Волчья песнь

Каналы пронизывали Звельник как кровеносные сосуды человеческое тело. В городе постоянно и везде было мокро, влажность проникала даже в запертые комнаты и запечатанные сундуки. Одежда здесь никогда не высыхала полностью, а за ночь, будучи вывешенной на улице, могла отсыреть даже больше, чем в помещении. Жители боролись с этой проблемой по-разному: кто-то обставлял дом пучками сухих трав, которые впитывали воду — их можно было найти на любом уличном прилавке; кто-то каждый вечер разжигал печку и пропаривал комнаты, кто-то принципиально не держал в доме тары с водой. К концу октября, когда в город приходили холода и северный ветер приносил из своей страны тягучие злые песни, вода начинала замерзать. Трескались мостовые и каменные кладки домов, весь Звельник словно покрывался сеткой морщин. Каналы прятались под тонким слоем льда, который к зиме становился совершенно непробиваемым, а правительство в очередной раз подсчитывало убытки, негодуя на природу. Сиерр стояла на мосту, ожидая Хитшера. Он связался с ней почти сразу же после их первой встречи. Сказал, что им нужно обсудить детали, и даже намекнул на возможность встречи с его сиятельством. Девушку последнее не слишком обрадовало — жизнь приучила ее к мысли, что все аристократы — редкостные сволочи и высокомерные снобы, ни во что не ставящие тех, кто стоит ниже их. И все же ради такого случая она оделась прилично — то есть не так, как обычно. Позаимствовав из гардероба своей более высокой подруги самые короткие штаны (которые, правда, все равно пришлось закатать почти на два дюйма) и найдя у себя самую строгую рубашку, Сиерр застегнулась на все пуговицы и даже заплела в тугую косу свои роскошные волосы, которыми так гордилась и которые просто обожала демонстрировать широкой публике. Поскольку к вечеру опять начало холодать, смуглянка замоталась в свою старую накидку с меховой подкладкой — это была одна из первых вещей, которую она себе купила на честно заработанные деньги. Кровавые деньги, которыми она не гордилась. Но которые принимала с максимально возможными безучастием и спокойствием. — Сделать из волка сторожевого пса, — фыркнула она, поплотнее захлопывая уже обветшавшую накидку. — Он бы еще предложил мне стать личным телохранителем этого королевского выродка. Хитшер появился через несколько минут. Одинокая фигура на мосту сразу привлекла его внимание, но тем не менее он подошел к Сиерр с выражением некоторого сомнения на лице. — Что такое? — воинственно вскинула брови она. — Что-то не так? — Прости, просто в прошлый раз, когда мы виделись, ты была не такой… серьезной. Я сперва подумал, что это твоя подруга. — С его лица медленно стиралась расслабленная, благодушная улыбка, которой он планировал встретить очаровательную наемницу. — Я всегда подхожу к своим заданиям со всей серьезностью, — отозвалась девушка, у которой сегодня все вызывало раздражение. Ей вдруг начало казаться, что Хитшер ожидал увидеть ее полуобнаженной амазонкой с секирой через плечо — такими страхолюдинами были наполнены рисованные журналы, выпускаемые ограниченным тиражом в узких кругах «истинных ценителей», к которым относился и шеф Сиерр. — И если мы правильно поняли друг друга, речь идет о жизни и смерти. Мне нужно обеспечить безопасность принца, проследить, чтобы ни один волосок не упал с его царственной головы, правильно? Думаю, сейчас нам стоит обсудить, каким путем будет следовать его кортеж во время маскарада. — Ты что же, хочешь решить это прямо здесь? — не очень уверенно, сраженный холодностью девушки, спросил Хитшер. — Я думал, мы найдем местечко поуютнее. — С удовольствием, — кивнула Сиерр, улыбаясь какой-то странно зловещей улыбкой. — Давайте найдем местечко поуютнее. Вы, кажется, хотели лично меня представить заказчику? Бедняга, окончательно запутавшийся в том, что она говорит, а что имеет в виду, только утвердительно качнул головой. Ему очень понравилась улыбчивая смуглянка, с которой он вроде бы так недавно беседовал в залитой солнечным светом таверне — тогда мужчине показалось удачей, что не придется иметь дело с ее хмурой подругой. А теперь они словно поменялись лицами, и Хитшер начал сомневаться, так ли ему повезло. — Тогда нам не стоит терять времени. Показывайте путь. — Послушайте, это, конечно, не мое дело, но у вас что-то случилось? — Нервничая, он снова перешел на вы. Они ушли с моста и нырнули в темноту одной из прилегающих улиц. — Не думаю, что это имеет отношение к нашему делу, — холодно отозвалась Сиерр. — Я готова делать свою работу, больше вас ничего не должно тревожить. — Но как же… — растерянно пробормотал он. — Я должен быть уверен, что ничто не помешает вам выполнить то, что мы вам поручаем. Слишком резкие смены настроения… — Никак не сказываются на моей работоспособности. Послушайте, это вы нашли меня и попросили об услуге. Кажется, не в ваших интересах диктовать мне условия. Я… — Вы ведете себя непрофессионально. — Хитшер наконец взял себя в руки, его голос стал жестче. — А я лишь хочу удостовериться, что охраной моего принца занимается тот, кто может держать свои эмоции в узде. Он взял ее за локоть и плавно развернул к себе, чтобы контролировать их разговор, глядя ей в глаза. Сиерр, в которой мгновенно вспыхнуло желание оттолкнуть его прочь и зарычать, смогла сдержаться и даже смирила яростный огонь, опаливший лицо и отразившийся в глазах. — Простите, — процедила она. — Я и правда немного не в себе. Я плохо спала этой ночью. И еще я немного волнуюсь за мою подругу. У нее сейчас очень сложное дело, и я боюсь, что она не сможет подойти к нему объективно. Обещаю, что этого больше не повторится: я буду вести себя так, как будет угодно вам и принцу. — Я не совсем это имел в виду, — уже мягче проговорил мужчина, отпуская ее. — Прошу вас, не волнуйтесь так. Принц уже ожидает нас. Я уверен, что ваша помощь будет принята с должной благодарностью. Он совсем не такой, каким вы, должно быть, его считаете. Он близок к народу и не гнушается общаться с теми, кто стоит много ниже его. — Видимо, нас вы почитаете за самый низ, — все-таки не удержалась Сиерр. — И мне полагается до глубины души восхититься великодушием Его Высочества. — Как с вами сложно, — недовольно поморщился Хитшер. — А вы не обязаны со мной разговаривать. И улещивать меня, чтобы я зорче следила за милым вашему сердцу королевским сынком, тоже не обязательно. А уж тем более говорить о том, какая великая честь мне оказана — это в данной ситуации совершенно лишнее. — Ваша бедняцкая гордость просто невыносима! — А ваши аристократическая снисходительность и самонадеянность настолько же предсказуемы, насколько тошнотворны. — Так. Я понял. Если договориться с вами нельзя, лучше мы совсем не будем разговаривать. От вас нам не нужно ничего кроме профессионально выполненной работы, и дружеская приязнь — это здесь лишнее. — Я рада, что вы наконец это поняли. Остаток пути до снятого принцем Фридрином дома они проделали молча, даже не глядя друг на друга. Сиерр, выпустившая пар и слегка успокоившаяся, снова пришла в относительно ровное расположение духа, а вот Хитшер, наоборот, был совершенно недоволен итогами их разговора. У него в мыслях было приударить за хорошенькой девушкой — в отношениях с обольстительной наемной убийцей была неведомая ему раньше острота, но ее холодность, надменность и язвительность поставили крест на всех его планах. Раздосадованный таким поворотом дел, мужчина даже забыл постучать, прежде чем войти в комнату, занимаемую Его Высочеством. Сиерр представляла себе принца самодовольным холеным болваном — таким, какими были все салонные красавцы, которых ей иногда доводилось видеть. Они часто заходили в «вечернее местечко», выбирали себе самых роскошных и дорогих девушек, но на поверку оказывались пустозвонами, чье самомнение намного превышало содержимое кошелька. Они много пили, обожали громкие споры и потасовки, заключали немыслимые пари и проигрывали в карты все свое месячное содержание. С девочками мадам Онеллы они были грубы, изо всех сил стараясь доказать свое превосходство, а оставаясь с ними наедине, вдруг теряли весь пафос и зачастую оказывались неопытнее пятнадцатилетних пацанов, только-только вышедших в большой свет. Принц Фридрин явно был не из таких. В его фигуре чувствовалась сила — не физическая, а какой-то другой природы. Он был высок, но не слишком. Темные чуть вьющиеся волосы обрамляли его аристократически бледное, очень красивое лицо. У мужчин редко можно встретить такие лица — мужественность плохо уживается с красотой. Но принц был очевидным исключением из правил. Им можно было любоваться как произведением искусства и в то же время не чувствовать противоречия между внешним и внутренним. Изящная женскость его лица удивительным образом гармонировала со статной атлетической фигурой. В нем было всего ровно столько, сколько должно было быть — ни прибавить, ни убавить. Черные глаза смотрели пристально, без ожидаемых презрения или снисходительности. Но было в этом взгляде что-то нехорошее, что-то, что заставило встать дыбом каждый волосок на шее девушки. Похожий взгляд был у Рея, одного парня из конторы Шона — он убивал исключительно потому, что любил это делать. Ему нравилось ощущение власти над чужой жизнью. Его убийства всегда отличались изощренной жестокостью — каждая жертва успевала понять и осознать всю безнадежность своего положения, прежде чем он добивал ее. Сиерр почти не общалась с ним, и ее совершенно не расстраивал тот факт, что и она не вызывала у него особого интереса. Принц Фридрин стоял у окна, в тени занавесей. Одетый по последней моде — элегантно, но не слишком броско, он совершенно не вписывался в скромную обстановку комнаты, где они с другом жили. — Ты привел ее? — спросил он, когда Сиерр и Хитшер только переступили порог. — Я видел, как вы шли по улице. — Это Сиерр, мой господин. Она должна помочь нам. — Рад знакомству, — без малейшей тени дружелюбия произнес принц, смерив девушку долгим изучающим взглядом. Судя по всему, увиденное его удовлетворило. — Вы хорошо знаете город? — Достаточно хорошо… Ваше Высочество. — Она не была уверена, что обращаться нужно именно так, но отчего-то ей совершенно не хотелось дерзить этому человеку. Он внушал чувство, близкое к панике, но немного иной природы. Не стоило сомневаться, что любая девушка или женщина была бы готова немедленно покориться этому черному взгляду — он просто сбивал с ног своей силой. Сиерр хотелось то ли рычать, то ли скулить, то ли припасть к его ногам и заискивающе вилять хвостиком. Но она, по крайней мере, отдавала себе в этом отчет и изо всех сил старалась не поддаваться. — Хитшер, покажи ей на плане, как мы собираемся двигаться. Если вам что-то не понравится, смело исправляйте. Я полностью вам доверяю. Когда он отвел взгляд от ее лица, дышать стало намного легче. Земля вновь оказалась под ногами, а пульс замедлился. Нужно было поскорее взяться за дело, отвлечься от прекрасно-страшного видения, а потом удрать отсюда. За все то время, пока Сиерр и Хитшер колдовали над планом (молодой человек до сих пор дулся, отвечал на ее вопросы крайне немногословно и постоянно огрызался), принц не сдвинулся с места, словно высматривая кого-то в окне. Смуглянка бросила два или три взгляда в его сторону, и каждый раз она видела одно и то же сосредоточенное внимание, граничащие с паранойей. Неужели его старший брат, наследник трона, и правда покушается на его жизнь? Торопится убить красавчика, прежде чем тот сам перережет ему горло? Хотя Сиерр должна была признать, что понимает его опасения — в глазах Фридрина невозможно было прочитать ни одного чувства, там словно кипела смола, густая, непроницаемая, безразличная ко всему внешнему. — Маскарад через пять дней, — проговорила наемница, несмело смотря в сторону принца: она не знала, с кем ей следует общаться — с Хитшером или напрямую с заказчиком. Последний повернул голову в ее сторону. На его лице был написан вопрос. — Я только хотела узнать, понадоблюсь ли я вам до этого времени. — Я полностью вам доверяю, — повторил Фридрин. — Мне нужна от вас профессиональная работа. Сделайте все необходимое, чтобы подготовиться. Не мне вам советовать в этом случае. — В таком случае вы знаете, как со мной связаться, — кивнула Сиерр, радуясь, что наконец может уйти. — Думаю, мне нет смысла еще задерживаться. — Это ваше дело, — пожал плечами принц и снова вернулся к созерцанию улицы. Хитшер хмуро кивнул, соглашаясь с ним. Если раньше в его планы входило проводить девушку до того места, где она жила, то сейчас он чувствовал себя полным идиотом. И все-таки какой-то части его сознания было крайне лестно, что его господин произвел на эту выскочку такое впечатление: с нее мигом слетела вся спесь, она стала почти неуверенной. В ее глазах мелькало то самое выражение загнанного зверя, которое всегда появлялось на лицах представительниц слабого пола в присутствии принца. Они терялись, они просто не знали, как к нему поступиться. Фридрин был загадкой, существом словно не из этого мира — таким, каким сам Хитшер всегда его знал. Он искренне им восхищался, почти завидовал, но не хотел знать, что происходит за этим идеально красивым лицом, потому что редкие отблески внутреннего пламени, озарявшие лицо принца, были слишком пугающими. На улице Сиерр почувствовала себя намного лучше — как будто вырвалась из когтей кровожадного волкодава. Она специально не пошла той улицей, по которой они с Хитшером пришли, прекрасно понимая, что тогда черный взгляд принца будет сверлить ее спину до того самого момента, пока улица не свернет в сторону. Наемница решила выбраться из города. Улицы стремительно темнели, наступала ночь, а это значило, что пришла пора скинуть осточертевшую человеческую шкурку, в которой ее эмоциям было слишком тесно. Сиерр успела выскочить за ворота еще до того, как их закрыли, и ей не пришлось иметь дел со стражей. Они перед ожидаемым приездом принца несли свою службу куда бдительнее, чем раньше, не подозревая, что важная персона прошмыгнула в город под самым их носом. Очень хотелось с кем-нибудь поговорить, вытрясти накопившийся в душе хлам. Обычно рядом была Кера — вот с ней смуглянка могла делиться всеми своими переживаниями, не опасаясь, что ее осмеют или не поймут. Ее подруга была немногословной, обычно хмурой и непробиваемой, как горный тролль из старых сказок, но обладала уникальным даром слушать других. Она поглощала чужие проблемы, как губка, впитывала их и растворяла в себе без следа. Сиерр очень ценила ее за это. Но сейчас красноволосой наемницы не было рядом, и никто не знал, когда же подруги свидятся снова. Смуглянка на секунду подумала было найти Варона — у них получилась довольно милая беседа накануне вечером. Но потом она быстро отбросила эту идею: пришлось бы рассказать ему слишком много, а она не доверяла ему настолько сильно. Сиерр разделась, стоя по щиколотку в воде. Она всегда обращалась именно так — чтобы превращающиеся друг в друга человеческие и звериные следы на земле не вызвали потом ненужных вопросов. Швырнув комок одежды на берег, девушка опустилась на корточки, погрузив и руки. Осенняя ночь была холодна, но теплые воды ручья успокаивали покрывшуюся пупырышками кожу. Горячий ключ, находившийся неподалеку отсюда, всегда выручал смуглянку — особенно зимой, когда следы на снегу было видно еще лучше, чем на земле. Обращение прошло как всегда немного болезненно, но быстро и почти беззвучно. Сиерр немного побродила туда-сюда по руслу ручья, привыкая к ощущениям волчьего тела, потом выбралась на берег и отряхнулась. Ее темная шкура шла двумя светло-серыми полосами — когда наемница экспериментировала со своей прической, она и понятия не имела, как это может отразиться на ее волчьем облике. Полосы были очень заметны и, конечно, легко запоминались, поэтому волчица несколько минут самозабвенно барахталась в грязи, извиваясь в ней как рыба, выброшенная на берег. Шкура потемнела и вымокла, а настроение наемницы поползло вверх. Волчьи ощущения были совершенно иными нежели человеческие. В таком облике Сиерр начинала медленно забывать о том, что ее тревожило. Правда, вслед за плохими воспоминаниями начинали уходить и хорошие, но процесс шел постепенно и очень медленно, поэтому волноваться не было нужды. Волчица принюхалась: ветер нес от городских стен запах пороха, сгоревшего масла в фонарях, людского пота и нечистот. Не слишком приятный букет. Сиерр недолго думая направилась в сторону, противоположную Звельнику, стремясь удалиться от источника неприятных запахов как можно дальше. Она неторопливо трусила вдоль главного тракта, не собираясь прятаться. В такое время суток на дороге было не так много путников, а если что — она услышит и учует их гораздо раньше, чем они ее. Земля приятно пружинила под лапами, воздух становился все чище, и даже промозглый осенний ветер казался приятным разнообразием ее ночной вылазки. Из головы постепенно пропали все мысли о принце и его черном взгляде, о глупом и самонадеянном Хитшере, о задании и о Кере. На их место пришли другие — менее четкие, сумбурные, сменяющие друг друга слишком быстро. Это было похоже на состояние после тяжелого дня, когда опускаешься в кровать и отпускаешь сознание на волю. Только сейчас наемнице совершенно не хотелось спать. Когда между ней и городом оказалась целая миля, Сиерр наконец свернула с дороги в лес. …Утром, вернувшись домой посвежевшей и морально отдохнувшей (хотя и совершенно вымотавшейся физически), смуглянка нашла у себя под дверью письмо. Судя по оформлению, послание доставил сюда нарочный, потому что голуби этого адреса не знали. А это означало, что случилось что-то действительно важное, почти исключительное. «Сиерр, у меня нет времени на формальности и приветствия. В этом городке происходит бес знает что, и я боюсь, что одной мне с этим не справиться. Я пишу тебе с постоялого двора, через пару часов рассвет, но я не могу уснуть. Я была у Эллы Ферт. Поговорить нам не удалось — ее окна не открываются и совершенно не пропускают звук. Но она ждала меня! С помощью записок сказала мне, что знала, что я приду, что только я могу помочь ей и что мне она полностью доверяет. Это похоже на бред, правда? Я до сих пор не могу поверить в то, что происходит. Мысли путаются. И мне нужен кто-то способный трезво мыслить. Знаю, что прошу о многом, но ты сейчас нужна мне как никогда. Я не доверяю самой себе, эти эмоции просто… сводят меня с ума. Кажется, что свет вдруг почему-то клином сошелся на этой девчонке. Мне страшно, а я даже толком не понимаю, чего боюсь. Сиерр, приезжай, прошу! К.» Дочитав письмо до конца, смуглянка совершенно забыла о принце и о том, что с ней случилось накануне. Несмотря на физическую усталость, ею овладело необычайное возбуждение. Она не могла усидеть на месте и принялась бродить туда-сюда по комнате, в задумчивости натыкаясь на мебель. Первым ее порывом было немедленно ехать к подруге. Она даже начала обдумывать, где бы взять лошадь — в городских конюшнях или у знакомых. Но потом ее остановила мысль о собственном задании. Нельзя было исчезать из Звельника вот так просто — все-таки принц не самый обычный заказчик: в голову Его Высочества могли прийти самые неожиданные идеи. По рассказам и собственному опыту, девушка знала, что богатые и наделенные властью люди зачастую очень сумасбродны и меняют решения по нескольку раз на дню — только потому, что могут их изменить и заставить всех снова подстраиваться под себя. Единственным очевидным решением было отправиться по уже знакомому адресу и попросить у заказчика права на отъезд. Смуглянка была уверена, что пары суток ей вполне хватит для того, чтобы помочь подруге, а потом вернуться обратно. Это означало, что до маскарада она бы вполне успела еще десять раз проверить заданный маршрут и выбрать себе наиболее приемлемый способ передвижения и слежения за кортежем принца. Сиерр уже решила, что будет перебираться по крышам — в Звельнике почти все здания стояли вплотную друг к другу, изо всех сил стараясь поместиться на тех крохотных островках земли, что еще не были захвачены своенравной водной стихией. Проблему в этом случае представляли каналы, и нужно было убедиться, что существует способ перебраться с одного берега на другой, не спускаясь к мосту… Мысли обо всем сразу не умещались в голове. Девушка коротко и зло взвыла, едва сдержавшись и не ударив себя по лбу. После бессонной ночи она очень плохо соображала — ну кто же мог подумать, что с утра пораньше ей понадобится столько трезвости ума и рассудительности? Но времени на сон уже не оставалось — надо было что-то срочно решать. Сиерр, покопавшись в их с подругой запасах, нашла немного кофейных зерен — эту диковинку Кера выкрала из дома своего предыдущего клиента. Девушки старались сохранить свой стратегический запас на крайний случай, но, видимо, он наступил сейчас. При добавлении определенных трав в напиток из таких толченых зерен получалось адское варево, способное поднять даже мертвого. Другое дело, что по окончанию действия оно давало серьезный побочный эффект: в любой момент взбодренный им человек мог просто рухнуть на землю, мгновенно отключившись. Сиерр, памятуя об этом, очень надеялась разрешить все проблемы до следующего вечера и отоспаться за две ночи сразу. После всего одной чашки в голове все мигом прояснилось, усталость ушла, а в глаза как будто спички вставили. Наемница вновь чувствовала себя готовой к великим свершениям. Первым из них стала коротенькая записка, которую девушка планировала отправить с городской голубиной почты: «Я буду у тебя, как только смогу. Надеюсь, что увидимся еще до вечера. Не предпринимай ничего серьезного и постарайся держать голову в холоде. Помощь уже в пути. С.». Потом наемница заперла их с подругой комнату и отдала ключ хозяйке дома, в котором они ее снимали. Старая ворчливая женщина в очередной раз напомнила ей о ежемесячной плате за жилье, которую девушки опять просрочили. Сиерр клятвенно ее заверила, что по возвращению заплатит сразу на полгода вперед. Старуха едва ли ей поверила, но ворчать перестала и милостиво взяла ключ. Следующим шагом была встреча с Хитшером. Хотя вчера ночью отношения между ними явно не заладились, сейчас было уже не до этого. Оставалось надеяться, что, во-первых, он не слишком злопамятен, а, во-вторых, что Его Высочество еще не вставал — наемнице совершенно не улыбалось снова встретить идеально прекрасного черноглазого монстра, который до сих пор вызывал в ней животное чувство страха. В такую рань на улицах почти никого не было — люди экономили свечи и другие, менее дорогие источники света, дожидаясь, пока солнце поднимется достаточно высоко. Утренний морозец слегка прихватил лужицы, которых всегда было полно на улицах этого города. Уже пройдя пару кварталов, Сиерр пожалела о том, что не оделась теплее, но распаковывать сумку и переодеваться сейчас не было смысла. Девушка ускорила шаг, нетерпеливо поглядывая на небо, где вот-вот должно было появиться солнце. Ноги мерзли в осенних сапогах — холодные, оледеневшие камни мостовой пожирали тепло со скоростью голодного тролля. Когда наемница добралась до дома принца, кончик ее носа покраснел от холода, а в самом носу что-то неприятно хлюпало. Не слишком аристократично высморкавшись в рукав, Сиерр позвонила в дверь. Ей долгое время никто не открывал. Она уже начала подумывать о том, чтобы залезть в дом через окно второго этажа, которое было слегка приоткрыто, когда ее чуткий слух уловил какое-то шевеление в доме. — Какого беса? — спросил злой заспанный голос, без сомнения принадлежавший Хитшеру. Впрочем, не было смысла ожидать, что Фридрин сам кинется ей открывать. И слава богам, что так. — Я хотела поговорить с вами, — быстро произнесла она. — И вам лучше поскорее запустить меня, пока любопытные соседи не заметили, что у вас гости. «Любопытных соседей» не было видно на полмили вокруг, но девушка слишком замерзла, чтобы и дальше стоять под дверью. — Вчера вы не были так настроены на разговор, — зевая и хмурясь, пробормотал мужчина и щелкнул дверным замком. — Что-то случилось? — Мне нужно на время уехать из города. — Сиерр заговорила только в гостиной, где невидимая прислуга уже разожгла камин. Тепло было ощутимой живительной влагой, заструившейся по промерзшему телу. — Это займет пару дней, не больше. — И вы заявились к нам в семь утра только для того, чтобы сообщить эту чудесную новость?! — Хитшер был слишком сонным и вялым, чтобы это получилось достаточно грозно. — Я не хотела тревожить принца, но, кажется, мне удалось избежать этой неприятной обязанности. Я не спрашиваю у вас разрешения, я просто ставлю вас в известность. Вчера мне было сказано, что до маскарада я вольна распоряжаться своим временем, как того пожелаю. Я просто решила предупредить вас на случай, если вам придет в голову отыскать меня. — Мне кажется, вы не оставляете нам выбора, — пожал плечами ее собеседник и зевнул. — Я только хочу быть уверен, что вы вернетесь и что качество вашей работы не пострадает. — В этом вы можете на меня положиться, — кивнула Сиерр, обрадованная тем, что не пришлось вести долгие дебаты. — Я вернусь через пару дней и сразу же сообщу вам об этом. — Надеюсь, это будет не в такую рань? — скептически спросил Хитшер. — Вам повезло, что принц не проснулся. Он очень чутко реагирует на посторонние звуки, даже когда спит. А уж когда не выспится, с ним сладу никакого нет. — Тут, сообразив, что сболтнул лишнего, он помрачнел и угрюмо отвернулся к окну, выходившему на крохотный задний дворик. — Я прощу прощения, — проговорила наемница, усилием воли отрывая себя от сказочно теплого камина. — Мне нужно идти. Он кивнул и не обернулся, даже когда она вышла. Наемница могла поклясться, что чувствует спиной черный взгляд из окна второго этажа, но не рискнула обернуться и проверить свои ощущения. Но, неизвестно отчего, ее настроение внезапно улучшилось, и, беря коня, она очаровала всех работников конюшен своей улыбкой. Когда хотела, эта девушка могла быть удивительно милой. Когда она улыбалась — немного застенчиво, робко и так невинно, — ни один мужчина в здравом уме и светлой памяти и подумать не мог о том, что это славное, чистое существо зарабатывает себе на хлеб хладнокровными убийствами. Мысль о смерти никак не вязалась с этим жизнерадостным обликом — такие девушки призваны дарить жизнь, а не отнимать ее. Кера, только познакомившись со своей будущей лучшей подругой, была весьма озадачена этим очевидным противоречием внутреннего и внешнего. Она так и не смогла до конца понять Сиерр, но была совершенно убеждена, что в прошлом смуглянки таится какая-то темная горькая тайна, которой обычно не делятся ни с кем. Пару раз подруги заговаривали на эту тему, но каждый раз им обеим не хватало решимости довести разговор до логического разрешения. Кера не была уверена, что хочет знать, а Сиерр — что хочет рассказывать. Время для откровенности еще не пришло, и они обе это понимали. Вдоль главного тракта, по обочине, шла четкая цепочка волчьих следов. Увидев их, девушка не смогла сдержать ухмылки, а потом пришпорила коня.