Волчья песнь

— Ты серьезно намереваешься вытащить ее оттуда? — спросила Сиерр, глядя на подругу с крайним подозрением. Так смотрят на внешне разумного человека, который вдруг начал нести околесицу. — Я не вижу другого выхода, — пожала плечами Кера. — Сама посуди: в этом доме опасно, с ней там происходит что-то ужасное. И когда я разберусь со всем, может уже быть слишком поздно. — А с чего ты взяла, что, во-первых, ей грозит такая уж страшная опасность, а, во-вторых, что она — невинная жертва? — скептически уточнила смуглянка. Она пребывала в дурном расположении духа, потому что вместо ванны ей пришлось довольствоваться только двумя ведрами горячей воды и ковшиком. — Она просила меня помочь ей. А я не вижу другого способа, — несколько угрюмо отозвалась красноволосая наемница. — Твое задание, если я, конечно, не ошибаюсь, состоит в том, чтобы избавить этот славный городок от очевидной угрозы в лице неконтролируемой ведьмы-убийцы… Тише, не перебивай! По уставу нашей конторы ты имеешь право отказаться от исполнения задания только в том случае, если названная причина не соответствует действительности. — И чтобы доказать это, мне нужно время! А у Эллы этого времени может не быть! Что тут такого непонятного? — Не злись. Я вовсе не пытаюсь настроить тебя против этого очаровательного ребенка, — поджала губы Сиерр. — Я просто выстраиваю факты в нужной логической последовательности. Ты пытаешься доказать ее невиновность, в то время как от тебя требовалось выяснение объективных обстоятельств. И я что-то пропустила тот момент в твоем монологе, когда ты внятно и обстоятельно объясняла мне, почему стала такой яростной защитницей своей потенциальной клиентки. Кера, окончательно раздосадованная тем, что подруга упрямится и не желает вставать на ее сторону, только невнятно пробурчала что-то в ответ и принялась с удвоенным вниманием изучать схемы в своем дневнике. — Ты пришла к ней, она изобразила плененную вольную пташку, и ты тут же ей поверила? Если бы мы сейчас говорили не о тебе, я бы заявила, что это безответственно и как минимум глупо. Но ты, ты, Кера! Ты всегда была такой недоверчивой, такой осторожной в принятии важных решений. А не успело пройти двух суток, как ты в городе, и ты уже готова грудью встать на защиту этой девчонки. Объясни мне, пожалуйста, что здесь происходит, или я решу, что она тебя приворожила. — Я знаю, что она невиновна! — вскинулась красноволосая. — Чутье, интуиция, называй, как хочешь! Она напугана, она заперта у себя в доме, как животное, весь город ненавидит ее. Прошло уже почти полгода, а она до сих пор не попыталась вырваться и ведет себя так, словно это люди представляют для нее опасность, а не она для людей. Да как ты не понимаешь! — Да, не понимаю, — хладнокровно покачала головой Сиерр. — У тебя есть конкретные факты, которые мы бы могли предъявить Шону? Ты же понимаешь, что в ином случае за неповиновение прямому приказу нас просто-напросто устранят. По-моему, не мне объяснять тебе всю серьезность нашего положения. Керу эти слова несколько отрезвили. Она перестала яростно листать дневник, потом и вовсе его закрыла и глубоко задумалась. Смуглянка, удовлетворенная произведенным эффектом, начала готовиться ко сну. Судя по ощущениям, приближался тот момент, когда выпитое с утра варево должно было дать бы о себе знать. И лучше было бы встретить этот момент, лежа в удобной постели. По плану красноволосая наемница должна была в одиночку вызволить Эллу, передать ее знахарю и вернуться на постоялый двор засветло. Она пока еще не до конца продумала, как именно все это осуществит, но твердая уверенность в своих силах не давала усомниться в удачном исходе дела. — Нам в любом случае нужно выслушать ее версию случившегося, — проговорила Кера. — Иначе у нас так и останется однобокий взгляд на события. А для этого так или иначе придется вытащить ее из дома. — А как тебе вариант, что в доме она по какой-то причине не может использовать свою черную магию, а стоит тебе выпустить ее, как для нас всех наступит конец света? — спросила Сиерр, принимаясь переодеваться. — Бес знает что, — ругнулась ее подруга. — Я совсем не подумала об этом. С тех пор, как ты приехала, я все больше убеждаюсь, что совершенно разучилась разбираться в психологии людей. Понятия не имею, откуда у меня такое безумное желание помочь ей, но, кажется, оно здорово мешает мне мыслить трезво. — Рада, что ты это сама заметила, — кивнула смуглянка. — Так что же ты будешь делать? — Не знаю, — беспомощно развела руками красноволосая наемница. — У меня два варианта, но если я ошибусь, случится непоправимое. И медлить уже нельзя. Бес его дери! И почему, почему это дурацкое задание досталось именно мне?! Вот уж действительно, стоило отдать его Бриану. — Он бы в два счета пристрелил Эллу. А она и в самом деле может быть невиновна, — пожала плечами Сиерр. — Прости, что я не в силах тебе ничем помочь. Я вообще могу в любой момент уснуть, так что не удивляйся, если я вдруг замолчу посреди фразы. — Накатила нашего кофейного напитка? — догадалась ее подруга. — Я знала, что однажды он пригодится. — А как бы я иначе оказалась здесь? — развела руками та. — После встречи с Его Высочеством я так и не смогла уснуть. — Кстати, расскажи, что там такое. Может быть, по методике одного моего нового друга, я смогу придумать что-то, перестав думать о нашей проблеме. — Знаешь, это из разряда «один раз увидеть», — хмыкнула Сиерр, радуясь тому, что может наконец поговорить о чем-нибудь другом, кроме Эллы Ферт. — Я даже не подберу таких слов, чтобы в полной мере его тебе описать. Я думала, он такой тщедушный юношка при полном параде, чахоточный и постоянно держащий у носа надушенный платок. Истеричный, нервный и до противного навязчивый. Самодовольный, эгоцентричный и просто невыносимый. В нем, как в принце, должны были воплотиться самые отвратительные качества знати. — Судя по всему, он тебя приятно удивил, — улыбнулась ее подруга. — В нем есть что-то демоническое. И в то же время… что-то совершенно обезоруживающее, сковывающее. Не уверена, что этому человеку можно отказать хоть в чем-то. Один его взгляд, и ты, забыв себя, бежишь выполнять любой его каприз. Я рада, что он лично почти не говорил со мной, командовал в основном его компаньон. А у него это получается очень скверно. Он пытался одновременно обижаться, сохранять достоинство, показывать, как ему все равно, и выглядеть великолепно. Но на фоне своего господина он был больше похож на шута. Не смейся! Я в жизни таких мужчин не встречала. Я так и не поняла, боюсь ли я его, уважаю или во мне говорит крайне взбудораженное женское начало. Ох… А тут еще ты со своей Эллой! — Вот и отвлеклась от Его Высочества, — подмигнула ей Кера. — А то не ровен час и правда начала бы ему серенады слагать и выть под окнами. — Не смешно! — Сиерр запустила в подругу подушкой, о чем, естественно, тут же пожалела. Но красноволосая наемница великодушным жестом вернула ей пролетевший в дюйме от ее лица снаряд. — Мне всегда казалось, что в мужчинах я разбираюсь прекрасно и меня ничто не может удивить. А тут такое! — И каков твой дальнейший план? Будешь его завоевывать и расширять кругозор? — ухмыльнулась Кера. — У тебя сейчас ужасно пошлое выражение лица, ты знаешь? — поморщилась смуглянка. — Ничего я расширять не собираюсь. Отработаю свое и… все на этом. — Не пожалеешь потом? Вдруг больше не представится возможности так близко подойти к отпрыску королевской семьи и, возможно, будущему правителю нашей бедной страны? — Ты бы так не говорила, встреться вы лицом к лицу, — покачала головой Сиерр. — Ладно, я тебе верю. — Кера поднялась с пола, где до этого сидела, и отряхнула штаны. — Мне лучше выдвигаться. Хочу до того, как совсем стемнеет, разведать обстановку. Я пока еще в совершеннейшем неведении, как и что буду делать, но, надеюсь, экспромт будет удачным. — Я уверена в тебе, — кивнула ее подруга. — Поверь: если кто способен во всем этом разобраться, так это ты. Красноволосая наемница несколько неуверенно улыбнулась и, перекинув через плечо лямку своей холщовой сумки, вышла из комнаты. Сиерр долго прислушивалась к ее затихающим шагам, потом закрыла ставни на окне, заперла дверь и улеглась в кровать. Солнце село около получаса назад, и предметы в комнате постепенно теряли свои цвета и серели. Было слышно, как под окнами переругиваются два мужских голоса, чуть в отдалении раздавался довольный женский смех, а из дома напротив доносился приглушенный плач маленького ребенка, которого няня в отсутствии матери никак не могла укачать. Сиерр вытянулась под тонким одеялом, каждой косточкой ощущая приятную расслабленность после долгого дня. Сон все не приходил. Девушка не помнила точно, когда выпила кофейный напиток, и могла только гадать о времени окончания его действия. Ей очень скоро надоело вслушиваться в звуки улицы, и она принялась считать бревна в стене комнаты. Потом — доски в полу, а потом — дохлых мух, стайкой валяющихся на подоконнике. Когда и это не помогло ей задремать, смуглянка закрыла глаза и постаралась представить себе что-нибудь приятное и по возможности не волнующее. Но вместо обычной картины летнего леса, которая иногда бывала так реальна, что Сиерр чувствовала запах смолы и трав, перед ее веками возник образ принца. Фридрин стоял у окна, глядя на город, а она сама сидела у его ног, обернув лапы хвостом, и преданно смотрела на него снизу вверх. Потом он медленным плавным жестом погладил ее по мохнатой голове между ушами, и от его прикосновения в ней словно взорвалась пороховая бомба. Стало трудно дышать, и из стиснутой пасти донесся то ли блаженный стон, то ли жалобный скулеж. Сиерр проснулась и села в кровати. Перед глазами все путалось, она едва понимала, что происходит. И до того самого момента, пока черная фигура, склонившаяся над ее постелью, вдруг не начала откровенно распускать руки, смуглянка была уверена, что все еще спит. — Эй, ты чего! — завопила она, отталкивая чужие руки, пахнущие табаком и потом. — Какого беса?! Ты комнатой ошибся, идиот! — Не кричи так, дура, — прошипел пришелец, совершенно не собираясь с нее слезать и только сильнее вдавливая в постель. — Ты просила меня прийти, и я пришел. Тира дала мне запасной ключ, сказала, что ты ждешь меня. Я же обещал, а Карий всегда выполняет свои обещания. Так что заткнись и не буди других постояльцев: я не хочу ни с кем сейчас объясняться. У меня был бесовски тяжелый день, и я хочу расслабиться. От такой наглости у Сиерр перехватило дыхание. Злость вспыхнула в груди обжигающим пламенем, и девушка с большим трудом заставила себя продолжить диалог, а не вцепиться подонку в горло. — Я еще раз повторяю: я никуда не кого не звала. Так что слезь с меня, образина, и проваливай подобру-поздорову! — Вот бесовка, — хмыкнул он, явно наслаждаясь ее сопротивлением. — А ведь волос-то у тебя темный. Зачем же ты мне наврала тогда? Я же все равно узнал, так? И не кричи ты так. Или мне придется заткнуть тебе пасть. Смуглянка, которой тяжесть его потного грязного тела не давала выказать активного сопротивления, могла только извиваться под ним и по-детски беспомощно бить его по лицу зажатыми в локтях руками. Карию же это однозначно нравилось, и он не спешил ее останавливать. Если бы Сиерр не находилась под действием кофейного напитка, она бы услышала его шаги еще на лестнице, и ему бы ни за что не удалось застать ее врасплох. И сейчас, понимая это, она злилась на саму себя, на Керу, на Эллу Ферт и даже на Фридрина, из-за которого собственно все и началось. Все ножи, которыми наемница обычно защищала свою честь от посягательств, остались в ворохе одежды, небрежно сброшенной в шаге от кровати. Ночная же сорочка, в которой девушка обычно спала, не была снабжена никакими потайными карманами и была не более чем бесполезной тряпкой. — Хорошо, — наконец прохрипела она. — Я все вспомнила. Но, может, ты слезешь с меня? Я могу сделать приятно нам обоим. Но когда ты так вдавливаешь меня в кровать, я едва могу пошевелиться. — Естественно, — кивнул Карий. — Но вообще я думал, ты будешь меня ждать и окажешь более теплый прием. — Сон дурной приснился, я и не узнала тебя сразу, — проговорила Сиерр, изо всех сил стараясь быть убедительной. — Но теперь я точно вижу, что это ты. Конечно, я ждала тебя. Весь день только о тебе и думала. — Ты как-то странно разговариваешь, — вдруг заметил подонок, все еще продолжая всем телом лежать на ней. — Днем ты была другой. — Ты просто не разглядел меня хорошенько, — отозвалась девушка, благодаря богов, что в комнате достаточно темно, и он не видит ее лица. — Я вот такая. — Буйных девочек я тоже люблю, — подумав, сказал Карий и сально ухмыльнулся, проводя рукой по гневно вздымающейся груди своей беспомощной жертвы. — Дикие кобылицы всегда сначала упорствуют, а потом скромнее и тише их не найдешь во всем стаде. Просто вам надо сразу показать, кто здесь главный, верно? — Верно, — тускло отозвалась Сиерр, стараясь не обращать внимания на его похотливый взгляд и елозящие по ее ночной рубашке руки. Ей надо было добиться, чтобы он приподнялся хотя бы на дюйм, и тогда ему крупно не поздоровится. — Ну иди к папочке, — заключил парень и резким движением порвал сорочку девушки. Для этого ему пришлось немного отклониться назад, и это стало самой главной его ошибкой. Смуглянка и сама не до конца поняла, что случилось. Ее тело, взбешенное таким наглым к себе отношением, приняло решение за долю секунды до того, как девушка сознательно смогла бы защитить себя. Карий грохнулся с кровати как тяжелый мешок с песком, и всего через долю секунды на его груди стояла волчица с оскаленной пастью. Парень завизжал, как придавленный поросенок, замахал руками перед носом зверя, словно надеясь спугнуть его, но спустя всего миг сильные челюсти сомкнулись на его локте. Захрустела кость, брызнула кровь, Карий с визга перешел на тонкий вой. За стенами забегали люди, по всему постоялому двору захлопали двери. Еще через минуту в комнату ворвалась целая толпа. Глазам перепуганных людей предстала жуткая картина: посреди комнаты, залитой кровью, скрючившись, лежал молодой светловолосый парень. Он прижимал к груди покалеченную руку и тихо скулил, бессмысленно глядя куда-то перед собой. На постели в двух шагах от него сидела молодая девушка с длинными пышными темными волосами. Ее руки и грудь также были испачканы в крови, которую она торопливо и зло стирала с себя при помощи сорванной с кровати простыни. Она была закутана в одеяло, а на полу, подле кровати, лежала разорванная ночная рубашка. — Я говорила ему, что он ошибся комнатой, — мрачно произнесла она, когда молчание стало неприлично громким. Ее голос разбудил лежавшего без движения парня. Его безумный взгляд обратился к замершей в немом ужасе толпе, и, перекатившись на живот, он пополз к ним, словно забыв о том, что у него есть ноги. — Ведьма! — с пеной у рта пробормотал он. — Сучка укусила меня! И, не дав никому ничего сказать или сделать, он вскочил с пола и удрал так быстро, что его даже не попытались остановить. — Кобели обычно кусают сильнее, — пожала плечами длинноволосая девушка, когда его шаги стихли в отдалении. — Я бы на вашем месте держала его на коротком поводке. А лучше не выпускала из дома без намордника. — Что тут произошло? — наконец сподобилась спросить хозяйка постоялого двора, чье лицо нещадно дергал нервный тик. — Какого беса вы тут устроили?! Кто, по-вашему, будет отмывать эту дрянь с пола?! — Все вопросы к нему, — отозвалась Сиерр, хмурясь. — Может, вы выйдете и дадите мне одеться? — Пошлите за приставом, — зашептали в задних рядах. — Нужно вызвать городских стражей. Это какое-то форменное безобразие. — Он первый предложил разнообразить наш вечерний досуг, — пожала плечами смуглянка, чей полуобнаженный вид уже приковывал больше заинтересованных, чем испуганных взглядов. — Я не виновата, что он не умеет останавливаться. В толпе раздался неуверенный смешок. Этот полусдавленный звук мгновенно разрядил обстановку. Тира какое-то время еще продолжала ругаться, сыпля отборными ругательствами, коих она всегда в изобилии слышала от своих нетрезвых постояльцев, но остальные ночные гости уже сочли инцидент исчерпанным и начали расходиться. Заявив, что ничего мыть она не собирается, хозяйка постоялого двора гордо удалилась последней. Сиерр глубоко вздохнула и, поплотнее укутавшись в одеяло, вылезла из постели. К счастью, дверь осталась на петлях и замок не был выломан: видимо, пробравшись внутрь, злосчастный Карий не захлопнул его за собой. Смуглянка заперлась еще раз, сумрачно раздумывая о судьбе второго ключа, потом вытащила из угла оставшееся после предыдущего умывания и наполовину пустое ведро с водой, скинула одеяло и принялась смывать с себя остатки чужой крови. Запах дразнил обоняние, но воспоминания о том, по чьим жилам текла эта алая жидкость полчаса назад, отбивали всякий аппетит. — Ну подруга, — качая головой, проговорила наемница. — Вернешься, мы с тобой еще поговорим на эту тему. Кое-как отмывшись, она вытерлась и вернулась в кровать. Без простыни спать было еще более неудобно, чем прежде, но выбирать не приходилось. К тому же девушка действительно бесовски устала, и сон сморил ее всего через несколько минут. До самого утра ее больше никто не беспокоил.

* * *

Дом Фертов не спал. Огни горели почти во всех его окнах, по двору тревожно сновали собаки, иногда коротко и испуганно взвывая. Они чуяли неуверенность и страх своих хозяев и невольно заражались этими чувствами. Было совершенно ясно, что сейчас пробраться во двор незамеченной наемнице не удастся. Нужно было выждать, пока все успокоится. Кера дважды обошла территорию по периметру и почти случайно отыскала лазейку между прутьями ограды — достаточно широкую для того, чтобы через нее могли по очереди пролезть и она, и Элла. Вполне возможно, что этим «черным ходом» пользовались слуги для того, чтобы сбежать по своим делам без ведома хозяев. Лазейка была тщательно укрыта ветвями деревьев и кустарником, но ею явно пользовались довольно часто. Возле незапертых входных ворот дома стояла невысокая пухленькая женщина в чепце. Она мяла в красноватых грубых руках свой передник, тяжело вздыхала через каждые несколько фраз и постоянно оглядывалась на дом. Рядом с ней на корточках сидел молодой парень. Кера остановилась чуть поодаль, кутаясь в плащ и в темноту, и прислушалась. — Я уж думала опять к знахарю сбегать, — говорила служанка. — Девчушке-то совсем плохо. Она только несколько минут наконец успокоилась и, кажется, заснула. — Дык видно, что весь дом на ушах стоит, — слегка шепелявя, проговорил ее собеседник. — Госпожа с господином спорили о чем-то почти целый час. Но как я ни прислушивалась, так и не поняла о чем. — Вечно ты, тетушка, суешь свой нос в чужие дела! Так совала бы ловчее, чтобы хоть прок с тебя был… — Да бог с тобой, родимый: я же случайно услышала. Мимо шла. — Ох, не рассказывай мне сказки, я тебя почитай всю жизнь знаю. И еще не встречал таких любопытных и глупых баб, как ты, тетушка. Они говорили в подобном тоне еще несколько минут, потом женщина вернулась в дом, заперев за собой ворота, а парень поднялся на ноги и, ссутулившись, двинулся в сторону кабацкого квартала, где Кера накануне встретилась с шайкой Кария. Если бы наемница отметила это для себя, она бы тут же вспомнила о назначенной последнему встрече, но ее мысли были целиком поглощены Эллой. Постепенно огни в доме стали гаснуть, пока освещенным не осталось только одно окно. Судя по его расположению и по объяснениям знахаря, именно в этой комнате находилась несчастная девочка. Убедившись, что собаки тоже успокоились и присмирели, Кера перемахнула через ограду и, держась подветренной стороны, беззвучно добралась до дома. У нужного ей окна пышно рос дикий шиповник, перебраться через который не было никакой возможности. Но даже издали ей было хорошо видно, что происходит в комнате, потому что занавеси не были задернуты. Элла лежала на расправленной постели, по грудь укрытая одеялом, но не спала вопреки словам служанки. На кресле подле нее сидел немолодой уже мужчина с сединой в длинных, аккуратно убранных волосах. Очевидно, это был отец девушки. В его огрубевших и увядших чертах еще была видна прежняя красота — в юности он наверняка был очень хорош собой. Его губы еле заметно двигались — он что-то говорил дочери, а ее полубезумные серые глаза внимательно и напряженно вглядывались в его лицо. Расстояние мешало разобрать в монотонном гуле голоса мужчины отдельные слова. Кера с досадой дернула плечом, потом бегло осмотрела стену дома — прочной каменной кладки, оплетенную плющом, и приняла единственное оставшееся решение. Скинув плащ и повесив его на одно из садовых деревьев, наемница разбежалась и одним прыжком перескочила заросли шиповника. Приземление вышло не таким удачным, как хотелось бы: девушка не смогла прочно уцепиться за плющ и съехала на десяток дюймов вниз, порвав штаны о злобно ощерившиеся ветки шиповника. К счастью, двое в комнате были полностью поглощены друг другом и не обратили внимания на шорох. Кера, чей лоб мгновенно покрылся испариной, выругалась про себя, потом, убедившись, что падение ей больше не грозит, устроилась, насколько это было возможно, удобно и вслушалась. Господин Ферт говорил дочери о том, что ей нужен специальный уход, что в городе стало небезопасно для нее, что принятое решение далось ему с большим трудом, что жена пыталась отговорить его, но, хотя его сердце болит точно так же, как и ее, он не собирается отступаться от своих планов. Элла молчала — то ли она уже устала спорить, то ли даже не пыталась. На ее лице застыла угрюмая обреченность, и она почти не слушала, что говорит ей отец — глаза остекленели и уже смотрели куда-то сквозь него. Монолог господина Ферта был прерван осторожным стуком в дверь. Это была та самая служанка, которую Кера видела у ворот. Она принесла письмо, адресованное, как выяснилось минуту спустя, Элле. Девушка, услышав это, оживилась, ее глаза вновь засверкали, и на щеки вернулся румянец. Отец не позволил ей встать с постели, но она выхватила у него письмо прежде, чем он успел распечатать его. Через секунду сложенный листок бумаги пропал из виду. После этого происшествия интимная атмосфера, до того царившая в комнате, была непоправимо испорчена. Господин Ферт не смог вспомнить, о чем говорил, да и в глазах Эллы стало куда больше осмысленности, и всем своим видом она ясно давала понять, что не желает больше его слушать. Мужчина довольно скоро ушел, вздыхая и качая головой. Его дочь тут же вытащила письмо из-под подушки и трясущимися от нетерпения руками разорвала конверт. Судя по всему, она уже знала, от кого оно. По мере чтения лицо Эллы менялось — лихорадочное возбуждение сменялось довольством, почти счастьем. Она даже начала улыбаться, и улыбка очень шла ей — превращала в самую обычную и, надо сказать, прехорошенькую девушку. Внешностью она пошла в отца, его правильные тонкие черты сглаживали ее дикую натуру, которая проявлялась в блеске глаз, выражениях лица и нервных, резких движениях. Элла проглотила письмо за полминуты, потом перечитала его еще раз и снова вложила в разорванный конверт, любовно разгладила и спрятала. И тут Кера, словно предчувствуя дальнейшее развитие событий, негромко постучала в окно. Девушка в комнате вздрогнула всем телом, и, когда она секунду спустя развернулась в нужную сторону, ее лицо опять было охвачено безумием. Однако, увидев наемницу, она успокоилась и обрадовалась почти так же, как письму пару минут назад. Элла в мгновение ока оказалась у окна, откинула задвижку и распахнула его. На Керу пахнуло теплыми запахами жилого помещения, и она впервые учуяла аромат своей клиентки — острый и свежий, как косой дождь в лицо. — Ты пришла, — прошептала Элла. — Я знала, что ты придешь ко мне. Пожалуйста, помоги мне. Я должна выбраться из этого дома. Отец хочет отправить меня в лечебницу, он считает, что я сошла с ума. Он хочет, чтобы все так думали, потому что тогда меня оставят в покое. Но я не хочу! Я не выживу взаперти, среди всех этих больных идиотов. Пожалуйста, помоги мне, я так ждала тебя! Кера решила повременить с расспросами и сразу перешла к сути: — Я не уверена, что у меня получится вывести нас обеих так, чтобы никто не заметил. Когда ты уезжаешь? Я перехвачу экипаж по дороге и освобожу тебя. — Там будет охрана! — Лицо Эллы от страха и возбуждения пошло красными пятнами. — Они ни за что не позволят тебе выкрасть меня. Это опасно, а я не хочу подвергать тебя опасности. — Ты могла бы помочь мне, — заметила Кера. Она уже сидела на подоконнике, готовая в случае чего нырнуть в спасительную темноту. — Ты же ведьма. — Я не нападаю на людей, — с какой-то мрачной озлобленностью отозвалась та. — Я не умею использовать магию для атаки. Я могу варить яды и страшные зелья, я умею подчинять своей воле ночных созданий, я даже способна навести смертельную порчу на конкретного человека, но только не драться. — Послушай, я вовсе не пытаюсь задержать тебя здесь. Но если твои родители или кто-то из слуг поймает нас, то тогда второго шанса у нас уже не будет. — Если меня увезут и запрут в лечебнице, то у нас тем более не будет никаких шансов! — тонко вскрикнула Элла, изо всех сил стараясь говорить тише, но не справляясь с эмоциями. — Пожалуйста, ты должна мне помочь! Ты ведь для этого пришла, я знаю. — Хорошо, мы попробуем, — кивнула Кера, хотя это решение далось ей нелегко. Ведьмочка просияла. Она тут же залезла на подоконник, и даже вид колючего шиповника не охладил ее пыл. — Помоги мне, — шепнула она наемнице. — У меня не хватит сил. Я и так почти не понимаю, что происходит, и мне кажется, что все это просто сон. Но я знаю, что если не выберусь сейчас, то пропаду. Дай мне руку. Поддержи меня, оттолкни, я совсем слабая… Совместными усилиями им удалось добраться до твердой земли. Собаки заволновались, но пока не подали голоса. Нужно было торопиться, пока не поднялась тревога. Кера помогла Элле дойти до ограды — светлоглазая девушка висела на ней как мешок с картошкой, едва перебирая босыми ногами по холодной земле. К счастью, им все же удалось добраться до лазейки и выбраться на улицу до того, как собаки сообразили, что к чему. Наемница закутала Эллу в свой плащ, чтобы скрыть от любопытных глаз, и две женских фигуры очень скоро затерялись в темноте. Еще через десять минут к дому подъехал экипаж с зарешеченными окнами. Вскоре поднялась тревога.