Волчья песнь

Ночная вылазка прошла удачно. Сиерр в стремлении загладить свою вину перед принцем превзошла саму себя, целиком обратившись в зрение и слух. Ей, к ее восторгу, даже выпал случай доказать свои способности: на одной тесной улочке, прилегавшей к Веселому Кварталу, в котором располагались самые злачные заведения в городе (в том числе и «вечернее местечко» мадам Онеллы), на принца и сопровождавшего его Хитшера напали пьяные солдаты. Они расслаблялись после дневного дежурства, сняв напряжение с помощью крепкого эля и теперь ища повод помахать кулаками. Их было четверо, но все они едва стояли на ногах, и только один из них был вооружен: после службы у солдат предусмотрительно отбиралось оружие. Сиерр быстро и ловко спустилась с крыши двухэтажного жилого дома, откуда вела свое наблюдение в тот момент. Проскользнула между грузными шатающимися фигурами солдат, она в мгновение ока очутилась между ними и принцем. Естественно, наемница предпочла бы убрать их, но утром их трупы подняли бы слишком много шума: накануне мнимого приезда Фридрина город наполняла напряженная тревога, готовая лопнуть от любого резкого движения. Рукопашный бой не входило в число лучших навыков девушки, но ее скромного запаса стандартных знаний и навыков в этой области вполне хватило для того, чтобы в считанные секунды разобраться с назревшей проблемой. — Вы как будто танцуете с ними, — проговорил принц, и в его голосе прозвучало неподдельное восхищение. Сиерр смутилась от неожиданной похвалы и совсем не к месту зарделась, словно только что сыграла чудную пьесу на фортепиано в салоне своей тетушки, а не уложила четырех сильных мужчин. Но следующее заявление Фридрина обрадовало ее куда меньше: буквально спустя пару минут, когда они перешли через мост и оказались у входа в Веселый Квартал, он заявил ей, что более в ее обществе нет нужды. — Но мы же еще не прошли треть маршрута! — воспротивилась наемница, которой совсем не хотелось отпускать их от себя. Она только начала входить во вкус происходящего: ей уже нравилось защищать принца и чувствовать свою ответственность за его безопасность. — Я уже увидел все, что хотел, — остался непреклонным тот. — Вы достаточно хороши в своем деле, и я могу довериться вам полностью. — Да это глупость! Четверо пьяных солдат, без оружия… — Вы смогли адекватно среагировать на создавшуюся ситуацию, это для меня намного важнее. Я нисколько не сомневаюсь в вашей подготовке: в конце концов, мне вас рекомендовали знающие люди. Я лишь хотел убедиться, что вы не поддадитесь обычной женской панике перед лицом опасности. Наемница оскорбилась, но не подала виду. Возможно, именно этого он и добивался, пытаясь избавиться от нее. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, почему именно здесь принцу пришло в голову прервать их прогулку. Веселый Квартал был совсем близко, из его домов неслась разудалая музыка, и Сиерр даже чувствовала запах женских духов и жареного мяса. — Позвольте хотя бы проводить вас до дверей, — негромко проговорила она, не решаясь посмотреть ему в глаза. Ситуация была довольно неловкая, но желание защитить Фридрина и уберечь его от любого рода случайности было сильнее, чем природная робость. Пусть даже ей придется сдать его на руки какой-нибудь уличной девке, по крайней мере, она не будет чувствовать себя так, будто не доделала свою работу. — Если вам так угодно, — пожал плечами принц, который, видимо, не видел в таком предложении ничего постыдного или неудобного. Хитшер бросил на него короткий изумленный взгляд, но, как обычно, спорить не стал. Этот молодой человек всегда принимал слова своего господина за непреложную истину, даже если был глубоко с ними не согласен. Почему-то такая позиция вызывала у Сиерр чувство, близкое к гадливости. Теперь они все втроем шли рядом — Фридрин и его спутник чуть впереди, девушка позади. Она старалась не смотреть по сторонам и не отставать от мужчин. Бока и спину кололи любопытные и похотливые взгляды, но никто не решался ее окликнуть: было в ее напряженно-прямой фигуре что-то неприступное, почти отталкивающее. Тем более сегодня наемница полностью скрыла тело под одеждой, а пышные волосы собрала в пучок на затылке. Даже Хитшер в начале пути отметил, что она выглядит старше и как будто строже. Он попытался сравнить ее с учительницей в сельской школе, но шутка вышла плоской и невыразительной: слишком жадным взглядом он скользил по ее фигуре, туго обтянутой обычной формой наемников. Сиерр уже привыкла к тому, что друг принца изо всех сил старается показать, как глубоко она ему безразлична, и притом не может оторвать от нее глаз. Но вот равнодушие принца и его подчеркнуто деловое к ней отношение очень задевало самолюбие смуглянки. И потому она для себя решила, что раз ей не удалось произвести на него впечатление своими внешними данными, она добьется этого другими путями. Спасти ему жизнь было неплохим вариантом, но даже с большой натяжкой нападение пьяных солдат едва ли можно было считать реальной угрозой. Когда они свернули в третий раз, Сиерр почувствовала, что к ней в душу закрадывается подозрение: уж слишком знакомой дорогой они шли. Уйти сейчас было уже невозможно, но когда они остановились напротив застекленных дверей «вечернего местечка», девушка почувствовала огромное желание удрать. Естественно, по закону подлости, у входа сегодня дежурил Адон: двухметровый детина, старший сын мадам Онеллы, с которым они дружили все три года, пока девушка подрабатывала в «местечке». — Здравствуй, Сиерр, кого это ты нам привела? — добродушно спросил верзила, перебирая крупными, но очень ловкими пальцами ключи на связке. — Твои или с девочками поделишься? Наемница почувствовала, что заливается краской. Отвратительнее ситуации и придумать было нельзя. — А строила из себя недотрогу, — не сдержался Хитшер. В его голосе мрачное удовлетворение мешалось с презрением. — Я сегодня не танцую, Адон, — как можно спокойнее проговорила смуглянка, не оборачиваясь, хотя взгляды двух ее спутников раскаленными иглами вонзались в спину. — Просто встретила знакомых и решила проводить их. В «местечке» не знали об основной профессии Сиерр точно так же, как в конторе Шона почти никто не знал о ее звериной сущности. — Нет, она с нами, — вдруг вклинился в разговор мелодично-острый голос принца. — Она сегодня обязательно станцует для нас. — Это было произнесено с поистине королевской властностью. Сиерр вздрогнула от этих слов, словно он только что предложил ей на его глазах отдаться незнакомцу. Но показывать, как сильно уязвлена ее гордость, было нельзя. Нужно было как-то выбраться из этой отвратительной ситуации. И сделать это так, чтобы никто не понял, что же происходит у нее в душе на самом деле. — Если вам так угодно, — проговорила она, обращаясь к Фридрину и в точности копируя его интонацию несколько минут назад. Он удовлетворенно кивнул, хотя на секунду девушке показалось, что он был разочарован тем, что она не стала спорить и строить из себя оскорбленную невинность. — Я попрошу у мадам, чтобы она выделила вам отдельную комнату, — тут же засуетился Адон. Несмотря на свой рост и сложение, он был неглупым парнем, а нюх на солидных клиентов, перед которыми стоит ходить по струнке, у него был просто исключительным. Через несколько минут их уже проводили в небольшую уютную комнатку, освещенную трепетным светом нескольких больших свечей. Обставленное с хорошим вкусом, это помещение одновременно напоминало и спальню молоденькой женщины, привыкшей тайком видеться со своим любовником, и гостиную для особо важных гостей. Посреди него немного возвышался постамент с шестом, на котором обычно располагалась танцовщица. Огибая его полукругом, рядом протянулась длинная софа. В глубине комнаты стояла слегка примятая кровать, от которой с порога доносился запах свежего дорогого белья. Между софой и постаментом уместился низенький столик с фруктами и шампанским: и того, и другого было ровно столько, чтобы только раззадорить аппетит. Дополнительные порции клиент обычно оплачивал из собственного кармана. Шторы на окнах были задернуты, но сквозь них все равно пробивался яркий уличный свет. Это была одна из лучших комнат заведения. Сиерр уже как-то танцевала здесь для одного заезжего купца, который выложил за это удовольствие половину своего месячного дохода. На следующий день мадам Онелла купила новые платья для всех своих девочек и поменяла треснувшие стекла в нескольких комнатах. — Вы собираетесь танцевать без музыки? — тем же ровным голосом спросил Фридрин, снимая плащ и вешая его около двери. Хитшер последовал его примеру. Потом мужчины прошли в центр комнаты и присели на софу в ожидании зрелища. В груди Сиерр бушевал пожар. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя так отвратительно и так униженно. Боль и стыд судорогами отзывались по всему телу, но девушка изо всех сил пыталась сохранить внешнее спокойствие. Ей нужно было выдержать это испытание. В конце концов, она уже не раз танцевала полуобнаженной перед незнакомцами. Неужели тот факт, что теперь на нее смотрят именно эти люди, помешает ей качественно выполнить свою работу? Нужно было сжать зубы, нарисовать томную улыбку и сделать это. — Мне нужно переодеться, — проговорила она. Голос звучал отрывисто и глухо, как из подземелья. — Вы можете пока выпить или перекусить. Если что-то понадобится, шнурок для вызова прислуги справа от кровати. Я вернусь через несколько минут. В своей гримерной Сиерр наконец перестала сдерживаться и завыла в голос. Даже в зверином обличии у нее никогда не выходил такой озлобленный и беспомощный вой. По всему Веселому Кварталу ей ответили сторожевые псы, и на несколько секунд стало чуть легче… Она вошла в комнату на негнущихся ногах. Сегодня привычный костюм казался слишком открытым и кричаще-пошлым, хотя раньше она считала его соблазнительным. Темная кожа с золотистой строчкой подобно большой змее обвивала грудь и бедра, скрывая лишь то, что Сиерр сама посчитала нужным скрыть. Длинные волосы девушки были распущены и лишь слегка собраны у висков, чтобы не мешать ей в танце. Ее тело слегка мерцало от драгоценного масла, а подведенные глаза казались в несколько раз больше. Когда она предстала перед мужчинами, в комнате как будто пахнуло знойным воздухом Алой Пустыни. И хотя лицо Фридрина осталось спокойно-выжидательным, Сиерр готова была поклясться, что что-то в его выражении все же изменилось, и это польстило ей. Музыка в комнату вливалась по сложной системе труб и усилителей из главного зала. Привычным движением открыв задвижку, смуглянка разбавила дрожащую в предвкушении тишину потоком звуков. Окунувшись в знакомую мелодию, под которую она танцевала много раз, Сиерр почувствовала себя несколько увереннее. Она решила для себя, что не будет думать обо всем сейчас и просто сделает то, что делала два-три раза в неделю на протяжение последних трех лет. На постаменте ноги обрели упругость, а яркий свет, бивший в глаза, окунал все остальное пространство комнаты в благословенную темноту, и смуглянка почти не видела своих мучителей. Первые несколько движений вышли рваными, неуверенными, но чем дальше звучала мелодия, тем легче ей было двигаться. Этот танец Сиерр исполняла только для особых клиентов: он был довольно сложен технически, зато смотрелся просто потрясающе. Заостряя свое внимание на трудных элементах, девушка почти полностью отключилась от всего остального. И в конце, когда по общепринятым законам таких заведений, ей пришлось спуститься к мужчинам и закончить свое выступление буквально у них на коленях, наемница уже полностью овладела собой. Обычно в таких комнатах танцовщица и ее клиент оставались один на один. Смуглянка не привыкла работать сразу с двумя зрителями, и ей пришлось порядком поднапрячься, чтобы в итоге никого не обидеть. Главное правило такого танца заключалось в том, что мужчина не имел права дотрагиваться до нее, она же в свою очередь могла позволить себе все, что угодно, исключая собственно самое главное, за чем сюда приходили клиенты. Для этого в соседней комнатке всегда была наготове другая девушка — в похожем костюме и с похожими внешними данными. Такой порядок не всегда устраивал приходивших сюда, но неписаные правила строго соблюдались, а тех, кто думал по-другому, выставляли за дверь навсегда. Сиерр обвила рукой шею Хитшера и боком села к нему на колени. Его взгляд говорил все красноречивее всяких слов. Мужчина едва сдерживался, он даже потемнел от напряжения, и она почувствовала, как окаменело его тело, когда она прикоснулась к нему. Для него все происходящее было пыткой, в этом сомневаться не приходилось. Если бы не Фридрин, он бы наплевал на все правила и, рискуя жизнью, непременно бы сделал глупость. Девушка выгнулась у него на руках, и он издал тихий стон и задрожал уже совсем ощутимо. А Сиерр откинулась назад и медленно опустилась на колени принца, сидевшего тут же рядом. Они на секунду встретились глазами, и наемница была готова поклясться, что видела огонь, разбивший смоляную корку. От этого взгляда ей самой кровь ударила в голову, и она вся затрепетала, задрожала и поспешила поскорее закрыть глаза и завести руки за голову, обозначив тем самым окончание своего выступления. Музыка смолкла, и в наступившей тишине было слышно только тяжелое дыхание Хитшера. Смуглянка поднялась на ноги, встряхнулась и спокойным деловым голосом сообщила, что если господа желают, то она может пригласить сюда девушек для продолжения вечера. Фридрин, не сводя глаз с ее лица, медленно кивнул. Сиерр прикусила губу, чтобы не выдать бури эмоций, охватившей все ее существо. Потому что в тот самый момент больше всего на свете ей бы хотелось самой остаться здесь с ним. Пусть он почти наверняка счел бы ее обычной городской шлюхой после этого, оно бы того стоило. В его взгляде было что-то такое, что полностью лишало ее воли, заставляло колени подгибаться, а в животе все сладко переворачиваться. Но нет. Правила их игры было совсем другими. И нужно было следовать им, если она и в самом деле хочет дойти до финиша. Остаток ночи смуглянка провела дома. Сперва хотела поискать Варона, чтобы попросить его разобраться с Карием, но в «местечке» его не было, а идти в контору она не могла: ведь по легенде, она все еще находилась в Гарсе вместе с подругой. Подумав об этом, девушка тут же вспомнила утреннюю ссору. В душе всколыхнулся неприятный осадок, но Сиерр слишком устала, чтобы сейчас думать еще и об этом. Во сне ее преследовали горячечные, болезненно-сладкие видения, и проснулась она в таком взвинченном состоянии, как будто и не спала вовсе. Завтракала наемница в «Лебедином глазу», но вкуса еды почти не ощущала. Она никак не могла прогнать из своей головы воспоминания о вчерашнем. Смуглянка столько раз прокрутила перед глазами все случившееся, что совершенно перестала отличать реальность от фантазий и произошедшее от желаемого. Спиной она до сих пор чувствовала колени принца, а его пылающий взгляд огненным росчерком навсегда врезался в ее память, оживая каждый раз, когда она опускала веки. Сиерр чувствовала себя как на вулкане, как будто бы все взоры были прикованы только к ней, как будто все уже знали, что творится в ее воспаленном сознании. Девушка обхватила себя за плечи и уткнулась носом в руки, из последних сил стараясь сохранить ясность рассудка. Когда она только зашла в таверну, хозяин передал ей записку от Хитшера, чей каллиграфически аккуратный почерк она узнала в тот же миг. «Сиерр, Мы благодарим Вас за вчерашний вечер. Мой господин просил передать Вам, что Вы прекрасны в любом амплуа и наряде, и он нисколько не жалеет о том, что познакомился с Вами. Вы вчера так быстро ушли, что мы не успели договориться о следующей встрече. Принц просит Вас быть у него за три часа до начала маскарадных шествий. Он познакомит Вас со своей охраной, и Вы сможете согласовать с ними свои действия. Потом нам нужно будет разыграть приезд Фридрина в город, и Вы должны быть рядом. После окончания этого дня Вы получите свой гонорар. Что касается нашего уговора, то тут все остается в силе: Вы можете рассчитывать на протекцию принца в любых обстоятельствах и не опасаться преследований со стороны Королевского совета. Искренне Ваш, Хитшер ла Фроль». Сиерр перечитывала это послание снова и снова, изо всех сил пытаясь разгадать то, что стояло за возмутительно ровными строчками. Хитшер не скрывал своей неприязни по отношению к ней, и в то же время в записке не было ни одной колкости, ни одного похабного намека или неуместного замечания. Неужели Фридрин сам лично диктовал ему текст? Или Ла Фроль, увидев ее танец, решил сменить тактику и снова попытаться очаровать ее? Эти размышления не давали наемнице покоя, и потому она не сразу заметила знакомое лицо, вдруг возникшее рядом. — Я знал, что найду тебя здесь. Для человека, скрывающегося от начальства, ты возмутительно неосторожна. — Варон! Облегчение и радость в ее голосе были столь велики, что мужчина даже смутился и забыл свою следующую колкость. — Как твои успехи, красавица? — спросил он. — Как продвигается сверхсекретное задание? — Просто отлично, — пожала плечами она, незаметно пряча письмо в кармане куртки. — Я искала тебя. — Правда? — Варон довольно улыбнулся. — Зачем? Я слышал, твои вчерашние клиенты в «местечке» просто-таки озолотили мадам Онеллу. — Удивительно, как быстро разносятся слухи, — поморщилась наемница. — Но это не относится к делу. Мне нужна твоя профессиональная помощь. Мужчина кивнул и сделал большой глоток из кружки с крепким чаем, которую принес с собой. Наемница рассказала ему о случившемся в Гарсе, опустив некоторые подробности. В том числе и то, что Карий по ее милости стал оборотнем. Хотя Варон был ее другом, и она могла доверять ему, смуглянка не решилась признаться ему в своей непростительной ошибке. — Значит, этот парень вломился к тебе, залез под одеяло, ты ему от души вломила, а теперь хочешь, чтобы я нашел его и добил? — насмешливо улыбаясь, спросил мужчина. — Неужели твоя девичья честь так пострадала? — Как и все прочие, он не верил в то, что у танцовщицы из «вечернего местечка» эта самая честь наличествовала. — Я никогда ничего у тебя не просила, Варон, — выговаривая каждое слово, сказала Сиерр, не глядя на него и чувствуя себя как будто в грязи. — Но на этот раз прошу, а это само по себе значит, что дело важное. Если у тебя есть время, конечно. И я… я могу заплатить… — Эй, хватит! — Он мигом посерьезнел. — Даже думать об этом не смей. Я иногда не слежу за тем, что болтает мой язык, но это не значит, что я думаю так, как говорю. Я сделаю это, если ты просишь. Только расскажи толком, что это за парень и где его можно найти. — Спасибо, — с чувством проговорила девушка, поднимая глаза и не скрывая радости и благодарности в голосе. — Я буду твоей должницей. Его зовут Карий… Они проговорили еще с полчаса, разбираясь в деталях дела. Варон воодушевился и уже вслух размышлял о том, как бы поинтереснее разобраться с неожиданным клиентом, а Сиерр про себя молилась, чтобы белобрысый подонок еще не узнал о своей второй сущности и не научился управлять ею. За сутки это было бы вряд ли возможно, но у страха глаза велики, к тому же смуглянка чувствовала себя кругом неправой — и перед подругой за закаченную истерику, и перед Вароном за то, что использовала его, чтобы убрать за собой. — Он может быть опасен, — проговорила Сиерр. — Пожалуйста, будь осторожен. — Волнуешься за меня? — довольно ухмыльнулся ее друг. — Не беспокойся: ты выбрала правильного наемника для своего дела. Аккуратнее и исполнительнее меня в конторе нет никого. — Я выбрала тебя потому, что ты единственный, кому я могу доверять. И к тому же ты все равно знаешь, что я дурю шефа и занимаюсь бес знает чем вместо того, чтобы выполнять порученную мне работу. Но дело серьезное, и я не хочу, чтобы ты пострадал из-за своей неосторожности. — Обещаю, что не обременю твою совесть такой тяжестью, — отсалютовал ей Варон, которого несколько разочаровал ответ девушки. — Я найду тебя сам, когда все будет готово. А в конторе возьму выходной — все равно их накопилось уже, наверное, на пару месяцев. Сиерр кивнула, не зная, что еще сказать и как выразить свою благодарность. — Так что за типов ты вчера привела в «местечко»? — небрежно бросил мужчина, переводя тему. — Я был там совсем поздно, не застал вас, но девочки бегали с такими сияющими глазами, словно у них всех день рождения в один день. Мадам даже позволила мне бесплатно посидеть у самой сцены. Девушка смутилась, не зная, как теперь поубедительнее соврать, чтобы отвести от себя подозрения. Говорить правду сейчас было еще нельзя, и, хотя вранье было противно всей ее природе, нужно было опять что-то придумать. — На двух молодых людей ночью напали пьяные солдаты, — не очень уверенно начала она. — Я решила помочь им. Как выяснилось, они шли в Веселый Квартал, и я вызвалась проводить их. Они неместные, приехали на маскарад и совсем не знают местных нравов. К тому же они выглядели людьми весьма состоятельными, вот я и решила тряхнуть их кошельками. — Мадам тебе бесконечно благодарна за такую самоотверженность, — подмигнул смуглянке Варон. — Девочки говорили, что один из этих типов был невозможный красавчик. Они чуть не подрались за право обслуживать его ночью. — Думаешь, я бы кинулась на помощь всем кому не попадя? — натянуто рассмеялась Сиерр. — Конечно, все было не просто так. Он и правда очень красивый и к тому же богатый. Мечта любой девушки. — Девочки мадам до сих пор прийти в себя не могут. Уверен, каждая вторая строит планы относительно того, как скоро он за ней вернется и выведет ее в лучший мир. Наемница горько усмехнулась и покачала головой: едва ли в планах Фридрина значилось что-нибудь подобное. — А что же ты так рано сбежала оттуда? — Варон, прекрати! — наконец не выдержала Сиерр. — Почему ты заставляешь меня отчитываться перед тобой за свои действия? — Потому что ты только что попросила меня рискнуть своей жизнью, чтобы отомстить за твою поруганную честь, — не моргнув глазом, отозвался наемник. — Это делает нас ближе в некотором роде. Смуглянка глубоко вздохнула, на секунду прикрыла глаза и медленно проговорила: — Я ушла потому, что выполнила свою работу. От меня больше ничего не требовалось. К тому же я не хочу, чтобы у меня появились те же бредовые фантазии, что и у прочих девочек. Мне нужно держать голову в холоде. Варон помолчал, потом заметил: — Ты какая-то нервная. У Керы все нормально? — Мы поругались. — Сиерр почувствовала необыкновенное облегчение от того, что хотя бы сейчас может сказать правду. — Она вызвала меня в Гарс, чтобы я помогла ей. Я бросила все и приехала, но выяснилось, что моя помощь ей не так уж нужна, просто она запаниковала. Потом еще пришел это Карий… Утром я сорвалась на Кере, и мы здорово повздорили. — Хочешь, извинюсь перед ней за тебя, если увижу? — предложил мужчина, снова становясь покладистым и сговорчивым. — Я сама, — отмахнулась девушка. — Хотя и она была неправа. Нервы стали ни к бесу. — Это все работа, — покачал головой Варон. — Если раз в неделю лишаешь жизни человека, то рано или поздно это начинает плохо на тебе сказываться. Я вообще всегда удивлялся, что вы с подругой забыли в этой конторе. Вам бы с парнями крутить, детей рожать, семью строить… — Нет, это как раз не про нас, — поджав губы, проговорила Сиерр. — Я не знаю точно, что случилось с Керой, но на основе своего жизненного опыта могу сказать точно, что не гожусь на роль домохозяйки или примерной жены. Это не по мне. — Как ты вообще сюда попала? Вы с подругой работаете на Шона уже шесть лет, а это очень много. Очень мало новичков справляется с нагрузкой — как психологической, так и физической. Мы даже делали ставки, кто из вас первой не выдержит и сбежит. Я ставил на тебя, но теперь уже сомневаюсь в правильности выбора. — Я не хочу говорить о прошлом, — отозвалась наемница. — Это слишком тяжело для меня. Скажем так: я стала той, кем стала, из-за одного человека. Человека, которого я больше никогда не хочу видеть или вспоминать. — Что же он с тобой сделал? — в голосе мужчины прозвучало неподдельное участие. — Кто на всем белом свете посмел обидеть такую красавицу и отказать ей в чем бы то ни было? — Он не мог дать мне того, чего я больше всего жаждала получить: его самого. Нет, хватит! — Она вдруг вскочила. — Не могу, извини, я просто не могу больше говорить об этом. Давай оставим этот разговор. Может, позже. Варон несколько разочарованно кивнул и отпустил ее. Сиерр выбежала из таверны и, не разбирая дороги, бросилась вниз по улице. Ей и правда нужно было отдохнуть и привести нервы в порядок. Слишком много всего происходило, и она уже не могла с уверенностью сказать, что правильно реагирует на чужие слова и действия. И еще эти постоянные напоминания о прошлом… Кому вообще нужно копаться в том, что было столько лет назад? Но почему, ради всего святого, почему одна только мысль о случившемся тогда вызывает в ней такой бурный отклик? Может быть, это значит, что ей нужно вернуться и закончить что-то? Может, именно это многоточие в конце предложения не дает ей нормально жить дальше? Но что она не доделала, какие слова недосказала?.. И был ли шанс изменить то, что произошло целых восемь лет назад? Имела ли она право вернуться назад теперь, когда за ней по пятам следовали тени убитых ею, а на руках было столько крови, пусть даже эта кровь не была чиста и безгрешна? Был ли хоть один шанс из миллиона, что все можно начать заново, с чистого листа, забыв обо всем ужасе и позоре, которые были в ее жизни?..