Волчья песнь

Кера провела в седле несколько часов и, когда наконец появилась возможность встать на твердую землю, почти не чувствовала под собой ног. К счастью, Кавелей не пришлось долго искать: первый же встреченный девушкой прохожий указал на нужный дом. Однако идти к ним в столь поздний час наемница не решилась. Как и предсказывал Роттон, из-за ярмарки все постоялые дворы были переполнены, но Керу это нисколько не смутило. Она выбралась из деревни и приютилась в небольшой лощине, куда не задувал холодный ветер и где до сих пор росла какая-то жесткая трава. Расседлав лошадь и привязав ее подальше от себя, девушка разделась, соорудила себе ложе из снятой одежды, сменила ипостась и с наслаждением вытянулась на земле во весь рост. Это было одно из ее любимых преимуществ оборотничества. Когда она впервые поняла, что может спать где захочет — даже в снегу — радости ее не было предела. Она в ту же ночь ушла ночевать на улицу. Бездомные псы без особого удовольствия выделили ей небольшой участок на своей территории, и наутро Кера вернулась сияющая, в абсолютном восторге от своего эксперимента. Эта ночь прошла не хуже: наемница прекрасно выспалась, потому что ни одной живой твари не пришла в голову сумасбродная мысль потревожить спящего оборотня. Биологические часы сработали на удивление точно — девушка проснулась ровно за полчаса до рассвета. Она успела даже совершить небольшую пробежку, во время которой порядком испугала свою лошадь, и размять лапы. Потом снова обратилась, торопливо оделась и тут же направилась в город, чтобы больше не терять ни минуты. Дом Кавелей был совсем не таким большим и богатым, как дом Фертов. Это был дом человека среднего достатка, который только недюжинной изобретательностью сводит концы с концами. В маленьком дворике на лавке сидела молодая женщина с некрасивым веснушчатым лицом. Она чистила картошку и гнусаво что-то напевала себе под нос. Рядом с ней устроился чумазый мальчишка, с большим энтузиазмом лепивший из картофельных очисток то ли дом, то ли плотину. Кера не решилась войти во дворик и остановилась около незапертой калитки. — Это дом Кавелей? — спросила она, обращаясь к молодой женщине. Та метнула на нее удивленный взгляд, пожала плечами и ответила: — А чей же еще? — Они тут живут, — подтвердил мальчик высоким звонким голосом. — А вы что-то хотели? — Я ищу Янсена, мне нужно с ним поговорить. — Янсен еще спит, — фыркнул мальчишка, наконец отрываясь от своих картофельных сооружений, поднимаясь на ноги и подходя к девушке. — Но если вам очень срочно, я могу его разбудить. — Да, вообще-то это довольно срочно, — кивнула Кера, несколько озадаченная тем, что переговоры с ней ведет маленький ребенок. У него были серьезные карие глаза и совершенно невообразимая прическа: как будто его корова лизнула, отчего челка стояла дыбом. Одет он был по-простому, но это определенно была не одежда прислуги. На основе всего этого наемница сделала вывод, что мальчик был из домашних. — Заходите, можете подождать его внизу. — Он распахнул калитку и посторонился, пропуская Керу внутрь. — А твои мама и папа не будут против того, что ты пускаешь в дом незнакомых? — осторожно спросила та, не торопясь принять его щедрое приглашение. — Мой папа уехал на ярмарку на рассвете, моя мама не выходит из своей комнаты, а тетя Катрина мне не указ. — Он смешно наморщил лоб, пытаясь изобразить из себя степенного джентльмена, которого все должны слушать. — Тетя Катрина — это мама Янсена? — догадалась Кера. — Да, — кивнул мальчишка. — А меня зовут Кристофер. Но семья зовет меня Тоффи, хотя мне и не нравится. Но тебе я разрешаю так меня звать. — Он милостиво улыбнулся, и девушка, скрыв улыбку, кивнула с благодарностью. Они вошли в узкую прихожую, где едва могли разойтись два человека. Кера под строгим взглядом маленького командира вытерла ноги, но, как стало понятно чуть позже, в этом не было никакой необходимости. Тоффи провел свою гостью в маленькую гостиную с окнами на садик позади дома и там усадил ее в продавленное кресло, от которого нестерпимо несло какими-то помоями. Очевидно, что в этом доме не было блюстителей чистоты: пыль толстым слоем покрывала все вокруг, а в углах скопились целые горы мусора, щедро сдобренного паклей и паутиной. Судя по всему, молодая женщина, которую наемница видела во дворе, была только кухаркой и не собиралась становиться еще и горничной. — Посидите тут. Я сейчас его пригоню. Тоффи усвистел наверх, бодро протопав тяжелыми ботинками по лестнице, а Кера перестала себя сдерживать и расхохоталась. Мальчишка был до того комичен в своем стремлении изобразить из себя хозяина дома, что на его фоне заросший грязью дом выглядел не так уныло. Янсен спустился только через полчаса, сонный и крайне недовольный тем, что его подняли «в такую рань». За это время наемница успела вдоль и поперек изучить маленькую гостиную, но не нашла ничего примечательного, кроме нескольких тараканов и одного мрачного паука, размером с половину ее ладони. Тоффи носился по дому, то и дело громыхая чем-то и что-то неразборчиво крича. Ему явно нравилось, что в его скучной монотонной жизни случилось такое приключение. На вид мальчишке было около десяти, и было странно, что в это время суток он был не в школе. Но Кера решила не спрашивать об этом, чтобы не испортить его хорошее к ней отношение. Янсен был совсем не похож на своего двоюродного брата. Тощий, какой-то весь угловатый и нескладный, со светлыми вьющимися волосами и темными, слегка припухшими после сна глазами, он напоминал Кере одного поэта, чьи стихи пару лет назад были самыми модными и обсуждаемыми в высшем свете. Сейчас она не могла припомнить даже имени того поэта. — Чего вам? — грубо спросил Янсен, плюхаясь в кресло и недовольно потирая руки. Как позже заметила наемница, это был его любимый жест, и под конец разговора он начал ее слегка раздражать. — Я пришла поговорить об Элле Ферт, — ответила красноволосая, решив не заострять внимание на его неучтивости. — Мне нужно задать тебе несколько вопросов. — Вы из этих? — с подозрением спросил он. — Из ловчих? Я уже все рассказал. Да и давно это было, я с тех пор с ней не виделся. Вы ради этого подняли меня ни свет ни заря? — Элле угрожает опасность, — терпеливо проговорила Кера. — Ты можешь помочь мне защитить ее. Я не из ловчих, меня наняли для того, чтобы оберегать ее. Слишком много людей желает ей зла. Янсен долго и внимательно смотрел на нее, потирая ладони. Наконец сказал: — Я знаю не больше прочих. Элла убила моего отца, и этого мне достаточно. — Ты уверен, что это была она? Ты видел ее? — Все говорят, что это была она, — упрямо поджал губы молодой Кавель. — То есть сам ты ничего не видел? — тут же подловила его Кера. Он помолчал, явно борясь с желанием послать непрошеную гостью куда подальше, потом коротко и очень неохотно ответил: — Нет, не видел. — Но ты все равно поверил, когда город обвинил ее? — Она спросила это без всякого укора в голосе, но Янсен вдруг вспыхнул, словно наемница случайно наступила ему на больную мозоль. — Когда произошли эти убийства, я меньше всех верил в то, что здесь замешана Элла, — отчеканил он, не глядя на нее и с таким усилием потирая ладони, словно пытаясь содрать с них кожу. — Я слишком хорошо ее знал, чтобы поверить. Но город быстро определил ее на роль главного злодея, и мне было с ним не тягаться. — Но почему же ты тогда уехал, если верил в ее невиновность? — тихо спросила Кера. — Слишком многое указывало на то, что она… причастна к этим событиям, — угасшим голосом пробормотал Янсен. — Многие утверждали, что видели ее. И ведь это мой отец… Мне нужно было время оплакать его и понять, как жить дальше. Я не готов был сражаться со всем Гарсом ради той, кто могла быть каким-то образом связана с его смертью. Я не хотел в это верить, но, думаю… думаю, всегда чувствовал где-то внутри, что здесь что-то не так. Что-то неправильно. — Мне нужно, чтобы ты рассказал мне все, что сможешь, об Элле и ее семье, — произнесла наемница, привычно тянясь за своей записной книжкой. — А также обо всех обстоятельствах, которые сопутствовали этим убийствам: как она себя чувствовала в те дни, о чем говорила, были ли какие-то изменения в ее поведении и все прочее. Мне может помочь все, что угодно. Молодой человек начал неохотно, но потом разговорился, и оказалось, что он знает не в пример больше, чем все прочие, с кем Кера беседовала до этого. — Элла не просто так стала ведьмой… Ужасное слово, режет слух, я никогда так ее не называл. Она — маг, ведь ее учили магии. Ее мать, это ведь все от нее пошло, если ты понимаешь, о чем я. В городе много чего про нее говорили. Я сам, конечно, тогда совсем младенцем был, но мне отец рассказывал. Госпожа Ферт не была красавицей, но всегда хотела быть лучше всех, хотела, чтобы ее обожали и чтобы ею восхищались как королевой… Но до королевы ей было далеко. Элла показывала мне ее портрет, так я скажу тебе: если кто и должен называться ведьмой, так это она. В молодости она была еще ничего, а потом… Ты знала, что она была старше отца Эллы на целых десять лет? — Кера отрицательно покачала головой. — А выглядела еще старше. Но мнила себя молоденькой и очаровательной и жутко злилась, если кто-то смел ей в этом перечить. — Как странно! — не удержалась наемница. — Роттон Кравский описал ее совсем по-другому. — Этот знахарь всегда был чудаковатым, — пожал плечами Янсен. — К тому же он сам куда как не молод, может, ему она и казалась хорошенькой. На самом деле она была вздорной, упрямой и своенравной женщиной, которой было наплевать на чувства других людей, если они стояли поперек ее дороги. «Или, по крайней мере, такой описал тебе ее твой отец, — мысленно отметила Кера. — Слишком уж эта информация расходится с тем, что говорил Роттон. И это явно неспроста». — В общем, мама Эллы всегда была себе на уме, и никто в городе к ней не совался, — меж тем продолжал ее собеседник. — Все знали, что она занимается магией у себя в доме. Это было незаконно — у нее не было разрешения Совета, и она не кончала никаких училищ. Думаю, к ней каким-то образом попала книга с заклинаниями, а, может, она сама ее нашла или продала душу дьяволу, чтобы заполучить ее. Не знаю. — Эта история становится все интереснее, — нахмурилась наемница, постукивая карандашом по раскрытой книге для записей. — Роттон говорил, что Лия была милой, наивной девушкой, которая влюбилась в богатого и красивого парня, разбившего ей сердце… В его исполнении это была волшебная сказка со счастливым концом. А твоя история больше похожа на страшилку для детей. Интересно, если я спрошу Эллу, то услышу третью версию? — Она наверняка тебе расскажет, что ее мама была несчастным, никем не понятым гениальным магом, — предположил парень, коротко болезненно улыбнувшись. — Или что-то в таком духе. Элла матерью восхищалась, считала ее святой мученицей. — Ладно, давай вернемся к истории, — вздохнула Кера. — Как Лия познакомилась с господином Фертом? Янсен немного помолчал, снова потирая ладони между собой, потом снова заговорил: — Она занималась черной магией, в городе ее за это не любили и побаивались. А потом она влюбилась в господина Ферта. Он был из элиты, эдаким аристократом местного пошиба… Хотя, как по мне, какие уж аристократы в нашем занюханном городке! Но в молодости он был очень привлекателен — так считали все женщины в Гарсе, и моя мать тоже. Она сперва надеялась выйти за него, но это было до того, как он вдруг помешался на маме Эллы. Ха, это был ого-го какой плевок в гордое лицо общественности! Подумай только: самый завидный жених, у которого, как поговаривали, были связи при дворе, и вдруг он женится на старой деве без приданого и кучей скелетов в шкафу. Не удивлюсь даже, если последнее стоило понимать буквально. Они поженились, потом родилась Элла — кстати, всего через шесть месяцев после свадьбы. И семья-то, на зависть всем сплетникам, вышла на редкость дружная! Муж не ходил по девкам и исправно носил деньги в семью, жена занималась домашним хозяйством, откармливала кур и свиней какими-то магическими травами, отчего-то они пухли и размножались с колоссальной быстротой. А дочка росла всем на зависть — умница и красавица. — Наемница вспомнила бледное худенькое личико ведьмочки, которое едва ли можно было назвать красивым, но ничего не сказала. — Фертам многие завидовали, в обществе их принимали очень холодно, но господину Ферту было на это наплевать. Он, казалось, ослеп от своих чувств и своего счастья: не видел и не слышал ничего из того, что происходило вокруг. Ну или талантливо притворялся, что ему нет до этого никакого дела. — Ты знаешь, что случилось с Лией? Почему она вдруг умерла? — спросила Кера. — Элла мне ничего не рассказывала, — помолчав, отозвался парень. Он стал серьезнее и даже нахмурился, пытаясь вспомнить что-то. — Но история была странная. Госпожа Ферт, кажется, утонула. Около Гарса есть небольшая речка Чернавка. Вода там мутная и очень холодная, там почти никто не купается. И вроде как мама Эллы зачем-то зашла в реку, а там внезапно обнаружился омут, и ее засосало. Странная, конечно, история, учитывая, что она вроде как неплохо плавала и к тому же не была сторонницей этих… водных процедур. Но это дело быстро замяли, потому что, кроме самой Эллы, никто особо по ее матери не плакал. Даже господин Ферт довольно быстро утешился и повторно женился. И все были довольны и счастливы до того самого дня, пока Элла не объявила, что собирается пойти по стопам матери и тоже заниматься черной магией. Отец пытался ее отговорить, но если эта девчонка что-то вобьет себе в голову, то тут уже спорить бесполезно. Он отдал ее в училище, где она показала превосходные результаты. Ей даже предлагали место в столичной магической комиссии, но она отказалась и вернулась в Гарс, где продолжила дело своей матери. Нашла ее книги и рецепты и в каком-то опьянении принялась работать с ними. Я сперва не воспринимал все это всерьез, считая это просто ее маленькой страстью. А потом она показала мне этот жуткий город, и я впервые начал сомневаться в себе и в ней. — Я была там, — проговорила Кера, на мгновение ощутив, как внутри все похолодело от воспоминаний об этом жутком месте. — И до сих пор не могу прийти в себя. А Элла почти живет там. Если слово «жизнь» вообще можно употребить в данном контексте. Что это за место? — Я не знаю. — Он откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди и глядя на собеседницу исподлобья. — Я потом долго не мог уснуть, и все время прислушивался к чему-то. И тишины с тех пор не выношу совершенно. Поэтому иногда не могу уснуть до самого рассвета, когда птицы начинают петь. Элла хотела, чтобы я помог ей, но, бес его подери, нет такой силы на земле, которая бы заставила меня вернуться туда! Наемница ничего на это не сказала. Она прекрасно понимала его чувства. Понимала, почему после визита в город-призрак и последовавшей вскоре после этого ночной резни, в которой погиб его отец, парень не смог со всем этим справиться. Ее собственный разум, привыкший и к крови, и к насилию, и к человеческой жестокости, уже тоже начал слегка оплывать по краям, как слишком близко поднесенная к пламени свеча. — Ты можешь рассказать мне что-то еще? — помедлив, негромко спросила она. — Или это все? Янсену потребовалось какое-то время, чтобы снова заговорить. Было видно, что воспоминания о городе-призраке не отпускают его, и Кера дала ему время прийти в себя. Пока он молчал, захламленную комнату наполнял только перезвон птичьих голосов за окном — и бодрый топоток Тоффи, который, кажется, кругами носился по кухне, то ли помогая, то ли мешая кухарке готовить завтрак. — Накануне тех событий мы с Эллой долго разговаривали о нашем будущем, — наконец вновь раздался голос Янсена. — Она хотела, чтобы я поскорее женился на ней и забрал из семьи, потому что ей было невыносимо существование в одном доме с мачехой. Я пытался ей объяснить, что ее семья против этого и что нам не дадут позволения на брак, а она только и бормотала: «Забери меня отсюда, я здесь задыхаюсь». В конце концов, я убедил ее подождать какое-то время, чтобы я мог договориться с отцом, который был на нашей стороне. Но она явно была не в себе. У нее иногда случались сдвиги сознания, когда она плохо понимала, что происходит вокруг, и начинала вести себя как помешанная. Хотя… побывав в этом ее… городе, я больше не удивляюсь. Бес знает что… — А после той ночи вы виделись? Ты пытался поговорить с ней? — спросила Кера, глядя на парня почти с сочувствием. — Когда убили отца, я был сам не свой, ни о чем не мог думать. А когда начали поговаривать, что это Элла виновата, совсем как будто с ума сошел. Я не хотел верить, но они все твердили одно и то же, и я ведь знал, что она не в себе, но я так… так хотел ей верить. — Он шумно выдохнул, на мгновение закрыв глаза рукой. Чувствовалось, что разговор очень взволновал его, и наемница решила, что пришло время его заканчивать. — Элла сказала мне, что не помнит той ночи, — мягко произнесла она. — И я верю ей. Как ты думаешь, возможно ли, что она была под влиянием каких-то сил, когда совершала эти убийства? Если… она их совершила. — Последняя фраза далась ей с трудом, и Кера поймала себя на мысли, что и сама уже не верит в невиновность Эллы. По крайней мере, совсем не в той степени, что еще день или два назад. — Была ли она одержима? Несомненно, — нервно усмехнулся Янсен. — Но только мне от этого не легче. Как и всем прочим семьям, которые она разрушила. Я… я не хочу думать об Элле плохо, она… она так много для меня значила, но я не могу со всем этим справиться, понимаешь? Просто не могу. Он беспомощно посмотрел на красноволосую, и в глазах его было столько муки, глухой боли и отчаяния, что ей пришлось приложить усилие, чтобы выдержать этот взгляд. — Спасибо, что поговорил со мной, — с чувством произнесла она. — Я понимаю, как тяжело это для тебя, и я очень благодарна за твою искренность. Не знаешь, с кем еще я могу поговорить о Лие? У нее были подруги? — Что еще ты хочешь о ней узнать? — спросил Янсен. — Хочу понять, как такая женщина, как она, смогла завоевать первого красавца и богача Гарса, — отозвалась наемница. — Пока что никто не дал мне четкого ответа на этот вопрос. — Да, по-моему, все здесь очевидно, — дернул плечами парень. — Приворожила она его и все тут. Все так говорили, но где найти хорошего эксперта в нашем захолустье? А вызывать столичного мага — дорого и хлопотно. Вот все побурчали-побурчали да и забыли. А как по мне, тут все ясно как день… «Хлоя! Я знаю, что у тебя нет привычки писать письма, но мне очень нужна твоя профессиональная помощь. Хотя лучше бы ты прислала мне учебник по введению в магию, но, боюсь, голубь надорвется. Кстати я посылаю это письмо на твой домашний адрес, надеюсь, ты будешь там. Обратный укажу в конце письма. У меня здесь очень необычный случай. Моя клиентка — темный маг, причем с дипломом. Я очень смутно представляю себе, на что она способна и чего мне ждать от нее. Но не это главное. Сейчас я задам тебе несколько вопросов, которые могут показаться странными, но мне очень нужны ответы, а кроме тебя я не знаю, к кому обратиться. Во-первых, что ты знаешь о городах-призраках, расположенных в глубине реальности? Не знаю, как это называется по-научному, надеюсь, ты меня поймешь. Мы с магом прошли куда-то вглубь (она так сказала) и оказались в совершенно жутком месте. Там нет звуков, нет движения, только запах полугнилых цветов и серый цвет кругом. И если я отдалялась от девушки, приведшей меня туда, очертания предметов начинали размываться. У тебя есть какие-нибудь соображения по этому поводу? Во-вторых, ты знаешь, как можно распознать действие приворотного зелья? Существуют ли какие-нибудь побочные эффекты? А если прошло уже много лет, и маг, скажем так, не может дать ответы на интересующие нас вопросы? В-третьих, что такое черный туман? Моя клиентка защитила по нему диплом. Я очень жду этих ответов. Хлоя, пожалуйста, удели мне немного времени. Я буду твоей должницей. Кера». Ответ пришел поздно вечером, когда весь Кардан уже вовсю отмечал окончание очередного ярмарочного дня: кто-то обмывал покупки, кто-то — прибыль, а кто-то заливал горе от убытков. У Керы даже создалось смутное ощущение, что во всем городе она одна до сих пор трезвая. И поскольку почти все жители и гости городка сейчас разбрелись по кабакам и трактирам, наемница без малейших зазрений совести выбрала самое симпатичное открытое окно, забралась в него, зажгла для себя масляную лампу и по-восточному уселась рядом с ней, разложив на темных половицах послание Хлои. «Конечно, мне не до писем. На мне висит куча долгов и целых два задания. Надеюсь, что у тебя там действительно происходит что-то важное. Про глубины реальности я знаю только то, что во многом тот мир — это порождение подсознания мага. То есть то, что там есть, это то, что внутри него, но только воплощенное в материальную форму. Мысли, желания, страхи… Хотя чаще всего — нечто подавленное, вытесненное, то, о чем не хочется вспоминать. Может быть, какая-то душевная травма. Или какие-то слишком… странные желания. В которых даже перед самим собой непросто признаться. Феномен этот интересный, но его сейчас мало исследуют. Всем интереснее то, что происходит вовне. А психология у нас поставлена так слабо, что едва ли может охватить все это своей скудной теоретической базой. Приворотное зелье — это тема очень деликатная. Официально оно запрещено, поэтому легально его нигде не купишь. Маги приторговывают им из-под полы — и чаще всего оно довольно сомнительного качества, так что надеюсь, оно тебе не для своих нужд понадобилось. Что касается побочных эффектов, то, если зелье сварено и выдержано по всем правилам (а это, как я уже сказала, случай скорее исключительный), у выпившего его может наблюдаться некоторая рассеянность, небольшие проблемы с памятью, вниманием. Особенно на первых порах. Человек становится как будто глупее в несколько раз, не понимает очевидных вещей и может думать только об объекте своей страсти. Проблема в том, что у обычной влюбленности, симптомы практически такие же. Могут быть головные боли, головокружение, легкая боль в груди. Смена некоторых вкусов и пристрастий. Но чаще всего эти побочные эффекты проявляются по одному, редко — целым букетом. Поэтому распознать действие приворотного зелья можно только через кровь. Если ты сможешь выслать мне образец, я почти с полной уверенностью смогу сказать, находится ли человек под воздействием зелья. После смерти мага привороженный возвращается к своей прошлой жизни, к своим привычкам, вкусам, предпочтениям. Но иногда его привязанность переходит на другого — того, кто каким-то образом напоминает ему о маге. Вообще я в этой области не слишком большой специалист, но если что, анализ для тебя проведу. Черный туман — это по сути сильнодействующий галлюциноген, наркотик. Его получают из толченых грибов, каких-то трав и еще чего-то, я не помню. Раньше использовали в военных целях, сейчас вроде официально запретили. Это вещество широко исследуется, потому что около пяти лет назад какой-то маг заявил, что черный туман способствует излечению многих психических заболеваний — по принципу гнойника. Вскрыл его, весь гной наружу вытек, заживать стало лучше. Но самое главное и неприятное свойство черного тумана, о которое спотыкаются все его исследователи — способность к материализации. Т.е. кошмары из подсознания вырываются на волю и становятся вполне осязаемыми и опасными не только для тебя, но и для всех окружающих. В больших дозах он, как вещество, смертельно опасен, а в небольших может вызвать привыкание, но его слишком сложно достать или сделать самим, чтобы использовать как курительную травку. Если твоя клиентка хорошо разбирается во всем этом, она может задурить тебе голову и даже свести с ума. На твоем месте я бы не доверяла тому, что вижу и слышу. Твои глаза и уши могут врать тебе и давать то, что ты хочешь получить. Надеюсь, это помогло тебе. Будь там поосторожнее, у Шона все люди наперечет. Если дело пахнет керосином, бросай все к бесу и возвращайся. Мы найдем людей, которые смогут что-то противопоставить профессиональному магу, а тебе в это во все лучше не лезть — шкура целее будет. Хлоя». Кере пришлось три раза перечитать послание мага, а потом даже законспектировать его в своем дневнике, прежде чем вся информация разложилась по полочкам у нее в голове. Но нельзя сказать, чтобы это ее успокоило. Последние два абзаца по сравнению со всем остальным письмом казались болезненно-кричащими, словно бы чернила, которыми они были написаны, были не черными, а ярко-черными, если такое вообще было возможно. На твоем месте я бы не доверяла тому, что вижу и слышу. Кера глухо застонала, не сдержав накативших эмоций. В груди стало тесно, а в голове забегали мысли, которые были до того просты и очевидны, что невозможно было найти ни одной причины, по которой она не додумалась до этого раньше. Элла ее использовала. С самого начала она знала, что Кера придет и поможет ей. Какая разница, откуда она знала это! Может быть, предвидение входило в ее магические способности. Она знала, ждала, давила на нужные точки и заставляла делать то, что ей было выгодно. Кера вытащила ее из дома, увезла из города и оставила наедине с теми, кто по сути ничего не мог ей противопоставить. Если бы Элла захотела, она бы уже давно исчезла, не оставив никому не единой зацепки. А что если ее дом и правда был магически защищен, и она не могла выбраться оттуда без посторонней помощи? Ведь Кера понятия не имела о том, какие существуют охранные заклинания. Ведьма пробралась к ней в голову, навела там свой порядок и — да что уж говорить! — настроила против единственной подруги, которая была ей почти как сестра и с которой они ни разу по-настоящему не ссорились за все шесть лет знакомства. И что теперь? Наемница в шести часах езды от особняка Кравских, у нее нет ни малейшего шанса выстоять в открытой схватке с Эллой, если та действительно контролирует ее разум… И она сама выпустила это чудовище из клетки, дав ему полную волю! Кера торопливо погасила лампу, собрала свои бумаги и спустилась из окна на улицу. Она должна была как можно скорее вернуться в особняк. Возможно, Элла еще ничего не предприняла, и был шанс ее остановить. Но когда девушка выехала из Кардана и двинулась по уже знакомой дороге, ее вновь начали одолевать сомнения. А вдруг ведьмочка все-таки была невиновна? И этот город-призрак… Разве бы стала она просить помощи и приводить ее туда, если Кера была нужна ей только для того, чтобы выбраться из дома? Может быть, не стоило принимать поспешных решений? Наемница в сотый уже раз пожалела, что поругалась с подругой и вынудила ту покинуть Гарс. Чужое объективное мнение сейчас было бы очень кстати: сама она билась в паутине пристрастных взглядов и оценок, не понимая, где скрывается правда и кому можно верить. Весь Гарс представлял собой один сплошной клубок, где каждая ниточка оказывалась накрепко спутанной с другой, и не было никакой возможности рассмотреть каждую в отдельности. И, совсем не уверенная в правильности своих действий, на очередной крупной развилке Кера свернула в сторону города. Существовал еще один человек, чью версию всей этой истории она просто обязана была услышать.