Волчья песнь

«Вечернее местечко» ходило ходуном. По коридорам, которые ночью казались такими волшебными, а сейчас были равнодушно ободранными и даже убогими, бегали девочки — полуодетые, ненакрашенные и крайне взволнованные. Они натыкались друг на друга, шипели, ругались, плевались, дело доходило даже до рукоприкладства, хотя драка обрывалась, толком не начавшись. Никто не хотел никого видеть, у всех в голове были свои мысли, неожиданно приятные, светлые, наполненные какими-то надеждами — тем, что уже давно не посещало эти стены. И потому вид измазанных косметикой товарок вызывал отвращение и нестерпимое желание двигаться, бежать куда-то, пусть даже по кругу. Мадам Онелла сидела у себя в кабинете, курила длинную трубку из серого дерева, которое по легенде вывели специально для таких целей при дворе одного из древних королей, и лениво пыталась выведать подробности произошедшего вчера у своей «самой славной девочки». Та сидела прямо на краю стола, покачивала одной ногой, щурилась от солнечного света и отвечала крайне неохотно. В кабинете было слегка задымлено, но все равно светло — занавеси на окнах были отдернуты, и бледный осенний свет заливал все пространство комнаты. От этого даже масляные пятна на синих обоях и ковре блестели и казались своеобразным элементом декора. На одной из стен был рассыпан целый ворох радужных отблесков: солнечный свет отражался и преломлялся в графине с водой, стоявшем на столе. Пахло духами и табаком, с улицы доносился городской гул, иногда перекрывавшийся визгом, доносившимся из-за двери. — Они расплачивались по-королевски, деточка моя, — наставительно говорила мадам. — Ты почаще приводи таких мальчиков, и мы быстро поставим заведение на ноги. А то крыса Сивилла увела у меня уже треть клиентов. Они каких-то фокусников выписали себе, так теперь развлекают мужчин всякими глупостями вместо того, чтобы делом заниматься. — Она поморщилась и снова обхватила пухлыми губами черенок трубки. — Я случайно на них наткнулась, — в десятый раз проговорила Сиерр, уже давно пожалев, что пришла. — И даже имен не знаю. Я и подумать не могла, что они такие… щедрые. — Лучше скажи, ненасытные, — фыркнула ее покровительница. — Они всю ночь с девочками кутили, под утро даже самые стойкие еле на ногах стояли. Но и денег оставили целую кучу — без преувеличения! Так еще и оба симпатичные были, аристократы… Девочки таких любят. И все без грубостей, без лишних извращений… — Не хочу слышать! — перебила ее смуглянка. Ее лицо на миг скривилось, потом она усилием воли заставила себя расслабиться. — Я зашла убедиться, что все в порядке. В конце концов, мне отвечать, если бы они оказались… настроены недоброжелательно. — Все просто прекрасно, малышка, — довольно проговорила мадам Онелла, не спуская с нее острого взгляда из-под приспущенных ресниц. — Только вот сдается мне, что ты врешь. Сиерр вздрогнула и на секунду перестала качать ногой, а ее собеседница удовлетворенно пыхнула трубкой. — Я никогда не вру вам. — Это прозвучало неубедительно, и наемница понимала это. — Твое лицо выдает тебя с головой, красавица. Твои глаза не умеют врать, хотя язык что-то в последнее время наловчился это делать. — Просто скажите то, что собирались, — проговорила девушка, отведя взгляд. Ей вдруг стало все равно, чем закончится этот разговор. Снова и снова ее мысли возвращались к тому, о чем думать совсем не следовало — к Фридрину и тому, как этой ночью он был с другими. Это не должно было ее волновать, не должно было ее задевать и расстраивать, но все, что сейчас ощущала смуглянка, была жгучая яростная ревность, с которой она совершенно не знала, что ей делать. — Я хочу предупредить тебя, что люди не любят тех, кто им врет, — степенно проговорила мадам. — Вранье — это та узкая тропинка, с которой очень сложно сойти, встав на нее однажды. Я желаю тебе добра, девочка, ты же мне как родная. — Не сомневаюсь, что любая из девочек, кто привел бы вам такую крупную рыбу, вмиг бы стала родной. — Сиерр не хотела этого говорить, но злые слова сорвались с языка быстрее, чем она успела остановить их. Это все бесовы нервы, ей срочно нужно было убраться от всего этого подальше и хоть немного пожить спокойно. — Обидеть хочешь? — поджала губы женщина. — Зря. Я тебе никогда ничего плохого не делала. А если это был твой мужчина, то какого беса ты его в публичный дом притащила? — Он не мой! — вспыхнула Сиерр, мигом выдавая себя с головой. — И я не хочу вас обижать. Я… я работаю на него. Он захотел развлечься, я взялась его проводить, и все вообще случайно вышло! Правда принесла невыразимое облегчение, наемнице даже отчего-то плакать захотелось. Она снова села, слегка дрожа и держа руки плотно сложенными на груди. — Кто он? — мягко спросила мадам, и вместе со словами из ее рта и ноздрей вылетел светло-синий ароматный дым. — Откуда взялся в этом городе? Я всех богатых мальчиков наперечет знаю, а этого в первый раз увидела. — Я не могу обсуждать это с кем бы то ни было, — отозвалась смуглянка. — Он мне платит, чтобы о нем ничего не знали. И я очень вас прошу: если вы все же узнаете его, пусть это останется в этих стенах, ладно? — Если это так важно для тебя, малышка, — качнула головой женщина. — Но больше не смей мне врать, договорились? Иначе мы с тобой можем поссориться. — Я так устала, если бы вы только знали. — Наемница опустила голову и протяжно выдохнула. — Я так хочу, чтобы это все поскорее кончилось. А то как будто кто-то нервы на катушку накручивает, из груди все соки вытягивает… — Отдохнуть тебе надо, деточка. А молодой человек этот… Нехорошее в нем что-то есть. Бесовское. Я бы на твоем месте держалась от него подальше. Я не первый год замужем и кое-что понимаю в мужчинах. Такие, как он, берут то, что хотят, а если не могут это взять… то плохо становится всем. Не забывайся и не строй иллюзий. И не подпускай его слишком близко, а то вопьется, и не отдерешь потом. — Вы даже представить себе не можете, как я хорошо все это понимаю, — с тоской протянула девушка. — Я думаю об этом каждое утро и каждый вечер, когда оказываюсь одна в холодной постели. Только об этом, мадам, и это сводит меня с ума. — Да ты, я погляжу, уже готовенькая. И что только вы, молодые девки, находите в этих смазливых юнцах? Я бы и близко его к себе не подпустила: от него гнилью несет на милю вокруг. Плохой он человек, пустой, злой и грязный. Не лезла бы ты во все это, девочка. — Да как будто я сама — воплощение чистоты и святости, — с болезненным сарказмом фыркнула та. — Мне нужно идти, мадам. Я не знаю, когда теперь смогу появиться. У меня до маскарада и несколько дней после, возможно, будут важные дела. — Береги себя, деточка, — проговорила женщина, на секунду стиснув ее безжизненную руку в своих мягких пухлых ладонях. — Глупостей на твой век еще хватит, но не спеши их совершать. Сиерр вышла из «местечка» в крайне подавленном состоянии. Ей ничего не хотелось, все вокруг казалось чрезмерным и невыносимо фальшивым. Она знала, что вчера ночью в этом самом заведении, что осталось у нее за спиной, он занимался любовью с потаскухами, которые теперь искренне верили всем своим слабым умишком, что он вернется и заберет их с собой. Они еще могли мечтать, слепо верить и надеяться. А она уже не могла. Она насквозь видела правду во всей ее обжигающей и безжалостной наготе. Ее использовали, только пока она была нужна. Но после маскарада она получит свои деньги и вернется к прежней жизни. Будет убивать за деньги, танцевать перед пьяными, грезить о прошлом и идти куда-то, как будто впереди и правда что-то есть. Как же раньше ей удавалось обо всем этом не думать? Что изменилось с тех пор, как Фридрин вошел в ее жизнь? «Просто ты впервые позволила себе увлечься кем-то после того, что было тогда, — шепнул внутренний голос. — Ты так отвыкла от этого теплого пульсирующего чувства в груди, верно? И тебе страшно, потому что ты прекрасно знаешь, чем все это обычно заканчивается». — Знаю, — кивнула Сиерр, сжав кулаки. — Знаю и ни за что не позволю ему… не позволю ему опять уничтожить меня. Не для этого я выживала и боролась с самой собой. Не для этого я прошла весь путь. — Конечно, не для того, красотка, — раздался чей-то голос чуть позади. — Ты прошла этот путь, чтобы быть со мной. Как тебя зовут, прелесть моя? Смуглянка даже не обернулась, но ускорила шаг, и через пару кварталов настойчивое пыхтение за спиной стихло. Нельзя расслабляться. Нужно все время быть начеку. Ничего не изменилось, пусть даже ей на секунду показалось, что весь мир стал другим. В таверне «Лебединый глаз», куда она, как всегда, зашла пообедать, ее ждало послание от Варона. Мужчина лишил не мудрствовать лукаво и отправил голубя именно на этот адрес, зная, что хоть раз в день, но девушка обязательно там появляется. В нескольких коротких фразах наемник сообщал, что дело сделано и с Карием покончено. Проблем не возникло, все прошло как по маслу. Найти его удалось не сразу, но зато ошибка была исключена. В постскриптуме Варон с присущим ему черным юмором осведомлялся, послать ли «грозной деве» голову «невинно убиенного младенца», и говорил, что будет в Звельнике к маскараду. Сиерр несколько раз прочитала это письмо, прежде чем смогла поверить, что проблема с новоявленным оборотнем решена раз и навсегда. Наступило кратковременное, но очень нужное в данной ситуации облегчение, и даже мысли о принце отошли на второй план. На лицо девушки вернулась робкая улыбка, она доела свой обед почти с аппетитом и уже начала мысленно сочинять письмо Кере, в котором бы, конечно же, извинилась — но без излишнего самобичевания — и сообщила о том, что насчет Кария та может не волноваться. Сиерр даже была готова проявить неслыханную милость и вернуться в Гарс, хотя одно имя Эллы до сих пор вызывало у нее небывалое желание что-нибудь сломать. Впрочем, до маскарада оставалось всего два дня, и ей не стоило надолго отлучаться из города. Она так увлеклась своими приятными размышлениями, что не сразу заметила, как в таверну в компании двух молоденьких горожанок ввалился ее старый знакомый. Бриан обнимал обеих девиц за плечи, и те так надрывно хихикали над каким-то его рассказом, что Сиерр на секунду даже показалось, что у них обеих истерика. Смуглянка попыталась как-то затаиться, спрятаться, но бывалый наемник, мигом оценивающий обстановку, увидел ее через долю секунды после того, как переступил порог. — Вот это да! — удивленно воскликнул он. — Какие люди! Сиерр! А я-то думал, вы с Госпожой Злючкой на задании. Шон только сегодня о вас спрашивал. Сказал, что вы подозрительно долго не даете о себе знать. Он даже как будто беспокоится. Я заметил, что Хлоя занервничала, когда он поднял эту тему, но не успел ее перехватить после собрания. Затевается что-то интересное? — Он тараторил, не переставая, торопясь выложить все карты. — С ума сошел! — воскликнула смуглянка, взглядом указывая на мигом навостривших ушки девиц. — Бес их тудыть-сюдыть, забыл. Ну-ка, пташки, летите-ка по гнездышкам. На сегодня я исчерпал свой запас остроумия. Девушки начали ныть и капризничать, но Бриану довольно оперативно удалось их спровадить, когда он пообещал, что в следующий раз он научит их стрелять из настоящего боевого лука. — Да они тетиву-то даже на дюйм не отведут, — поморщилась Сиерр, когда они с другом остались наедине. — Да разве это важно? — широко улыбнулся тот. — Главное что? Главное, чтобы они считали себя особенными и наслаждались этим. Я, если честно, даже как их зовут, не помню. Ну да неважно. Давай к делу. Последний раз, когда мы виделись, вы буквально из-под носа увели у меня какое-то важное задание, а теперь что-то прохлаждаетесь вместо того, чтобы работать. — Кера занимается этим делом, — помолчав, призналась смуглянка. — А я… Моя помощь ей не понадобилась. — Конечно, — тут же подхватил парень. — Она у нас скорее пополам согнется, чем попросит помощи у кого-то. Гордячка бесова. — Сиерр уловила перемену в его шутливом тоне и спросила, чтобы поскорее перевести тему: — А ты бы хотел помогать ей? Это, конечно, не мое дело, но Кера… недолюбливает тебя. Ты неправильно ведешь себя с ней. — В каком смысле? — тут же оживился Бриан. — Она не любит позеров. Чем демонстрировать то, какой ты очаровательный, лучше бы действительно взял и помог ей. А ты мало того что не упускаешь случая выставить на всеобщее обозрение свою неподражаемую персону, так еще и задания у нее из-под носа уводишь! — Смуглянка поджала губы и неодобрительно покачала головой. — Как в школе — за косички дергаешь. Только теперь все серьезнее, а Кера не тот человек, на которого все это может произвести впечатление. Если и правда хочешь добиться от нее чего-то кроме лютой ненависти, смени стратегию. — Вот это да! — расхохотался парень, который на протяжении всего монолога девушки едва сдерживался. — Я и не думал, что все так серьезно. Сиерр, детка, я тебя не узнаю! С каких пор ты у нас подалась в психологи? Мы слишком давно не виделись — ты совершенно растеряла все чувство юмора. — О, поверь, были события этому поспособствовавшие, — покачала головой та. Широкая беззаботная улыбка Бриана была как глоток свежего кислорода: после всех мрачных мыслей и тревог она вызывала желание тоже улыбаться — без причин и задних мыслей. — Скоро маскарад, ты уже выбрала себе костюм? — беспечно спросил он. — Я собираюсь нарядиться восточным царем. — А я — телохранителем принца, которого собирается убить собственный старший брат-параноик, — мрачно отозвалась Сиерр, вызвав у него новый приступ смеха. — Тебе бы больше подошла одежда наложницы, — сверкнул глазами парень. — Что-нибудь очень открытое и прозрачное. И — вот увидишь — проблем сразу станет меньше. Когда все мужчины вокруг будут смотреть только на тебя, ты тут же поймешь, что жизнь прекрасна. — Ненавижу, когда на меня таращатся похотливые свиные рожи, — отрезала смуглянка, чем немало удивила своего собеседника. Тот даже присвистнул. — Я думал, все женщины любят, когда на них… как ты сказала? Таращатся. Это самый верный способ повысить им настроение: сказать, что все мужчины смотрят только на них. А потом добавить, что подойти и познакомиться набрался решимости ты один. — Я знаю, о чем они думают, когда смотрят на меня, — пробормотала Сиерр, неосознанно стискивая свои плечи. — О том, как здорово было бы завалить меня в каком-нибудь переулке на груде мусора. — Неужели все они так думают? — присвистнул Бриан. — По-моему, ты преувеличиваешь масштабы трагедии. Может, кто-то просто смотрит и думает: какая красивая девушка. Как это ни удивительно, но не все мужчины — извращенцы и насильники. Еще есть нетрадиционалы и евнухи. Шучу, не смотри так на меня! — Он снова рассмеялся и покачал головой. — Да что с тобой? — Прости, я вся на нервах. У меня сейчас очень сложный период в жизни. Такое ощущение, что весь мир сверху давит. Как будто я одна должна контролировать весь мировой порядок. Он смерил ее долгим внимательным взглядом, а потом предложил: — А как насчет того, чтобы вусмерть напиться с лучшим другом? А потом в качестве научного эксперимента завалиться с ним на груду мусора? Сиерр вытаращилась на него в немом ужасе, а парень опять начал хохотать. Смуглянка тяжело вздохнула, фыркнула и положила голову на руки. Нет, однозначно, с этим парнем не соскучишься. — Только не говори потом, что я не предлагал, — добавил Бриан. — Ну так что? — Спасибо, конечно, за столь щедрое предложение, но я, пожалуй, откажусь, — отозвалась девушка, не поднимая головы. Ее голос заметно повеселел, и молодой наемник удовлетворенно улыбнулся. — Мне пора бежать, детка. Не унывай — у нас, конечно, поганая работенка, но кому-то ведь нужно ее делать, правда? Он поднялся на ноги и похлопал Сиерр по плечу. Она кивнула, не отрывая головы от рук. — Ты знаешь, где меня найти, если вдруг что. И поторопитесь с отчетом: если до маскарада все задания не будут сданы, шеф очень расстроится. Он просил всех подобрать хвосты, потому что мы будем нужны ему всем составом. Понятия не имею, что он там задумал, но лучше вам с подружкой не отставать от коллектива. — Я ей передам, — пробурчала девушка, и на этом они расстались. Прошло несколько долгих минут, наполненных звоном посуды и гнусавым голосом хозяина, напевавшего что-то себе под нос, прежде чем Сиерр снова оживилась. — Надо развеяться, — невесть кому сообщила она и поднялась из-за стола. Хозяин махнул ей рукой, мол, можешь не платить, когда она полезла в кошелек, где печально позванивали последние монетки. Чтобы получить причитающиеся ей за последние пару заданий деньги, нужно было зайти в контору — зарплату наемникам выдавала Ариста, педантично считая каждый медяк. А появляться там сейчас было рискованно: во-первых, из-за Керы, а во-вторых, из-за того, что ей могли выдать новое задание, на которое сейчас совсем не было времени. Хотя уже скоро скрываться станет просто бессмысленно: трепло Бриан не преминет всем и каждому сообщить, что видел ее, и при этом не будет испытывать никаких угрызений совести — поди даже не заметит, что сболтнул лишнего. Интересно, а что знала Хлоя? Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что раз Кера обратилась к ней, дело приняло серьезный оборот. Что там учудила эта ненормальная ведьма? А вдруг случилось что-то совсем плохое? Сиерр замерла на пороге таверны — ее как будто обдало холодной струей воздуха. Она оставила подругу наедине с хитрой и, возможно, очень опасной девицей, а Кера сейчас явно была не в состоянии мыслить разумно. Да, она прекрасный наемник и в физическом плане намного превосходит многих, даже мужчин, но что можно противопоставить коварной черной магии? Зря, зря они полезли в это дело. Нужно было отказаться и доверить задание Хлое — вот она-то бы точно не растерялась и быстро объяснила этой «великой и ужасной» темной колдунье что почем. Смуглянка собиралась отправиться в лес и хорошенько там поразмяться, но тут судьба услужливо предоставила ей другую возможность выбросить все из головы. На главной площади Звельника, куда принесли ее ноги, собралась порядочная толпа. Зеваки гикали, свистели, кричали и все, как один, пытались разглядеть что-то в середине общей давки. Работая локтями, Сиерр пробралась внутрь — ей тоже стало любопытно. Оказалось же, что это самая банальная драка. Двое каких-то молодых парней с большим удовольствием и смаком колотили друг друга, иногда промахиваясь, иногда попадая и сопровождая все действие громоподобным ревом. Наемница довольно быстро потеряла интерес к этому зрелищу: подобного рода уличные драки внушали ей чувство близкое к брезгливости — после искусства боя, которое преподавали в конторе Шона, эти бои были для нее как пляски пьяных матросов для тонкого ценителя балета. Смуглянка уже хотела выбраться из толпы тем же путем, что и пришла, когда вдруг неожиданно для себя узнала одного из дравшихся. И хотя ей было трудно поверить своим глазам, сомневаться не приходилось — это точно был спутник и друг принца. Вот уж его лицо Сиерр хотела видеть сейчас в последнюю очередь. Но, к несчастью, он тоже ее заметил и узнал и даже приветственно махнул ей рукой в перерыве между атакой и блоком. Толпа, жадная до зрелищ, конечно же, заметила этот его жест. Вокруг девушки тут же образовалась неприятная пустота, ее как будто выдвинули вперед — как главный приз победителю. Сбегать сейчас было уже как-то неприлично, и смуглянка, нахмурившись и сложив руки на груди, вынуждена была ждать окончания поединка. Хитшер, явно подзадоренный присутствием симпатичной наемницы, образ которой до сих пор вызывал в его голове неуместно пылкие образы, стал нападать активнее и яростнее, почти полностью уйдя из защиты. Его противник, явно более опытный и хладнокровный, тут же этим воспользовался, и уже через минуту молодой мужчина лежал на земле, изо всех сил стараясь сохранить достоинство и показать всем, что он так планировал с самого начала. — Тебе бы поработать над блоками и ударом слева, — проговорил поваливший его соперник, подавая тому руку. — А так ты вполне неплохо справляешься. Почему-то именно по голосу Сиерр узнала и его: это был капитан одного отряда городских солдат. Имени его она не знала, но его образ навевал ей вполне положительные ассоциации. Толпа погалдела еще немного, но, видя, что зрелище кончилось, понемногу начала расползаться. Капитан накинул на потное тело рубашку из грубого сукна, с усмешкой наблюдая, как Хитшер пытается влезть дрожащими руками в тонкий хлопок. — Ты бы не слишком наряжался, брат, — проговорил он. — У нас в городе не любят аристократов. Особенно тех, кто пытается быть «ближе к народу». Как тебя вообще сюда занесло? Сиерр, надеясь, что о ней все забыли, попыталась улизнуть, но ее маневр не остался незамеченным: спутник принца довольно ловко перекрыл ей путь к отступлению. «Что за день такой! — в сердцах подумала она. — Теряю навык, что ли?» — Я приехал со своим господином, — ответил Хитшер. — Мы хотели увидеть Звельниковский маскарад — говорят, это удивительное зрелище. — В этом году сюда сползаются все, кому не лень, — фыркнул тот. — И что-то мне подсказывает, что виной тому совсем не маскарад, а некая особа, которая собирается посетить наш город. Его Высочество пожалует сюда со дня на день. Я уже устал получать от начальства выговоры за то, что мы не можем обеспечить безопасность улиц. Конечно, не можем! За неделю их не очистить от всякой швали, которая привыкла считать себя безраздельными хозяевами в этом городе. Если бы кого-то волновали эти проблемы не только накануне приезда принца, было бы куда больше толку. Эх, да что тут говорить, — он махнул рукой. — А это, я так понимаю, дама вашего сердца? Которой вы посвятили свою неудавшуюся победу? — Капитан спрятал улыбку в кончики усов. — Я не его дама сердца, — быстро ответила Сиерр, опасаясь, как бы самодовольный вельможа не сказал обратное — от него всего можно было ожидать. — Мы вообще едва знакомы. Хитшер, видимо, оскорбился, но не стал противоречить — пожал плечами и кивнул. — Тогда, барышня, посвящаю свою победу вам, — галантно улыбнулся военный. — Хотя, надо признать, ради такой красавицы не стыдно и проиграть. Только для простой горожанки вы чересчур смело одеты. Вы тоже не из этих мест? Сиерр бегло окинула взглядом свой наряд, которому до одеяния «простой горожанки» не хватало дюймов пятнадцать длины, и вдруг почувствовала себя очень неловко. Никогда прежде ей не было стыдно за то, как она выглядит, но сейчас, в обществе этого простого и тем не менее благородной выправки офицера и мужчины, который видел ее полураздетой, она вдруг ощутила себя какой-то неправильной, нечистой. Будто от ее кожи исходил запах чего-то постыдного, позорного, неприемлемого. И голым коленям вдруг стало холодно на легком осеннем ветерке. — Я… я… — Она не знала, что сказать. К горлу подкатил комок, внутри все сжалось. Никогда еще в жизни ей так не хотелось проваливаться сквозь землю. — Она работает на моего господина, — вставил Хитшер. — И, подражая ему, ни в чем себе не отказывает. — В каком это смысле? — От растерянности и неловкости Сиерр вмиг перешла к возмущению. — Что вы хотите этим сказать? — Просто барышни в вашем возрасте носят нежные шелковые платья и ленты в волосах, а не кожаные куртки и юбки по колено, — улыбнувшись, развел руками капитан. — В наше время нравы совсем не то, что были раньше. За такое пару десятилетий назад вас бы сожгли как ведьму. Страшно подумать — всего каких-то двадцать лет! Даже правитель не успел смениться. — Нам, пожалуй, пора, — проговорил спутник принца, ненавязчиво подталкивая смуглянку в сторону. — У нас еще много дел — нужно столько всего успеть до маскарада. Спасибо за урок, капитан, я учту все ваши советы. Военный доброжелательно улыбнулся и пожелал им счастливого пути. На том и разошлись. — Какого беса вы творите? — накинула на своего спутника Сиерр, когда они отошли на достаточное расстояние. — Хитшер, что это за балаган? Почему вы не с принцем? — Принц не малое дитя, а я не нянька, — грубовато ответил он, не смотря на нее. — Я вышел немного проветриться и поразмяться. Очень полезно, говорят, после бурной ночи, — многозначительно добавил он. Смуглянка захлебнулась своими словами и ничего не ответила. Когда она осталась наедине с этим мужчиной, чувство стыда пропало как по волшебству. Как будто он не только был не чище ее, но даже грязнее и отвратительнее. Ей до сих пор мнился плотоядно-жадный блеск в его глазах в те редкие моменты, когда он глядел в ее сторону. — Я не знаю, что вы там себе удумали, но прошу заметить: не я потащила нас в этот квартал и уж точно не я предложила зайти в «вечернее местечко». — Но тем не менее именно вы стали звездой вечера, — насмешливо проговорил мужчина. — Я так и не смог выразить вам свое восхищение… — Послушайте меня внимательно, — стараясь говорить ровно, начала Сиерр. Ее душили эмоции, но девушка сдерживалась изо всех сил, понимая, что начни она кричать, он точно не будет ее слушать. — Я действительно там работаю. Но я не сплю с клиентами, я только танцую. Так что если вы успели вообразить меня лучшей из тамошних девочек, то спешу вас разочаровать. И я не вижу ничего плохого в том, что делаю. И, кажется, вчера ночью вы тоже не видели. А поскольку мы оба знаем, что происходит на самом деле, давайте обойдемся без иронии и подколок — я и так прекрасно вижу, как вам сложно держать себя со мной. Могу обрадовать вас лишь тем, что общаться нам осталось совсем недолго — еще пара дней и мы разойдемся. Надеюсь, что в следующий раз моя помощь понадобится принцу еще нескоро. Выдав все это на одном дыхании, девушка гордо вскинула голову и сложила руки на груди, готовая к любому ответу. — Чувствую себя дураком, — вдруг ни с того, ни с сего признался Хитшер, неловко улыбаясь и разводя руками. Улыбка у него была все же обаятельная — особенно когда он не портил ее недовольной или презрительной гримасой. — Рядом с вами у меня как будто мозги отключаются. Я вовсе не хотел вас обидеть или задеть. То есть хотел, наверное… Мне не дает покоя, что такая красивая девушка все время находится рядом со мной, а я не могу ничего сделать для того, чтобы понравится ей. — Вы, наверное, к такому не привыкли, — помолчав и переварив услышанное, проговорила Сиерр. — Во дворце многие фрейлины готовы жизнь положить, чтобы стать ближе к принцу. В том числе и через вас. — Бьете наугад, но без промаха, — поморщился он. — Ну так что? Может, забудем обо всем и попытаемся просто стать друзьями? — Друзьями? — кончиком губ улыбнулась наемница, тем не менее принимая его протянутую руку. — Я не имею права заводить личные отношения со своими клиентами. Но если вам так будет проще, то я прощаю вас за все, что вы сказали и сделали. И очень надеюсь, что этого больше не повторится. Очень сложно работать, когда на тебя так давят. Хитшер, держа ее руку в своей, чувствовал себя почти всемогущим. Он не был до конца уверен, что поступает правильно, признаваясь в своей слабости, но, как однажды заметил его господин, искренность порой бывает куда результативнее притворства. Конечно, теперь он был в некотором роде уязвим перед этой девушкой, но оно того стоило, ведь она снова стала ближе и даже разрешила взять себя за руку, о чем вчера он не мог даже мечтать. Мужчина довольно улыбнулся — все было в его руках, нужно было только найти нужный подход, и — он не сомневался — все его мечты и фантазии воплотятся в жизнь. Сиерр же, глядя на него, думала, что в сущности он не такой плохой парень. И одновременно сожалела о том, что не может вот так запросто поговорить с Фридрином, пожать ему руку и так же просто и достойно выйти из той ситуации, где они с ним оказались.