Волчья песнь

В городских конюшнях была гигантская очередь. В связи с маскарадом и праздничной неделей население Звельника увеличилось почти втрое, а лошади не вмещались даже в роскошные двухэтажные конюшни, выстроенные здесь шесть лет назад в честь двухсотлетия города. Но, как выяснилось, причина затора была не только в этом. Кера, обуреваемая еще не утихшей злостью на подругу, не могла скрывать свое недовольство и нетерпение. Она даже вступила в спор между двумя пожилыми дамами, одна из которых утверждала, что ее должны пропустить без очереди ввиду ее громкого имени и титула, а другая с большим смаком и удовольствием поносила на чем свет стоит «зажравшихся аристократов», которые слишком много о себе мнят. Наемница обругала обеих, вызвав шквал праведного гнева на свою голову. Все трое вступили в яростную перепалку, и теперь уже обе дамы объединились против общего врага: «потерявшей всякий стыд молодежи, считающей себя пупом земли». И только из-за этого, отвлекшись от общей очереди, Кера не заметила человека, которого в любое другое время обошла бы за милю, зажмурившись и заткнув нос и уши. Зато его голос, вдруг взорвавшийся в толпе, ударил ее крепче любой дубины. Девушка едва устояла на ногах, перед глазами все зарябило, а во рту растекся горячий солоноватый вкус. — Что это с вами? — обеспокоенно спросила одна из дам, с которой они минуту назад готовы были порвать друг друга на клочки. — Вы в порядке? — Я… я… — беспомощно пролепетала Кера, пульсирующими от боли глазами ища того, кого надеялась никогда больше не увидеть. Он стоял рядом с главным конюхом и с выражением недовольства на красивом лице слушал, как тот что-то жалобно лепечет в свое оправдание. Он почти не изменился, лишь слегка постарел. Его темно-серые глаза были такими же пронзительными, движения резкими, а голос — громовым. Одет он был по последней моде, все пуговицы его богатого платья были начищены, волосы аккуратно убраны, фигура подтянута — он как будто бы стал еще выше. Его умное лицо, украшенное едва заметным шрамом, пересекающим бровь, было до того знакомо, словно она никогда не пыталась его забыть, а нарочно вспоминала каждый вечер перед тем, как лечь спать. — Граф, вы должны понять, сейчас столько работы… Клянусь вам, мы сделали все возможное… — лебезил конюх, переминаясь на одном месте, словно ему безумно хотелось задать стрекача. — Я сам лично проверял ваших лошадок вчера вечером… Они были в порядке, лучше всех. — А нынче утром вы обнаружили, что у одной из них слетела подкова? — усталым голосом спросил его собеседник, похлопывая снятыми перчатками по открытой ладони. — Мне нужно сегодня вечером быть в двухстах милях отсюда, а вы говорите, что моя лошадь не может выйти на дорогу? — Мы можем дать вам другую. — Мои лошади, уважаемый — это вам не крестьянские клячи. Это — чистокровные фермесские жеребцы. Такие лошади впрягаются в королевскую карету и могут без устали скакать несколько дней кряду, даже будучи запряженными. Они выносливы и сильны как никто другой, я сам лично навещаю и проверяю их каждое утро, а подковы для них ковались по моему заказу в лучшей кузне королевства. И вы предлагаете мне взять вместо них другую лошадь?! Да любая ваша кобыла падет замертво уже на сотой миле, не выдержав напряжения. Он говорил все это негромко, почти не повышая голоса, и оттого впечатление, произведенное им, лишь усилилось. В конюшне установилась тишина, вся очередь навострила уши, и только Кера, зажатая со всех людьми, не испытывала ни малейшего желания узнать, чем же все кончится. Девушка пыталась было отступить и сбежать, но сейчас это бы только привлекло к ней ненужное внимание. И как назло сегодня она оставила свой любимый плащ с капюшоном дома, предпочтя ему теплую куртку и шерстяной платок на голову, который едва-едва покрывал ее пылающие волосы. — Что мы можем сделать для вас, граф? — упавшим голосом пробормотал конюх, видимо, уже простившийся и с выручкой, и с репутацией. — Я вернусь через час, — подумав, ответил сероглазый мужчина. — К этому времени мои лошади должны быть готовы. Мне все равно, где и как вы сейчас найдете кузнеца, но подкова должна быть на месте к полудню. Его собеседник закивал так ретиво, словно от этого зависела его судьба. Граф поморщился и, на ходу натягивая перчатки на свои загорелые жесткие руки, направился к выходу из конюшен. Толпа расступилась перед ним, никому и в голову не пришло задерживать этого грозного человека. Кера на пару секунд оказалась совсем рядом, она даже учуяла его запах, и по коже у нее побежали мурашки. Ни один мужчина не вызывал в ней большего трепета, и ни одного из них она не ненавидела сильнее. И если бы не люди вокруг, она бы набросилась на него и разорвала его тело на куски голыми руками. А вместо этого она стояла неподвижно, опустив голову и до боли стиснув в ладонях лямку своей сумки. И больше всего на свете ей хотелось, чтобы ее сердце не выдержало и разорвалось в этот самый миг. Но ничего подобного не произошло. Граф ушел, оставив после себя гудящий улей возбужденных голосов, и громко, от души, матерящегося конюха. Не стоило сомневаться, сегодня на конюшнях влетит всем, даже тем, кто понятия не имел об этом неприятном инциденте. Из-за скопившейся очереди Кера смогла забрать свою лошадь только к полудню, но судьба решила больше не издеваться над ней и не устроила второй встречи. Девушка гнала свою кобылу так, будто за ними по пятам гнались все люди Де Виро. Отдохнувшее животное было не слишком против такой пробежки и донесло свою хозяйку до Гарса всего за три часа. Дороги подмерзли после последних дождей, прохладный воздух сам так и рвался в иссушенные легкие, и потому деревья по обочине дороги бежали назад с удвоенной скоростью, сливаясь в сплошное черное марево. Они уже почти полностью облетели, лишь кое-где еще виднелась редкая листва, которая, казалось, начинает гнить и разлагаться, еще не успев покинуть ветку. В Гарсе девушку никто не ждал. Лавка знахаря была заперта, куда подевался сам Роттон, можно было только догадываться. Дом Фертов, почерневший от дождей, угрюмо таращил окна на грязную улицу, по которой сновали прохожие и иногда прокатывались экипажи. Судя по всему, Элла не вернулась, потому что окна ее комнаты были настежь открыты, словно Алианна всеми средствами старалась изгнать из дома воспоминания о ненавистной падчерице. Поспрашивав прохожих, Кера узнала, что семейство Ферт собирается на зиму перебраться в столицу и что их дочь «пропала незнамо куда». Впрочем, последнее не слишком расстраивало горожан, они все как один твердили, что пусть «эта дрянь хоть к самому дьяволу отправляется, только бы оставила всех в покое». Что касается Кария, то его запах наемнице так и не встретился, хотя она обошла все места, где бы он мог оказаться. Зато она встретила его рыженького дружка — кажется, его звали Амат. Его смазливое лицо, подернутое пеленой презрения ко всему окружающему, было скорее отталкивающим, нежели привлекательным — никто в здравом уме не допустил бы мысли, что этот человек способен на искреннее и теплое чувство. И тем не менее рядом с ним шла какая-то девчушка с простеньким открытым личиком и восторженно распахнутыми карими глазами, похожими на глаза новорожденного. Судя по всему, она была в восторге от своего спутника, хотя он сам, кроме себя самого, никого вокруг не замечал. Кера решила, что другого случая ей, возможно, не представится, а потому перехватила Амата и без обиняков и долгих вступлений спросила, что он знает о местонахождении своего дружка. Рыжий смерил ее высокомерным взглядом, пытаясь вспомнить, где мог видеть эту девицу. Но худая голубоглазая девушка в мужской одежде и с платком, скрывающим волосы, никак не желала всплывать в его памяти. — Я понятия не имею, где Карий, — наконец проговорил он, поджав губы. — А чего тебе от него надо? — А это уже мое личное дело, — несколько раздосадованно отозвалась Кера. — Я так и думал, что он влип в какую-то историю, — поделился Амат, которому, видимо, охота было поговорить. — Мы с ребятами даже поспорить хотели, кому он насолил. Ты, видать, из этих, из наемников? Девушка даже опешила от такой проницательности, но довольно быстро взяла себя в руки: — Мы с ним встретиться должны были, а он не пришел. Я с тех пор его найти пытаюсь, — нахмурившись и осторожно подбирая слова, проговорила она. — С чего ты взял, что он насолил кому-то? — Он пропал несколько дней назад, — пожал плечами рыжий парень. — Его мельком видели то там, то здесь. Он даже дома не бывает, мать его места себе не находит. — Ясно, — помолчав, проговорила наемница. — А ты, значит, понятия не имеешь, где его можно найти? Мне он очень нужен. — Уверен: ты его пришить собралась, — прищурившись, проговорил Амат. — Хотя я не шибко чтобы против. В последнее время он какой-то слишком осторожный стал. Все какие-то планы выдумывает, а в итоге из этих планов ничего не выходит. Так что мне по сути все равно, ты его прибьешь или кто-то другой. — Так где мне его найти? — перебила его Кера, решив, что отрицать сказанное им бессмысленно. — У него есть свое место — мельница старая. Когда хочет, чтобы все оставили в покое, там обитает. Это к востоку от городу, прямо по дороге. — Я знаю, где это, — кивнула девушка, ощутив неприятный холодок в груди. — А… скажи, у вас в городе все нормально? Ничего… ничего не происходило в последнее время? — Ты о чем? — удивился Амат. — Да все вроде нормально. Как эта Элла, — он вставил крепкое словцо, и девица, все это время молча стоявшая рядом с ними, вздрогнула и покраснела, — сбежала отсюда, так вообще красота. Мир и покой. — Это славно, — рассеянно бросила его собеседница, чье внимание внезапно привлекла знакомая фигура в другом конце улицы. — Спасибо, что помог. Рыжий пожал плечами и наконец соизволил уделить немного внимания своей девушке, которая не знала, куда себя деть, во время всего состоявшегося разговора. Кера сразу перешла на бег: подкрадываться незаметно уже не было смысла, потому что Карий тоже ее заметил. Неизвестно, узнал ли он в грозной наемнице крестьянку-простушку, которой пытался задурить голову, но уже секунду спустя он улепетывал во все лопатки, успевая при этом огрызаться через плечо. Утро выдалось морозное, поэтому почти вся грязь в городе застыла. Бежать по такому настилу было куда удобнее, чем по той мешанине, которую девушка ворочала ногами в прошлый раз. Погоня была недолгой — годы тренировок дали о себе знать и уже через пару минут Кера напрыгнула на Кария со спины, повалила его, и они вместе покатились по земле, обдирая локти и колени. — Попался, — выдохнула наемница, когда ей удалось перехватить инициативу и уложить белобрысого на обе лопатки. — Бес знает, сколько я за тобой бегаю. — От бега и кувырков по земле у нее сбился платок, и ярко-алые пряди растрепались вокруг головы как зловещий ореол. — Не трогай меня, стерва, пожалеешь! — прошипел он, вырываясь и брыкаясь с силой, которой нельзя было ожидать от его тщедушного тела. — Отпусти! По счастью, они сейчас находились в безлюдном проулке — свидетели происходящего Кере были совсем не нужны. — Ты нападал на людей? Кусал, убивал? — требовательно спросила она, не обращая внимания на его вопли. — Подумай, Карий, это очень важно. — Что за чушь ты мелешь, дрянь! — взвыл он. — Я никого не трогал, ты меня путаешь с кем-то, пусти! — Мы оба знаем, что я ничего не путаю. И если ты будешь хорошим мальчиком, все кончится быстро и безболезненно, — наставительно проговорила наемница. — Я не люблю пачкать руки, правда. И у меня сейчас очень плохое настроение, потому что ты — моя проблема. А проблемы я тоже очень не люблю. Ну? Но Карий продолжал верещать и извиваться под ней, совершенно не горя желанием вступать в конструктивный диалог. Наемница прекрасно понимала, что если так пойдет и дальше, сюда может сбежаться народ, и тогда вполне возможно, ей не удастся выполнить то, за чем она пришла. Поэтому она поднялась на ноги, дернув за собой упирающегося парня, и на всякий случай отвесила ему затрещину, от которой у того резко мотнулась голова, как у тряпичной куклы. Это помогло: парень перестал вопить и теперь только тихо матерился сквозь зубы. Довольная результатом, наемница сразу перешла к делу: — Мне от тебя нужны сведения, и я их получу. Любым способом, ясно? Я знаю, что четыре дня назад ночью на тебя напал оборотень. И что ты после этого изменился. Одного не могу понять: как тебе удалось так быстро освоиться и понять, что к чему? — Не твое дело, стерва, — отозвался он, сплевывая кровью. Кажется, она разбила ему губу. — Я не знаю, кто и что тебе наврал про меня, но лучше убери руки, иначе, клянусь, я убью тебя. Угроза прозвучала невыразительно. Единственное чувство, которое сейчас внушал девушке Карий, было брезгливостью, и Кера никак не могла совладать с собой. Если бы не существовало вероятности, что за эти четыре дня белобрысый покалечил кого-то, таким образом еще больше увеличив популяцию оборотней, наемница бы избавилась от него в тот же миг. — Послушай, дружок, — из последних сил сдерживая себя, проговорила она, — я все равно убью тебя и очень скоро. Ты лишь можешь выбрать, какой смертью умрешь — быстрой и безболезненной или долгой и мучительной. Я ненавижу пытать людей, это совершенно не по мне, но ты не оставляешь мне выбора. И в подтверждение своих слов она вытащила из-за пояса свой нож и пригвоздила правую руку парня к стене дома. Лезвие легко скользнуло между камнями кладки, а Карий завопил еще громче, чем раньше. Кера торопливо сорвала с головы и без того державшийся на честном слове платок и замотала белобрысому рот, задушив его крик. Проделав эти нехитрые операции, она вздохнула и принялась демонстративно закатывать рукава. Карий, оставив попытки выдернуть нож и освободиться, начал сдирать с лица повязку, но левая рука дрожала и плохо слушалась. — Я уберу это, если ты перестанешь кричать, и мы поговорим, — через пару минут наемница решила возобновить их разговор. Парень кивнул. Очевидно, он растерял последний боевой пыл, и теперь в его глазах был только страх, отчего девушка невольно почувствовала себя виноватой. В конце концов, это она позвала его к себе, а после забыла. Если бы ничего этого не случилось, этот парень мог бы однажды даже стать хорошим человеком. А теперь у него не было другого пути, кроме как в могилу. — Послушай меня, Карий, — проникновенно начала она, убрав кляп. — Объясни мне, как ты смог так быстро перевоплотиться и почему до сих пор никого не тронул. Если это так, конечно. — Мой дядя был из ловчих, — теперь он говорил с куда большей охотой, иногда, правда, срываясь на тихие всхлипы. — Он все знал о них, и мне много рассказывал. Хотел взять меня к себе, когда я буду готов. А потом его убрали. Он стал слишком много болтать и слишком мало делать. Я… я сразу понял, что эта девка была волчихой. И еще я знал, что для первого обращения необходимо сильное потрясение. Поэтому бросился вниз головой с крыши собственного дома. Приземлился уже волком. Но я боялся причинить вред своей семье, поэтому решил отсидеться на мельнице. Охотился на всяких кроликов. Не убивал я никого, ясно?! Хотя хотелось. — Ясно, — протянула Кера, которая уже не была уверена, что парень представляет такую уж серьезную опасность и его обязательно нужно устранять. — А что было дальше? Карий какое-то время упрямо молчал, но потом боль в пронзенной руке стала нестерпимой, и он снова заговорил: — Следующей ночью ко мне заявился какой-то урод. То ли грабитель, то ли бродяга. Я спал в это время. Проснулся с дыркой в груди. До сих пор болит иногда. — Он потер грудь, скрытую под грязной рубахой. — А под утро, когда я истекал кровью, приперлась эта… — Элла, — мгновенно догадалась наемница. — Она была на мельнице… Что произошло? — Она подумала, что я ее хахаль, — криво ухмыльнулся Карий. — Решила, что меня убили. Причитала, выла, волосы на себе рвала. Потом, когда я ее матюкнул пару раз, успокоилась. Промыла мне рану, перевязала, каких-то травок своих колдовских дала. Мне тогда так паршиво было, я даже сопротивляться не стал. А уже днем сам смог встать. То ли волчья кровь, то ли ее штучки помогли. Она сразу начала выспрашивать, где Янсен. Решила, что я его посланник или что-то в таком духе. — Она получила письмо, — заметила девушка, а потом, без предупреждения, выдернула нож из стены. Карий, оказавшись на свободе, сперва даже не осознал этого. А потом прижал покалеченную и обильно кровоточащую руку к груди, из-за чего его одежда мгновенно окрасилась багряным. Вздохнув, Кера полезла в сумку за бинтами. — Попробуешь опять сбежать, я тебе ногу отрежу, — предупредила она на всякий случай, но белобрысый, судя по всему, уже оставил надежду выкрутиться из этой передряги. — Это я ей письмо послал, — признался он, внимательно наблюдая за тем, как наемница колдует над его рукой. — Мы с ребятами хотели ее проучить за то, что она сделала. Встретили бы ее на мельнице да показали, где раки зимуют. Да вот, незадача, накануне все сорвалось. А она все равно пришла. Не скажу, что жизнь мне спасла, но без нее я бы точно не поднялся так скоро. Она ушла следующим вечером, я больше ее не видел. — Зачем ты вернулся в Гарс? — поинтересовалась Кера, затягивая бинты и не лишая себя удовольствия дернуть их посильнее, из-за чего Карий снова скривился от боли. — А ты как думаешь? Хотел найти ту сучку, что мне устроила эту веселую жизнь, — огрызнулся он, отнимая у нее руку. — А тут ты. Что, убьешь меня? — Такую шваль, как ты, нужно срезать на корню, — согласилась наемница. — Но только не мне это решать. Послушай, я согласна оставить тебя в живых, если ты будешь держать себя в руках, а волка на поводке. Людей не убивать и не калечить, а ту, что обратила тебя, не искать. — Это свод правил, что ли? — проворчал он. Мысль о том, что, возможно, его оставят в живых, придала ему уверенности. Даже как будто румянец на лицо вернулся. — Я не могу просить тебя стать законопослушным гражданином или уйти в монастырь, потому что ты все равно этого не сделаешь. Но нам обоим будет проще, если ты будешь вести себя хорошо. Поверь, если что-то пойдет не так, я первой об этом узнаю и тогда даже разговаривать с тобой не буду. — Я не убийца, — с неожиданной гордостью в голосе произнес Карий. — И слишком много обо всем этом знаю. Ну об оборотнях в смысле. — Хорошо. Наемница не была уверена, что поступает правильно, оставляя его в живых, но совесть уже не могла позволить ей убить его. В конце концов, много лет назад ей тоже дали шанс остаться человеком. — Я буду следить за тобой, — повторила она, когда он повернулся к ней спиной и зашагал прочь. Парень кивнул и поднял на прощание правую, искалеченную, ладонь. Хотя под бинтами этого было не видно, Кера знала наверняка, что кровь уже остановилась. Еще через пару часов на его ладони не останется и царапинки.

* * *

Никто точно не знал, откуда они пришли. Легенды гласили, что непорочная дева была обращена в волчицу волею старой ведьмы, позавидовавшей ее красоте и молодости. Жених девушки с ума сошел от горя и попытался сброситься со скалы в горную реку, надеясь так оборвать все свои мучения. Но воды вынесли его, и дева в образе волка нашла своего возлюбленного на берегу. Она выходила его, но разум бедного юноши совсем помутился. И он, уверенный, что его невеста вновь стала человеком, одарил ее своими ласками. У волчицы родился полуволк-получеловек, способный быть и тем, и другим. Но старая ведьма прослышала о случившемся и выкрала чудесного младенца. Она заперла его у себя в подполе, кормила человеческим мясом и превратила в жестокое чудовище. И когда младенец превратился в мужчину, она натравила волка на его же собственных родителей. А когда он выполнил все, что ему было приказано, ведьма со смехом рассказала ему всю правду. Узнав об этом, волк набросился на старуху и перегрыз ей горло. Перед смертью она наложила проклятье на него и всех его потомков: оборотень никогда не сможет иметь своих детей, страшный дар его будет передаваться через укус — укушенные будут превращаться в зверей, как его мать. А если явит он свой звериный лик солнцу, то его разум помутится, как у его отца. С тех пор оборотень скрывался от людей, не зная способа, как убить себя и защитить мир от себеподобных. Но душа его не выдержала одиночества. Он встретил девушку, чистую и прекрасную, как солнце. Они полюбили друг друга, но любовь зверя была невыносима для человека. Девушка была иссушена им как живительный источник, и смерть ее тяжким грузом на его и так обремененную совесть. В безумстве терзал он ее безжизненное тело, и волк взял верх над человеком. Через многие годы кто-то сумел понять, как именно можно убить зверя, и серебряные пули стали коваться во многих кузнях наравне с обычными. Но к тому времени зараженных стало уже слишком много, они научились контролировать себя и прятались от ловчих, что выслеживали их. Лишь очень редкие оборотни шли на риск и убивали людей. Таких было просто выследить, потому что человеческое мясо притупляло инстинкты, волк превращался в ленивого пса, потерявшего нюх и слух. Охота на оборотней то затихала, то разгоралась вновь. Люди то помнили об их существовании, то предпочитали забывать. Волки не спешили являть себя миру и друг другу, и до очередного взрыва на этом фронте царила тишина.

* * *

— Вторая кружка явно была лишней, дружок, — укоризненно проговорил хозяин таверны, забирая у уже захмелевшей Керы пустую посуду. — Зачем ты так над собой издеваешься? — Скажи мне, почтенный господин Лычко, — заплетающимся голосом протянула красноволосая наемница, — у тебя бывало чувство, что ты никому-никому не нужен? Что весь мир и смотреть-то на тебя не хочет? — Не стоит тебе пить, красавица, — покачал головой тот. — Хмель, он из головы достает плохие мысли. — Он их прочищает, — наставительно поправила его девушка. — Я сейчас не думаю ни о работе, ни о том, что мне нужно еще сделать… Я все вижу очень четко, понимаешь? — Да уж понимаю, — кивнул он. — У меня не жизнь — одни смерти, — продолжала тихо бормотать Кера. — А разве это правильно? Разве так должно быть? Я пыталась стать хорошей, пыталась помочь… А она от меня убежала. Моя маленькая девочка, она от меня убежала. — Где твоя подружка? — спросил Лычко. — Тебя, похоже, придется отсюда волоком тащить. — Моя… подружка, как вы это сказали, она — сучка драная, видеть ее не хочу, — уверенно заявила наемница. — Ты хоть знаешь, сколько сейчас времени? — Ночь, — глубокомысленно отметила она, ткнув пальцем в темное окно. — Скорее, утро. Ты тут уже три часа сидишь, заведение закрыть не даешь. Если бы не мое к тебе хорошее отношение, я бы вытолкал тебя взашей. — Эх, Лычко, какой ты добрый, — умилилась девушка. — Спасибо тебе. Вот ты меня понимаешь. — Понимать — понимаю, но твое пьяное тело под столом едва ли обрадует первых посетителей. Так что собирай свои манатки и перебирайся ко мне в подсобку. Там отоспишься, а утром решим, что с тобой делать. Домой все равно не дойдешь, а мне тебя волочь несподручно. С помощью хозяина таверны Кера добралась до лежанки и наконец приняла горизонтальное положение. Засыпая, она пробормотала: — И не смей забираться ко мне в кровать. Твой холодный нос меня достал. Лычко недоуменно потер свой нос и, пожав плечами, сам пошел укладываться. Наемнице опять снился сад и девушка в голубом платье. Но на этот раз у нее были длинные черные волосы и серые глаза, наполненные осенним небом. И она была очень печальной. «Помоги мне, — говорила она, и ветер трепал ее слова. — Мне так страшно, ты нужна мне, помоги». Кера пыталась бежать к ней, но спотыкалась о камни, увязала в болоте и не могла даже крикнуть в ответ. Девушка в голубом платье была все дальше, и наемница понимала, что уже ни за что не догонит ее. Утро взорвалось головной болью. Но даже это обстоятельство не помешало наемнице сообразить, что вокруг нее происходит что-то странное. И в первую очередь это касалось пола, который почему-то оказался у нее над головой. — Какого беса? — пропыхтела она, тщетно пытаясь освободиться. — Проснулась, — прокомментировал безучастный голос. — Доложите Гекате. Кера, уже догадавшаяся, что попала в большую переделку, смогла кое-как сориентироваться в окружающем пространстве. Она висела посреди небольшой конурки, заваленной мусором, ее ноги были накрепко привязаны друг к другу и к крюку в потолке, руки заломаны за спину и также связаны. Не стоило сомневаться, ее карманы были тщательно проверены и вычищены. — Пить вредно, — сочувственно произнес женский голос, возникший как будто неоткуда. Потом его обладательница приблизилась, и наемница смогла хорошенько ее разглядеть. Волосы черные с серебром, едва ли являвшимся сединой, лицо строгое и умное, фигура скрывала в себе силу, с которой не хотелось сталкиваться в открытом бою. — Меня зовут Геката, — продолжила говорить женщина. — Чтобы сразу решить проблему субординации, скажу, что являюсь правой рукой Де Виро. Он просил найти тебя, и это оказалось куда проще, чем я думала. — Можешь считать, ты меня удивила, — пробурчала Кера, которую сейчас гораздо больше волновала головная боль, чем Де Виро. — Мы готовили это нападение много месяцев. Де Виро составил список нужных ему людей. Ты не номер первый, но тоже есть в нем. Твои друзья оказались умнее и попрятались по домам. А ты словно специально нас поджидала. — Хочешь честно? — поморщилась красноволосая. — Вчера вечером о вас я думала в последнюю очередь. — Зря, — пожала плечами ее собеседница. — Де Виро предоставляет тебе право выбора: присоединиться к нам или остаться со своим шефом и погибнуть. Не в честной схватке, а будучи съеденной голодными крысами. Тут их тьма была, пока мы не разогнали. — Какой мне прок уходить от одного морального урода и присоединяться к другому? — спросила Кера, поразмыслив пару секунд. — Шон мне, конечно, не родной, но все же. — Если ты говоришь серьезно, а не пытаешься выиграть время, то твой подход мне нравится, — кивнула Геката. — Неудобно вести деловые разговоры, вися вниз головой, — призналась та. — Прости, это просто мера предосторожности. Де Виро предоставит тебе защиту, обеспечит заданиями и безбедным существованием. Я работаю на него почти семь лет, и еще ни разу никто не жаловался. — Потому что умирал прежде, чем успевал открыть рот? — предположила Кера. — Остроумно, — улыбнулась Геката. — Мне просто интересно: ты считаешь нас плохими ребятами, верно? — Вы с Шоном занимаетесь одинаковым делом, просто не поделили территорию. Не вижу причин, почему мне считать вас плохими. Мне кажется, в нашем случае стереотипы не работают в принципе. Послушай, мне правда не нравится тут висеть. — Ладно, снимите ее, — смилостивилась Геката. — Думаю, ты девочка разумная и не будешь делать глупостей. Керу аккуратно спустили на пол, но развязывать не стали. Теперь наемница полусидела-полулежала, прислоненная к стене. — Неплохо бы еще водички, — подумав, добавила она. — После вчерашнего голова трещит. — Думаешь, смутить меня своей наглостью? — спросила Геката с той же полуулыбкой на губах. — Принесите ей пива. — А ты явно пытаешься продемонстрировать свою лояльность к предателям-перебежчикам, — отозвалась Кера. — У меня друзья в конторе. К тому же едва ли они оставят все как есть. — Если дело дойдет до этого, мы можем инсценировать твою смерть, — быстро проговорила женщина. — Есть множество способов расстаться с прошлым. Было бы желание. Красноволосая долго молчала. Выпив пива и кое-как приведя в порядок гудящую голову, она повнимательнее пригляделась к собеседнице. Геката была одета в черное, но ее штаны и сапоги были по колено заляпаны грязью, значит она много времени провела в пути. Ее строгий проницательный взгляд сверлил голову Керы, пытаясь отыскать там желанный ответ. — Вы могли меня убить, — медленно начала красноволосая. — Но тем не менее не сделали этого. Значит, ваше предложение действительно стоит обдумать. Но мне кажется, вы не сказали еще самого главного. Потому что пока я не вижу никаких причин оказываться подлой дрянью и бросать своих ребят. — Хорошо. Время — деньги. — Геката подошла к ней и разрезала веревки своим кинжалом. — Для каждого из вас Де Виро подобрал особый… особый пароль. Особые слова, которые нужно сказать. — Представить себе не могу, что именно. — У каждого есть слабые точки. Манипуляция людьми строится на изучении и верном использовании этих точек. Кера промолчала, не отводя полных голубого огня глаз от лица пособницы Де Виро. — Мы можем вернуть ее тебе, — произнесла женщина. — Кого? — Кера усмехнулась. — Эту бешеную колдунью? Да глаза бы мои… — Твою дочь. Мы можем вернуть ее тебе.