Волчья песнь

Рассвет был ледяным. Розовато-голубое небо казалось стеклянным, неживым, и в этом болезненном румянце совершенно не ощущалось солнечного огня. Но Кера все равно не могла отвести взгляд от постепенно светлеющего неба. Ее всегда зачаровывали зимние утра. В этот момент природа была настолько хрупкой, что, казалось, дотронься до нее, и вся картинка рассыплется на сверкающие острые осколки. Люди, никогда не знавшие зимы и ее губительного очарования, не могли понять чего-то очень важного. Быть может, того, что мир совсем не таков, каким мы привыкли его воспринимать. И ему совершенно нет дела до людей. Спускаясь к завтраку, Кера столкнулась с Хлоей и Гекатой, о чем-то ожесточенно спорившими. — Но ты же маг! С высшим образованием! Неужели в твоем арсенале нет ни единого заклинания, чтобы вытащить нас отсюда? — Могу предложить протопить дорогу огненными импульсами, — пожала плечами колдунья. — Доброе утро, Кера. Объясни ей, пожалуйста, что я — теоретик. На худой конец могу разнести пару голов. Пусть оставит меня в покое! Наемница перевела вопросительный взгляд на Гекату. — Даже не думай, — предупреждающе отозвалась та. — Почему-то мне кажется, что только одну меня волнует та ситуация, в которой мы оказались. — Лично я предпочитаю не волноваться из-за того, что мне не под силу контролировать, — пожала плечами Кера. — Просто… плыву по течению. — Да, я это заметила, — выразительно двинула бровями женщина в черном, и красноволосой не нужно было пояснять, что та сейчас имеет в виду. Но она не собиралась подавать вида, что что-то не так. — Тебе нужно что-то еще? — вместо этого без всяких лишних эмоций спросила она. — Имей в виду, я слежу за тобой, — предупредила Геката, покачав головой. — Вот она я, вся как на ладони, — развела руками Кера. — Могу другой стороной повернуться, если надо. Ее собеседница раздраженно цыкнула, видимо, не оценив юмора, а потом развернулась на каблуках и, не говоря ни слова, удалилась. — Ну ты и смелая… Какая муха тебя укусила нынче? — присвистнула Хлоя, все это время молча наблюдавшая за перепалкой двух женщин. — В жизни человека есть определенный рубеж, перейдя который, он становится равнодушным ко многим вещам, — пожала плечами та. — Честно тебе скажу: мне абсолютно все равно, что со мной случится сейчас или потом. Но я совершенно точно не позволю кому попало ко мне прикапываться. — Что же такого с тобой произошло? — тихо спросила Хлоя. — Конечно, ты не расскажешь. Кера мягко улыбнулась, подтверждая ее правоту. — Я лишь надеюсь, что ты не будешь делать глупостей, — помолчав, добавила ее собеседница. — Глупости — это единственное, что мне осталось, — фыркнула та. — Я предала своих, ушла к конкурентам, собираюсь убить одного из лучших сотрудников своего бывшего шефа… Так почему бы мне не соблазнить Де Виро и не занять тепленькое место Гекаты поближе к верхушке пищевой цепи? — Ты серьезно?! — Казалось, Хлоя все принимает за чистую монету. — Кажется, у тебя совсем нет чувства юмора, подруга, — вздохнула красноволосая, пряча улыбку. Постепенно день вошел в свою колею. Колдунья обосновалась в библиотеке с заварочным чайником и двумя пачками сливочного печенья, Геката заперлась в своей комнате, а Крис разбирался с почтой — с утра налетел целый выводок голубей. Наемница же, которой не сиделось на месте, устроила себе тренировку на свежем воздухе. Поскольку военный арсенал особняка был необыкновенно богатым, она ни в чем себе не отказывала, и вскоре старый навес, из-под которого они с Крисом вчера вытащили все дрова, был похож на дикобраза, ощетинившегося арбалетными болтами. Упругий свежий снег так и манил девушку — больше всего ей сейчас хотелось залезть в волчью шкуру и поваляться, чтобы снежинки щекотали нос, застревали в шубе, взрывались и разлетались вокруг. Подурачиться как маленький, только-только вылезший из-под мамки волчонок, погоняться за собственным хвостом и побросаться на толстых, важных птиц, которые вышагивали по снегу и иногда вытаскивали из-под него то ли мышей, то ли пучки травы. Шаловливое настроение, не покидавшее Керу уже второй день, требовало выхода. И девушка почти час самозабвенно играла в снежки с самой собой, визжа и хохоча, когда снег попадал за шиворот. Она так не веселилась уже много лет — даже дольше, чем работала на Шона. Она и сама привыкла к своей угрюмости и замкнутости. Но здесь… это было особое место, вне времени и пространства, здесь не существовало ее прошлого и будущего, а именно поэтому она не боялась их. И даже мысли о сестре были какими-то спокойными, отстраненными и больше напоминали ностальгию, чем ледяную тоску. Обедала она опять в одиночестве, но ее это нисколько не волновало и не расстраивало. Крис спустился к ней, когда она уже домывала посуду — пусть даже это могла сделать прислуга, Кера считала неприличным оставлять после себя грязные тарелки. Хотя когда-то она совершенно не задумывалась об этом. — Я надеялся успеть хотя бы к чаю, — проговорил Де Виро, усаживаясь позади нее. — Но ты так быстро ешь. — В жизни наемной убийцы слишком мало свободного времени, чтобы тратить его на еду, — отозвалась девушка. — Не помню, когда я в последний раз мыл тарелки, — признался мужчина. — Но глядя на тебя за этим делом, вдруг начинаю думать, что это куда интереснее, чем кажется. — Может, просто дело в том, что моя одежда не совсем подходит для этого торжественного случая? — хмыкнула Кера. — Ну, не знаю, — протянул Крис, пряча улыбку: кожаный корсет и пояс с ножнами действительно смотрелись в данной ситуации немного странно. Но наемница предпочитала не расставаться с оружием, даже несмотря на то, что опасности как будто бы было ждать неоткуда. — Но посудомойкой на полставки я тебя все равно не возьму, даже не проси. Она бросила на него короткий взгляд через плечо, изо всех сил стараясь выглядеть возмущенной, но у нее это все равно плохо получилось. — Кто бы мог подумать, — проговорила Кера через полминуты. — Кто бы мог подумать, что ты окажешься… таким. — Каким? — оживился глава преступного мира. — Я думала, что ты намного старше… Этакий иссохший стервятник с очень злыми глазами. Я и представить себе не могла, что ты так похож на нормального человека. — Сочту это за комплимент. Хотя мне не так уж мало лет. Мама с детства говорила, что я молодо выгляжу. К тому же я всегда был хиляком на фоне своих накаченных дружков. — О, теперь все ясно. — Она закончила с посудой и развернулась к нему, взглядом ища полотенце. — Ты просто пытаешься избавиться от детских комплексов. В психологии это называется каким-то умным словом, но я не доучилась. Отец прогнал нашего домашнего учителя после того… В общем, неважно. — Тень, мелькнувшая на ее лице, вновь торопливо нырнула на самое дно глаз. — Я так и не выучилась всему, чему хотела. Вместо этого пришлось учиться совсем другому. — Значит, ты из обеспеченной семьи? — спросил Де Виро. — Что-то вроде того, — кивнула она. — Странно, что твои шпионы не выяснили всю мою подноготную, — добавила она с усмешкой. — Я узнал лишь то, что мне нужно было знать, — невозмутимо отозвался он. — Да уж, — тихо сказала девушка. — Что такое? — Он поймал ее взгляд. — Я иногда забываю о том, что происходит на самом деле, — отозвалась Кера, тряхнув алыми волосами. — Просто начинаю видеть в тебе мужчину, а не человека, который, воспользовавшись моей самой главной слабостью, заставил предать всех, кого я когда-то называла друзьями. — Я никогда не скрывал своих истинных намерений, — заметил Крис, слегка нахмурившись. — И не пытался использовать тебя тайно. Все честно. — Если бы встретились в другом месте и в другое время, все могло бы обернуться совсем по-другому, — задумчиво проговорила девушка. — Ты так не считаешь? — Я считаю, что нет смысла говорить о том, чего заочно быть не может, — пожал плечами мужчина. — Я живу настоящим и не вдаюсь в область фантазии. — Прости, — вдруг произнесла она, помрачнев. — Я совсем не хотела… Не хотела этого. — В ее глазах он увидел раздражение и даже какую-то обиду. Наемница совсем отвыкла быть уязвимой по отношению к кому бы то ни было. Обсуждать свое состояние, свои проблемы, доверяться человеку — все это слишком страшило своими возможными последствиями. И сейчас она ненавидела себя за то, что позволила их отношениям перейти границу сугубо деловых и отстраненных. — Тебе не стоит так переживать, — мягко произнес Крис. — Я все понимаю, правда. Запомни вот что: я не причиню тебе боли. Не потому что я такой хороший, просто это не в моих правилах. Ты теперь одна из моих людей, и я буду заботиться о тебе. Искренне и без всяких двусмысленностей. Ты мне нравишься, Кера. — Правда? — Она с улыбкой изогнула брови. — Что ж, рискну тебе поверить. — Это все наша поганая работа. Если бы ты была пироженщицей, а я продавал леденцы на палочке, у нас не было бы повода не доверять друг другу. — Я ужасно готовлю, — предупредила наемница, вновь возвращаясь в хорошее расположение духа. — И ты бы первый отравился моими пирожными. Они развеселились, продолжая подкалывать друг друга. В этот момент на кухне появилась Геката. Смерив обоих взглядом разгневанной няньки, которой доверили присмотр за непослушными и глупыми детьми, она остановилась в дверях, забыв, за чем пришла. Смех оборвался, и Крис с Керой мгновенно сделали такие серьезные лица, словно минуту назад обсуждали план захвата мира. — Я хотела сказать, что собираюсь выехать на разведку, — ледяным тоном сообщила женщина в черном. — Посмотрю, как там дорога. Может быть, есть шанс связаться хоть с кем-то. А то чувствую себя прямо на краю вселенной. — Хорошо, — кивнул Де Виро. — Только не задерживайся дотемна. Геката еще немного постояла на месте, словно раздумывая, стоит ли продолжать беседу, потом развернулась и вышла. Последний ее взгляд был адресован Кере, и в нем не было ничего хорошего. Но наемница совершенно не чувствовала тревоги по этому поводу. После всего, с чем ей пришлось столкнуться за последнее время, эта женщина казалась далеко не самым опасным и страшным противником — даже если бы дело дошло до открытого противостояния. — Не считаешь, что отпускать ее одну опасно? — поинтересовалась красноволосая, когда дробный перестук каблуков затих. — Она не даст себя в обиду. А если останется дома, никому вздохнуть не даст. Я же тебе объяснял. — Вы давно знакомы? — Кера оседлала табурет и оказалась почти нос к носу со своим собеседником. — Давно, — кивнул он. — Даже не сосчитать. Можно сказать, мы вместе начинали. — Как тебя вообще занесло на эту дорогу? Почему не выбрать честный путь? Ты не выглядишь человеком, которого, как чесотка, мучает жажда наживы. Де Виро улыбнулся: ему было приятно слышать эти слова. — Мы же с тобой вроде решили, что всему виной детские комплексы, — напомнил он. — Я был неуклюжим и слабым, а хотел быть большим и сильным. А еще я был очень ленивый и решил, что честный путь для меня слишком тернист. Вот и начал с малого: сперва грабил старушек-нищенок, а потом переключился на королевскую казну. — А может, дело не в том, что ты был слабый, а в том, что чересчур симпатичный? — предположила наемница с озорной усмешкой на губах. — Девушки бегали за тобой табунами, да и юноши не отставали. Вот ты и решил: стану-ка я самым страшным чудищем королевства. Чтобы моим именем детей пугали. И тогда наконец-то будет мне покой и блаженство. — Из всей этой глупости я понял только то, что моя внешность произвела на тебя неизгладимое впечатление, — подмигнул ей Крис. — Ты загнал меня в ловушку, — легко и почти с удовольствием рассмеялась Кера. — Если я начну отрицать этот факт, ты только больше будешь в нем убеждаться. Не говоря уже о том, если я его подтвержу. Ладно, скажу так: для своего возраста ты неплохо сохранился. — Не задирай старших, девчонка, — притворно посуровел он. — Это может плохо кончиться. — О, не думаю, господин, что в ваших силах меня напугать, — лукаво улыбнулась она. — Старых, слабых и неуклюжих я не боюсь. Они почти что соприкасались носами, и глаза обоих были наполнены азартом словесной перепалки. Не было никакого сомнения в том, что таким образом они могли пререкаться еще очень долго, и оба получать от этого небывалое удовольствие. Кера уже очень давно не общалась с людьми просто так. Все время была причина: что-то узнать или кого-то найти. Она подходила к человеку со строго определенным набором вопросов, которые необходимо было задать. Знала, что и когда говорить, и очень ценила слова, поэтому не позволяла себе ничего лишнего. Как марафонец, бегущий многие мили и нуждающийся в каждой капле силы и в каждом вдохе, девушка использовала свою речь только для достижения определенных целей. Ни больше, ни меньше. И вот сейчас, болтая просто так, не запоминая, не прислушиваясь, не вникая и не оценивая каждую реплику собеседника на предмет важности и полезности, Кера ощущала необыкновенный душевный подъем. Как танцор, с чьей ноги наконец сняли гипс, она никак не могла остановиться. А Де Виро просто отвык от беспечной болтовни. Люди вокруг привыкли воспринимать его как большого босса, человека, с которым нельзя шутить. Подлизы и подхалимы чередовались с запуганными слабаками, чьего голоса он не мог различить за бешеным стуком их ушедшего в пятки сердца. Геката была его подручной, его правой рукой, но у этой женщины, казалось, напрочь отсутствовало чувство юмора. И Крис невыносимо скучал, вращая колеса, на которых стояло все королевство. Поэтому ему так нравилось общество Керы: рядом с ней он чувствовал себя самым простым человеком, которому не нужно по двадцать раз на дню принимать решения, от которых зависят человеческие судьбы. Он думал, что за годы начнет воспринимать это как-то по-иному, очерствеет, как многие в его кругу, но этого не произошло. Он все так же остро чувствовал чужую смерть и ни на секунду не забывал, что его руки по локоть в крови. Чувство вины его не мучило — то, что было в его сердце, нельзя было назвать таким простым словом. Это чувство было слишком большим для одного слова или одного человека. Проще всего было бы превратиться в камень, отвернуться от всего, снять с себя ответственность или сойти с ума и застрелиться. Но Де Виро был не таков. Он молча смотрел на то, что делалось его волей, и как будто бы ждал подходящего момента, чтобы повернуться к зеркалу и посмотреть прямо себе в глаза. Два человека, чьи судьбы были столь непохожи, оказались рядом посреди снежного моря, которое как будто бы очистило их далеко не совершенные души. Их путь еще не был окончен, они еще были далеки от того, чтобы осмелиться ответить самим себе на требующие ответа вопросы. Но сейчас это все было неважно. Их маленькое недолговечное счастье было слишком им необходимо. И они оба, зажмурившись, с головой бросились в этот омут. …Сгущались сумерки. Как будто один за одним пласты синей прозрачности опадали на деревья. Ветки со сморщившимися листьями, которые так и не успели опасть, дрожали на ветру, словно наигрывали мелодию ветра на невидимой арфе. Снег стал похож на бархат, которым, как одним большим чехлом, укрыли землю. Дом окутала сонная тишина, спокойная и вальяжная — такая бывает только там, где все хорошо и где нет места тревоге и суете. Кера не могла избавиться от чувства, что попала в какой-то иной мир. Здесь все как будто бы было подсвечено другим светом и с другой стороны. Девушка вдруг поняла, что совершенно зря обидела подругу, которая была с ней рядом столько времени. Ей захотелось прямо сейчас обнять ее, услышать этот чересчур громкий и нахальный голос и посмеяться над ее шутками, не всегда удачными, но всегда возникающими так вовремя: чтобы слезы вдруг обернулись смехом. Наемница перебирала в уме последние несколько лет и с удивлением убеждалась в том, что Сиерр за это время стала ее семьей. Ее сестрой, которой ей так не хватало и которую она так долго пыталась вернуть из небытия. Казалось, что ничто не сможет рассорить их. А потом навалилось столько проблем, и они не нашли ничего лучше, чем сорваться друг на друге. Именно так, знала Кера, разрушались настоящие семьи и самые крепкие браки. А их дружба, построенная на обломках в одночасье рухнувших жизней, все это время была тем самым стержнем, что не давал ей сломаться окончательно. В этом безумном мире, полном крови, предательств, жестокости, людской глупости и трусости, они держались друг за друга и учились смеяться в лицо бедам, плача друг другу в плечо. Девушка с тяжелым вздохом допила остатки эля: ей удалось найти небольшой бочонок в одной из кладовых. Памятуя о прошлом неудачном опыте, она вовсе не собиралась напиваться, но ей было просто необходимо куда-то выплеснуть свое сожаление и раскаяние. И раз она не могла прямо сейчас броситься к подруге и восстановить утерянное равновесие, приходилось искать другой выход. А с юности, имея перед глазами пример отца, она не знала другого способа заглушить душевную боль. Конечно, был еще вариант, но покинуть особняк для того, чтобы поваляться в снегу и повыть на луну, она не решилась. Слишком большие последствия мог иметь один неверный шаг. …Как всегда, спать Кера ложилась в одежде — особняк хотя и отапливался, но в ее комнате было довольно прохладно: пристрастие девушки к открыванию окна привело к тому, что в дальних углах образовалась наледь, не сходящая даже к утру. Сняв тугой корсет и оставшись в одной тонкой рубашке, наемница принялась расшнуровывать сапоги. Ее руки слегка тряслись, но в общем она уже почти пришла в себя и даже надеялась в скором времени уснуть. Из соседней комнаты донесся грохот. Секунду подумав, она отправилась выяснять, что случилось. Годы работы в конторе Шона дали ей один очень важный навык: никогда не оставляй без внимания то, что может так или иначе навредить тебе в будущем. Даже если это Геката упала с кровати, нужно было выяснить. Путаясь в длинных шнурках, Кера полубегом направилась в сторону источника звука. Дверь в ту комнату была приоткрыта — возможно, поэтому звук вышел таким громким. Чья была это спальня, она не знала, но в тот момент это было и не важно. — Все в порядке? — спросила она, не решаясь заглянуть внутрь. — Кера? — Это была спальня Криса. Стоило бы догадаться. Почему-то по коже побежали приятные мурашки. Ну да, это был отличный предлог случайно там оказаться. — Я слышала, что что-то упало, — чуть громче проговорила она. — Решила проверить. — Это окно, — отозвался он. — Рамы здесь старые, я еще не успел их сменить. А ветер сегодня в эту сторону, так что… в общем, я сам виноват. Заходи, что ты на пороге стоишь. Кера почувствовала, как внутри нее медленно поднимается температура. Ее вдруг разобрал дурацкий нервный смех, чего с ней не было, кажется, с самого детства. Да еще и краска в лицо ударила… Что это с ней? В конце концов, они же взрослые люди, а не влюбленные подростки, первый раз в жизни оставшиеся наедине. Но едва она зашла внутрь, все подобные мысли выветрились у нее из головы. Де Виро был обнажен по пояс, и в таком виде в данный момент пытался приладить отпавшую раму. «Взрослый человек» Кера так и застыла с открытым ртом, глядя, как играют мышцы на его спине. — Видимо, придется сегодня ночевать в другой комнате, — проговорил Крис, не оборачиваясь. — Сначала, правда, протопить ее. В общем намечается веселая ночка. — Тебе помочь? — Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы это прозвучало как предложение, а не как мольба. — Если тебе не слишком хочется спать, можешь скрасить мое ожидание, — с усмешкой отозвался он. — Одеться не хочешь? — спросила она, все еще продолжая таращиться на его спину и ненавидя себя за это. — Да, конечно. — Или этот мужчина абсолютно ничего не понимал в женщинах и их желаниях, или он по-прежнему был уверен, что их отношения не могут выйти за рамки дружеских. Да что там говорить! Еще сегодня утром Кера и сама не могла допустить такой мысли. А теперь стояла тут в одной рубашке и кое-как застегнутых штанах и думала только о том, как бы не наброситься на своего работодателя. Он накинул свою домашнюю рубашку, и девушке сразу стало легче дышать. Предполагать, что скрывает дорогая материя — это одно, но видеть это воочию — совсем другое. Особенно если учесть, что она не была с мужчиной с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать. Все эти семь лет она и думать не хотела о возможной близости еще с кем-то, ей казалось, что двери в эту комнату для нее запечатаны навсегда. А теперь все это казалось несусветной глупостью, и волчица внутри нее ходила кругами, подпрыгивала и повизгивала в предвкушении чего-то фантастического и абсолютно настоящего. И Кера могла только прятать глаза, чтобы Крис не прочитал в них ее голодную жажду его тела. Никогда еще физическое желание не владело ею так сильно и никогда еще она не была в такой панике по этому поводу. Разве что голышом нырнуть в сугроб и так решить проблему. — Свободна комната моих ребят, которые ушли за продуктами пару дней назад. Я затоплю камин, но тебе лучше взять свое одеяло, иначе ты быстро… замерзнешь. — Пауза в его фразе была вызвана тем, что он впервые хорошенько разглядел наемницу, которая до этого стояла в тени. Ее блестящие глаза и прерывистое дыхание сказали ему много больше, чем могли бы сказать слова. К тому же ее рубашка, прежде казавшаяся ему такой строгой, теперь больше походила на кокетливый пеньюар, нарочно спущенный с одного плеча. Он опешил. Нельзя сказать, чтобы его самого не посещали разного рода щекотливые мысли при взгляде на симпатичную наемницу, но такой откровенности в ее взгляде он не ожидал. Она буквально требовала от него чего-то такого, о чем он старался даже не думать. Но в конце концов, это было против всех правил и не укладывалось ни в какие рамки. — Так мы идем? — спросила она, и он кивнул, не зная, что еще сказать. Вопрос прозвучал чересчур двусмысленно, и они оба это понимали. Девушка развернулась, но тут кровь ударила ему в голову, и Крис сделал то, чего бы никогда не позволил себе даже пару часов назад. Сделав резкий шаг вперед, он не дал ей открыть дверь, обеими руками упершись в дерево по обе стороны от наемницы. Ее волосы теперь щекотали ему лицо, и он сам уже плохо понимал, что делает. Кера, вдруг почувствовав его тело так близко от своего, на несколько секунд окаменела — впервые за долгое время кто-то подошел к ней так близко, ведь она никогда и никому не позволяла этого сделать. Но в этот вечер все менялось. С тех пор, как она приехала в этот дом, происходили удивительные вещи, в которые было невозможно поверить. «Немедленно прекрати думать!» — приказала себе она, а потом развернулась и обхватила руками голову Криса, интуитивно, не глядя, находя его губы. Он обхватил ее, и его руки легко скользнули под ее рубашку, которая уже не могла скрывать напряжения ее тела. Ее чувственность, внезапно брызнувшая из-под каменной корки, его не удивляла, но он просто не был готов к тому, что взрыв случится так быстро и так неожиданно. Впрочем, судя по всему, она тоже этого не ожидала. Ее движения были торопливыми, нервными, она едва себя контролировала, и в какой-то момент мужчине даже показалось, что из ее груди донесся самый настоящий звериный рык. Они рухнули на его кровать, которая на следующий день после этого распрощалась с одной из своих ножек. Кера оказалась сверху, но он не стал пытаться ей противоречить. Девушка оседлала его и так рьяно взялась за ремень на его штанах, что на секунду ему показалось, что она сейчас вырвет его с корнем. Впрочем, он был не из тех, кто легко отдает инициативу в чужие руки. Его руки жаждали ее тела, а его губы — ее рта, такого сладкого и непокорного. Борясь друг с другом за право быть главным в любовной игре, они не удержали равновесия и в конце концов скатились с кровати на пол. Здесь было холоднее, но вряд ли кто-то из них это заметил. Когда штаны Керы наконец были сорваны с ее длинных тонких ног, которых она раньше стыдилась за их худобу, Крис на несколько мгновений замер — перед ним лежала идеальной красоты женщина. Он никогда еще не видел и не чувствовал ничего подобного. Она была прекрасна, и она была вся его, она принадлежала ему, потому что сама так хотела. И мысль о том, что она выбрала его, что она отдала ему свое удивительное тело, сводила его с ума. Ему хотелось покрыть поцелуями каждый дюйм этой кожи, ощутить под своими губами каждый изгиб этого тела и коснуться языком всех этих нежных припухлостей и впадин. Но Кера явно не была настроена на долгие ласки. Ее сильные ноги обвились вокруг его талии и сопротивляться такому напору у него сейчас чисто физически не было сил. Поддерживая ее за бедра, он нетерпеливо толкнулся внутрь, и от того, как гостеприимно горячо и влажно там было внутри, у мужчины буквально что-то закоротило в голове. Кера изогнулась под ним, словно бы всем своим существом проникаясь этим ощущением наполненности и единения с другим человеком. Прямо сейчас он видел в ней не наемницу, но женщину — женщину, которую слишком давно никто по-настоящему не любил. И он бы хотел — в тот момент действительно и всей душой хотел — сторицей вернуть ей все, чего его так недоставало все эти годы, но у него просто не было сил сейчас сдерживаться. Когда она нетерпеливо обхватила его за шею, притягивая ближе, ища сладостной неги прерывистого поцелуя, он забыл обо всем. И не осталось ничего, кроме их переплетенных на дощатом полу тел и кроме все нараставшего внутри него чувства экстаза, что скоро брызнул наружу, опаляя их обоих и оставляя почти бездыханными в объятиях друг друга. — Честно говоря, я не знаю, что сказать. — Прошло несколько минут, прежде чем он снова заговорил. — А разве так необходимо что-то говорить? — спросила Кера, поудобнее устраиваясь у него на плече. — Разве что внести дельное предложение встать с холодного пола и предотвратить таким образом воспаление легких. И подтверждая свои слова, она легко поднялась на ноги и, оглянувшись через плечо, подмигнула ему. — Ты просто ненасытна, — рассмеялся он. — Может, хватит меня подначивать? Мне уже все-таки не двадцать пять. — А кто сказал, что молодость это хорошо? — протянула она, по-кошачьи вытягиваясь на смятой постели. — И я вовсе тебя не подначиваю. Тебе показалось. Она перевернулась на спину и, потягиваясь, прогнулась в спине. Такого зрелища Крис вынести не смог. Поэтому, проклиная все на свете и в особенности отдельных красноволосых девиц без капли стыда и уважения к его почтенным годам, он тоже поднялся в пола и присоединился к ней. И тогда ему наконец удалось полностью насладиться ее телом. Она ему не мешала, как будто задремав, и лишь когда его губы касались особо чувствительных точек на ее теле, тихонько стонала от удовольствия. Они не спали почти всю ночь, и никто из них не вспомнил о плохо приставленной раме.