Волчья песнь

Кера вытерла пальцы о простынь. Кровь еще оставалась на одежде, но сейчас с этим ничего нельзя было сделать. Правая рука саднила — она явно потянула связку, когда взбиралась по стене. Пожалуй, следовало добавить в ее каждодневный рацион немного альпинизма. Съежившаяся в углу кровати девушка наконец пошевелилась. От ужаса она даже не могла плакать или всхлипывать, но рыдания бродили где-то под кожей, отчего ее лицо было искажено почти до неузнаваемости. — У нас с тобой есть два варианта, — деловито произнесла наемница, вытирая лезвие ножа и пряча его в ножны. — Либо мы забываем обо всем случившемся и говорим, что ничего не видели и не знаем, либо ложимся рядом с ним и подставляем горлышко. Какой вариант тебе нравится больше? О том, что у Рэя есть подруга, знали немногие. В конторе ходило множество скаберзных шуточек о нем и этой девушке — Кера не помнила имени. Она собиралась стать монашкой, но, встретив наемника, передумала и счастливо зажила с ним во грехе, потому что венчаться они не могли по понятным причинам. Рэй тщательно оберегал свое сокровище, лишь самые близкие его друзья знали подробности. В том числе и адрес. Красноволосая стала обладательницей тайного знания почти случайно: однажды они в компании подвыпивших коллег шли мимо этого дома, и кто-то проболтался. Когда Шон объявил о том, что люди Де Виро уже в городе, Рэй стал бо́льшую часть времени проводить здесь, уверенный в том, что никто не сможет его найти. Этим вечером он спал, обнимая свою девушку, и даже не подозревал о том, что подле кровати стоит его смерть. Убивая, Кера вообще ничего не чувствовала. Ей, как никогда, было все равно. Она знала, что уже очень скоро увидится со своей дочерью и что Крис защитит их обеих. А на остальное ей было наплевать. Когда на нее брызнула кровь, спящая девушка проснулась и попыталась закричать, но наемница успела заткнуть ей рот. Увидев Рэя мертвым, его подруга забилась в беззвучной истерике и вот только сейчас пришла в себя. Она смотрела на Керу огромными черными глазами, и в них не было никакого смысла. Как будто сознание ее поспешило отгородиться от всего происходящего. Наемница же молча ждала ее решения. Ей совершенно не хотелось убивать эту девушку, но она отдавала себе отчет в том, что если Шон узнает, кто именно разобрался с Рэем, спокойной жизни ей не видать. Даже под покровительством Криса Де Виро. Конечно, она была в маске, узнать ее в темноте было практически невозможно. Но если существовал хотя бы один шанс из миллиона, что это событие отзовется ей в будущем, нужно было изничтожить его на корню. Прошло около десяти минут молчания. Кровь пропитала простыню и уже капала на пол. Вероятно, утром обитатели первого этажа обнаружат прелюбопытную картинку у себя на потолке. Рэй лежал с раскрытым в последнем хрипе ртом и вытаращенными глазами. И это было ужасное зрелище, от которого его девушка никак не могла отвести взгляд. — Послушай, — теряя терпение, проговорила Кера. — Этот человек был плохим парнем. Он был убийцей, ты знаешь? Он убил сотни людей, и его вряд ли хоть раз в жизни мучила совесть. Если бы за ним не пришла я, то пришли бы другие. И они бы точно не стали давать тебе право выбора. Поэтому собери в кучку то, что осталось от твоего самообладания, и будь умницей. — Я… я не скажу, — пролепетала девушка, закрыв лицо руками. Кера слышала ее сдавленный плач, наконец прорвавшийся наружу. — Я никому не скажу. — Его убили ночью, ты ничего не слышала и не видела. Проснулась и увидела рядом труп, ясно? — проговорила наемница. — И еще. — Это она сказала, уже стоя одной ногой на подоконнике. — Два совета. Первый: если ты думаешь обхитрить меня, то я найду тебя и убью. Второе: в следующий раз закрывай окна хотя бы на щеколду. Девушка закивала так ретиво, словно боялась, что Кера ей не поверит и решит все-таки не рисковать. Красноволосая кивнула и выскользнула в ночь. Спустившись по стене чуть ниже, она замерла, прислушиваясь. Никаких криков, никакого топота. Либо подруга Рэя и в самом деле оказалась благоразумной, либо все еще не отошла от шока. В любом случае нужно было поскорее бежать отсюда, пока ее никто больше не заметил. Лошадь она привязала в другом конце улицы. Копыта животного были обмотаны тканью, чтобы не оставлять отпечатков копыт — на подковах ставились отметки о той конюшне, где оно было взято напрокат. Кера уже давно собиралась купить себе собственного коня, но пока ей негде было его содержать, и поэтому каждый раз приходилось импровизировать. Конечно, в конторе у нее была своя лошадь, но сейчас вряд ли стоило об этом вспоминать. Проезжая мимо их с подругой квартиры, наемница с большим трудом удержалась от того, чтобы не зайти внутрь. Возможно, Сиерр смогла бы ее понять и прикрыла бы на то время, пока не уляжется суматоха в связи с убийством Рэя. Но существовала вероятность, что подруга все еще злится на нее и пока не готова воспринимать происходящее адекватно. И все же Кера долго стояла под темными окнами их комнаты, не в силах сдвинуться с места. Крис сказал, что она больше никогда не вернется в Звельник. Он уже договорился и снял ей квартиру в столице, неподалеку от его собственной. Это были шикарные апартаменты, где вполне могла бы жить особа королевских кровей. Наемница пыталась было возражать, но Де Виро уперся и заявил, что не позволит «его женщине» жить в какой-нибудь жалкой лачуге. Они не говорили о том, что произошло между ними. Но с той ночи он стал официально считать ее «своей» — во всех смыслах этого слова. Кера же еще не могла понять, что именно думает по этому поводу. Она так привыкла быть свободной и ни от кого не зависеть, что нынешнее положение ее несколько смущало. Сковывало и заставляло сомневаться в верности некоторых принятых решений. Вокруг нее тихо плескалась глухая, уже совсем зимняя ночь. Ни звука, ни шороха. И из-за отсутствия фонарей — такое огромное небо, заполненное звездами. И свежий, морозный воздух, в котором все равно чувствовался привкус воды из каналов. — Прощай, мой город, — коротко проговорила Кера. — Я не уверена, что буду скучать по тебе. Она легонько пришпорила лошадь, и та мерным шагом двинулась к городским воротам. Сейчас они были заперты, но через несколько часов их должны были открыть, и тогда наемница прошмыгнет на волю серой тенью, никем не узнанная и не замеченная. Оставив позади самые темные годы своей жизни, она наконец-то снова начнет движение к лучшему. Может быть, где-то в глубине души Кера надеялась, что ее обнаружат и остановят. Она все еще не могла поверить в то, что ее жизнь может в одночасье так круто измениться. И ждала возмездия за свою дерзкую надежду. Но ничего не случилось — ей удалось без проблем покинуть город. А к вечеру она уже была у Криса, который сам лично выехал ей навстречу. Они провели ночь вместе в одном из придорожных трактиров. Но на этот раз девушка была более холодной и как будто отстраненной. Де Виро тактично не стал ей на это указывать, догадываясь, что, возможно, для нее это все не так просто. — Ты не жалеешь? — спросил он, когда они лежали после, обнявшись. Она ответила не сразу, зато ее голос звучал искренне: — Нет, не жалею. Ты — хорошее. То хорошее, чего мне так не хватало и чего я уже не ожидала найти. Особенно сейчас. Я была бы дурой, если бы просто отпустила тебя. Он погладил ее волосы, еще и еще раз проигрывая в голове только что прозвучавшие слова. А она, помолчав, продолжила: — Я раньше думала, что мне никогда не дождаться перемен к лучшему. Я как лошадка на карусели — просто бегала по кругу. А теперь меня с корнем выдернули из этой карусели, и я как будто несусь куда-то в непроглядную темноту с такой скоростью, что огни вокруг сливаются в одно сплошное марево. — Почему же в темноту? — Потому что я не знаю, что будет дальше. И понимаю, что то, что происходит сейчас, может кончиться в любой момент. И я снова окажусь воткнутой в карусель. — Что я могу сделать для тебя? Как мне изменить твою жизнь? — Ты уже изменил ее, — мягко улыбнулась она, пальцем чертя узоры на его груди. Мужчине было немного щекотно, но он терпел и не собирался ее останавливать. — Просто в ней уже успело случиться слишком многое. Я не уверена, что даже ты сможешь исправить это. Но, не дав ему возразить, девушка торопливо перебила саму себя: — Нет, нет, не хочу думать об этом. Я так устала думать об этом. Пожалуйста, заставь меня забыть. — И она с мольбой потянулась к нему. Он с готовностью откликнулся на ее зов, но в глубине его естества зрела горькая догадка о том, что уже никто и ничто не сможет помочь ей. Он не знал, что за груз она носит в себе, но в глубине ее глаз он видел такую пустоту, какая еще никогда не встречалась ему в глазах столь молодых. И тем острее было их счастье, что оба они понимали, как мало времени их отведено, чтобы насладиться им. Ночью Кере опять снились кошмары. Девушка в голубом платье, стоящая посреди леса. Ее руки и лицо забрызганы кровью, но она как будто не замечает этого. Она смотрит в пустоту перед собой, и ее губы напевают какую-то песенку. Одну из тех детских песенок, где почти нет смысла, зато так забавно сочетаются всякие глупые слова. Во сне Кера бросилась к ней, схватила ее за плечи, пыталась вытереть кровь с лица, а та продолжала петь. А потом кровь капнула на ее платье чуть ниже живота. Маленькое алое пятнышко принялось неудержимо расти и, как будто живое, пожирало голубую ткань. Наемница отступила назад, в ужасе закрыв лицо руками, но даже так все равно прекрасно видя происходящее. Девушка в голубом через несколько секунд превратилась в девушку в красном, и у нее теперь было другое лицо — лицо Эллы Ферт. — Ты нужна мне, — глухим, неживым голосом сказала она. — Помоги, ты нужна мне. Кера закричала и наокнец разорвала ткань кошмара. Крис изо всех сил пытался ее сдержать, но она все равно продолжала брыкаться в его руках. Слезы текли по ее лицу, она почти не помнила себя. — Что случилось? Что с тобой такое? — бессмысленно бормотал мужчина, который никогда в жизни не сталкивался ни с чем подобным. — Моя сестра, — давясь всхлипами, шептала девушка. — Они убили мою сестру. Эти подонки убили ее. — Кто? Кто ее убил? Кера, пожалуйста, успокойся. Хочешь, принесу тебе воды? — Нет! — В ее вскрике отчетливо была слышна паника. — Не уходи. Не оставляй меня одну. Иначе они вылезут, вылезут из темноты и убьют меня тоже. Сиерр, Сиерр, почему ты не здесь? Почему ты бросила меня? — Как перепуганный ребенок зовет мать, так девушка в беспамятстве звала своего самого близкого человека, который сейчас был так далеко от нее. Крис торопливо зажег несколько свечей, и в комнате стало немного светлее. Кера металась по постели, и ее пылающий взгляд был взглядом затравленного животного, совершенно лишенного разума. Она как будто бы все еще спала, и кошмар окружал ее со всех сторон. Де Виро не сразу решился вновь приблизиться к ней: девушка была похожа на бесноватую. Но когда он все же пересилил себя и крепко обнял ее, она постепенно присмирела и успокоилась. Она продолжала что-то шептать, но теперь как будто бы сама стеснялась своих слов. Кера так и уснула в объятиях мужчины, а он еще долго сидел без сна, тревожно прислушиваясь к ее неровному дыханию. …Утром, пока Де Виро еще спал, наемница оделась и спустилась вниз, заказала себе завтрак и села возле окна. Она долго не могла оторвать стеклянного взгляда от белоснежного пейзажа за стеклом. Вид монументальных сугробов успокаивал ее. Она плохо помнила подробности случившегося ночью, остался лишь тягучий неприятный осадок где-то в глубине сознания и засохшая соль в уголках глаз. Вскоре Крис присоединился к ее трапезе. Они оба долго не могли начать разговор. Наконец мужчина заговорил: — Если не хочешь, можешь не рассказывать. Но ты можешь мне довериться, если тебе нужно это. — Прости, — тихо произнесла она, не глядя на него. — Но пойми меня правильно: спать вместе это одно. А вот туда, — она ткнула себе в грудь, — я пока не готова тебя пустить. Я даже лучшей подруге ничего не говорила. А я ей верю… верила как себе. Он не ожидал такого ответа. Эти жесткие слова ударили его как обухом — он вдруг вспомнил, что познакомился с этой женщиной меньше недели назад. И она еще ни слова не рассказала ему о себе. Сам он знал немногое: то, что в юности она связалась с не очень хорошим человеком, родила ему дочь, а он забрал девочку себе. Что случилось с Керой после этого, Крис не знал. Равно и то, как она попала в контору Шона. Геката также упоминала что-то о старшей сестре наемницы, которая погибла, когда девочке было двенадцать. Именно о ней Кера говорила в ночном бреду, но о том, что девушку убили, Де Виро не знал. И сейчас очень сожалел, что в свое время не присмотрелся к делу наемницы повнимательнее. — Я прошу тебя, — проникновенно произнесла она, накрывая его безвольную ладонь своей. — Не усложняй ситуацию. Ты нужен мне, рядом с тобой я чувствую себя совсем другой, живой. Но не требуй от меня слишком многого. Я пока не могу всего тебе рассказать, но это не значит, что я не хочу быть с тобой. — Да, — вымученно кивнул он. — Просто я чувствую себя совершенно бесполезным, и меня это порядком раздражает. Я хочу помочь тебе, но как я смогу это сделать, если не знаю, кто мой враг? — Я сама себе враг. То, что у меня внутри, разъедает меня. — Ее глаза опять стали стеклянными. — Раньше я думала, что со временем смогу справиться, забыть. Но не получается. Становится только хуже. Нет, все! Я больше не буду говорить об этом. Когда мы выезжаем? — Как только ты будешь готова, — ответил он, пораженный теми переменами, что происходили в ней. В этой девушке уживалось столько разных сторон, что он уже отчаялся найти дно ее личности. Она была и страстной любовницей, и мудрой советчицей, и отчаявшейся матерью, и осиротевшей сестрой. Но главным было другое. Она была страдающей женщиной, и ее горе было гораздо глубже, чем он мог предположить. Однако как бы то ни было, он уже взял на себя ответственность за нее, и теперь не собирался отступать. Пусть даже их шансы на победу в этой битве были совсем невелики. Встав из-за стола, она тихо, почти шепотом проговорила: — Спасибо тебе за понимание. Для меня это очень важно. Я просто не вполне умею подбирать нужные слова. Кера чувствовала, что ей нужно побыть в одиночестве. Растревоженные чувства бурлили у нее в груди, и она не могла совладать с ними. Доверившись Крису, позволив себе быть слабой в его руках, она, сама того не зная, открыла те двери, которые слишком долго были заперты. За прошедшие годы она обернула свое сердце железом, сделала его холодным и непроницаемым. И даже не догадывалась, что один-единственный лучик тепла вдребезги разобьет эту броню. А вместе с хорошим оживет и плохое. Позволив себе испытывать симпатию к мужчине — быть может, даже нечто большее, чем просто симпатию, — Кера вновь стала уязвимой и способной чувствовать боль. Как тогда, в лачуге старика-лодочника, потеряв ощущение пространства и времени. Наемница разрешила себе выплакаться. В любое другое время она сочла бы это ниже своего достоинства, но сейчас слезы были ей просто необходимы. Она даже не думала, о чем конкретно плачет. Это было похоже на хирургическую операцию, на то, как вскрывают нарыв, чтобы гной вытек. Но к сожалению, внутри его накопилось слишком много, быть может даже больше, чем всего остального. И Кера не знала, найдутся ли в ней силы жить дальше, когда дно ее души наконец обнажится полностью. Тем же днем, перед отъездом в столицу, путь в которую должен был занять еще около трех дней, наемница написала подруге письмо и отправила его на адрес их квартиры. «Здравствуй, Сиерр. Я не знаю, когда мы теперь увидимся. И не знаю, что тебе успели наговорить обо мне. Жизнь изменилась вдруг и очень круто, и теперь я совсем не уверена, что смогу отыскать дорогу домой. Смею надеяться, что это еще не конец и что мы обязательно встретимся. Но почему-то я сомневаюсь в этом. Не пытайся меня найти — если вдруг тебе придет в голову такая идея. Это небезопасно для нас обеих. Надеюсь, Шон не решил, что ты имеешь отношение к тому, что со мной случилось. В любом случае, мне жаль, что все вышло вот так, второпях. Пишу и как будто прощаюсь навсегда. Поганое чувство. Я еще жалею о том, что не рассказала тебе того, что должна была рассказать. Это гложет меня. Каждая фраза дается с трудом. Хочется сказать так много, а внутри пусто. Такая отвратительная пустота, как будто кусок сердца вынули. Я буду скучать по нам и по всему, что у нас было. Надеюсь, у тебя с принцем все сложится. Или по крайней мере, он не окажется последним подонком. Прости меня за Кария. К.» Писать было необыкновенно сложно. Кера несколько раз бросала и начинала заново. Ей так хотелось высказать все накопившееся подруге лично, но это было невозможно. Сейчас они были по разные стороны баррикад, и она ставила ее под удар одним этим письмом. Впрочем, даже если бы его перехватили люди Шона, они бы не смогли выудить оттуда ничего полезного. Комок мыслей, кое-как расправленный на десяток строк. И море сожаления, которое не отразить на бумаге. В столицу они прибыли вечером. Крис сразу отвез ее на ее новую квартиру. Там девушку встретила вежливая горничная, которая помогла ей раздеться и согрела воды для ванной. Кера совсем отвыкла от подобного обращения — хотя в поместье ее отца слуг было гораздо больше, чем хозяев. Наемница ночевала одна — Крису надо было срочно уладить кое-какие дела. Как он сказал, встретившись с ней на следующее утро, король Генрит был совсем плох, и во дворце шли активные приготовления к коронации, которая не могла состояться, пока действующий правитель был еще жив. — Мой сын — приближенный Леона. Он говорит, что Его Высочество места себе не находит, чуть ли на стены не лезет и уже сам готов придушить отца подушкой. Все королевство замерло, ожидая его последнего вздоха. А он все никак не умирает. — Я слышала, что у тебя двое детей, — проговорила Кера, наблюдая, как служанка накладывает им завтрак. — Сколько им лет? — Сыну двадцать два, дочери скоро исполнится девятнадцать. — А… жена? — девушка неожиданно поняла, что ни разу не поднимала этот вопрос. Ей стало как-то зябко. — Мы с ней уже давно не живем вместе. — Голос Криса напрягся. — Я ее содержу, но встречаемся мы не чаще трех раз в месяц. Она живет в западной части города, это далеко отсюда. — Как ее зовут? — спросила наемница, перестав ощущать вкус еды. — Бланка. Бланка Де Виро. Сын ее брата заседает в Королевском совете. Послушай, я женат только формально. Я уже давно не хочу иметь с ней ничего общего. — Только не говори ничего лишнего, — предупредила Кера, и ее взгляд кольнул его как острие. — Не соверши той глупости, которую собираешься. — Хорошо. — Он, кажется, понял ее. — Я не буду больше ничего говорить. — Я хочу знать, когда смогу увидеть дочь, — перевела тему наемница. — Ее отец сейчас в столице — в связи с предстоящей коронацией сюда стянулась вся знать. Если мои сведения верны, она тоже здесь. — Я хочу видеть ее, — дрогнувшим голосом произнесла Кера. Внутри нее все дрожало, она едва слышала свой голос. Как будто судьба всего мира зависела от того, что Крис ей ответит. — Я все подготовлю. Думаю, уже сегодня вечером ты сможешь встретиться с ней. Но будь осторожна и не торопи события. Если он прознает, что мы задумали, мы никогда не найдем девочку. — Он думает, я умерла, — надорванно усмехнулась наемница. — В смысле? — не понял мужчина. — Когда я потребовала развода, он сказал, что дочь останется с ним. Я была против. Суд был на моей стороне, но он не мог принять такого решения. Он словно свихнулся. Он нанял наемного убийцу, чтобы разобраться со мной. Хотел подстроить все, как несчастный случай. Я чудом выжила. Но решила, что будет лучше, если он не узнает об этом. Он забрал мою дочку. Скотина. Я поклялась ему отомстить, но я тогда была слишком слаба. Крис молчал, боясь неосторжным замечанием прервать этот поток откровения, но Кера замолчала сама. Она невидящим взглядом буравила стол и так сжимала кулаки, что кожа на костяшках натянулась как на бубне. — Как ты попала к Шону? — Нет, — покачала головой девушка. — Не сейчас. Я не могу говорить об этом сейчас. Она встала из-за стола, так и не доев то, что было у нее на тарелке. — Как ее зовут? Как зовут твою дочь? — Я назвала ее в честь сестры, — мертвым голосом отозвалась Кера. — Далия. Ее зовут Далия. Ангелика и Далия Блейр, — добавила она едва слышно. — Самые красивые сестры округа Фермиллтон. Бес его дери. Она отвернулась и в изнеможении прислонилась пылающим лбом к дверному косяку. — Чем упорнее ты держишь это в себе, тем больше оно рвется наружу, — заметил Крис. — Просто знай, что я готов тебя выслушать. — Да, — кивнула она. — Я знаю. После завтрака Крис уехал по делам, а ближе к обеду мальчишка-посыльный принес записку, в которой говорилось, что в шесть часов вечера Кера должна быть на улице Галло и Кастони напротив лавки бакалейщика. Собираясь, наемница сперва хотела одеться как обычно, но потом решила, что сейчас ей не стоит привлекать к себе лишнего внимания. Поэтому она выбрала себе наряд из тех платьев, какими Крис забил ее гардероб. Оно было темно-бордовым с теплыми нижними юбками и глухим воротом. Свои алые волосы девушка спрятала под шляпкой. Одевшись и уже стоя в прихожей, она вдруг поймала собственный взгляд в отражении зеркала. Та дама, что стояла по ту сторону стекла, была совсем не похожа на прежнюю Керу, на Керу месяц назад. Это была не она, это была выросшая Ангелика Блейр, все еще была переполненная болью и жаждой мщения. И только крошечный, едва заметный желтый огонек на дне ее голубых глаз служил доказательством того, что все это — Шон, Сиерр, убийства за деньги и волчья шкура — было с ней на самом деле. — Госпожа, когда вы вернетесь? — почтительно спросила горничная. — Ко скольки подавать ужин? — Не беспокойся, Жизель, я смогу и подождать. Я еще не знаю, когда вернусь. — Как скажете, госпожа. Кера вышла из дому, полной грудью вдохнула холодный вечерний воздух, как будто бы пропитанный огнями и криками извозчиков, а потом спустилась на тротуар, чтобы поймать экипаж. Столица была совсем не похожа на остальные города, даже на такие крупные, как Звельник. Здесь были высокие, в три-четыре этажа, дома, широкие улицы, на которых не было ни снежинки, газовые фонари, нарядные витрины, богато одетые прохожие, прорва наемных экипажей, шум, гам, мешанина разнообразных запахов и цветов. Это пестрое море окатило молодую женщину с головы до пят, и она едва устояла на ногах. Все это было ново, незнакомо, и в то же время она как будто всегда находилась здесь, только ее глаза и уши были закрыты. Поймав извозчика, Кера назвала ему адрес и всю дорогу не отрывала взгляд от окна, за которым медленно и величественно проплывала главная улица. Она вела прямо к королевскому парку, за которым располагался дворец. Там где-то, в его золотых и бархатных недрах, сейчас умирал больной старик. Умирал, зная, что все вокруг ждут не дождутся его кончины. Должно быть, это была ужасная смерть. Когда часы на здании Совета пробили шесть, Кера уже стояла у чугунной ограды напротив лавки бакалейщика. Ее нетерпение достигло наивысшей точки, молодая женщина не знала, куда спрятать взгляд и что делать с надоевшими перчатками, которые уже два раза выпали из ее дрожащих рук. А потом вдруг позади себя она услышала детский голос. И сердце как будто бы вовсе перестало биться. По небольшому скверику, огороженному от улицы высокой чугунной оградой, гуляла маленькая девочка с няней. Светловолосая, голубоглазая, она могла бы быть похожей на ангела, но упрямная, вздорная нотка в ее голосе портила все впечатление. Она была одета в синее пальтишко, из-под которого торчал подол светло-голубого короткого платьишка, и осенние ботиночки. Девочка громко пересказывала своей няне какую-то историю, приключившуюся с ней накануне, успевая при этом критиковать всех ее участников. Волосы, выбившиеся из-под шляпки, колечками сбегали по ее плечам, но, казалось, ее совсем не беспокоит, что ветер мнет и путает их. Кера, обхватив прутья разделяющей их решетки и до боли прижавшись к ним лицом, не могла оторвать взгляда от маленькой фигурки в синем. Во взгляде ее было столько чувства, столько нежности, боли, восторга и отчаяния, что няня Далии, заметив такое пристальное внимание к своей воспитаннице, поспешила спрятать девочку за своей пышной юбкой. — Нет, постойте! — Молодая женщина почувствовала, что у нее темнеет в глазах. — Не уводите ее, пожалуйста. — Вы, собственно, кто? — с грубостью, свойственной ее сословию, спросила няня. — Я друг ее отца, я так давно не виделась с ним. И с его дочкой. Боги, как ты выросла, малютка. — Я не малютка, — обиженно протянула Далия, исподлобья глядя на мать и, конечно, не узнавая ее. — Где, где вход? Я не нашла ворота, я… — Что с вами такое? — с подозрением в голосе спросила спутница девочки. — Я вас не знаю, нам нельзя разговаривать с незнакомыми. Мы лучше пойдем. Если хотите повидаться, приходите к графу лично. Кстати, он обещал нас встретить. Вы можете подождать его. — Конечно, — кивнула Кера. — Но для этого мне нужно оказаться по ту сторону решетки, не так ли? — Если бы вы были другом семьи, то знали бы, что этот парк примыкает к дому моего хозяина. Сюда не пускают посторонних. Простите, нам нужно идти. — Она цапнула Далию за руку и потащила за собой. Любопытная девочка, вывернув шею, до последнего таращилась на подозрительную незнакомку. С одной стороны, она по рассказам отца знала, что доверять посторонним нельзя и что многие сделают что угодно, лишь бы добраться до его денег. Но с другой, она не чувствовала угрозы в этой женщине. Конечно, она так странно смотрела на нее — никто и никогда так не смотрел. Далия была умным и очень чутким ребенком: она без слов поняла, что у этой незнакомки какая-то беда. И ей стало по-детски жаль ее. Но к чувству жалости примешивалось и еще что-то, но девочка не могла подобрать этому чувству нужное определение. И мучилась всю ночь, пытаясь разобраться с этим. Когда няня и девочка ушли, Кера медленно сползла на колени, бессильными пальцами продолжая цепляться за решетку. Она не смела надеяться, что Далия узнает ее, бросится е на шею, и они уйдут отсюда вместе. Но их свидание оказалось слишком коротким, и у молодой женщины создалось впечатление, что ее только что, обманом заманив в темный переулок, как следует избили. — С вами все в порядке? — спросил мужской голос у нее над головой. — Может быть, вам нужна помощь? Наемница словно приросла к земле, все ее тело окаменело, а рот наполнился отвратительным привкусом крови. В голове зашумело, и паника ударила в голову из кончиков пальцев. И лишь когда он положил ей на руку на плечо, к ней вновь вернулась способность двигаться.