Волчья песнь

Кера медленно выпрямилась, не поворачиваясь к подошедшему мужчине лицом. Она и так знала, что увидит — надменную холодность, неумело прикрытую необходимой вежливостью. Не стоило сомневаться: на самом деле ему просто не понравилось, что какая-то незнакомая женщина сидит на земле возле его дома. И ему нет никакого дела до того, что с ней случилось. — У меня все хорошо, спасибо, — произнесла она. Он не узнал ее голос, да и ей самой он показался каким-то чужим. — Вы уверены? Может быть, вам поймать экипаж? — Я просто споткнулась, — отозвалась Кера, опустив голову ровно настолько, чтобы из-под полей шляпки ему было видно лишь ее подбородок и уголок рта. Ее голос звенел как туго натянутая железная струна. — Скользко. — Почему же такая женщина ходит пешком? — спросил он, мигом прикинув, сколько может стоить ее наряд. — Вышла подышать воздухом. Простите, мне нужно идти. — Она обогнула его и быстро зашагала вниз по улице, ничего не видя вокруг себя. Он проводил ее удивленным взглядом, потом пожал плечами и двинулся в противоположную сторону. Молодую женщину переполняла ненависть. Она с трудом сдержалась, чтобы не вцепиться ногтями ему в лицо. Его надменный голос, его снисходительность, его манерные интонации — все это вызывало в ней неудержимое желание разорвать его на куски. А ведь когда-то давно она таяла под его взглядом и разрешала ему делать все, что он хочет. С ним сложно было спорить: его воля была слишком сильна. Он просто уничтожал, растирал в порошок, смешивал с дорожной пылью того человека, кто пытался ему противоречить. Однажды она сама оказалась этим человеком. Дорогу домой она нашла не сразу. В таком большом и шумном городе легко было потеряться, и в конце концов Кера доверилась самому надежному своему чувству — обонянию. Как волк, выслеживающий добычу, она по знакомым запахам отыскала свою квартиру. Жизель встретила ее в прихожей, помогла разуться и сразу унесла ботинки, чтобы почистить. У наемницы это уже не вызывало удивления или смущения — она довольно быстро и легко вписалась в образ важной дамы. Если Крис хочет, чтобы она была такой, она не станет спорить. Де Виро появился у нее совсем поздно, но она не заметила, как пролетело время. После ужина Кера заперлась в спальне, разделась и ходила по комнате в одной сорочке. Одежда стесняла и раздражала ее. Молодая женщина чувствовала насущную потребность немедленно что-то сделать — лучше всего ворваться в дом графа и вырвать его подлое сердце из груди. Обратиться и сожрать его еще трепещущую плоть, напиться его крови и изваляться в его останках так, чтобы шуба потом еще долго пахла его смертью. Эти фантазии настолько завораживали, что Кера перестала видеть и слышать то, что происходило вокруг. И стук в дверь услышала далеко не сразу. — Что с тобой? — спросил Крис, когда она наконец открыла. — А как ты думаешь? — вспылила наемница, втаскивая его внутрь. — О чем ты думал, когда отправлял меня туда? — Ты же хотела увидеть дочь. — Увидеть! Увидеть и не быть в силах прикоснуться, обнять, назвать по имени! Я ей чужая, она смотрит на меня как на совершенно постороннего человека! Ты и представить себе не можешь, как это больно! А потом он появился… — Кто? — встревожился мужчина. — Твой граф? — Да, мой граф! Этот подлый ублюдок. Я чуть не набросилась на него прямо там, посреди улицы! Глотку хотела ему перегрызть! — Успокойся, — мягко попросил ее он. Кера перестала бегать по комнате и тяжело опустилась на застеленную кровать. Но через минуту снова сорвалась с нее. — Я не знаю, что мне делать! Я понятия не имею, как мне вернуть Далию! Она меня не знает, а мало ли, что он ей наговорил обо мне! Вдруг сказал, что я ее бросила? Или еще что-нибудь такое же ужасное? Как мне теперь все это исправить? Как, Крис? — Если ты уж спросила моего совета… — начал он. — Я знаю, что он очень влиятельный человек. Я знаю, что даже тебе нелегко соперничать с ним! Но моя дочь, Крис! Я чуть с ума не сошла, когда увидела ее. И мысль о том, что она должна оставаться с этим ужасным человеком, мучает меня. Я должна найти способ вернуть ее… — Ты говорила, что суд признал право опеки за тобой, — наконец вклинился Де Виро. — Если ты официально объявишь о том, что ты жива, а также обвинишь его в покушении на твою жизнь, все можно будет устроить. Закон на твоей стороне. — Закон на моей стороне? — нервно рассмеялась она. — Боги, Крис, ты бываешь таким наивным! Я шесть лет убивала людей! Если твой хваленый закон пронюхает об этом, меня повесят! А уж он сделает все возможное и невозможное, чтобы отыскать это мое слабое место. — Я спрячу тебя, — убежденно проговорил Де Виро. — Если ты помнишь, я тоже не последний человек в королевстве. Когда Леон станет королем, мой сын будет обладать неслыханным влиянием. Тебе не нужно ничего бояться. Мы справимся со всем. Просто выдохни и перестань мучить себя. Твоя дочка совсем близко, и уже никто не сможет забрать ее у тебя, ясно? Я не позволю. Он говорил убедительно, и она поверила ему. — Когда? Когда мы заберем ее? — Нужно подождать, пока Леона объявят королем. Тогда у нас будут развязаны руки. Не волнуйся, это случится еще до начала зимы. Ты долго ждала, не позволь поспешности все испортить в самом конце. — Хорошо, хорошо. — Она чувствовала облегчение, доверяясь ему. Как будто тяжесть, давившая на плечи, стала чуть легче. Они долго сидели, крепко обнявшись, и Кера постепенно успокоилась. Быть может, у них действительно был шанс. Ночью ей опять приснилась девушка в голубом. И голос Эллы терзал ее сознание, требуя, чтобы она немедленно сорвалась с места и пришла ей на помощь. В нем слышалось неподдельное отчаяние, и во сне Кера была готова идти куда угодно. Но, проснувшись, она тут же отбросила эту идею — у нее было слишком много своих дел, чтобы тратить время еще и на чужие. К тому же Элла Ферт ушла, не попрощавшись, и теперь сполна платила за свою невежливость. — Я должен вывести тебя в свет, — проговорил Крис за завтраком: сегодня его утро было свободным, и он проводил его с ней. — Зачем? — Кера поперхнулась омлетом, и ей понадобилось несколько секунд, чтобы восстановить дыхание. — Я не потерплю, чтобы ты пряталась по углам. Я хочу, чтобы все знали, что ты теперь со мной. Это поможет тебе быстрее освоиться и начать новую жизнь. — Хотелось бы знать, что именно ты подразумеваешь под моей новой жизнью, — нахмурилась наемница. — Я же вроде теперь работаю на тебя… — Ты хочешь продолжать заниматься этим? — поинтересовался он. — Я могу предложить тебе куда более заманчивую перспективу. — Быть твоей любовницей? — нехорошо улыбнулась Кера. — Чтобы за спиной слышать ехидные шепотки? Я бы согласилась быть с тобой, если бы ты предложил мне стать твоей женой. Не сейчас, но, может быть, со временем, когда мы получше узнаем друг друга. Но быть расфуфыренной куклой, которую ты гордо таскаешь за собой — нет, уволь. — Я иногда забываю, что с тобой очень тяжело спорить, — поморщился мужчина. — Зачем ты так все усложняешь? — Я не усложняю, — пожала плечами она. — Если я где-то ошиблась, то прошу — поправь меня. — Я не собираюсь превращать тебя в куклу. Лишь предлагаю быть моей официальной спутницей. В высшем свете это не новость: у каждого уважающего себя богатого и влиятельного человека есть любовница. Порой даже не одна. — О, так мы это все затеяли, потому что так надо? — протянула она. — Кера! Ты же прекрасно знаешь, что я имел в виду! Зачем передергивать? — Я просто не хочу вот таких быстрых, спонтанных перемен. Я не хочу в мгновение ока стать другим человеком. Я последние шесть лет жила совсем иначе и не могу вот так быстро перевоплотиться в светскую матрону. Я не хочу так, понимаешь? Мне нравится этот дом, мне нравятся вещи, в которые ты одел меня, мне нравишься ты, в конце концов. Но я не хочу влезать в те рамки, что ты пытаешься мне навязать. Ты хороший человек, Крис, и я понимаю, что ты хочешь как лучше. Просто твое «лучше» немного не совпадает с моим. — Чего же хочешь ты? — с некоторым неудовольствием спросил он, откидываясь на спинку стула. — Свободы, — просто отозвалась наемница. — Я хочу быть вольной птицей, хочу приключений. Я с большим удовольствием стану работать на тебя и продолжу заниматься тем, что умею лучше всего. Я убийца, Крис. А это накладывает большой отпечаток на личность и на стремления. Я не могу просто сидеть в четырех стенах. — А как же Далия? — задал резонный вопрос он. — Когда твоя дочь снова будет с тобой, ты все равно продолжишь лазать по крышам и пачкать руки кровью? Кера ответила не сразу — было видно, что этот вопрос оказался для нее неожиданным. — Я желаю своей дочери только добра, и я на многое готова ради нее. Но ни она, ни ты не сможете изменить меня. Мне нужно пространство, нужно ощущение воли, независимости, понимаешь? Я не требую от тебя сиюминутных решений, но все это очень важно, и ты должен считаться с моим мнением. — Ты ведешь себя как маленький ребенок! Кера, это не шутки! — Крис начал раздражаться. — Если кто-то узнает о том, чем ты занимаешься или пусть даже занималась, это все может очень плохо кончиться! Ты сама говорила! — Я привыкла жить рука об руку с опасностью. К тому же ты обещал, что сможешь склонить закон на мою сторону. — Я не хочу рисковать тобой. К тому же если можно прекрасно обойтись без этого риска. Наемница встала из-за стола и отошла к окну, чтобы собрать в кучу разбегающиеся мысли. Ей вдруг захотелось накричать на него, устроить скандал с битьем посуды, а потом сбежать обратно в Звельник, пасть Шону в ноги и молить о прощении. Поскорее забыть все это как страшный сон. — Не заставляй меня выбирать, — тихо произнесла она. — Мы с тобой еще не настолько близки, чтобы я выбрала тебя. И больно будет нам обоим. — Я не заставляю тебя выбирать, я лишь прошу проявить благоразумие. Ради дочери! — Не смей шантажировать меня ею! — Она все-таки сорвалась на крик. Обернулась, смерила его пылающим взглядом и, громко стуча каблуками по паркету, направилась к двери. Но Крис перехватил ее. Сжав плечи наемницы, он буквально впился взглядом в ее лицо, силясь прочитать там нужные ему слова. — Если хочешь, ты можешь уехать, — неживым голосом проговорил он. — Я не держу тебя. — Я вовсе не это имела в виду, — покачала головой Кера. — Просто давай отложим мой выход в свет хотя бы до той поры, пока я не верну себе дочь. — Но общественное мнение могло бы тебе помочь, — уже без прежнего запала заметил мужчина. — Если ты расскажешь свою историю парочке слезливых дам, у которых мужья на самом верху, тебе скорее вернут Далию, чем если ты появишься неизвестно откуда со своими претензиями. Наемница задумалась над его словами. Что-то в этом определенно было. Может быть, Де Виро и прав. — Я просто не хочу, не хочу влезать во все это, — прошептала она и, сдавшись, уткнулась носом ему в плечо. — Как представлю себе этот высший свет, напудренный, весь насквозь лживый, лицемерный, продажный, так хочется бежать без оглядки, зажав уши. — Они не все такие, — заверил ее Крис, донельзя довольный тем, что она наконец сменила гнев на милость. — Я знаю нескольких очень достойных людей. Я познакомлю вас. Сегодня вечером званый ужин у одной моей старой подруги. Там тебя точно ждет теплый прием. К тому же она всегда в курсе всех последних новостей и сплетен. Так что мы сумеем разузнать все, что нам нужно. И вот, — поспешил добавить он, словно боясь, что она опять передумает, — возьми это. Я заказал ее для тебя. Молодая женщина с некоторой опаской взяла в руки протянутую карточку и, вглядевшись, тихо охнула. — Откуда… — побелевшими губами прошептала она. — Как ты сумел… — Это было непросто, но я подумал, это может тебя порадовать. На снимке была запечатлена юная девушка с грудным ребенком на руках. Ее светлые локоны пеной лежали на оголенных, еще детских, угловатых плечах, а личико младенца едва проглядывало сквозь кружево пеленок. Молодая мать светилась восторженным, ребяческим счастьем, и даже на карточке было видно, с каким трепетом и осторожностью она держит свою маленькую драгоценность. Наемница не справилась с собой, и ей пришлось зажать рот ладонью, чтобы не выпустить наружу подкативший к горлу глухой вой. Слезы переполнинили глаза, но она не смогла даже отереть их. — Мне нужно побыть одной, — пробормотала Кера и, спрятав снимок на груди, быстрым шагом выбежала из комнаты. Ее колотила дрожь, хотелось кричать от невыносимой боли, сжавшей грудь как раскаленный железный обруч, но крик не продирался сквозь сухое черствое горло и застревал где-то внутри, садня и ноя. Глаза девушки на карточке были так чисты, так спокойны — она всей душой верила в то, что в будущем ее ждет нечто прекрасное. И всего через пару месяцев после того, как был сделан этот снимок, она застала мужа в компании сразу двух подвыпивших служанок. Но вместо того, чтобы смутиться, граф пришел в ярость, набросился на нее с руганью, заявил, что она вторгается в его личное пространство и потребовал, чтобы она немедленно убиралась к себе и не смела спускаться до завтрака. Кера давно потеряла надежду вернуть дочь. Она мечтала отомстить за все унижения, которым ее подверг этот беспощадный человек, но, наверное, никогда по-настоящему не верила в то, что это возможно. Время шло, она уже начинала забывать о том, что с ней случилось — отпустить это оказалось легче, чем попытаться вывернуть наизнанку. Душа и сердце девушки пребывали в тяжелом летаргическом сне, просыпаться от которого раньше было слишком страшно и слишком больно. Но теперь ее разбудили, и жизнь вновь обострилась до стального лезвия, на которое она собиралась напороться второй раз. Желание вернуть дочь, вырвать ее из рук мерзавца графа ослепляло наемницу. Кера не могла думать ни о чем другом, и даже здравый смысл, робко шептавший ей, что она не сможет воспитать Далию одна, если откажется от предложения Криса, не был уже ее главным ориентиром при принятии решений. — Ты за все заплатишь, сволочь, — сквозь стиснутые зубы процедила она, сжимая кулаки. — Клянусь, ты за все заплатишь. …Прием у госпожи Манетт был скромным. Все гости вполне удобно расположились в небольшой гостиной, слуг было всего двое, и они успевали обойти всех. Хозяйка неспешно перемещалась между образовавшимися кружками, в каждом из которых шел свой разговор. Она следила за тем, чтобы приглашенные не скучали, а темы для бесед не иссякали. Говорили в основном о грядущей коронации Леона. Лечащий врач короля Генрита официально объявил, что Его Величество не доживет до зимы, и уже была составлена программа похорон и поминок, утвержден список гостей, заказан гроб и роскошное погребальное одеяние. Королевский оркестр выучил новый похоронный марш, портные мастерские в срочном порядке шили изысканные черные платья для дам, а Леон примерял корону и репетировал прочувствовавнную речь, которую произнесет над гробом отца. Гомон голосов, мирным озером наполявший гостиную, стих, когда на пороге появились опоздавшие гости. Одного из них здесь прекрасно знали и уважали — Крис Де Виро был не последним человеком в королевстве, с его мнением положено было считаться. О его истинной деятельности некоторые знали, некоторые догадывались, а некоторые предпочитали даже не думать. Так или иначе, он был желанным гостем на любом вечере. А вот его спутницу здесь видели впервые. И ее экзотическая внешность не могла ни привлечь всеобщее внимание. У этой молодой женщины в довольно скромном бежевом платье были красные волосы, кое-как убранные в прическу — видимо, они были совсем короткие. Она крепко держала Де Виро под руку, но смотрела на собравшихся с вызовом. Госпожа Манетт подплыла к новоприбывшим, радушно их поприветствовала и предложила пройти. Это сняло возникшую паузу, и разговоры забурлили с новой силой — теперь в них появилась свежая струя. — Прости, что опоздали, — произнес Де Виро, когда с формальностями было покончено. — Трудный день. — Ты меня представишь? — спросила хозяйка дома, впервые решившись встретиться взглядом с воинственной красноволосой незнакомкой. — Это Ангелика Блейр, моя близкая подруга, — церемонно произнес Крис, и Кера даже рта не успела открыть, как ее старое имя вырвалось из его губ и осело на ней как старое, давно не ношенное платье. — Мне очень приятно с вами познакомиться, дорогая, — сердечно произнесла госпожа Манетт, пожимая наемнице руку. — Откуда вы? Они втроем прошли в незанятый угол, где устроились на креслах — мужчине места не хватило, и он стоял рядом со своей дамой, положив руку на спинку ее сидения. — С севера, — коротко отозвалась Кера, еще не придя в себя. — Я недавно в столице. — Она в курсе, — добавил Де Виро, поймав несколько растерянный взгляд своей старой подруги. — Я потом тебе расскажу. Когда ушей будет поменьше. — Что ж, это все упрощает, — улыбнулась женщина, кивая. — Хотите чаю? Или чего-нибудь покрепче? — Мне, пожалуйста, виски, — попросила наемница. Ей срочно нужно было сбросить напряжение, иначе она того и гляди наброситься на кого-нибудь: слишком уж много косых взглядов щекотало ей спину. Госпожа Манетт слегка удивилась такому выбору, но спорить не стала и попросила слугу принести спиртное. — Лиза, нам нужна твоя помощь. — Крис, видя, в каком состоянии его женщина, решил сразу перейти к сути. Он коротко объяснил ситуацию и спросил, что его старая подруга знает о графе. — Он влиятельный и могущественный человек, — отозвалась та, с удивлением глядя, как Кера залпом выпивает полстакана виски. — Когда-то был членом Королевского совета, но потом ему это наскучило. У него владения во всех концах страны, и денег столько, что хватит на два королевских дворца. Дочка Далия, совсем малышка. Кера напряглась, услышав имя дочери, даже дышать перестала. — А что с ее матерью? — ровным голосом спросил Де Виро, гипнотизируя Лизу взглядом. — Жуткая история, — понизив голос, ответила она. — Спуталась с кем-то из прислуги, он пытался замять дело ради дочери, но она грозилась устроить громкий бракоразводный процесс, отобрать ребенка и половину его состояния. — Как же он справился с такой гарпией? — саркастически спросила Кера, порозовевшая от выпитого. — Неудобно говорить, — замялась госпожа Манетт. — История очень неприятная. — Поверь, это важно, — поспешил произнести Крис. Его ладонь соскользнула наемнице на плечо, сжала его, и молодая женщина чуть сбавила обороты. — Он сперва хотел сделать так, как она требовала. Считал, что дочке будет лучше с матерью. Но тут выяснилось, что она… выпивала, скрывая это ото всех. Квалифицированный доктор поставил ей ужасный диагноз: умственное расстройство. Бедняжка не понимала, что творит. Граф поместил ее в лучшую лечебницу королевства. Он до сих пор ничего не рассказал дочери, боится, что Далию это может слишком сильно ранить. Ей он говорит, что ее мать сбежала с любовником. Это не новость для наших дней. — Есть подтверждение его слов? — так же спокойно спросил Де Виро, чувствуя, как дрожит Кера. — Кому придет в голову лезть во все это? — пожала плечами госпожа Манетт. — Я не понимаю, почему ты выбрал для первого знакомства такую неприятную и тяжелую тему. — А что, если я скажу тебе, что у его жены никогда не было умственного расстройства? Что он затравил ее и насильственно разлучил с дочерью? — Тогда я пожалею бедняжку, потому что граф такой человек, которому лучше не переходить дорогу, — покачала головой женщина, теперь с удвоенным вниманием глядя на Керу. — Постой, как ты сказал, зовут эту милую даму? — Ангелика Блейр, — ледяным голосом отозвалась наемница, и имя пылью осело на ее губах. — Боже мой, — прошептала госпожа Манетт. — Крис, какой кошмар. Неужели это правда? — Прошу тебя, не так громко, — произнес он: в гостиной стало слишком тихо. Пойманные с поличным, гости вновь торопливо заговорили о своем. — Мы можем поговорить в другом месте? — Хорошо, — кивнула она. — Пройдемте в мою комнату, там нам никто не помешает. Я попрошу дворецкого присмотреть тут за всем. Когда за ними закрылись двери будуара хозяйки, Кера немного успокоилась. Она без приглашения села на стульчик возле трюмо, но госпожа Манетт не стала возражать. — Если я все верно поняла, — наконец заговорила она, — то вы, Ангелика, мать Далии? Что же случилось на самом деле? — Я бы не хотела говорить об этом сейчас, — покачала головой наемница. — Скажем так: в его истории ни слова правды. — Он пытался убить ее, — вмешался Крис, решив, что утаивать правду бессмысленно. — Много лет Ангелика скрывалась. Ей пришлось изменить внешность и имя, и она боялась вернуться сюда. Но ждать дольше становится опасным. Мы хотели заручиться твоей поддержкой. — Что вы намерены делать? — спросила госпожа Манетт, нервно прохаживаясь туда-сюда по комнате. — Идти против него в открытую? В нынешней сумятице он легко сможет задавить вас. — Мы ждем коронацию. Когда Леон станет верховным правителем, мой сын… — Да-да, я понимаю, — закивала женщина. — Но, Крис, это все равно слишком опасно. Даже тебе, со всеми твоими связями и средствами, не стоит переходить ему дорогу. Он страшен в ярости. А дочь — его самое слабое место. Он ни за что не позволит кому-то отнять ее. — Я не кто-то, я ее мать! — вскинулась Кера. — Простите, что давлю на вас, Ангелика, но это очень опасный человек. Вам ли этого не знать? — И именно поэтому я не хочу, чтобы моя дочь оставалась у него! Каким человеком она вырастет, имея такого отца? Он же загубит в ней все человеческое! — Я прекрасно понимаю ваше состояние, дорогая моя. Я тоже мать, и представить себе не могу, что бы со мной было, если бы кто-то отнял моих детей. — Тогда почему вы не хотите понять меня? Они спорили довольно долго, но в конце концов Крису и госпоже Манетт удалось убедить наемницу, что ее горячность может только помешать делу. И хотя Кере не терпелось приступить к активным действиям, она согласилась подождать до коронации и следовать плану. — Я по своим каналам разузнаю подробности, а вам лучше не светиться, — деловито проговорила хозяйка дома. — К таким вещам нужно подходить с умом. — Мы очень благодарны тебе за помощь, Лиза, — с улыбкой произнес Крис. — Я очень надеялся, что ты сможешь все понять. — Граф мне никогда не нравился, — пожала плечами та. — А если речь идет о том, чтобы помочь тебе, то я просто не могу отказать, ты же знаешь… По дороге домой Кера как можно небрежнее поинтересовалась: — Что такое было между вами? Неужели вы просто друзья? — Ревнуешь? — с усмешкой спросил он. — Предположим, — кивнула она. — Мы с Лизой знакомы с детства. Мы выросли вместе. — Она нормально относится к тому, чем ты занимаешься? — Как видишь. Иначе бы она не стала помогать нам. Кера замолчала, и какое-то время они ехали молча, глядя в разные окна экипажа. — Видишь, все было не так страшно, — заметил Крис, решив, что тишина становится неприятной. — Представляю, как долго они будут обсуждать меня, — поморщилась наемница. — Шумиха нам на руку. Нужно привлечь внимание к твоей проблеме. Только общественное мнение может стать значимой опорой в борьбе с графом. — А если он увезет ее? Спрячет? — Не волнуйся. Я уже приставил к нему пару толковых людей. Они сообщат нам, если граф занервничает и начнет делать глупости. Скажи мне только одно: ты готова сражаться до конца? Нам придется через многое пройти, чтобы вернуть Далию. Прежде всего тебе придется убедить ее, что ей это нужно. — Я расскажу ей правду, — убежденно проговорила Кера. — Она возненавидит этого подонка так же, как его ненавижу я. Иначе и быть не может. Их экипаж остановился у дома молодой женщины. — Мне еще нужно успеть в пару мест, — произнес Крис. — Ужинай и ложись, я буду поздно. И ни о чем не волнуйся, ладно? — Хорошо, — поколебавшись, отозвалась она. — Спокойной ночи. Он поцеловал ее холодные губы, и она вышла из экипажа в темноту.