Волчья песнь

В маленькой, уютной гостиной установилось молчание. Сиерр устала говорить, у нее пересохло в горле, и она с радостью выпила целую чашку уже остывшего чая. А Эспер вспоминала только что услышанную историю с самого начала и выстраивала для себя последовательность произошедших событий. — Наверное, не стоило рассказывать последнюю часть истории, — вдруг заметила наемница. — Я просто так увлеклась. Ты ведь не сдашь меня властям? Ловчие, конечно, будут в восторге… — Если я до сих пор не сдала Бриана, с чего ты взяла, что я сделаю это с тобой? — удивилась женщина. — Он не рассказывал тебе, как мы познакомились? — Без… подробностей, — осторожно отозвалась Сиерр. — Его нанял мой бывший муж, Анри. Его безумно раздражал тот факт, что я счастливо живу где-то на его деньги. Конечно, формально виноват он, но не такой уж он дурак, чтобы не понять, что я с большим удовольствием воспользовалась его промахом. Но мне повезло, что мое дело поручили Бриану. С ним мы быстро нашли общий язык. Но от греха подальше я решила все же перебраться из столицы сюда, в Звельник. И именно здесь я и встретила Тео. Так что никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. — Да уж, — кивнула наемница. — Что ж, я думаю, мне лучше уйти. Я и так пробыла здесь слишком долго. Мой работодатель будет вне себя. — Да-да, конечно. Не смею тебя задерживать, — улыбаясь, взмахнула рукой Эспер. — Но знай: этот дом всегда открыт для тебя. Твоя история и твоя искренность очень меня тронули. Бриан был прав, когда сказал, что твоя душа похожа на раненого зверя. Скажи мне, ты ведь простила его? Сиерр не нужно было пояснять, о ком идет речь. — Да, — кивнула она. — Конечно, я простила его. Но я уже не уверена, что люблю его как прежде. В моей жизни сейчас появился другой человек, который… очень много для меня значит. Пусть даже в наших взаимоотношениях еще больше недосказанностей и трудностей. Я, видимо, обречена выбирать самых недоступных мужчин. — Она невесело усмехнулась. — А, может, именно этим они меня и привлекают. — Что ж, тогда я могу только пожелать тебе удачи, — сочувственно проговорила молодая женщина. Они распрощались, и наемница со всех ног помчалась обратно в особняк принца. Рассказывая Эспер историю своей жизни, она как будто пережила все заново. И мысли о том, что Валентен так близко, что они вновь могут быть вместе, на какое-то время затмили все воспоминания о Фридрине. Но это было лишь кратковременное забытье. Уже войдя в дом, она вспомнила о том, что должна сделать и ради кого согласилась на это. До этого момента Сиерр не приходило в голову сравнивать принца и фокусника. Они для нее были частями разных вселенных, соприкасавшихся в одной-единственной точке — в ней. Их история с Валентеном и их история с принцем были как две книги, не пересекающихся ни одной строчкой. И лишь теперь девушка в полной мере осознала, что, быть может, ей придется сделать выбор. Конечно, это не был выбор между двумя спутниками жизни — пока что никто из них не изъявил желания таковым стать, — скорее, речь шла о необходимости быть честной с самой собой. Даже если эта честность ранила и уязвляла. Да, когда-то она очень любила Валентена. Любила исступленно, безрассудно, слепо — как только можно любить в первый раз. Но весь последний месяц Фридрин не покидал ее мысли и сны. Она ничего не могла с этим поделать. И дело было не только в простом физическом влечении, хотя проще всего было бы списать это на него. Она видела в глазах принца отражение своих собственных. Глубоко внутри него сидел демон, и такой же демон жил в ее душе. Сиерр больше не была той чистой, наивной, беспечной девочкой, которая смела говорить Валентену о своей любви. Теперь за ней тянулся кровавый шлейф, и она и не думала его скрывать. Они с Фридрином стоили друг друга, они были двумя половинками одного целого. А фокусник был лишь ненужным всполохом из прошлого, как старая детская игрушка, с которой уже стыдно обниматься, но которую рука не поднимается выбросить. — Ты задержалась, — заметил Фридрин, когда она вошла в комнату. Больше здесь никого не было — видимо, Хитшер и Валентен были у себя. — Прощу прощения, милорд. Я потеряла счет времени. — Ты же знаешь, что мне не нравится, когда ты уходишь. — Он хмурился, и его острый взгляд буравил ее лицо. — Я хочу, чтобы ты всегда была рядом. — Жаль, что Ваше Высочество не может пришить меня к лацкану своего костюма, — с достоинством отозвалась она. — Потому что иначе вы не сможете все время держать меня при себе. Фридрин быстро улавливал смену ее настроения и мог мгновенно подстроиться под нее. Он вообще с проницательностью гения различал малейшие оттенки голоса, выражения лица или позы у своих собеседников и легко использовал их в своих целях. — Я был бы рад держать тебя на цепи подле моего трона. — Он уже улыбался, и от этой улыбки у девушки по коже бегали мурашки. — И да, я очень сожалею, что не могу обладать тобой в той мере, в какой хочу. — Даже принцы получают не все, что хотят, — заметила она. — О, это только так кажется, — хмыкнул он. — Просто иногда игра интересней победы. — Не заиграйтесь, — улыбнувшись уголком губ, посоветовала она. — Иначе не заметите, как останетесь ни с чем. Все время их разговора оба они делали маленькие шажки друг другу навстречу и вот теперь стояли так близко, как только было возможно, не рискуя случайно соприкоснуться. — Чем сложнее битва, тем слаще победа, — произнес принц, а потом вдруг дунул ей в лоб и рассмеялся. Сиерр, на секунду сбитая с толку, с удовольствием к нему присоединилась. Она любила, когда Фридрин смеялся: он становился похожим на мальчишку, и его бесовская природа как будто куда-то пропадала. — Послезавтра на рассвете вы отправляетесь в столицу, — напомнил молодой человек. — Если у тебя есть важные дела, закончи их завтра. Предупреди своего шефа и друзей, что на какое-то время пропадешь из города и с тобой не будет связи. Собери все нужные вещи. Для вас с Валентеном я купил целый фургон. Да-да, не удивляйся. Он сказал, что когда-то у него был похожий. Фургон будет вас ждать в семи милях от города. Завтра туда перевезут все вещи нашего фокусника и, если ты успеешь собрать чемодан до трех часов дня, захватят и твои. Вопросы? — Когда вы прибудете в столицу? — Сиерр не могла сдержать волнения в голосе. Скоро, уже совсем скоро ей предстоит сделать то, что навсегда изменит историю их королевства. — Я выдвинусь, как только сюда прибудут вести о смерти брата. Чтобы все выглядело достоверно и пристойно. Не волнуйся, я перехвачу тебя по пути. Я тебя не брошу. Не в моей привычках разбрасываться… ценными людьми. — Он коротко улыбнулся, глядя на нее. — Я сделаю все, что от меня потребуется, — кивнула девушка. — Я все сделаю ради вас… Фридрин сжал ее плечи, секунду борясь с собой, а потом неожиданно поцеловал ее приоткрытые губы. Сиерр растерянно замерла в его руках, но всего на пару мгновений. Конечно, она ему ответила. Несмотря на то, что это был ее первый в жизни поцелуй, девушке не нужно было объяснять, что делать. Те ощущения, что переполнили ее, были сродни взрыву фейерверка — как будто все ее нервные окончания разом запульсировали от блаженства. Она не чувствовала ни рук, ни ног, только губы Фридрина, их вкус, его вкус и его руки на своей спине. Он прижал ее к стене, и от его резкого движения на пол упала какая-то картина. Девушка, повинуясь инстинкту, обвила ногами его бедра, прижимаясь по возможности плотнее и ближе. Принц наконец оторвался от ее рта, и она закинула голову назад, тяжело дыша. Когда его губы спустились ниже, к шее, Сиерр не смогла сдержать сдавивших грудь стонов. Внизу живота что-то горячо пульсировало, и это было почти больно. Вцепившись ему в волосы, она оттянула его голову назад, и Фридрин едва слышно охнул — глаза девушки изменились, стали какого-то неестественного, почти желтого цвета. Но она не дала ему опомниться, снова прильнув своим горячим ртом к его влажным губам. В ту секунду она готова была на все — и отдать ему саму себя, и убить для него всех спящих богов, если потребуется. Если до того внутри нее и существовали какие-то сомнения, какая-то неизжитая детская привязанность к прошлому, то в тот самый момент все это исчезло. Сгорело без остатка в пламени, что захватило их обоих. Их оттолкнул друг от друга звук открывшейся двери, через которую в комнату без стука вошли пререкающиеся Валентен с Хитшером. Они о чем-то яростно спорили, и их спор явно нуждался в разрешении. Однако, увидев, что происходит в кабинете принца, они оба замолчали и застыли на пороге с открытыми ртами. Сиерр стоило больших усилий остановиться. Все внутри нее ныло, требуя незамедлительного продолжения, и она едва не зарычала на вошедших, едва ли понимая толком, кто перед ней. Не желая, впрочем, ни срываться, ни оправдываться, она не слишком деликатно протолкнулась между ними, почти вылетев из кабинета и все еще тяжело дыша. — Напомните мне ввести курсы этикета для придворных, — сухо заметил Фридрин, оправляя воротник и всклокоченные пальцами наемницы волосы. — Что у вас? Девушка, с трудом держа себя в руках, выскочила на улицу и бросилась бежать, не разбирая дороги. Она на ходу срывала с себя одежду, не чувствуя ни холода, ни стыда. По счастью, на улицах почти не было прохожих, хотя в тот момент это ее совершенно не беспокоило. Не раздевшись до конца, Сиерр в прыжке обратилась в волчицу, и одежда свалилась сама. А потом она помчалась к выходу из города. После заката ворота закрывались, но она уже давно знала несколько лазеек и часто ими пользовалась. Вот и теперь, выкатившись в снег, волчица взвыла и сунула разгоряченную морду в сугроб, продолжая отчаянно скрести задними лапами. Постепенно зуд внутри пошел на убыль, волчья сущность возобладала над человеческой, и наемница затихла, лишь иногда коротко взвизгивая. Да, она не сказала всей правды Эспер Харт. Просто решила уберечь эту славную молодую женщину от груза лишнего знания, которое могло бы стать опасным для нее. Напавший на их с Валентеном фургон волк был оборотнем — одичавшим, голодным, совершенно потерявшим разум. И Сиерр, сама того не желая, стала его «ребенком». Правда, выяснилось это не сразу. Девушка окончательно поняла, что стала другой, только через полгода, в начале лета. До этого времени ее жизнь была беспечной, радостной и тихой — никаких стрессов, никаких проблем и волнений, которые могли бы пробудить волчью кровь. Но однажды в одном из городов, где они выступали с цирком, на нее набросилась разъяренная собака, и она совершенно неожиданно для себя вступила с ней в драку. Все закончилось слишком быстро, и Сиерр не успела сменить ипостась. Ее довольно сильно покусали, но раны затянулись уже к следующему утру. Обеспокоенная происходящим, она обратилась к цирковому знахарю. Ей повезло: он оказался хорошо осведомленным в этом вопросе. Оказалось, что его сестра тоже была оборотнем и прожила с этим всю жизнь. Именно он научил девушку всему, что она знала — смене ипостаси, умению жить в волчьем обличии. Запретил обращаться днем, потому что тогда разум не мог контролировать тело и инстинкты могли полностью подавить его. Конечно, она решила ничего не говорить Валентену, потому что очень боялась, что после этого он прогонит ее. Она уже тогда понимала, что любит его — со всей своей подростковой глупостью и страстностью. И возможность потерять его казалась невыносимой. Альбе, своей единственной подруге, Сиерр тоже не сказала, потому что уже не доверяла ей, как раньше. Посвященным в ее тайну был только знахарь. Однажды она спросила его, а можно ли ей вообще не превращаться в волка и жить, как раньше. Он сказал, что теоретически это возможно, но волчья кровь теперь часть ее натуры и, отрицая ее, она отрицает себя. И Сиерр больше не отрицала себя. Она принимала свою двойную сущность с покорностью и, как могла, искала для себя выгоду в случившемся. И как раз в этом случае, проще было быть волчицей, чем девушкой, которую прервали на самом интересном месте. Когда она увидела Валентена на пороге комнаты, она не ощутила ни стыда, ни смущения — только злость. Захотелось наброситься на него с обвинениями, как будто бы он снова пытается разрушить ее жизнь, нарочно помешать ее счастью. Но вместе с тем в ней вспыхнула и злая радость: она сумела показать ему, что ее жизнь не зациклена на нем одном, как он, быть может, думал. Она сумела выжить его из себя. По крайней мере, так ей сейчас казалось. Возвращаться пришлось по своим следам, подбирая одежду и вяло порыкивая на бездомных псов, высказывающих желание познакомиться поближе. В конце концов пасть оказалась забита под завязку, и Сиерр уже не была уверена, что после не обнаружит где-нибудь на рубашке или штанах аккуратных дырочек от собственных зубов. Ее внимание привлек топот бегущего человека — по обнажившейся из-под снега мостовой он был слышен особенно громко. Волчица отшагнула в тень, решив пропустить торопыгу, но, когда тот поравнялся с ней, она неожиданно узнала Хлою. Ведьма была вся в крови и сильно хромала. Можно было только догадываться, как она ушла от преследования в таком состоянии. Сиерр встревожилась: скорее всего, это было дело рук людей Де Виро. Шон же ясно сказал, чтобы никто не высовывался. Какого же беса Хлоя здесь делает посреди ночи? Выплюнув одежду, волчица со всех ног припустила за ведьмой — существовала вполне реальная вероятность, что скоро той понадобится помощь. И верно. Они оставили позади себя три моста, когда откуда-то сверху на бегущую девушку набросилась черная тень. Сиерр услышала, как чиркнула сталь, извлекаемая из ножен, и, не думая дольше, бросилась на нападавшего, даже толком не вникнув в то, кто это был. Они покатились по земле, и волчица, повинуясь инстиктам, зубами вцепилась в свою жертву. Человеку повезло — он успел отдернуться в сторону, и волчья пасть сомкнулась на его плече. Он закричал, одной рукой отбиваясь, другой шаря у себя на поясе. Сиерр мгновенно поняла, что рискует получить кинжалом в бок, и отпрыгнула в сторону, огрызаясь и скаля окровавленные зубы. Мужчина вскочил, и тут она его узнала. Холодок пробежал по загривку волчицы, от шока она даже перестала рычать. Человек выругался, попытался зажать чавкающую рану, но кровь все равно лилась, не переставая. Его левая рука повисла как плеть, и из ослабевших пальцев выскользнул уже бесполезный нож. Сейчас Сиерр легко бы могла добить его, но в мыслях у нее уже не было ничего подобного. Между тем Хлоя поднялась на ноги. В ее дрожащих руках сформировался небольшой огненный шарик, осветивший ее искаженное напряжением лицо. Ведьма прицелилась. Когда она замахнулась, собираясь швырнуть его, как мяч в детской игре, мужчина пригнулся и кувырком откатился в сторону. Его кровь прочертила блестящую черную полосу по мокрой мостовой, но огненный шар впечатался в стену, оставив на ней черное дымящееся углубление. Сиерр попятилась, припадая на задние лапы, совершенно выбитая из колеи абсурдностью происходящего. Боясь совершить ошибку, она медлила и пока больше не нападала. Было ясно, что без ее вмешательства мужчину убьют, и ведьма сможет скрыться. И времени на раздумия совсем не оставалось. Наемница в отчаянии переводила взгляд с одного на другого, пытаясь решить, кому же помочь. Ее волчий разум был слишком темным и неповоротливым, чтобы рассуждать логически и многоступенчато, и это ужасно мешало. Со второго выстрела Хлоя почти попала в цель, но к этому моменту ее противник смог подобраться достаточно близко, чтобы одним прыжком настичь ее и опять повалить на землю. Огненный шар мазнул по его боку, прожигая кожаные доспехи, но он только поморщился, словно боль была досадной помехой и не более. Хрустнули кости, и ведьма перестала отбиваться: он свернул ей шею. Мужчина откатился в сторону. Он был очень бледен и едва дышал. Кровь из разорванного волчьими клыками плеча продолжала выходить пульсирующими толчками, и Сиерр почуствовала, что ее захлестывает паника. Если ничего не предпринять, этот человек умрет, и только она будет в этом виновата. Волчица подбежала к трупу Хлои, присела рядом и, глубоко вздохнув, начала обратное перевоплощение. Как только холод впился в ее кожу, она принялась стягивать одежду с ведьмы. Поскольку времени совсем не было, она просто накинула ее дубленую мехом куртку прямо на голое тело и всунула ноги в сапоги, и за это время раненый мужчина успел потерять сознание — но вряд ли он и до этого видел, что происходило вокруг. Кое-как обезопасив себя от мгновенного обморожения, Сиерр вновь вернулась к лежащему и с помощью куска нательной рубашки Хлои принялась перевязывать его раны. Припомнив уроки оказания первой помощи, полученные у Шона, девушка туго перетянула плечо раненого выше места укуса. В идеале ей нужен был бы резиновый жгут, но пришлось использовать то, что есть. С другой стороны, прямо сейчас в его теле сражались две силы — та, что хотела его убить, и та, что больше никогда бы не позволила ему умереть от подобной ерунды. И нужно было лишь дать второй побольше времени. Второе ранение, к счастью, оказалось куда менее серьезным, чем выглядело на первый взгляд. Ожог выглядел неприятно, но не представлял угрозы для его жизни. Закончив с перевязкой, Сиерр несколько секунд просто сидела на корточках, тяжело дыша, но потом холод, ощутимо кусавший самые нежные части ее тела, заставил ее снова подползти к трупу Хлои и продолжить ее раздевать. Одежда с чужого плеча была ей великовата и неприятно пахла чужим потом, но выбора у нее сейчас особо не было, поэтому девушка заставила себя одеться в наряд бывшей коллеги. Мертвой бывшей коллеги, которую она даже толкому не понимала, за что и почему сейчас убили. — Я не дотащу тебя до дома, Варон, — тихо проскулила она, через пару минут вернувшись к раненому другу. — Пожалуйста, очнись. Пожалуйста, помоги мне тебя поднять. Она кое-как снегом отерла кровь с его лица, и от холодного прикосновения мужчина внезапно пришел в себя. Он не очнулся полностью, но его рефлексы помогли Сиерр поднять его на ноги, закинув здоровую руку себе на плечо. — Вот так, здоровяк, давай, — подбадривала его она. — Моя квартира тут в двух шагах, мы мигом доберемся. Ты только мне немножко помоги. Варон что-то неразборчиво промычал, с трудом переставляя ноги, и наемница зашипела сквозь зубы от тяжести его неповоротливого тела, давящего ей на плечи. Шаг, другой, пауза в несколько секунд, потом еще парочка. Сперва они дошли до бочки на углу, потом до соседнего крыльца, оттуда — до кривой водосточной трубы, чудом не упав по дороге, и наконец ввалились в подъезд, где жила Сиерр. В этот момент Варон достаточно пришел в себя, чтобы заплетающимся языком спросить: — Что случилось? Куда мы идем? Откуда ты здесь? — Ты не помнишь? — на всякий случай уточнила девушка. — Я гнался за… этой дрянью, за Хлоей. Опередил ее на два квартала, прыгнул сверху, хотел прирезать. Она сильно поистрепалась, пока мы дрались около дома Калиссы. А потом… как будто зверь набросился. Такая боль дикая… в глазах все потемнело. Я плохо помню, что было потом. Но, кажется, я уложил обоих. — Постой, я ничего не понимаю, — замотала головой смуглянка. — Варон, объясни мне толком, что произошло. Почему ты напал на Хлою? — Де Виро купил ее. Эта сука… убила Калиссу. Я случайно ее поймал. Сперва ничего не понял, решил, что это люди Де Виро сделали, а потом она атаковала меня. Меня спасло лишь то, что она выдохлась, сражаясь с Калиссой. Но все равно эта ублюдочная тварь была очень сильна. Да еще и зверюга ее… Наверное, собаку зачаровала или что-то в таком духе. Там темно было, я не разглядел. Как ты нашла меня? — Варон поморщился, притронувшись к набрякшей кровью повязке. — Это ты сделала? — Да, я, — отозвалась Сиерр, чувствуя неприятный зуд в груди от того, что говорит правду. — У меня своя история, я почти случайно на вас наткнулась. Когда я подоспела, ты уже расправился с Хлоей. — А собака? — с лихорадочным блеском в глазах спросил мужчина. — Ты видела собаку? — Нет, — помедлив, ответила наемница. — Не видела. Послушай, рану нужно срочно зашить, пока ты не остался без руки Давай поднимемся ко мне, там есть все необходимое. — Никогда не думал, что предложение подняться к тебе будет сделано в таких удручающих обстоятельствах, — пробормотал наемник, к которому вместе с сознанием вернулось и чувство юмора. Смуглянка покачала головой и, скомандовав ему опереться на себя, начала подниматься на второй этаж. Открыв дверь, она помогла Варону добрести до кровати Керы и усадила его там. — Я схожу за водой. Ты лучше не шевелись лишнего, а то вдруг опять кровотечение начнется. Я не уверена, что все сделала правильно — было слишком темно и страшно. — Боялась, что я умру у тебя на руках? — ухмыльнулся он. — Да, — совершенно серьезно отозвалась Сиерр. — Именно этого я и боялась. Она вновь спустилась вниз, набрала воды из водопроводной колонки внизу, вернулась, развела огонь в железной печке и поставила на нее полный чайник. — По-моему, эта тварь мне полруки оттяпала, — поделился Варон. — А по-моему, ты преувеличиваешь, — отозвалась наемница, которую до сих пор мучил привкус крови во рту, оставшийся после того, как ее зубы пронзили плоть мужчины. — Не волнуйся, сейчас мы все поправим. Она намочила горячей водой и аккуратно сняла повязку, а затем и импровизированный жгут. Судя по тому, что кровотечение — пусть и слабое — возобновилось, ее укус пока не оказался на организм мужчины полагающегося волшебного эффекта. Лишь тот самый, из-за которого она не знала, куда себя деть и как избавиться от мучительного чувства стыда. — Придется зашивать, — сквозь зубы процедила Сиерр. — У меня тут есть немного акко, так что, считай, тебе повезло. Акко был дешевым спиртным напитком, которым развлекались бедняки. Намного крепче эля, он обладал отвратительным вкусом и запахом, зато мгновенно опьянял и буквально валил с ног. — Хочешь, чтобы я это пил? — с нескрываемой гримасой отвращения поинтересовался Варон. — Если не хочешь разбудить своими воплями мою квартирную хозяйку, то лучше выпей, — проговорила наемница. — Я собираюсь зашить тебе руку, пока ты к бесам не истек кровью на кровати моей лучшей подруги. Она мне такого дерьма в жизни не простит. — У Шона есть отличный хирург в конторе, — заметил мужчина, ненавязчиво отбирая свою покалеченную руку у чересчур ретивой подруги. — Он умеет разбираться с такими ранами. — Он сейчас спит. И я не знаю, где его можно найти. А у тебя буквально пара минут в запасе. Может, даже меньше, чем мы думаем. Глядя на ее всерьез обеспокоенное лицо, Варон наконец перестал спорить. Признаться честно, он и вправду чувствовал себя нехорошо — все тело словно горело, а в голове стало совсем мутно, будто он уже перебрал со спиртным. Не сиди рядом с ним именно Сиерр, он бы уже давно сбросил маску легко со всем справляющегося парня и просто орал бы от боли. Но рядом с ней ему почему-то хотелось выглядеть сильным и стойким — таким мужчиной, на которого она бы всегда смогла положиться. Даже если он истекал кровью прямо у нее в квартире. — Ты ведь… точно умеешь это делать? — на всякий случай все же поинтересовался наемник, возвращая ей свою руку. — Шон учил нас всех. И я знаю, что делать. Вот, выпей акко. Возьми что-нибудь в зубы, и я начинаю. Это были очень тяжелые два часа. Сиерр еще никогда не зашивала подобных ран в полевых условиях, а про повреждения артерий и вовсе знала только в теории. Впрочем, по ее собственным ощущениям, пока она осторожно двигала пальцами в ране, волчья регенерация все же взялась за дело, и ей разве что нужно было немного помочь. Варон кряхтел, пыхтел и иногда мычал от боли, но девушка не обращала на это внимания, понимая, что если будет отвлекаться на каждое его пожелание, то никогда не закончит. Света от керосиновой лампы и накалившейся печки едва хватало, но наемница неплохо видела и в темноте, так что с этим проблем не возникло. После мучительной процедуры смуглянка сама от души хряпнула акко и повалилась на кровать рядом со своим пациентом, который буквально в солому сжевал угол ее подушки. — Тебе надо было в мясники идти, — поделился он, тяжело дыша и утирая пот. — А я примерно в них и пошла, — равнодушно отозвалась она, чувствуя напряжение каждой клеточкой своего тела. Оно постепенно отступало, оставляя ее совершенно разбитой. — Если через пару недель она не отвалится, я обязательно скажу тебе спасибо, — помолчав, добавил Варон. — Но, кажется, мне повезло, что ты оказалась рядом. — Не знаю, не знаю, — протянула девушка. Какое-то время они молчали, не глядя друг на друга и как будто не зная, о чем тут еще можно говорить. А потом наемник, вспомнив что-то, сказал: — Кстати, я убил его. — Кого? — не поняла Сиерр. — Того парня, оборотня. Я нашел и убил его. И знаешь, у него при этом было такое лицо… Растерянное, удивленное. Мы как будто бы договорились с ним, что я его не трону, а тут я являюсь с серебряным ножом… Ха! — Он усмехнулся. — Я ненавижу всю их поганую волчью стаю, и каждому бы брюхо распорол. Наемница поежилась, но он не дал ей опомниться, заговорив совсем о другом. — Ужасно, что такой девушке, как ты, тоже приходится этим заниматься, — сказал он, приподнимаясь на здоровом локте и поворачиваясь к ней лицом. Сиерр неуверенно пожала плечами, не зная, что на это ответить. — Ты достойна лучшего, — наставительно проговорил Варон, глядя ей в лицо. — Ты всегда была достойна лучшего. — О чем ты вообще, — поморщилась смуглянка. — Что такого я сделала, чтобы быть его достойной? Природа щедро наградила меня тем, что мне совсем не нужно, но это еще не повод называть меня достойной чего-то. Я — убийца, я выполняю самую отвратительную работу на свете. Мне нет места ни в одном приличном обществе. И в моей жизни уже никогда не будет покоя, потому что я не смогу смириться с тем, кто я есть. И изменить это я тоже не смогу. — Ты не права, — помолчав, отозвался ее друг. — То, что судьба с тобой сделала, это ужасно. Но тебя вынудили стать такой. Не ты взяла в руки нож, и не твоей волей он первый раз испробовал крови. — Что ж, ты хочешь сказать, что я — невинный агнец? — усмехнулась девушка. — Или святая мученица? Не смеши меня. — Я и не отрицаю, что ты убивала людей, — кивнул мужчина. — Но это не повод хоронить себя заживо. Все можно начать заново. — Куда бы я ни сбежала, в зеркале будет отражаться все то же лицо. И память моя не станет чище, если я запру в нее дверь. — Какой же выход ты видишь? Может, вложить тебе нож в руки и благословить на последнее убийство? Убийство себя самой. Кажется, только тогда твоя проблема будет решена. — Почему по-твоему в жизни все так просто? — с раздражением спросила она, откидываясь на спину и устремляя взгляд в потолок. — Почему всегда должен быть выход? Почему нельзя просто остановиться? — Остановиться и остаться в этом ужасном положении? Нет, я не могу позволить себе так надругаться над собой, — нахмурился Варон. — Ты мне как младшая сестра, Сиерр. У меня никогда не было сестер, я вообще не знал своих родителей. Но о тебе мне хочется заботиться. Хотя, — он невесело усмехнулся, — почему-то выходит наоборот. Знаешь что? Тебе нужен защитник, Сиерр. Какой-то прекрасный герой, который широкой грудью оградит тебя от всех бед. Благородный рыцарь без страха и упрека, в чьем немеркнущем сиянии ты бы ожила и засияла сама. — Да только где ж его такого взять? — покачала головой та, не сдержав горькой усмешки. — Это только в красивых легендах есть такие. А в реальности… в реальности все не так. К сожалению. И вообще… что за странный разговор ты завел? — Не знаю, — он несколько смущенно улыбнулся, и она вдруг сообразила: — Боги, да ты ведь пьяный! Я сама тебя напоила, а еще удивляюсь, что за странные вещи ты говоришь! Вот что, Варон, давай-ка спать. Я тоже едва ноги переставляю. Завтра все обсудим. — А эту… Хлою ты там оставила? — поинтересовался мужчина, глядя, как она, встав с его кровати, шатаясь, идет к своей. — Уж, извини, что не притащила сюда вас обоих, — проворчала она. — Нам тут втроем с трупом было бы необыкновенно весело. Наемник пьяно хихикнул, но ничего не ответил. А Сиерр заснула, кажется, в ту же секунду, как ее голова коснулась подушки.