Волчья песнь

— Ты просто не поверишь, какой ажиотаж вызвала твоя история! Еще немного и полк рассерженных дам штурмом возьмет особняк твоего графа! — И тебе добрый вечер, — улыбнувшись, поздоровалась Кера. — Ты как раз успел к чаю. — Я только что своими ушами слышал, как две совершенно незнакомые мне женщины наперебой обсуждали тебя и твою дочку. — А как же… — Не волнуйся. Это все женские разговоры, мужчин они никогда не интересовали. Тем более мои люди тщательно следят за тем, чтобы граф знал не больше того, что мы ему позволим. — Как он? В смысле он что-нибудь подозревает? Крис налил себе полную чашку и, поколебавшись, бросил туда два кусочка сахара. — Он встревожен. Но врагов у него было и сейчас есть немало, так что выбор большой. Правда, меня беспокоит то, что он знает твой секрет. Пожалуйста, будь осторожнее. — Надеюсь, нам еще нескоро придется столкнуться лицом к лицу, — передернула плечами молодая женщина. — Не уверена, что выдержу это. — Я сделаю все, чтобы этого не случилось как можно дольше. — Я тоже, — кивнула она. — Это все? — В каком смысле? — Ты выглядишь встревоженным. Мне тоже нужно волноваться? — Нет. Наверное, нет. Около дома я столкнулся с какой-то девицей — она вертелась возле нашей двери, подслушивала. — Думаешь, она от графа? — напряглась Кера. — Нет, не думаю. Во-первых, он бы не стал действовать так открыто, а, во-вторых, слишком многое нужно было бы связать воедино, чтобы искать тебя здесь. А у него просто нет такой возможности. — Ты хорошо рассмотрел ее? Сможешь узнать, если что? — Невысокая, симпатичная, хотя не в моем вкусе, волосы длинные, темные. — Со светлыми прядями? — закончила за него наемница, резко поднимаясь. — Как давно ты ее видел? — Буквально минут пять назад, что с тобой? Ты ее знаешь? — Почти уверена, что так. — Кера подбежала к окну, отодвинула занавесь и в тщетной надежде оглядела пустую улицу. — И что же это значит? — с подозрением спросил Крис, подходя к ней. — Что либо у нас очень плохие, либо очень хорошие новости. Помнишь, я говорила тебе о своей подруге? — Наемница вздохнула и снова вернулась на свое место за столом. — Вы вместе работали на Шона, так? Мне это совсем не нравится. — Послушай, Крис, я не думаю, что она шпионит на него… Это несколько не в ее характере. Ты не знаешь, принц Фридрин в городе? — Фридрин? Этот самовлюбленный мальчишка? Нет, с тех пор, как отец его выслал, о нем тут ни слуху ни духу. И слава богам, Леону совсем не нужна эта головная боль накануне коронации. — Она была его телохранителем. Мы… крупно поссорились накануне того дня, как Геката забрала меня… Бес его дери, такое ощущение, что о проблеме в наших взаимоотношениях уже каждая собака знает. Сиерр работала на принца, это точно. Если она здесь, то и он тоже. Де Виро хмуро покачал головой: — Эти новости меня совсем не радуют. Я не хочу, чтобы коронации помешали. — Я не думаю, что они здесь за этим, — неуверенно проговорила Кера, и в этот же момент в дверь позвонили. — Кто это? — Это наш гость. Я подумал, вам стоит познакомиться сейчас. Жизель, открой! Маленькая горничная бегом бросилась к двери, и уже через пару минут в гостиной стоял высокий молодой человек с глазами Де Виро, но с лицом более жестким и угловатым, чем у него. — Это Филипп, мой сын, — представил его Крис. — А также будущий личный советник Его Высочества короля Леона. Именно с его помощью мы вернем тебе дочь. — Здравствуйте, госпожа Блейр, — с легким поклоном поприветствовал ее молодой Де Виро. Голос у него был низкий, грудной. — Я рад, что мы наконец познакомились. — И мне очень приятно, Филипп, — кивнула она. — Присаживайтесь, не стойте. — У меня не так много времени, как хотелось бы, — заметил он. — Я заскочил на минутку, выразить вам свое почтение. Отец очень настаивал. — Я хочу, чтобы вы знали, как я благодарна вам, — проговорила молодая женщина. — Ваша помощь будет неоценима. — Я делаю это не ради вас, а потому, что такова воля моего отца. Я не одобряю его связи с женщинами при живой жене, — четко проговорил Филипп. Его глаза были устремлены куда-то в угол комнаты, а в позвоночник как будто вбили железный кол — казалось, грудь сейчас треснет от напряжения, сковывавшего все тело. — Я должна была догадаться, — пробормотала Кера. — Хорошо, молодой человек, я не буду настаивать на нашей дружбе. Но становится врагами нам тоже не выгодно. Он соизволил удостоить ее коротким пламенно-голубым взглядом, и она прочла в его глазах все то унижение, что он сейчас испытывал. Она ведь была едва ли старше его и уже давно по-настоящему не относилась к тому сословию, в котором когда-то родилась. И тем не менее он должен был стоять перед ней, слушать ее и выполнять ее желания, потому что его отец потерял голову и ввел ее в свой дом, в то время как мать Филиппа должна была сносить насмешки и косые взгляды. — Я могу идти, отец? — спросил молодой человек. — Леон просил меня прибыть к нему незамедлительно. — Хорошо, поезжай. И держи нас в курсе всего, хорошо? — Как всегда, — кивнул он и, повернувшись на каблуках, вышел из комнаты. — Прощу прощения, он был немного груб. Этот мальчишка уже слишком много о себе думает, хотя его друг пока только примеряет корону. — Я его понимаю, — покачала головой Кера. — В конце концов, я ему никто, но он должен просить за меня перед королем. Он очень привязан к матери? — Больше, чем я, — уклончиво отозвался Де Виро. — Хорошо, оставим это. Послушай, мне нужно обязательно найти ту девушку, которую ты видел. Это очень важно. — Я не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой мужчина. — Она выглядела как… скажем так, нам будет сложно отыскать ее среди городского рванья. — То, что ты одел меня в шелка и бархат, не сделало меня выше ее, — холодно заметила молодая женщина. — Я такая же, как она, не забывай об этом. — А вот тебе об этом как раз нужно забыть, — серьезно отозвался Де Виро. — Твое прошлое должно остаться в прошлом. Теперь у тебя начинается новая жизнь, ясно? Жизнь со мной и со своей дочерью. Ты должна забыть о старых друзьях и о том, кем была последние семь лет. Керы больше нет. Есть только Ангелика Блейр, которая пришла забрать то, что ей причитается по праву. Ты и сама должна понимать, чем может обернуться для тебя твое прошлое. — Я поняла, не нужно, — коротко попросила она. — Но нам ведь необходимо узнать, что замышляет Фридрин, верно? — Сейчас уже поздно. Давай решим все завтра, ладно? Я отправлю своих людей, пусть поищут ее. — Я боюсь, они только спугнут ее. Сиерр вспыльчива и может наделать глупостей. Я сама должна ее найти. — Как ты себе это представляешь? — нахмурился он. — Будешь бегать по городу с плакатом «Ищу лучшую подругу»? У тебя есть конструктивный план? — Я разберусь, — уверила его Кера. — Тебе бы стоило больше доверять мне, я уже не маленькая девочка и через многое прошла. — Я волнуюсь за тебя, — коротко заметил Крис. — Сейчас на карту поставлено слишком многое. Наемница подошла к нему, взяла его руки в свои и убежденно проговорила: — Я справлюсь. Доверься мне. Пожалуйста. — Но Ангелика… — Пожалуйста! — с чувством повторила она, заглядывая ему в глаза. — Это, быть может, самое важное, что у меня осталось от прошлого. Крис какое-то время боролся с собой, не находя нужных слов и не будучи в силах устоять перед умоляющим взглядом этих голубых глаз. — Хорошо, — наконец кивнул он, чувствуя, как, сдавленное дурным предчувствием, леденеет сердце в груди.

* * *

Ночью перед покушением смуглянка почти не спала. Невозможно было уснуть, когда на нижней полке их двухъярусной лежанки видел свои сны человек, из-за которого она собственноручно сломала свою жизнь и превратилась в нечто страшное, но который в итоге совсем этого не стоил. Боль огромной занозой засела в груди, пульсируя и шевелясь совсем как живое существо, и Сиерр никак не могла прогнать ее. Сперва девушка плакала — беззвучно и долго, как октябрьский дождь, не придавая своим слезам никакого смысла и не понимая, о чем конкретно плачет. Ее сознание билось между двумя крайностями — непереносимой обидой на глупость и гордость Валентена и запоздалым горьким торжеством. Он был у ее ног, был готов на все по одному ее слову, и, имея такую власть, она сполна отплатила за свое разбитое сердце. Но только вот теперь она не испытывала никакого удовлетворения. Слишком много эмоций и чувств было потрачено зря. И девушка не могла отыскать в своей душе ничего кроме отторжения и пустоты. Теплая ностальгия, дорогие сердцу воспоминания превратились в безразличное ничто, в холодную пустоту. Сиерр задремала лишь под утро, но сон ее был тяжелым и густым как туман и не принес ни облегчения, ни бодрости. В голове не укладывалось, что сейчас она должна выступать перед публикой совсем как восемь лет назад. После вчерашнего это казалось немыслимым. И тем не менее она все же собралась, сложила все необходимые принадлежности в ящик и помогла отнести его на место представления. Вокруг деревянных подмостков, где теперь обычно выступали заезжие артисты, а раньше проводились казни, уже собралась порядочная толпа. Горожане, измученные ожиданием коронации, были рады возможности отвлечься. К тому же небо очистились, а выпавший ночью снег убрали еще до рассвета. Валентен привычным движением установил свой волшебный столик, достал и разложил карты, которые не мог сдуть даже самый свирепый ветер, шляпу, монеты и несколько ящичков разных цветов и размеров. Сиерр меж тем разогревала публику, на все лады расхваливая знаменитого фокусника — удивительно, что она до сих пор помнила все эти дурацкие рифмовки — и параллельно показывая простенькие фокусы: доставала монетки из ушей зрителей, превращала их в цветы и рассыпала разноцветным конфетти. Лицо ее улыбалось, но глаза были мертвыми и совсем черными, и всякий, кто ловил ее взгляд, просто не мог его вынести. Приготовившись, Валентен начал свое представление — предметы в его ловких руках сверкали и переливались всеми цветами, появлялись и исчезали, рассыпались на части и вновь собирались воедино, менялись местами, вспыхивали и растекались, вызывая восторг у детей и не слишком циничных взрослых. Фокусник смешил, удивлял, даже пугал, и его невысокая, все еще похожая на девочку помощница вертелась вокруг него, мерцая блестками. Представление имело успех. Зрители долго хлопали, переговаривались, требовали повторить тот или иной фокус, веря, что сами вот-вот поймут его секрет. Толпа росла, и среди простолюдинов становилось все больше знатных горожан, которые останавливали свои экипажи и спускались ближе к подмосткам, чтобы лучше рассмотреть то, что там происходило. Самыми настойчивыми оказались двое в темно-серебристых плащах, подбитых мехом. Они пробились в первый ряд и внимательно изучали то, что открылось их взору. Валентену даже стало как-то не по себе от такого пристального внимания, хотя он и понимал, что это за люди и зачем они здесь. Сиерр же их вовсе не заметила: для нее все лица слились в одну колыщущуюся массу. Девушка плохо себя чувствовала после бессонной ночи и всех своих переживаний, и лишь доведенные до автоматизма навыки помогали ей стоять на ногах и делать именно то, что нужно. После того, как фокусник объявил об окончании представления, толпа возмущенно засвистела, требуя продолжения. Но ни о каком продолжении и речи не шло — двое в серебристых плащах взошли на подмостки, и крики затихли. Ловчих знали по всей стране, их боялись и ненавидели, и никто не решался встать у них на пути. — Валентен де Фруа? — поинтересовался один из них, тот, что был постарше. — Да, — кивнул фокусник, с трудом сдержав в себе порыв немедленно задать стрекача — ведь все прошедшие восемь лет он, как огня, боялся ловчих, которые в любой момент могли повязать его и бросить в темницу. — Его Высочество принц Леон желает увидеть ваше представление, — сообщил тот. Меж тем его напарник буравил настойчивым взглядом Сиерр, которая принуждена была только мило улыбаться в ответ. — О, это такая честь, — пробормотал фокусник, нелепо поклонившись. — Мы… мы с большим удовольствием выступим перед Его Высочеством… — К пяти вечера за вами заедет экипаж. Будьте здесь. Соберите все волшебные штучки — Его Высочество любит разнообразие. — И свою красотку не забудьте, — добавил второй ловчий, уже полностью уверенный в том, что смуглянка ему благоволит. — Его Высочество любит красивые лица. — Мы… мы, конечно, да, — кивал мужчина. — Отлично. Фигуры в серебристых плащах удалились. Валентен отер со лба выступивший пот, а Сиерр, нахмурив брови, кивнула ему. Игра началась.

* * *

Кера опоздала всего на несколько минут. Около деревянной сцены все еще стояли люди, обсуждавшие состоявшееся представление и внезапное появление ловчих. Кто-то, конечно же, вспомнил о том, что Валентен де Фруа был обвинен в растлении малолетних, и толпа тут же пришла к выводу, что его хотели забрать, но решили не делать этого на глазах детей. Наемницу не особо заинтересовал приезжий фокусник, она почти случайно забрела в эту часть города. Ноги сами вели ее, и молодая женщина предпочитала доверяться интуиции, которая убежденно твердила ей, что Сиерр где-то здесь. Но, к сожалению, она могла лишь направлять, а не указывала точное место. И потому Кера пропустила нужный поворот, который бы привел ее прямиком на Площадь Согласия, где Валентен и смуглянка сейчас в спешном порядке готовились к выступлению во дворце. Когда красноволосая наемница ушла от сцены, стало очевидно, что за ней идет кто-то еще — темная фигура в запахнутом плаще. Она следовала за молодой женщиной неотступно почти от самого ее дома, но Кера была слишком увлечена поисками, чтобы заметить это.

* * *

Время превратилось в раздробленные секунды, каждая из которых тревожным отзвуком звенела в загустевшем воздухе. Финал начавшейся одним октябрьским вечером пьесы неизбежно близился, и Сиерр уже ничего не могла изменить — она чувствовала себя песчинкой, брошенной на мельничный ворот. Не в ее силах было противиться року, завлекшему ее сюда и приведшему к этому вечеру и этой неотвратимо наползающей темноте. И даже Валентен, который раньше был центром ее мира, сейчас был просто человеком, таким же слабым, таким же беспомощным и ничего не значащим, как она. Карета прибыла ровно в пять. Внутри нее их ждал ловчий — тот самый, что разговаривал с Валентеном несколько часов назад. Он помог им погрузить волшебный ящик и наказал кучеру держаться побочных улочек, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Сиерр уже ничего не чувствовала. Она как будто впала в транс, и все вокруг нее превратилось в картонные декорации, готовые опасть при первом же дуновении ветра. Еще никогда прежде девушка так не волновалась. И дело было даже не в том, что ей нужно было сделать, а в том, что могло случиться, если она провалится. Фридрин доверился ей, он поставил на карту свою жизнь, репутацию, свою судьбу. Ведь в конечном счете что такого случится, если погибнет она, никому не известная и не нужная наемница? В ее жизни было не так уж много хорошего, чтобы жалеть о ней сейчас, перед лицом готовящегося свершиться рока. Но если она подведет принца, то под ударом окажется вся страна, о благополучии которой она никогда не заботилась, но судьба которой вдруг оказалась в ее руках. В руках влюбленной девушки, готовой на все во имя своих чувств. Их везли по дворцовому парку — тому самому, куда Сиерр вчера так и не смогла попасть. Девушка не отрывала напряженного взгляда от окошка кареты, глядя на заснеженные скульптуры и фигурно выстриженные кусты. На ее глазах садовники украшали их гирляндами фонариков, которые горели недолго, но ярко, и должны были зажигаться каждый вечер после наступления темноты. Сейчас, в тусклом свете зимних сумерек, они выглядели невыразительно и как-то бедно, но Сиерр легко могла себе представить, какое торжество света и цвета начнется здесь через пару часов. Аллея, ведущая к дворцу, по длине спорила с главным проспектом столицы. И хотя карета могла двигаться куда быстрее, кучер не подгонял лошадей, а молчаливо замершим наемнице и Валентену казалось, что он нарочно едет так медленно. Им обоим была так необходима поддержка — всего лишь короткое рукопожатие или взгляд. Но сейчас они были намного дальше друг от друга, чем на протяжении последних восьми лет, и потому каждый встречал этот страшный вечер в одиночестве. У главного подъезда карета остановилась, и от дверей неслышными тенями спустились двое стражников, которым предстояло проводить фокусника и его помощницу в покои будущего короля. Они методично перебрали весь магический арсенал Валентена, которому с большим трудом удалось убедить их, что ничто из этого не может представлять опасность. В парадном зале, слишком просторном и величественном для таких скромных гостей, слуги помогли приехавшим раздеться и повесили их верхнюю одежду в чулан. Потом фокусника и девушку обыскали, с особой придирчивостью проверив все карманы балахона мужчины. Сиерр же в своем розовом блестящем костюмчике вызвала меньше подозрений. Такое чистое и невинное существо просто не могло кому-нибудь причинить вред. Когда проверка была закончена, стражники под конвоем проводили фокусника к принцу. Он ждал их в пышных гостевых покоях, где по его желанию совсем не было стульев и диванчиков. Сидели на больших мягких подушках, вокруг которых стояли вазы с фруктами и бутылки вина. Леон устроился, как и надо было полагать, в центре, по-восточному скрестив ноги в мягких домашних туфлях. Сиерр впервые видела этого человека и никак не могла понять, какие именно чувства он в ней вызывает. Старший брат Фридрина был совсем на него не похож — его глаза были светлыми, волосы русыми, и во всем его облике не было ничего пугающего или бесовского. Встретив его на улице, наемница бы ни за что не подумала, что перед ней единокровный брат ее принца. Леон был тучный, но довольно элегантный мужчина, и даже несмотря на то, что он полулежал на подушках, в его позе чувствовалась дремлющая сила. Так лев, прикрыв глаза, наслаждается послеполуденным солнцем, но стоит ветру принести тревожный запах, он в одно мгновение вскочит на лапы и грозно зарычит. Будущий король поприветствовал вошедих вполне дружеским кивком. Сиерр и Валентен поклонились, их представили. — Я искренне рад вас видеть, маэстро Валентен, — проговорил Леон, садясь прямо. — Я наслышан о ваших приключениях, и мне вдвойне приятно, что передо мной не просто фокусник, но человек с судьбой. — Ваше Высочество очень добры, — пробормотал тот, не зная, как на это регировать. — Я лишь хочу сказать, что не верю всем этим досужим сплетникам, — подмигнул ему принц. — И считаю, что мера человеческой нравственности — его талант. Талантливым прощается все, ибо они несут в себе искру прекрасного божественного огня. — Я очень рад, что Ваше Высочество не судит обо мне предвзято. — Что ж, начинайте. Не хочу показаться невежливым, но у нас еще так много дел сегодня. Филипп, сколько времени мы можем себе позволить потратить на пустые развлечения? — с добродушной улыбкой поинтересовался Леон, обратившись к молодому человеку, сидевшему чуть поодаль. Тот, мгновенно вооружившись папкой с бумагами, с шелестом пролистал их и ответил: — Около получаса, милорд. — Жаль, — вздохнул будущий монарх. — Эти королевские дела так утомляют. Иногда больше всего на свете я мечтаю забыть о том, что я король. — Он усмехнулся. — Но папа уже ничего не может делать сам. Сиерр была поражена. Образ Леона, создавшийся у нее в голове за прошедший месяц, и этот человек никак не могли быть одним и тем же лицом. Фридрин описывал его трусливым, мстительным, алчным человеком, а перед наемнией сидел вполне жизнерадостный мужчина с чувством юмора и добрыми глазами. Как такое могло быть? Валентен поспешно принялся обустраивать свой волшебный столик, а его помощница продолжала стоять на месте, во все глаза таращась на принца. Впрочем, никого это не удивило и не смутило — как часто необразованные сельские девушки оказываются лицом к лицу с особой столь могущественной? Представление пошло своим чередом — четко отрепетированные фокусы получались с блеском, Валентен превзошел сам себя, и никто в комнате не смог подловить его. Сиерр помогала ему, но вместо улыбки у нее на лице была паника. Она уже не была уверена, что поступает правильно и что Фридрин был просто несчастной жертвой. По сравнению со своим черноглазым братом Леон казался просто ангелом во плоти, не способным на какое-либо злодеяние. Но когда пришло время принимать решение, Сиерр вдруг поняла, что просто не может поступить иначе, не может предать своего принца, как бы то ни было. И она предложила Леону принять участие в последнем фокусе — самом опасном и самом зрелищном. Сперва вся свита принца подняла шум, настаивая, чтобы он ни за что не принимал это предложение. В желающих занять его место не было недостатка, но будущий король и слышать об этом не хотел. — Я всю жизнь мечтал сделать нечто подобное, — заявил он. — И когда моя мечта так близка к осуществлению, я не собираюсь отсиживаться за спинами министров. Пропустите меня! Он поднялся, сразу оказавшись выше всех в комнате, и спустился к Сиерр и Валентену. Последний уже собрал из нескольких частей высокий, в рост человека, ящик, в который с улыбкой на стянутых губах вошла его помощница. — Я уже видел этот фокус раньше, — удовлетворенно произнес Леон. — И теперь-то ни за что не пропущу самое главное! Ящик закрыли так, что осталась видна лишь голова наемницы. Потом фокусник достал из своего магического запаса семь коротких, но острых ножей, которые долго вертели в руках стражники около входа во дворец, и с поклоном протянул их принцу. Тот с мальчишеским восторгом схватил их, попробовал края, убедившись, что они достаточно острые, а потом снова устремил горящий нетерпением взгляд на Валентена. — Прошу вас, Ваше Высочество, ни в чем себе не отказывайте, — улыбнулся фокусник, махнув рукой на волшебный ящик, где была заперта Сиерр. Лезвие легко прошило непрочный картон и ушло глубоко внутрь. Но улыбка на лице девушки не изменилась. Леон с азартом естествоиспытателя продолжил свои опыты, изо всех сил пытаясь отыскать такое положение клинков, при котором они бы достали спрятавшуюся внутри наемницу. Но ни одно из семи лезвий не причинило ей никакого вреда. — Это просто бесовщина какая-то! — весело заявил будущий монарх, оглядывая ящик со всех сторон. — Клянусь, если бы я самолично не продырявил его насквозь, я бы ни за что не поверил… Валентен начал методично вытаскивать ножи обратно, и скоро Сиерр была свободна. — Позвольте поцеловать вашу руку, барышня, — бодро воскликнул Леон. — Вы самая везучая девушка из всех, что я встречал. — Да, наверное, — слишком тихо отозвалась она, протягивая ему свою смуглую руку, до середины кисти скрытую под розовой материей. Принц сомкнул на ней свои пальцы, и в тот же момент слегка изменился в лице. — Что такое? — встревоженно спросил Филипп, внимательно наблюдавший за происходящим. — Ваше Высочество? — Какая нежная ручка у этого создания, — пораженно проговорил Леон. — Дворцовые дамы бы обзавидовались. — Я забочусь о себе, Ваше Высочество, — отозвалась Сиерр, впервые заговорив с ним напрямую. — Я бы не позволила себе явиться к вам с грубыми и грязными руками. Принц поцеловал ее кисть, не отрывая взгляда от ее глаз, и она внезапно увидела в нем его брата — на самом дне этих чистых глаз тоже была смола. Кипящая и опасная, лишь ищущая повода вырваться наружу. — Благодарим за внимание, Ваше Высочество, — произнес Валентен, торопливо оттесняя свою покрасневшую помощницу. — Мы закончили. — Это было изумительно, — кивнул Леон. — Я рад, что судьба позволила мне поприсутствовать на представлении одного из лучших фокусников нашего времени. Вы вполне развлекли и отвлекли меня. Я прикажу страже отсыпать вам золотых. Купите себе одежду получше, новый фургон или я не знаю что. И помните — вы всегда будете желанными гостями в моем дворце. — Нам это очень льстит, Ваше Высочество, — проговорил фокусник, кланяясь. Будущий монарх и его советник удалились, остальная часть свиты тоже постепенно разошлась, и остались только стражи, которые и помогли Валентену собраться и упаковать свои инструменты. — Деньги вы получите на выходе, — сообщил один из них. — Карета отвезет вас обратно. — Да, да, спасибо, — кивнул им мужчина. Сиерр все еще не отошла от шока. Она передвигалась как лунатик, натыкаясь на предметы и иногда вздрагивая, как будто слыша чьи-то шаги. — А ваша-то девчонка совсем одурела, — заметил один из стражников. — Видела бы она его братца, так вообще бы прямо тут в обморок грохнулась, — хохотнул второй. — Хорошо, что король отослал эту гниду со двора, — поморщился первый. — А то такое ощущение, что змея у тебя на шее сидит. — Думаешь, он просто так позволит Леону сесть на трон? — покачал головой его собеседник. — Не знаю, но я готов биться за своего короля. Этот разговор шел между ними, пока они конвоировали фокусника и его помощницу обратно к двери. Девушка шла, обхватив себя за плечи, и слова мужчин раскаленными прутьями вонзались в ее голову. Она пыталась уверить себя, что они просто слишком глупы, чтобы понять истинное положение дел, но образ Леона не шел у нее из головы. Этот человек просто не мог думать и делать такие ужасные вещи, какие ему приписывал Фридрин. Очутившись в темной холодной карете, девушка дала волю чувствам и тихо заплакала, уткнувшись носом в бархатную обивку.

* * *

Кера отбила руку. Когда на ее нетерпеливый стук никто не ответил, она немного не рассчитала силу. Но судя по всему, фургон был пуст. А интуиция упорно твердила, что Сиерр где-то здесь. Наемница даже решилась поспрашивать прохожих, и некоторые из них с уверенностью сказали, что девушка с серебристыми прядями в волосах была здесь сегодня утром. А еще кто-то добавил, что с ней был какой-то мужчина. Кера решила, что это спутник принца, потому что сам Фридрин едва ли бы стал разгуливать по городу в открытую. Молодая женщина отчаянно напрягала память, пытаясь припомнить подробности разговора с Хитшером, но от него осталось лишь общее и, надо сказать, не самое приятное впечатление. «Они должны вернуться сюда», — здраво рассудила Кера. Она села на ступеньки фургона и, нахохлившись как замерзшая птица, стала ждать. Темная фигура, следовавшая за ней, остановилась чуть поодаль в тени, тоже заняв выжидательную позицию.

* * *

Карету остановили уже на выезде из парка. Сторож сказал, что над дворцом только что взлетела красная ракета — сигнал к тому, что никто не должен покинуть территорию. Ворота должны были быть немедленно заперты, а вся стража явиться в главный зал. — Что такое? — недовольно спросил кучер, который уже давно лелеял мечту залезть под теплое одеяло. — Откуда мне знать, — пожал плечами сторож. — Но только выпустить я вас не могу. — Ох, не люблю эти проволочки, — поморщился тот. — Наверняка из-за какой-нибудь глупости. — Почем знать. Надо подождать, пока сюда прибудет кто-нибудь из стражи, тогда и разъяснится все. Сиерр испуганно прижалась лицом к стеклу, тщетно пытаясь разглядеть, что происходит позади кареты, за мерцающей сотнями фонариков аллеей. Потом не выдержала и выскочила на улицу. Валентен немедленно последовал за ней. — Почему нас задерживают? — поинтересовался он. — Да что вы все ко мне пристали! — всплеснул руками сторож. — Я вам кто, провидец али маг? Ракета была значит выпускать никого нельзя. — Маэстро, — побелевшими губами прошептала девушка, впервые обратившись к Валентену напрямую. — Маэстро, что же… — Это нас не касается, — твердо проговорил он, беря ее за руку. — Успокойся, Сир. Сейчас мы во всем разберемся и уедем. — Нет, нет, — затрясла головой она. Ее глаза панически сверкали. — Это точно, точно за нами… — Вы что-то натворили? — с подозрением спросил сторож. — Едва ли, — коротко ответил фокусник. — Моя помощница просто слишком впечатлительная. И слишком много о себе мнит. Я имею в виду, что из-за таких мелких сошек, как мы, не стали бы поднимать тревогу. — Ну так что? — скучающим голосом протянул кучер. — Не видать кого? — Да нет, пусто, — покачал головой сторож. — Может, отпустишь нас, а? Ну правда, мочи никакой нет, так домой охота. — Ага, а мне потом втык от начальства будет, — фыркнул тот. — Нет уж, ждите. Мне вон тоже невесело тут круглыми сутками торчать. И он зашел обратно в сторожку, всем своим видом показывая, что разговор окончен. — Нам надо ехать, — шепотом пробормотала Сиерр. — Маэстро, надо ехать. — Не паникуй. Да что с тобой такое? Держи себя в руках! — Он легонько встряхнул ее. — Сир, ты же профессионал. — Я знаю, что будет, я знаю, что будет, — шептала она, цепляясь за его руки. — Они узнали, узнали, я не знаю как, но они обо всем догадались… — Они не могли, не могли! Фридрин сказал, что яд подействует только через сутки! — Да, да, — Сиерр уцепилась за эту мысль как за спасительную соломинку. — Фридрин так сказал. Он сказал, а значит так и есть. Мне страшно, маэстро, мне так страшно… Валентен порывисто обнял ее, но она тут же оттолкнула его и принялась туда-сюда бродить перед воротами, как зверь по запертой клетке. В наступившей тишине стук копыт показался оглушительным. Всадник, скачущий от дворца, стремительно приближался, и теперь даже фокусник уверился в том, что побег невозможен. — Послушай, — тихо заговорил он, схватив Сиерр за плечи. — Я задержу их. А ты беги. Ты сможешь. Перебирайся на ту сторону и беги как можно дальше, не останавливайся. — Я не могу вас бросить, — тонко вскрикнула она. — Я не могу… — Беги! — повторил он, до боли сжимая ее руки. — Я не прощу себе, если с тобой что-то случится! Ну же! Вспомни, как сильно ненавидишь меня, и беги! — Я ненавижу вас, но я не могу вас бросить. Вы и так слишком много вынесли из-за меня! Я не могу! Тогда он схватил ее за грудки и с силой, которую никак нельзя было от него ожидать, отшвырнул девушку. Она ударилась об ограду, и та зазвенела как расстроенный орган. При падении Сиерр прикусила губу, и вкус крови во рту вернул ей чувство реальности. Она не сможет помочь им, если останется, но если сбежит, то, возможно, ей удастся выручить Валентена. Фридрин обязательно поможет ей. Девушка вскочила на ноги и под взглядом недоумевающего кучера рванула вдоль ограды, уже ища удобное место для прыжка. Сперва на дерево, оттуда на железные пики и вниз, на улицу, залитую светом фонарей. На секунду ей показалось, что она услышала звук выстрела, но разум тут же заявил, что это всего лишь сломалась ветка, с которой она прыгнула. Оказавшись вновь на ногах, наемница помчалась прочь от дворцового парка, не разбирая дороги. Она налетела на двух или трех прохожих, вызвав град оскорблений себе вслед, а потом внезапно окунулась в спасительную темноту неосвещенного проулка. Сердце колотилось как будто бы во всем теле, и легкие не желали наполняться воздухом. Согнувшись пополам, девушка тихо застонала. Кровь ударила в лицо, и к горлу подкатила нестерпимая тошнота. Не устояв на ослабевших ногах, Сиерр упала на колени и заплакала от страха и бессилия. Валентен остался там, его могли убить, а все из-за нее. Она опять его подставила. Неужели она способна нести только боль? Но как, как ради всех святых, они узнали так быстро? Яд попал на губы Леона, когда он поцеловал ее руку, но он не мог убить его так скоро. Фридрин сказал… Она услышала, как рядом с ней остановился экипаж. Перепуганная девушка подскочила, но не рассчитала силы и пребольно ударилась локтем о стену. Это окончательно подорвало ее силы, и наемница опять повалилась на землю, сжавшись комочком и тихо всхлипывая от боли и страха. Хлопнула дверца, раздались чьи-то торопливые шаги. — Сиерр, боги, это ты? — Милорд? — слабым голосом спросила она, боясь, что подсознание играет с ней злую шутку. — Я здесь, я… Что случилось? Почему ты в таком состоянии? Где Валентен? — Они его поймали, — прошептала она, доверчиво уткнувшись в его руки. — Я сбежала. Я не знаю, что там случилось. Я не знаю. — Хитшер, помоги мне! — крикнул принц. Вдвоем они подняли девушку, находившуюся уже в полубессознательном состоянии, и погрузили ее в теплый экипаж. — Скорее едем! — крикнул Фридрин. — Нельзя терять ни минуты.

* * *

Кера тоже увидела ракету. Ярко-красный огонек взвился над городом, несколько мгновений повисел в пустоте ночного неба и канул в небытие. Наемница восприняла это как дурной знак — тем более что стреляли, кажется, со стороны дворца. Слишком много нитей в итоге связывалось в том узле, и не было уже никаких сомнений, что Сиерр попала в беду. Красноволосая наемница вскочила на ноги, еще не зная, куда бежать — к Крису или ко дворцу. Де Виро мог бы помочь ей, если дело касалось королевской семьи, но тут счет времени мог идти уже на минуты. И молодая женщина выбрала второе. Земля загудела у нее под ногами, превращаясь из обычно неподвижной массы во что-то живое и шевелящееся. Кера бежала напрямик, по главному проспекту, не зная других дорог и решив не тратить время на скрытность. Ее стремительный бег оборвал внезапный удар в спину. Удар такой силы, что она перекувыркнулась прежде, чем упасть на землю. Задыхаясь от крови, заполонившей рот и глотку, скребя скрюченными пальцами по мостовой, наемница кое-как смогла перевернуться. Над ней, тяжело дыша, замерла фигура в темном плаще. В руке у нее была железная дубинка, которой потчевали особо опасных заключенных. — Спасибо, Бриан, дальше я сам, — проговорил голос откуда-то сверху. — Хорошо, что ты вызвал меня. Иначе, боюсь, могла случиться беда. Благодарю за верную службу. — Нет, не надо! — в муке простонала молодая женщина, пытаясь отползти в сторону. Но ее тело могло только извиваться и дергаться и совершенно ей не подчинялось. Граф склонился над поверженной наемницей с фонарем в руке. Он долго рассматривал ее забрызганное кровью лицо, а потом произнес: — Ну вот мы и встретились, мой ангел… Да, Шон будет рад получить тебя назад. А мы уж доставим в лучшем виде. И тогда она закричала.

* * *

— Куда мы едем? — Сиерр отогрелась на коленях принца и почти пришла в себя. — Нужно закончить это дело, — отозвался Фридрин, придерживая ее одной рукой. — Уже скоро, не волнуйся. — Я не понимаю, — призналась она. — Что случилось во дворце? Почему вы здесь? Я… я сделала то, что вы сказали, я… — Конечно, сделала, — кивнул он, гладя ее по спине. — Все хорошо, моя девочка, все просто отлично. Но ты должна быть умницей. Должна сделать для меня кое-что еще, хорошо? — Валентена поймали, — словно не слыша его, отозвалась Сиерр. — Они его поймали. И все из-за меня, да? — Сиерр! — повысил голос принц. — Сиерр, слушай меня внимательно. Ты должна слушать и делать то, что я говорю. — Я все для вас сделаю, мой принц, — жалко прошептала она, комкая в кулаках ткань его плаща. — Я на все готова ради вас. — Тогда ты сама поймешь, что мне нужно, — проговорил он, а потом осторожно поднял ее со своих колен. — Послушай меня, девочка. Твое имя войдет в века, ты уже стала частью истории. Я безмерно благодарен тебе за то, что ты сделала. И мне, наверное, даже жаль, что все так кончается. Но я не могу отступить от плана. — Что кончается… какого плана… Карета остановилась, и принц торопливо распахнул дверцу. В образовавшийся проем сразу заглянуло трое ловчих с факелами. — Ваше Высочество, это вы! — воскликнул один из них. — Я же говорил вам, что никто не должен выбраться! — закричал тот. — Ни одна живая душа! — Она оказалась быстрее. Если бы вы прямо дали понять, кто совершит нападение, мы бы ни за что… — Я сам не знал, идиоты! Из-за вас погиб мой брат! Клянусь, я найду виновных и повешу всех! Всех до единого! Заберите эту девку! И заприте ее в самом темном и глубоком подземелье! Чтобы ни одного лучика света туда не проникало! Сиерр казалось, что она как будто бы падает куда-то сквозь темноту. И слова не имели никакого смысла. Потому что если бы это было не так, этот смысл был бы слишком ужасен, просто невозможен. Фридрин вытолкнул ее из кареты, и девушка упала прямо на руки ловчим. Она не могла ни кричать, ни плакать, ни сопротивляться. И просто смотрела в лицо своему принцу, который только что собственными руками отдал ее палачам.

Конец второй части