Волчья песнь

Пробуждение было тяжелым. Еще никогда ей не было так трудно просто открыть глаза. Веки, как будто намазанные клеем, прилипли друг к другу, и по всему телу растеклась такая усталость, словно она горы перевернула. И еще этот отвратительный вкус во рту. Возможно, именно он привел ее в чувство, потому что, еще не успев толком осознать его, она уже лежала на боку, и ее рвало. Спазмы в желудке было настолько сильны, что ей хотелось кричать от боли, но крик не проталкивался наружу. Зато, благодаря им, она пришла в себя. Кое-как села, держась за голову и молясь, чтобы приступ тошноты не повторился. Потом уже поняла, что сидит совершенно голая посреди крохотного домика неизвестно где. И вокруг ни души. Кера не помнила, что случилось после того, как она обратилась. В тот момент эмоции отхлынули назад, обнажая что-то настолько бесформенное и темное, что она тут же зажмурилась, чтобы не видеть этого. И открыть глаза вновь смогла только сейчас. Сколько прошло времени? Что случилось, пока она блуждала между мирами? И как ей удалось вернуться? Из своих нечетких тусклых снов она помнила лишь образ девушки с серыми глазами, которая не прекращала звать ее. И она наконец пошла на этот зов, потому что ничего другого у нее уже не осталось — оно исчезло где-то в нутре проснувшегося зверя. А он не сразу сдал свои позиции, и ей пришлось бороться с ним за право обладать своим телом, и битва эта была страшной, судя по тому, как болели все мышцы и кости и как вел себя ее желудок. Молодая женщина нашла одежду в старом сундуке. Она была вся изъедена молью и местами даже мышами, но выбирать не приходилось. Утеплившись, она разожгла очаг и кое-как заткнула самые большие щели в двери, ставнях и стенах. Постепенно домик прогрелся, и тогда Кера решилась набрать немного снега в котелок. Растопив его, она умылась, прополоскала рот и кое-как затерла свои следы на полу. Когда она выходила наружу, выяснилось, что сейчас вечер, а находится она, судя по всему, в лесу. Кому принадлежал этот домик — леснику, ведьме или ученому-естественнику, — сейчас было неважно. Видимо, волчица решила погреться и забралась сюда. А, может быть, искала еду. Кера предпочла не задумываться над тем, чем она питалась все прошедшие дни, потому что к горлу до сих пор подкатывали неприятные волны. — Тебе нельзя здесь оставаться. Тонкий девичий голосок произвел на Керу эффект металла, с визгом проскрежетавшего по стеклу. Она вздрогнула всем телом и, рывком изогнувшись, чтобы увидеть говорящую, едва не вывихнула себе шею. Элла парила в нескольких дюймах над полом домика. Она была одета в то самое голубое платье, но сейчас на нем не было крови. И лишь спустя несколько минут наемница поняла, что сквозь девушку просвечивает противоположная стена. — Как ты нашла меня? — срывающимся голосом спросила Кера, на всякий случай припоминая, куда она положила кочергу. — Мы связаны. Куда ты, туда и я. Мне нужна твоя помощь. Тебе нельзя быть здесь. Он ищет тебя. Он уже близко. — Каждую новую фразу как будто говорил другой человек, и они накладывались друг на друга, почти сливались в невнятную звенящую какофонию. И тем не менее молодая женщина скорее чувствовала, нежели слышала каждое слово. — Куда мне идти? Как я уйду без одежды? — Наемница, как и всегда, решила сразу перейти к сути, отложив менее животрепещущие вопросы на потом. — Обращайся и беги. Беги на юг. Я поведу тебя. Иди по своим следам, пока я не прикажу тебе свернуть. — Я боюсь обращаться, — секунду помедлив, призналась наемница. — Я боюсь, что не смогу вернуться. — Не бойся. Я буду рядом. Я успокою волка, я сумею. Нет времени, Кера. Они скоро будут здесь. Глухо ругнувшись, молодая женщина опустилась на четвереньки, не озаботившись тем, чтобы снять одежду. Но вместе с привычной болью-щекоткой по телу пополз страх. Кере вдруг показалось, что она тонет в чем-то вязком, черном, бездонном, и рядом нет ничего, за что можно было бы уцепиться. Это ощущение было настолько реальным, что наемница не сдержала отчаянного крика и, в попытке освободиться, так сильно дернулась в сторону, что только чудом не задела разгоревшийся очаг. Элла приблизилась, невесомая и неслышная. Опустилась рядом с извивающимся созданием, в котором едва ли можно было признать волка или человека. Положила полупрозрачную руку ему на голову и что-то тихо забормотала себе под нос. А потом в одно мгновение, вспышкой, вошла в обезображенное превращением тело, как ветер влетает в распахнувшееся окно. Спустя пару минут красно-бурая волчица поднялась на лапы, потряхивая головой, как будто силясь прогнать из нее чей-то назойливый голос. Оглядевшись напоследок, она покинула свое убежище. Обратив теперь разноцветные — один голубой, другой серый — глаза на юг, волчица коротко взвыла, словно оповещая лес о своем присутствии, и одним длинным растянутым прыжком исчезла среди белой полутьмы. Не прошло и часа, как стены домика и его настежь распахнутую дверь залил свет десятков факелов. Поляна заполнилась людьми с собаками, который охотно шли по соблазнительному следу, такому сильному и стойкому, что его практически невозможно было перебить или потерять. Следу оборотня, лишившегося своей человеческой половины. Но здесь запах изменился, стал другим, менее острым и ощутимым. И к тому же, перепутавшись с запахом человека, он оборвался, словно бы оставившая его просто исчезла, растаяла в насупленных сугробах. Граф, возглавлявший охоту, ворвался в пустой дом, и, увидев еще тлевшие в очаге дрова, в ярости ударил кулаком по дверному косяку. С крыши посыпался снег. — Она ушла не больше часу назад, — проговорил один из его людей, наскоро осмотрев домик изнутри. — Но псы потеряли ее след — возможно, она шла по своим следам. — Мы можем вновь найти ее? — перебил его граф. — На это потребуется время. К тому же, судя по всему, — ловчий двумя пальцами подцепил порванную одежду Керы, — она вновь в своем уме. А вы сами понимаете, что это значит: дело осложняется. Когда она примет человеческий облик, ее запах ослабнет настолько, что собаки могут потерять его. — Значит, не стоит терять время на пустую болтовню! Нам нужно двигаться. — Граф вышел первым, и его гигантская тень мазнула по стенам распахнувшимися крыльями плаща. За ночь Кера преодолела почти пятьдесят миль и от усталости не чувствовала лап. В дороге она успела поохотиться и наскоро перекусить зазевавшимся снежным кроликом, коих в этих краях водились сотни. До этого она сознательно ела мясо убитых животных только однажды — в одно из своих первых обращений, скорее из любопытства, чем по зову инстинкта. Опыт вышел не самый удачный, и наемница еще долго не могла избавиться от привкуса сырого мяса во рту. Но сейчас было не до привередничества. Она совершенно не представляла, где находится. Весь мир вокруг превратился в сплошное белое поле с редкими островками лесов. Она всего раз учуяла близость человеческого жилья, но чтобы не соблазниться теплыми сонными запахами, обещающими безопасность и отдых, даже не сбавила шага. Голос Эллы, теперь совершенно отчетливо звучавший в ее голове, направлял ее, помогая избежать непроходимых дебрей и спящих под снегом лесных тварей. И он иногда был до того похож на голос ее сестры, что у Керы по коже бегали мурашки и шерсть на загривке вставала дыбом. На рассвете волчица, почти падая от усталости, очутилась возле небольшой деревни, чье название вмиг подсказало ей ее местонахождение. Ведьмины Камни были известны по всей стране как жуткое и зловещее место. Здесь по ночам мертвецы выбирались из гробов и, гремя костями, танцевали при луне. А того смертного, кто увидел их танец, немедленно разрывали на куски. И это была лишь одна, почти самая безобидная местная легенда. Кера смутно припоминала, что отец как-то рассказывал им с сестрой о ведьмином круге, располагавшемся в стороне от деревни. В пределах этого Круга издавна творилась темная магия, и одно прикосновение к его камням могло исцелить смертельно больного и убить здорового. Наверное, не стоило удивляться, что Элла оказалась именно здесь — они с этим местом идеально подходили друг другу. Сама ведьмочка ждала ее у плетня последнего дома. Она куталась в толстую, явно большую ей шубу и, подсвечивая белую мглу неверным светом фонаря, зябко ежилась и зевала. Судя по ее сонному и почти больному виду, она не спала нормально уже много ночей. Элла бросилась Кере навстречу, утопая по колено в снегу и теряя равновесие. Волчица не успела ничего сообразить, как оказалась в кольце цепких маленьких рук и почувствовала, как ведьмочка зарылась лицом в ее пышный воротник, слегка заиндевевший от быстрого бега. — Спасибо! Спасибо тебе, что пришла. Я знаю, что ты не хотела меня видеть и что я причинила тебе множество неприятностей, — торопливо забормотала она. — Я бы хотела, чтобы это была не ты, но поверь — в том нет моей вины. Я старалась снять с тебя чары, но ты как будто сама этого не хочешь. Я боялась показываться тебе на глаза, я старалась исчезнуть… Мне очень стыдно, что я заставила тебя пройти через все это. Я просто не смогла найти другого выхода. Мне было очень страшно… Боги, о чем я! Идем скорее! Тебе нужно успеть обратиться до рассвета. Я, как могла, запутала ночные тропы, но твои преследователи все равно не остановятся. Элла бегом, высоко поднимая ноги, направилась в сторону небольшого сеновала, дверь в который была приоткрыта. Кера последовала за ней, с трудом ворочая гудящие лапы. Она настолько вымоталась за эту долгую, мечущуюся снегом ночь, что готова была идти куда угодно и с кем угодно. Оказавшись в тепле, волчица встряхнулась и широко зевнула, обнажив ряд желтоватых клыков. Потом, забравшись на копну сена, она сменила ипостась. Элла тут же набросила ей на плечи свою шубу, оставшись в поношенной телогрее, тоже явно с чужого плеча. — Я принесу еды, хочешь? — Я спать хочу, — пробормотала наемница. — И одеться. — Сейчас, конечно, — засуетилась сероглазая девушка. Пока она бегала в дом, Кера пригрелась и задремала, и ей стоило больших усилий разлепить глаза, когда Элла вернулась. Одевалась она в полусне, и даже резкий запах чужого тела, который не смогло перебить даже мыло, не помешал ей, уткнувшись носом в воротник, погрузиться в тяжелый пестрый сон, не несущий смысла и как будто все еще тащащий ее по заснеженному лесу. Она проспала до вечера и впервые за последние дни проснулась почти в хорошем настроении. Она снова была собой и снова занималась чем-то важным, а не просто просиживала дни в золотой клетке. Ведьмочка принесла ей целую миску вареной картошки, от которой поднимался пар, и такой здоровый кусок мяса, словно собиралась кормить по меньшей мере стаю голодных псов. — Итак, — проговорила наемница, принимаясь за еду. — Я так полагаю, тебе есть что мне сказать? Куда ты исчезла? — Когда Янсен прогнал меня, я сперва вообще не хотела больше жить. Мне казалось, в этом нет смысла, что я никому не нужна, что я несу людям только страдания и боль, — Элла смотрела куда-то в сторону, пытаясь не упустить ничего важного. — Я шла, не разбирая дороги, не понимая куда и зачем иду — просто не останавливалась, чтобы не упасть на землю. Потому что тогда я бы точно уже не встала. И вдруг оказалась на берегу Прозрачной и увидела домик лодочника. У меня как будто что-то щелкнуло в голове — я поняла, что мне нужно делать. Я должна была освободить тебя, сесть в лодку и плыть, плыть, плыть, пока волны не сбросят меня в пропасть. Я знала, что ты будешь искать меня. Я уже ничего не могла изменить — наша связь настолько окрепла, что я не могла разорвать ее сама. Я лишь надеялась, что расстояние и время сможет уменьшить ее. Я не понимаю, почему так вышло… — У меня была сестра, — безжизненным голосом вдруг произнесла Кера. — Ее убили на моих глазах. Ты одновременно и она, и не она, и мне кажется, я скоро совсем перестану различать вас. Я боюсь, что если не помогу тебе, она никогда не оставит меня в покое. — Ты чувствуешь свою вину? — тихо спросила Элла. — Думаешь, что это из-за тебя ее убили? — Я не знаю. — Наемница почувствовала, что зря начала этот разговор. — Я не знаю, чего она хочет от меня. — А может быть, это ты чего-то хочешь от нее? И не желаешь отпускать? Может, ты сама вызвала ее из небытия? — И что же мне делать? Как пережить это? Я думала, любовь мужчины или дочери исцелит мою душу, затянет эту невыносимую дыру. Но я была не права. Мой муж оказался жестоким ублюдком, а моя дочь, кажется, навсегда для меня потеряна. И опять я осталась одна, наедине с ней. И она сводит меня с ума. — Я могу помочь тебе, — помолчав, проговорила ведьмочка. — Устроить обряд и вызвать дух твоей сестры, чтобы ты могла задать ей все свои вопросы. Наемница не ответила — ее глаза заволокло сомнением. — Быть может, именно поэтому я нужна тебе, — поспешно добавила Элла. — И именно за этим ты прошла полмира в поисках меня. — А зачем тогда я нужна тебе? — медленно спросила молодая женщина. — Если ты говоришь, что мы связаны обоюдно, значит я тоже должна что-то для тебя сделать. — Да, — ее лицо потемнело, она поджала губы. — Мне тоже нужна твоя помощь. Мои кошмары… они стали совсем невыносимыми. Я почти перестала спать. Я боюсь закрыть глаза и оказаться там. Я уверена, что однажды не смогу уйти оттуда. Я думала, что справлюсь сама, но теперь мне страшно. Мне так страшно! Боги, я не хочу оставаться там! Она оборвала саму себя и, сжимая ладонями локти, отвернулась и отошла к стене. — Я помогу тебе, если ты поможешь мне, — решила Кера. — И, быть может, мироздание наконец оставит нас в покое. — Хорошо. — Девушка кивнула. — Но теперь я хочу знать всю твою историю, Элла Ферт. С самого начала, без всяких недомолвок и обобщений. — У меня кое-что есть для тебя, — вдруг вспомнила та. — Погоди, я сейчас сбегаю в дом. Ты пока доешь. Она обернулась за несколько минут, но Кера была настолько голодна, что управилась с едой даже быстрее. Элла принесла ей ее дневник — тот самый, в который она когда-то записывала сведения о семье Ферт. — Когда я искала тебя, я забралась к тебе в квартиру — перерыла все бумаги, чтобы узнать, где ты. И почти случайно увидела свое имя на одной из страниц. Очень… странно было читать это. — Я пыталась собрать кусочки мозаики, — пожала плечами наемница, несколько уязвленная тем, что ведьмочка забралась к ней в голову. — Но мне не хватило материала. — Думаю, нам лучше начать с начала, — произнесла Элла, поудобнее устраиваясь в стогу и устремляя полупрозрачный серый взгляд на пламя за стеклом фонаря. — Я тоже знаю не все, а большую часть просто не помню. Я была слишком мала, чтобы что-то понимать. Но, как мне удалось узнать, мой отец и Алианна, моя мачеха, были знакомы еще до того, как папа встретил мою мать. Они даже хотели пожениться, но у них что-то не срослось. Поговаривали, что это она в последний момент встала на дыбы. Папа вернулся в Гарс, и там познакомился с моей мамой. Она была талантливейшим магом, я преклоняюсь перед ее умом и способностями. Она рискнула так глубоко уйти в недра магии, куда до этого никто не спускался. Она занималась такими изначальными вещами, которые еще не были ни темными, ни светлыми. Но люди ее боялись и предпочитали звать чернокнижницей и ведьмой, чем пытаться разобраться в том, что происходило на самом деле. Мама могла бы стать великим ученым, но она не захотела громкой славы и осталась там, где ее не понимали и боялись. Я все это прочла в ее дневниках. — Ты знаешь о том, что она приворожила твоего отца? — спросила Кера, не сумев найти более мягкой формулировки для этого вопроса. — Я слышала эти слухи, — передернула плечами Элла. — Но это было не так. Отец полюбил ее за ее ум, за ее смелость, за то, какой она была. — Я провела анализ крови твоего отца — один мой знакомый маг помог мне, — покачала головой наемница. — И я точно знаю, что его приворожили. — Как будто моя мать — единственная колдунья на все королевство, — нехорошо усмехнулась та. — Я почти уверена, что Алианна, не сумев во второй раз добиться взаимности от моего отца, воспользовалась этим гнусным способом. Мама, конечно же, обо всем узнала бы — рано или поздно. И обратила бы эту глупую магию. Но она не успела. Кера промолчала. О таком варианте развития событий она прежде не думала. Впрочем, едва ли это было сейчас важно. — Что ты знаешь о ее смерти? — задала она свой следующий вопрос. — Я плохо помню тот день. Кажется, я совсем не выходила из дома — у меня был приступ горячки. Мне сказали, она утонула. В нашей реке много омутов, и вода там такая холодная, что сразу все тело немеет и камнем идешь ко дну. Наверное, мама просто была слишком расстроена из-за того, как папа стал себя вести по отношению к ней, и не заметила… Она часто собирала водоросли для своих опытов, заходила довольно глубоко. — А ты не думала, что… что кто-то мог желать ей смерти? Например, твоя мачеха. Насколько я знаю, твой отец очень любил твою мать и ни за что не хотел возобновлять прежние отношения. — Я почти уверена, что Алианна опоила отца приворотным зельем. Но я не думаю, что она смогла бы убить мою мать, — покачала головой Элла. — У нее бы просто не хватило сил — в конце концов, мама была первоклассным магом и, в отличие от меня, владела силовой магией. Она могла убить любого, кто бы встал ей поперек дороги. Знаешь, я ведь тоже много думала об этом… О том, что мама не могла вот так глупо погибнуть. Но я не могу себе представить силы, которая бы одолела ее. Это просто невозможно. — Хорошо, это мы уяснили. Что было потом? — С тех пор, как мама умерла, я начала часто болеть. Иногда целыми днями лежала в беспамятстве. А потом начал появляться этот город… В маминых записях я прочла о том, что черный туман может помочь… — Черный туман? Это то самое лекарство, о котором ты писала дипломную работу? — Верно, — кивнула Элла. — Я прочитала, что с его помощью можно усмирить воображение. Мама тоже его изучала, она почти доказала, что в правильных дозах его можно использовать в медицине для лечения психических расстройств. Говорю же тебе, она намного опередила виднейших ученых своего времени! Я руководствовалась ее указаниями и завершила исследование. Это было фундаментальное открытие! Но его предпочли замолчать, потому что эти идиоты в костюмах считают себя намного умнее нас, самородков из глубинки. Они сказали, что «черный туман слишком опасен для проведения подобных опытов», — она с плохо скрытой яростью передразнила писклявый голосок своего профессора. — Дома я могла сделать не так уж много. Видимо, поэтому я где-то ошиблась… — Лекарство не помогло? — с сочувствием спросила Кера, невольно заражаясь горячностью своей собеседницы. — Оно действовало какое-то время. Но потом все стало только хуже — кошмары усилились. Я перестала его принимать, но уже ничего не помогало. И буквально спустя полгода случилось то событие, из-за которого мы с тобой и встретились. И с тех пор я чаще бываю в своем городе, чем в реальном мире. С каждым разом мне все сложнее вернуться, меня как будто затягивает туда… Знаешь, мне кажется, что ответ таится там, но одна я слишком боюсь пойти до конца. Если я соглашусь остаться там насовсем, то город откроет мне свою тайну. Но я слишком боюсь. А если ты будешь со мной, мне будет легче. — А я не останусь там с тобой навсегда? — По спине наемницы пробежал холодок. — Мне бы этого совсем не хотелось. — Нет, конечно, нет, — замотала головой Элла. — Это так не работает. Ты вернешься обратно, как только я перестану силой воли удерживать тебя там. Или сама собой, если со мной что-то случится. Не волнуйся, я все предусмотрела. Я просто боюсь сделать последний шаг одна. — Скажи, а мы… мы случайно оказались именно здесь? Я кое-что слышала об этих местах, и что-то мне все это не кажется простым совпадением. Ведьмочка смутилась. Потом вымученно выдавила: — Я не знаю. Я почти уверена, что мы сейчас должны быть здесь, но не могу объяснить этого логически. Меня как будто притянуло сюда. Я могу лишь предположить, что тут все должно закончиться. Как будто бы дальше идти просто некуда. — А что ты знаешь о ведьмином круге? Мои познания в этой области ограничиваются легендами, но ты, как ученый, — Элла зарделась — так приятны были ей эти слова, — должна знать больше. — Конечно, я знаю. У нас был специальный семинар на тему магических кругов. Их множество по всей земле. Издавна считается, что круг — самая энергетически сильная геометрическая фигура. Круг является символом солнца, неистощимого источника жизни. Именно поэтому почти все ритуальные площадки имеют такую форму. Местный круг известен как один из самых сильных — в своих пределах он может концентрировать магическую энергию невиданной мощи. Любое заклинание, произнесенное в нем, усилится в несколько тысяч раз. Любой ритуал, проведенный там, будет иметь необратимые последствия. Но есть и обратная сторона медали. Маг, который восполь-зуется его силой, станет как бы проводником, по которому потечет энергия. И это может быть опасно для жизни, потому что чем больше мы хотим взять, тем больше нам приходится отдать. Использование магических кругов было официально запрещено около сорока лет назад, когда последствия их влияния на организм магов стали очевидны. Девушка вздохнула и, помолчав, добавила: — Но только в их пределах можно проводить ритуалы вызова мертвых. Это некромантия, очень древняя и страшная наука. Ее преподают урывками и скорее запугивают, нежели пытаются пробудить интерес. Мне пришлось во многом добирать самой по старым книгам, которые того и гляди рассыплются в прах. — Значит, если я помогу тебе справиться с твоими ночными кошмарами, ты проведешь этот ритуал, и я смогу поговорить с сестрой? — уточнила Кера. — Да, я думаю, лучше места нам не найти. Не знаю, можно ли считать удачей, что мы встретились именно здесь. Скорее уж, речь идет о судьбе. — Я не верю в судьбу, — покачала головой молодая женщина. — То, что с нами происходит, это последствия того, что сделали мы или было сделано до нас. События не предопределены в том смысле, как об этом судачат предсказатели. Просто когда запускается какой-то определенный механизм, он так или иначе дойдет до конца. Если ты призвала меня однажды, нам не расстаться, пока мы не порвем эту связь. Только поэтому мы все время встречаемся, а не потому, что так угодно мирозданию. — Когда мама умерла, — тихо проговорила Элла, — я все не могла понять, что же я сделала не так. Почему не уберегла ее. Да, да, конечно, мне было всего шесть, я даже еще не умела колдовать, но… Я была единственной, кто никогда бы ее не предал. И тем не менее я не смогла ее спасти. — Моя мама… моя мама тоже умерла рано, — помедлив, сказала Кера. — Я иногда думаю, что бы со мной было — что бы было со всеми нами — если бы этого не произошло. Если бы мама не умерла, папа бы не начал пить, мы с сестрой не были бы предоставлены самим себе и не пошли бы в тот проклятый лес. Цепочка событий — ведь как будто случайно! — а получается целая жизнь. Жизнь, которую не изменишь и которая иногда бывает так сложна. Ведьмочка, понурившись, кивнула, и наемница, поддавшись порыву, приобняла ее за плечи. — Эй, но ведь все не так уж плохо, верно? — проговорила она, внезапно ощутив в себе теплую, почти материнскую нежность по отношению к этому маленькому замученному существу. — В конце концов мы же нашли друг друга. И в наших силах изменить хоть что-то. Идем в твой город, я готова. — Ты уверена? — Элла подняла на нее сомневающиеся глаза. Сейчас они были совсем не похожи на глаза ее сестры, и Кера испытала облегчение, когда осознала это. — Я уверена, — кивнула она. — Веди меня. Мы должны положить этому конец.

* * *

«Здравствуй, отец, Прости за столь длительную задержку. Я должен был тщательно все проверить прежде, чем обнадеживать тебя. На днях здесь произошли события сколь ужасные, столь и чудесные, если смотреть на них с другой стороны. Мне пришлось собрать воедино множество ниточек, осторожно расспросить многих людей, и Геката оказала мне большую поддержку, когда прибыла сюда. Я рад, что ты послал ее. Судя по нашим сведениям, Ангелику держали в заточении где-то в темницах конторы Шона. Я не могу с уверенностью назвать причину, почему ее не убили сразу. Быть может, этому воспротивился граф, который, как оказалось, напрямую связан с Шоном — один из его людей тайно работал наемником в этой конторе и следил за Ангеликой все эти годы. Однако ни он, ни сам Шон не знали, что Ангелика была оборотнем. Не буду спрашивать, был ли в курсе ты, это не мое дело. Так или иначе, кому-то в голову пришла безумная идея провести нечто вроде опыта — посмотреть, как сильно волк овладевает человеком в дневные часы. Как ты знаешь, природа оборотничества до сих пор плохо исследована ввиду практического отсутствия подопытных. Все, чем владеют академики, это легенды и слухи. Я не оправдываю их, но в чем-то могу понять их мотивы. В ходе их эксперимента один человек погиб — волчица в прямом смысле слова разорвала и съела его. И в этом уж точно не было ничего человеческого. Видимо, это придало ей сил, потому что когда ее попытались убить после этого, ей удалось бежать. Граф, который собирался тем же вечером уехать обратно в столицу, был вынужден задержаться. Он организовал охоту на Ангелику, если, конечно, ее еще можно так называть. Сегодня утром он вернулся ни с чем. Его псы потеряли след. Но он не собирается отступать. Могу только догадываться, какие планы роятся в его голове. Одно мне ясно: он уверен, что Ангелика вернется за дочерью. Я и сам так думаю. Поэтому скорее ты ее найдешь, чем мы здесь. Я продолжаю вести наблюдение за конторой Шона. Буду оповещать тебя обо всем, что услышу или увижу. Мне не нравится то, что тут творится. Паршивое ощущение — как будто наши беды еще совсем не закончились. И готовится произойти что-то еще. Что-то невообразимое. Пожалуйста, будь осторожен. Филипп»