Волчья песнь

Я… не хочу… умирать… Я не хочу… умирать… Я… Сознание превратилось в одну маленькую точку. Не было ни воспоминаний, ни желаний, никаких ощущений вообще. Только одна истерически бьющаяся воля к жизни. Как пульс, выстреливающий в глубине запястья, когда все тело уже омертвело и готово сдаться. Она пряталась где-то глубоко-глубоко, чтобы чужие равнодушные руки, касавшиеся ее тела, проверявшие, дышит ли она и бьется ли ее сердце, не нашли ее. Чтобы никто не усомнился в том, что она умерла. Она пряталась, сжавшись до размеров крохотной точки, которую не заметили даже сощуренные глаза придворного медика, осматривавшего ее после того, как тело было снято с виселицы. — Удивительно, что она до сих пор так хорошо пахнет, — причмокнул губами старый врач. — Но ничего, даже такую красоту рано или поздно сожрут черви. Хотя жаль… очень жаль, что такая красивая молодая девушка оказалась террористкой. Вот и доверяй потом этим прелестным глазкам. — Так вы говорите, она мертва? — нетерпеливо перебил его король. — О, это без сомнения, Ваше Величество. Мертва, как ваш брат и ваш отец, мир их праху. Это уже третий мертвец за прошедший месяц… Давненько я так не жалел о том, что выбрал именно эту профессию. — Вы уверены в том, что говорите? — с нажимом произнес Фридрин. — Быть может, она каким-то чудом могла выжить. Быть может, есть надежда, что она… — Милостивый государь, я верой и правдой служу при дворе вот уже семнадцать лет. И могу отличить мертвого человека от живого. У этой девушки не бьется сердце, она не дышит да и к тому же, как вы могли заметить, — он без стеснения собрал в кулак волосы лежавшей перед ним наемницы и оттянул их в сторону, — у нее сломаны шейные позвонки. При такой травме никто бы не выжил. — Вижу, — проговорил король, не в силах отвести затравленного взгляда от изуродованной петлей шеи. — Что ж, тогда подпишите эти бумаги и вы свободны. А ее прикажите похоронить немедленно. Я не хочу видеть, как она превращается в труп. — Она и так труп, Ваше Величество, — пожал плечами медик. — Хотя выглядит как живая, это бесспорно. Не будь у нее голова под таким углом к телу, я бы и сам усомнился. Фридрин, не дослушав его, торопливо вышел из комнаты, где происходило обследование. Он до сих пор не мог поверить, что Сиерр умерла. Но гораздо больше его волновал тот факт, что ее смерть так сильно задела его самого. Когда он увидел, как натянулась веревка, и услышал совершенно явственный треск ломающейся кости, у него потемнело в глазах, и он едва устоял на ногах. Впервые в жизни чья-то смерть вызвала у него столь бурные эмоции. Даже вид мертвого брата, а затем и отца не тронул его застывшую душу. «Неужели я в самом деле не хотел убивать ее? Неужели я собирался спасти ее? — мысли переплетались у него в голове, наскакивая одна на другую. — Мог ли я? Мог ли я спасти ее?» И понимание того, что он не знает ответа на этот вопрос, мучило его. Впервые в жизни он не мог толком объяснить, что чувствует, не мог контролировать себя и то, что происходило вне его. Беспомощность эта рождала злость и тоску, с которыми он никак не мог справиться. И последний кричащий взгляд Сиерр до сих пор жег ему глаза.

* * *

Она не слышала его и не видела ничего из того, что происходило вокруг нее. Ее как будто не существовало совсем, но это была неправда. Просто она сбежала в испуге, не пожелала оставаться там, где жизнь обрывается в тот самый момент, когда больше всего на свете хочешь жить дальше. Она не почувствовала, как ее засунули в мешок и как бросили потом в телегу, словно она была тушей, везомой на рынок мясником. Она не слышала, как стучали молотки, забивавшие гвозди в крышку ее гроба, и как комья земли обрушились потом сверху подобно проливному дождю. Маленькая точка ее сознания превратилась в одинокий блуждающий огонек, зависший между двумя мирами. И больше не было ничего.

* * *

— Скорее! Скорее, прошу тебя! Они могут появиться здесь в любой момент! — Я не могу работать еще быстрее! Если хочешь помочь, бери лопату и спускайся сюда. Женщина поджала губы и покачала головой. Свет от ее фонаря, приглушенный накинутой сверху тряпкой, едва охватывал тот пятачок черной земли, где они стояли. — Ни зги не видно! — Я боюсь привлечь лишнее внимание! Умоляю тебя, действуй быстрее! У нас, может, и так уже не осталось времени. — Сам знаю, — пробурчал мужчина, всаживая лопату в мягкую свежую землю, которая еще не успела застыть после того, как ее насыпали. Он копал с остервенением, каждый раз словно бы пронзая невидимого врага. Надежда, еще теплившаяся в его душе, была такой хрупкой, что он просто боялся прикасаться к ней и старался не думать вообще ни о чем. Но когда лопата со скрипом вжикнула по твердым доскам, его сердце заледенело. — Добрались таки, — прошептал мужчина, сам себя не слыша. — Сейчас мы быстренько тебя достанем, сестренка. Ты только держись. Он извлек из-за пояса несколько ножей и, используя их как рычаги, вытянул и выдернул одну из досок. Потом разломал остальные. — Скорее! — снова поторопила его женщина сверху. — Пожалуйста! Если нас тут поймают, то отправят ей вслед. Я слышала, король сам лично следил за всей процедурой казни. Ему, очевидно, было важно удостовериться, что она точно никогда не встанет из могилы. — Что ж, тогда мы устроим ему приятный сюрприз, — недобро улыбнулся он, перекидывая себе через плечо безжизненное тело. Для бывалого наемника не составило никакого труда выбраться из ямы даже с такой ношей. — Экипаж должен ждать нас у ворот кладбища, — зашептала его спутница, зачем-то понизив голос теперь, когда он был рядом. — Отнеси ее туда. Я пока начну закапывать могилу. Никто не должен ничего заметить. Наемник без лишних слов развернулся и торопливым, рваным шагом направился в сторону ворот, иногда поправляя у себя на плече обляпанное землей тело. Женщина же подняла его брошенную лопату и принялась скидывать обратно ту землю, что небольшой горкой скопилась рядом с разрытой могилой. Она так торопилась, что успела почти закончить до того, как ее спутник вернулся. Потом, подняв фонарь, они оба скрылись, так и оставшись незамеченными. Все было проделано менее, чем за полчаса после того, как наконец село солнце. — Никогда не думала, что вернусь сюда в подобных обстоятельствах. Бес тебя дери, осторожнее! Я не хочу показаться бесчувственной и меркантильной, но эта мебель стоит в несколько раз дороже, чем вся ваша контора вместе взятая! Неси ее туда. Да, положи здесь. — Женщина сняла свою черную блестящую шубку и рассеянно бросила ее на спинку кресла. Наемник послушно выполнил то, что ему сказали. Он осторожно уложил мертвую девушку на низкий диванчик, следя за тем, чтобы не нанести ее шее еще больше повреждений. Хотя, казалось бы, хуже сделать было уже просто невозможно. — Принеси воды и чистых тряпок, — приказала хозяйка квартиры, закатывая рукава. — Сейчас мы это поправим. Я только надеюсь, что ты прав… Потому что если это не так… — Я почти уверен, что прав, — пропыхтел он. — Хотя, наверное, в глубине души я все еще надеюсь, что ошибаюсь. Он вышел за водой, а его спутница, покачав головой, принялась аккуратно убирать слипшиеся от земли волосы девушки с ее лица и шеи. Когда палач снимал с нее петлю, они так сильно запутались в веревке, что он, не долго думая, обрезал их. Прежде такие длинные локоны теперь торчали неравномерными ошметками, и женщина про себя отметила, что их обязательно нужно будет подровнять. Потом, когда все придет в норму. Только бы он не ошибался! Когда мужчина принес воду, она попросила его выйти из комнаты. Он нехотя повиновался, но сказал, что никуда не уйдет от двери. Тогда она сняла с девушки ее рубаху и тщательно вымыла ее плечи и шею. И после этого принялась за саму операцию. Обычно никто не пытался вправить сломанный позвоночник, потому что в этом, естественно, уже не было никакого смысла. И все же она надеялась сделать это правильно. К тому же тело девушки должно было само ей помочь. Нужно было лишь направить его на верный путь. Когда хрустнула кость, ее руки дрогнули, и на какое-то страшное мгновение женщине показалось, что она вообще оторвала лежащей голову, хотя, конечно, это было невозможно. — Извини, если что не так… Боги, не могу поверить, что я этим занимаюсь. — Она подавила в себе разбухающую панику и поднялась с колен. — Я закончила. — Утирая пот, она открыла дверь, за которой, как пес на привязи, томился мужчина. — Но… она такая холодная… Если бы я не была уверена, что к этому времени тело уже бы начало разлагаться и плохо пахнуть, я бы сказала, что ты сумасшедший, раз считаешь, что… — Сиерр! — Он вскрикнул это и, обогнув говорившую, бросился к смуглянке. — Сиерр, сестренка, ты меня слышишь? — Что ты… — Женщина осеклась, заметив то, чего не заметить было нельзя: девушка, еще пару минут назад не подававшая признаков жизни, теперь дышала, и ее грудь поднималась и опускалась в такт пока еще прерывистому и слабому дыханию. — Я не верю своим глазам! — оторопело пробормотала хозяйка квартиры, подходя ближе. — Она и в самом деле… — Да чтоб тебя бесы задрали! — Наемник со всей силы двинул кулаком по полу, отчего тот затрещал, почти проламываясь. — Это все-таки была ты! Ты! Я не хотел верить… Я убеждал себя! А ты… Сиерр! Он встряхнул ее за плечи, пытаясь привести в чувство. — С ума сошел! — закричала женщина, ударяя его по рукам. — У нее же шея сломана! Позвонки не могли срастись так быстро! Немедленно отпусти ее! Ты сделаешь только хуже! Она все равно не придет в себя так скоро. Нужно перенести ее в постель. Будем дежурить по очереди! И не смей пытаться убить ее снова, понял? Он зарычал на нее, обнажая зубы — дурная привычка, появившаяся в последнее время. — И нечего на меня скалиться! — уперла руки в бока его спутница. — Как я сказала, так и будет! А то живо посажу тебя на цепь! Помоги мне, давай. — Я и сам могу, — пробурчал мужчина. — Я тебе ее не доверю, — покачала головой она. — Мне совсем не нравится, как ты на нее смотришь. Он недобро оскалился, но ничего не ответил. Они перенесли девушку в одну из спален и уложили там. — Я останусь тут первая, — решительно заявила хозяйка квартиры. — А ты иди и приготовь нам чего-нибудь поесть. Кухня на первом этаже, рядом с комнатой для прислуги. Сейчас там, конечно, никого нет, но все равно не слишком-то буйствуй. — Напомни мне, почему ты взяла моду мной командовать, а? — прищурился он. — Потому что, если не помнишь, я наняла тебя. По крайней мере, твое начальство думает именно так. Так что будь добр, соответствуй образу. И к тому же из нас двоих только я способна соображать здраво, не срываясь на лай и обиженный скулеж. Он поворчал еще немного, но сделал то, что она просила. В конце концов противиться этой женщине было довольно сложно.

* * *

Это было похоже на рождение. Где-то в вышине вдруг появилось окошко, залитое светом. Постепенно оно приближалось и росло, и свет проникал в ее существо, настойчиво долбясь в закрытые веки. И она переставала быть просто огоньком, впитывая его лучи, расширяясь и уже просто не помещаясь в темноте. Сиерр с трудом приоткрыла глаза, чувствуя себя как после тяжелой болезни. Внутри не было боли и тяжести, лишь всепоглощающая слабость. Только ныла шея, как будто она спала в неудобной позе. Как хорошо было лежать и ничего не помнить. Не думать ни о чем, просто наслаждаться теплом и мягкостью постели. И как будто мира вокруг вообще не существовало. Но такое состояние, к сожалению, не могло продолжаться слишком долго. И постепенно она начала понимать, вспоминать и осознавать, что с ней случилось до того, как вокруг сгустилась темнота. В комнате, где она лежала сейчас, был лишь один светильник. Рядом со столиком, на котором он стоял, в кресле сидела женщина. Она читала какую-то книгу, сонными глазами бегая по строчкам. Сперва Сиерр ее не узнала, а потом — просто не смогла позвать, потому что язык не шевелился, словно разучившись говорить. Но через некоторое время женщина посмотрела на нее сама и, приглушенно вскрикнув, захлопнула книгу. — Сиерр, как ты? — взволнованно спросила она, пересаживаясь к ней на кровать. — Я… мы так волновались за тебя! Наемница, с трудом разлепив сухие губы, прошептала: — Пить. — Конечно, сейчас. Женщина отошла в глубь комнаты, сопровождаемая шелестом своего платья. Даже сейчас она была одета как с иголочки, и от нее приятно пахло духами. Наверное, она наряжалась, не задумываясь, это стало как бы частью ее природы. — Вот, держи. — Она помогла смуглянке сесть и напоила ее. — Наверное, тебе сейчас не стоит разговаривать. Отдыхай. Здесь ты в безопасности. Мы не дадим тебя в обиду. — Как? — Голос скрипел как несмазанное колесо. — Как вы спасли меня? — Ложись. Я сейчас позову твоего друга. Вот уж кто будет несказанно рад тому, что ты пришла в себя. Хотя я не знаю, чего ему хотелось больше: чтобы ты ожила или чтобы мирно разлагалась себе дальше. Подожди минутку. Женщина торопливо вышла из комнаты, а Сиерр кое-как устроилась среди подушек. Тело еще плохо ее слушалось, а шея стала болеть сильнее. К тому же проснулся дикий голод, от которого хотелось выть и грызть постель. Все это казалось невероятным. Какую-то долю секунды назад она стояла на эшафоте, и ничто не могло ее спасти. А теперь она была спасена, сидела здесь, и рядом с ней находились друзья. Это было слишком неправдоподобно, и наемница даже начала опасаться, что все происходящее — не более чем галлюцинации ее агонизирующего сознания. Но когда в комнату вошел мужчина, она поняла, что это не так. — Варон, — прохрипела девушка, протягивая руки ему навстречу. Он несколько секунд колебался, раздираемый внутренними противоречиями, а потом все же сдался и зашагал к ней. Сиерр обняла его, чувствуя, как слезы текут по щекам. Уже очень давно она не плакала от облегчения. — Как ты меня нашел? — спросила она. — Нет, сначала… мне так неловко… но я ужасно хочу есть. — Я так и думал, — кивнул он. — Эспер, еда готова, но я все оставил на кухне — слишком рад был услышать голос этой маленькой обманщицы. Она кивнула и вышла, решив, что разумнее будет сейчас оставить их вдвоем. — Вот и все, сестренка, — проговорил Варон, легко поднимая практически невесомое тело девушки и устраивая ее у себя на коленях как маленького ребенка, которому приснился кошмар. — Вот и все, теперь ничего не бойся. Мы вырвали тебя у этих скотов. Мы же никогда не бросаем своих. — Как ты узнал? — прошептала она. — Как узнал про меня? — Это длинная история. Ты правда хочешь слушать ее сейчас? — Конечно. Я хочу знать. — Сейчас наша общая знакомая принесет тебе еды, и тогда я начну рассказывать. — Хорошо. — Ей было так спокойно в кольце его рук, что она была согласна ждать сколько угодно. Тот жуткий страх, который она испытала перед самым концом, уже покинул ее сердце, пусть даже она до сих пор не могла поверить, что выжила. Когда Эспер вернулась с подносом и смуглянка принялась торопливо есть, с такой скоростью уничтожая продукты, будто кто-то собирался их отобрать, Варон начал свой рассказ. — Госпожа Харт появилась у нас в конторе после твоего отъезда. Она искала Бриана. Сказал, что он уже несколько дней нигде не появлялся и что она очень волнуется, не попал ли он в руки людей Де Виро. Она собиралась найти его через тебя, но в итоге ей пришлось общаться со мной. Я сказал ей, что о Бриане ничего не знаю, а у тебя задание и ты скорее всего отправилась в столицу вслед за своим принцем. Эспер ушла, но всего через несколько дней я встретил ее снова. Она сказала, что искала меня. Что в столице произошли ужасные события — наследник трона убит, а его убийцу собираются казнить. Говорят, что террористкой оказалась совсем еще молодая девушка. Сложив в уме два и два, я понял, что к чему. Конечно, я собирался отправиться один, но эта упертая дамочка… — Эй, не забывай, что я все еще тут! — недовольно воскликнула Эспер. — Да, да, конечно… В общем она заявила, что официально нанимает меня для того, чтобы я был ее телохранителем на пути в столицу. Шону это не слишком понравилось, но твоя подружка выложила крупную сумму, и шеф пошел на попятную. Мы примчались сюда буквально вчера вечером. Конечно, у нас не было ни шанса отбить тебя во время казни или до нее. Пришлось ждать, пока все закончится. — Но… — Сиерр помедлила, не зная, как задать вопрос. — Откуда вы знали, что я все еще жива? Честно говоря, я и сама не знала об этом… Варон нахмурился и, пожевав губами, выдавил: — Ну вообще-то это прописная истина, что оборотней можно убить только серебром. Повисла неловкая пауза. Сиерр так и застыла с полным ртом, забыв прожевать, а Эспер вздохнула и пробормотала: — Мог бы и сдержать свой сарказм. — Как ты… — Смуглянка чудом не закашлялась. — Как ты узнал? — Я до последнего не был уверен. Я мог лишь надеяться, что все это не было простым совпадением. — О чем ты… Она не договорила, потому что вдруг мужчина вскочил и, грохнувшись на четвереньки, зарычал от боли и досады. Его тело выгнулось и вдруг прыснуло шерстью во все стороны. Сиерр закричала от испуга, и тарелка выпала у нее из рук. Когда вновь наступила тишина, раздался недовольный голос Эспер: — Мог бы и не устраивать показательных выступлений, а просто сказать ей. Сиерр, он догадался, что ты оборотень, потому что кто-то обратил его. А в ту ночь ты так внезапно оказалась рядом… И еще та история с мальчишкой из Гарса. Все вместе выглядело крайне подозрительно. Конечно, он не мог знать наверняка, но мы оба надеялись, что он окажется прав. Иначе у нас бы не было ни шанса. И что ты теперь будешь делать? — Последние слова обращались к Варону. — У меня тут нет мужской одежды. Придется завернуть тебя в простынь. Крупный темный волк недовольно заворчал, мотая головой. Меж тем Сиерр, придя в себя, торопливо придвинулась к краю кровати и, обхватив морду зверя обеими руками, прошептала: — Прости меня, Варон. Пожалуйста, прости меня. Я так боялась сказать тебе. Ты же говорил, что ненавидишь оборотней. Мне было так страшно. Я знаю, что виновата, я знаю, что ты, наверное, очень злишься. Но ты ведь спас меня… — Он говорил, что делает это исключительно, чтобы прибить тебя самому, — заметила хозяйка квартиры, собирая рассыпавшуюся по простыни гречневую кашу. — Да ладно, успокойся, он просто перенервничал. Уверена, он любит тебя достаточно сильно, чтобы простить появление лишнего отростка у себя между ног. Волк угрожающе зарычал, но она только пожала плечами и усмехнулась. Что ни говори, а Эспер Харт умела держать себя так, что ее никто и ничто не могло выбить из колеи. — Пока никто никого не покусал снова, предлагаю поднять новую тему разговора, — добавила она, все же не рискуя слишком долго дразнить новоявленного оборотня. — Что мы теперь будем делать? Судя по всему, через пару дней Сиерр будет на ногах, и мы сможем уехать отсюда… — Я не хочу уезжать, — покачала головой смуглянка, укладывая волчью морду себе на колени. Надо сказать, Варон не слишком противился. — Но здесь тебе оставаться опасно, — нахмурилась молодая женщина. — Если король узнает о том, что ты жива, он ни перед чем не остановится, чтобы… — Я знаю, — кивнула Сиерр. — Я знаю, что Его Величество сделал все возможное, чтобы убрать меня с дороги. Но я не доставлю ему такого удовольствия. Я буду являться ему как неупокоенный призрак и не остановлюсь, пока не отомщу за все, что он сделал. — Но… сейчас это вряд ли возможно. Нужно подготовиться и как следует обмозговать то, что ты намерена делать. Бросать ему вызов сейчас — самоубийство. Не сомневайся, его рука не дрогнет убить тебя не снова. — О, уж в этом я не сомневаюсь, — мрачно протянула девушка, перед глазами которой встал тот миг, когда Фридрин резко опустил руку, тем самым намереваясь отправить ее в ад. — Тогда будь благоразумной и не пори горячку. Я помогу тебе сделать то, что ты хочешь. Только для этого нам нужно быть в десять раз хитрее, чем Его Величество. Ты расскажешь нам все, что он говорил тебе. Если мы сможем доказать, что он и в самом деле убил своего брата твоими руками, то представь, что тогда начнется! Народ поднимет восстание, Королевский совет соберет армию и в два счета вышвырнет твоего Фридрина из дворца. Они бы и сейчас это сделали, но тогда они будут преступниками, а он — невинной жертвой, потому что в данный момент никто не может доказать его вину. — Хитшер все знал. Но он не станет говорить. А Валентен… — Сиерр умолкла, и ее взгляд стал угрюмым и совсем черным. — В живых осталась только я. — Но если ты сейчас выйдешь на площадь и закричишь о том, что он сделал, никто не будет тебя слушать. Тебя сметут, уничтожат вмиг. Поверь мне — я ведь тоже была в самом низу и знаю, каково это. — Что же ты предлагаешь? — спросила Сиерр, напряженной рукой гладя довольного волка между ушами. — Заставить важных людей себя слушать можно лишь одним способом — поднявшись до их уровня, — с умным видом произнесла Эспер. — Но мне кажется, я едва ли… — Оставь это мне, — улыбнулась женщина. — Я в таких делах мастер. А теперь ложись и спи. Твое тело нуждается в отдыхе, чтобы полностью восстановиться. Я буду спать в соседней комнате. Варон? Оборотень демонстративно плюхнулся на пол рядом с кроватью Сиерр. — Не забудь, что тебе нужно будет вернуться в человеческий облик до рассвета, — на всякий случай напомнила ему Эспер. — И, я очень надеюсь, что никто из нас не будет удостоен великой чести лицезреть твое мощное тело во всей красе. Я утром схожу в лавку и куплю тебе одежду. Хотя ты и не заслужил. — Последнее она сказала, когда поднимала с пола обрывки его штанов. — Она удивительная, правда? — тихо спросила Сиерр, когда женщина вышла из комнаты. — Мы с ней знакомы не так давно, но она знает обо мне больше, чем кто-либо. И, возможно, я о ней тоже. Волк фыркнул, явно придерживаясь другого мнения относительно удивительности Эспер. — Не могу поверить, что вы пришли мне на помощь, — добавила смуглянка, сползая с подушек. — Это похоже на чудо. У меня сердце до сих пор колотится так, будто я все еще там стою. «И вижу эти глаза…» Варон поднялся на лапы и забрался к ней на постель. Девушка не протестовала, позволив ему расположиться рядом. Обхватив мохнатого и теплого волка одной рукой, она уткнулась лицом ему в воротник, пряча слезы. Острый запах чужого оборотня был ей приятен, хотя и раздражал обоняние. Она вновь чувствовала себя в безопасности. Ночью ее мучили кошмары, в которых Фридрин снова и снова убивал ее. Каждый раз по-разному. И каждый раз его искаженное ненавистью лицо — совсем такое, когда он пытался убить пьяную девушку у нее на глазах — оказывалось совсем близко. А она ничего не могла сделать, даже руки поднять. Ее губы шептали: «За что? Почему? Чем я заслужила?», а он молчал и мстительно улыбался, как будто она и в самом деле была в чем-то перед ним виновата. Проснулась Сиерр после обеда. Варона уже не было в комнате, но, судя по обилию шерсти, которую он оставил на ее постели, он до последнего был рядом. На столике, где стоял светильник, лежала записка от Эспер: «Сиерр, мне пришлось срочно уехать. Вчера ночью я отправила весточку одному моему другу, который живет здесь, в столице. Он был рад меня принять. Если я сумею его уговорить, то, возможно, у нас появится шанс все устроить. Варон где-то в доме. Ни в коем случае не выходи на улицу, все поручай ему. Тебе в любом случае нужно отдыхать. Если захочешь его позвать, позвони в колокольчик для вызова прислуги. И никакой самодеятельности, ясно? Э.Х.» — Никакой самодеятельности, конечно, — хмыкнула Сиерр. Она прошлась туда-сюда по комнате, проверяя свое тело. Шея уже почти не болела, но вот ноги еще заплетались. Пришлось оставить идею немедленно ринуться в бой. Девушка вернулась на кровать, ненавидя свою беспомощность. Она уже свыклась с мыслью о своем внезапном воскрешении, и она больше не казалась ей такой уж абсурдной и невероятной. И теперь слабость, оставшаяся единственным напоминанием о виселице, казалась ей слишком дорогой ценой. На стуле возле ее кровати висело простое платье — такое носили небогатые горожанки. Смуглянка, оглядев себя, пришла к выводу, что новая одежда в данном случае ей совсем не помешает: то рубище, в котором ее повесили, мало способствовало настрою на оптимистический лад. К тому же Эспер, когда мыла ей шею, слишком сильно разорвала ворот. Сиерр покраснела, вспомнив, что вчера совершенно не обращала внимания на такие мелочи. Оставалось надеяться, что Варону снизу вверх было видно не так много. Размышляя о своем внешнем облике, девушка по привычке подняла руку к волосам. Каково же было ее удивление, когда пальцы ощутили пустоту. Похолодев, наемница бросилась к трюмо, стоявшему в глубине комнаты. И едва смогла сдержать крик, когда увидела, что стало с ее обожаемыми волосами: безжалостный нож палача оставил ей каких-нибудь пять-шесть дюймов длины. Может быть, из-за этого ее лицо казалось ей самой чужим, незнакомым. Это было лицо взрослой женщины, которая уже больше не может себе позволить оставаться ребенком, как бы сильно ей этого ни хотелось. — Ненавижу тебя! — выдохнула наемница, глядя в глаза своему отражению, но видя совсем другой черный взгляд. — Я ненавижу тебя! И чего бы мне это ни стоило, я отомщу тебе. Отомщу тебе за все. За Валентена, за себя и за все, что ты с нами сделал. Она снова отошла к кровати и позвонила в колокольчик. Скоро в комнате был Варон. — Я хочу принять ванну, — заявила Сиерр, стягивая на груди расходящуюся материю. — И принеси мне ножницы. — Что ты собираешься делать? — с подозрением спросил он. — Надеюсь, не вены вскрывать? — О нет, — нехорошо улыбнулась она. — Для кровопускания у меня есть другой кандидат. — Что-то мне не нравятся твои глаза, — заметил наемник. — Они какие-то другие, чужие. Смуглянка не ответила — она уже не слышала его. Все ее мысли были направлены совсем в другую сторону, и злоба так искажала ее прежде такие милые черты, что Варон усомнился, что с того света им удалось вернуть именно ту душу, которую они хотели.