Сломанная палочка

      Гарри сидел в старом потёртом кресле, погружённый в тяжёлые мысли. Никто, даже Джинни, не решались его отвлечь, несмотря на то, что парень просидел неподвижно несколько часов, то ли в поисках плана, то ли в депрессивном состоянии.       Ситуация усугублялась. Как и предполагало большинство, Волан-де-Морт собрал все силы, готовый в любой момент вступить в бой. Их защищало лишь скрытое убежище, неизвестное никому, кроме членов Ордена.       Волшебники давно не выходили на улицу и редко смотрели в окна. Они прятались в своих спальнях, и почти не разговаривали друг с другом. Каждый боялся за собственную жизнь, и за жизнь тех, кто ещё искал их помощи.       Любой, кто выходил за пределы дома, на обратном пути поддавался жестоким расспросам, множеству вопросов, на которые в стрессе отвечать было труднее. Несмотря на понимание того, как будет происходить допрос, волшебники каждый раз, словно в первый, испытывали множество негативных эмоций.       Гермиона не участвовала в этих сборищах, в допросах и иных методах пусть и действенных, но по её личному мнению, крайне неверных. В страхе можно было легко перепутать имя или место, которое было бы ответом. Ведь волшебника окружали все, направляя свою палочку на него, намекая, что его без зазрения совести убьют.       Девушке было в разы сложнее, после множества споров с Гарри на тему, изменилась ли Лестрейндж. Споры ни к чему не привели, только испортили отношения между когда-то лучшими друзьями.       Гермиона не один раз говорила Ордену, что приспешники Тёмного Лорда держатся на сплочённости, на идее. Они не ссорятся между собой или же эти ссоры совсем незаметны, ведь их количество превосходит тысячи. Они действуют обдумано, имеют план, в то время, как в копилке Ордена остался только страх, недоверие и постоянная опасность. Чтобы победить, им нужно забыть о том, что происходило между ними. Им нужно просто бороться, держаться вместе и защищать друг друга.       Впрочем, Гермиону уже давно никто не слушал. Каждый смотрел на неё с сочувствием, кто-то с недоверием, иные считали предательницей. Её спасал лишь Гарри, готовый остановить любые нападки в её сторону, хотя сама девушка, с большим удовольствием отреагировала бы на одну из них, чтобы исчезнуть.       Уходить без ссоры было бы нелогично. В первую же минуту они решат, что Миона направится к пожирателям смерти. Во вторую — убьют. Такой исход её мало радовал, да и был достаточно бесполезным в решении хода этой войны. Впрочем, девушка мало верила, что кто-то последует за ней, скорее всё будут рады её исчезновению.       Ситуация накалилась настолько, что нельзя было улыбнуться в этом доме, не получая косых взглядов. Даже Фред с Джорджем угрюмо сидели в далёком углу комнаты, о чем-то тихо переговариваясь. Миона бы не удивилась, если бы они сами планировали уйти. Ведь так у них было бы больше шансов, если не выжить, то по крайней мере, умереть более счастливыми людьми.       Гарри был плохим лидером. Да, ранее он не раз вёл волшебников за собой, ещё в Хогвартсе. Теперь же, его словно съедала вся эта опасность, порой делая несправедливым, холодным и отстранённым. Он всё ещё оставался рядом, но его действия не имели ничего общего с решением проблем. Наоборот, они нагнетали, расстраивали и убеждали, что пришло время потерять надежду. Каждый раз его слова интерпретировали, как безоговорочный проигрыш. А попытки переубедить его, становились причиной очередной ссоры. — Мы не сможем сидеть так вечно. — Начал было Джордж, но тут же замолчал, замечая, как все взгляды обратились к нему. — И что ты предлагаешь? Выступить этой маленькой кучкой против них? Да им даже палочки подымать не придётся. — Заметил Гарри, отворачиваясь. — А что тогда? Всю жизнь провести здесь? Всю жизнь прятаться? А позже мы начнём воровать еду и одежду, потому что нигде не работаем. — Горько улыбнулась Гермиона, замечая, что её платье совсем потеряло свой вид. Несмотря на то, что она среди Ордена не так уж долго, многое указывало на то, какая здесь царила атмосфера. Казалось, даже новые предметы, недавно купленные, и те быстрее покрываются пылью или пятнами. — Твои предложения. — Мои? Сражаться, Гарри. Искать тех, кто ищет нас. Действовать. — Миона попыталась скрыть свои эмоции, как когда-то делала Беллатриса. У Лестрейндж девушка научилась тому, что если хочется добиться своего, нужно не демонстрировать ни гнева, ни страха. Говорить нужно спокойно и уверенно, чтобы собеседник действительно услышал. Противник должен видеть только маску, и это один из шансов на успех. — Рон сражался, и где он? — Только Рон? — Гермиона искренне удивилась тому, как спокойно говорил Поттер о смерти. — А другие? Сколько волшебников погибло? Больше тысячи, верно? Гораздо больше. Начиная с твоих родителей.       Гермиона быстро вышла из гостиной, под возгласы Ордена. Внезапно к ним пришло осознание, что люди погибали не только сейчас. Каждому из Ордена было что вспомнить. Родственники, друзья, знакомые или те, кого они никогда не видели. Все эти люди нещадно гибли за всё время существования Волан-де-Морта. Эти смерти не ставили точку, лишь запятую. Ведь сегодня сотни тысяч волшебников продолжают погибать, в то время, как они молча сидят, ожидая, какие действия предложит Гарри. Мальчик, который выжил терял свой авторитет.       Гермиона считала, что Поттер уже не предложит решения проблемы. Он спрятался в надёжном месте, и готов находиться в нём до самой смерти. Здесь его не найдут, а значит нет ничего, что могло бы помешать его спокойствию. И это была его слабость.       В маленькую, казалось бы сумочку, девушка складывала необходимые вещи. Тёплую одежду, немного еды и воды, несколько книг, старый набор для похода, который уже давно никто не использовал, и другие необходимые ей предметы. Она больше не хотела оставаться рядом с Поттером, ведь понимала, что он никогда не решится на действия. Он будет бесконечно долго прятаться, пока не умрёт от старости. А тем временем тьма окутает весь мир, уничтожит маглов плохих и хороших. Тогда и начнётся эра Тёмного Лорда. Тогда окажется, что каждая смерть напрасна.       Гермионе пришлось отказаться от любимого платья, подаренного ей Беллой. Она была вынуждена оставить большую часть вещей, но маленький кулон, с гербом семьи Блек, девушка не смогла подарить Ордену. Если открыть его, внутри окажутся две фотографии — фото Беллатрисы в подвенечном платье и фото Гермионы , где-то неподалёку от Аллеи Диагон. Девушка сожалела лишь о том, что они не двигались. Должно быть, Белла сделала бы неоднозначный жест или улыбнулась, а может она бы скорчила рожицу.       Гермиона вышла из дома быстро, не оправдываясь, не извиняясь, не предлагая пойти с ней. Она шла ориентируясь лишь на свои ощущения, желая найти для себя безопасное место.       В её голове крутились имена тех, с кем она училась в Хогвартсе. Тех, кто не попал в некролог, вряд-ли присоединился к тёмной стороне, и всё ещё был где-то рядом. Она планировала найти их, и хотя убеждение вряд-ли будет трудным, девушка всё же пыталась подобрать слова, способные затронуть душу каждого. Да неужели были те, кто готов спокойно ждать смерти? Кто не решится противостоять, имея хотя бы маленький шанс на выживание? Гермиона шла по узкой улице Лондона, со злостью, вспоминая последние слова Гарри.       На улице было шумно. Люди, как и всегда, куда-то торопились, что-то обсуждали, с кем-то говорили. Они совсем не обращали внимание на то, что небо стало темнее, их мало интересовало то, как странно клубятся облака. Лишь дети указывали вверх, но вечно спешащие родители, их не слышали, да и неба не замечали. Только спешили, не зная, что каждое мгновение может стать последним. Если бы они только знали, что происходит совсем рядом с ними....       Гермиона сжимала в руке волшебную палочку. Так она чувствовала себя в безопасности, словно это прикосновение способно защитить от всего, словно оно создаёт барьер. — Грейнджер. — Прозвучал насмешливый голос где-то рядом, и уже в следующую минуту, кто-то грубо потянул девушку в сторону. — Малфой. — Давно не виделись. Знаешь, а тебя ищут. И друга твоего. И всех, — Драко провёл палочкой по подбородку Гермионы, — остальных. — Оставь меня. — Приказным тоном произнесла Миона, с трудом сдерживая истерический смех. Словно эти слова заставят его уйти, словно эти слова заставят отпустить.       Как удивительна любовь. Порой люди перенимают действия тех, кто им небезразличен. Должно быть, они и не поймут сразу, что произошло, но в какой-то момент станут другими. Их слова покажутся им чуждыми, их действия испугают. Это и заставит их смеяться. Понимание, что они больше не они. Что в них всегда будет жить частичка тех, кого они полюбили. — Тише, ты же не хочешь, чтобы кто-то услышал. Я убью каждого, кто пойдёт в эту сторону.       Она стояли в небольшом переулке, мрачный и тёмный, его обходили стороной. Похоже, здесь и собирались подобные Драко. Вокруг лежали бутылки из под пива, сигареты, а иной раз можно было заметить использованный шприц. Пахло в этом месте также неприятно. Кажется, здесь никогда не было чисто.       Рука Драко скользнула по телу Гермионы. Стоило ей попытаться оттолкнуть парня, как тот больно ударил по щеке, как бы случайно задевая острым кольцом. В голову девушки, впервые в жизни не приходило ни одного заклинания, способного её защитить, несмотря на то, что одной рукой Миона всё ещё сжимала палочку. А та лишь отдавалась теплотой, словно пыталась подбодрить и успокоить.       Миона не имела возможности кричать, зная сколь пагубно это отразится на маглах, но и сдерживать крик была не в силах. Драко одним движением сорвал пуговицы на её розовой блузке, оголяя грудь. Он был готов коснуться её тела, причинить столь желанную боль, унизить, но... — Эверте Статум.       Драко взлетел высоко над зданием, ударяясь затылком о стену. Он пытался понять, кому принадлежало заклятие, но не силах сфокусировать взгляд или рассмотреть силуэты. На его голове и руках были кровавые раны, а красивый костюм окрасился в алый цвет свежей крови. Он испытывал безумную боль, но хуже неё была лишь ненависть к Гермионе. К тому, что ей удалось уйти. Должно быть, она сама и произнесла заклинание, пока он отвлёкся. Так решил парень, трансгрессируя в дом отца.

***

— Какого черта с тобой столько проблем Грейнджер? — Резко спросила Беллатриса. — Чем тебе Орден не нравится? А если бы меня рядом не было? — Какого чёрта ты меня спасаешь? — Догадайся. — Ответила Беллатриса скептически, осматривая каждую частичку тела Гермионы. К её щеке она приложила лёд, а разорванную блузку заменила на одну из тех, что были в их старом домике. Девушка не сопротивлялась. — Тебе нужно вернуться к ним. Гермиона, будь благоразумной. На улицах города тебе не выжить. — Ты ведь знаешь где Орден. — Девушка отложила лёд в сторону, встречаясь взглядом с Беллатрисой. Смотреть ей в глаза было трудно, больно и даже опасно. Но разве станет Белла убивать её сейчас, когда она забрала её из рук Малфоя? Когда так заботлива и нежна, словно они снова оказались в этой сказке. В их сказке. — Знаю. И где он, и сколько в нём человек. — Белла осторожно провела ладонью по волосам Гермионы. — Ещё я знаю, что не всегда смогу защитить тебя. Возвращайся к остальным, пожалуйста. — А когда будет битва... Белл... — Одна из нас погибнет. — Женщина прижала к себе Миону, в попытке успокоить её, а в большей степени себя. — И это будешь не ты. — Я так не хочу. — Я тоже. Мне уже не уйти от Тёмного Лорда. В Ордене мне не будут рады. — Грустно улыбнулась Беллатриса, словно эта мысль уже давно не давала ей покоя. — Просто сдаться я не смогу. Да и там от меня будет больше пользы, чем... — Я люблю тебя. — Не разбрасывайся словами Грейнджер, и не выходи из дома, пожалуйста. — Палочка твоих рук дело?       Беллатриса кивнула. Она трансгрессировала в парк, удерживая Гермиону за руку. В полном молчании женщина проводила волшебницу к двери дома, скрываясь за множеством кустов, посаженных вдоль улицы. Она долго смотрела на дом, даже когда Миона исчезла внутри него, получая множество вопросов, и ещё больше заботы от каждого члена Ордена.       Беллатриса слышала Джинни, что расспрашивала о том, что произошло. Слышала разъярённый голос Гарри, отрывки фраз близнецов. Она знала гораздо больше о том, что происходит в стенах Ордена, но она никогда не расскажет об этом.       Близилась битва. Это понимал каждый и тёмный, и светлый маг. И уж тем более это понимала Лестрейндж. Прежде, чем исчезнуть с пустынной улицы унылого района, Беллатриса нашла в себе силы произнести: — Я тоже люблю тебя, мой свет. Светлая сторона будет существовать, пока в мире есть хотя бы одно окно, где вечерами загораются огни. Где кто-то ждёт любимого... Тёмная сторона будет существовать, пока останутся в мире окна, где никогда не зажигается свет. Где никого не ждут, где ночами плачут. Беллатриса не зажигала и не гасила свечей. Она оставалась в полумраке, между двух огней. Между любовью и ненавистью. Между Тёмным Лордом и Гермионой Грейнджер.