На хвосте кометы

      Не веря своим глазам, то и дело поворачивая голову в ту или другую сторону с такой скоростью, что начинала хрустеть шея, Оливер шел к школе и одновременно старался разобраться в том, что с ним только что произошло. Первое о чем подумал мальчик, выскользнув из безопасной тени старенького сарая, вдруг обернувшегося самой настоящей оранжереей, — это, что он сошел с ума и все вокруг не более, чем галлюцинация, вызванная переутомлением и стрессом.       «Что ж, версия неплохая, — мысленно похвалил себя Оливер, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, не решаясь сделать еще один шаг вперед. В глубине души он был уверен, что если сдвинется с места хоть на дюйм, то его обязательно ударит молния или произойдет какая-нибудь другая совершенно невозможная катастрофа. — Только вот, эта версия ничегошеньки не объясняет».       Каким-то чудом мальчику удалось уговорить свое тело начать движение, на что ноги отозвались протестующей судорогой, а перед глазами сразу все расплылось, как часто бывает, когда человек после долгого отдыха резко встает с постели.       Немного переведя дух, Оливер, опровергая собственную теорию, принял несвойственное сумасшедшему решение обратиться за помощью к окружающим и поймал за рукав ближайшего к нему парнишку, спешившего на занятия. Он оказался старшеклассником, выше Оливера на целую голову, с твердой, квадратной челюстью угрюмого тяжеловеса. В обычных обстоятельствах Вертран не решился бы обратиться за разъяснениями к такому субъекту (общеизвестно, что старшие по праву сильного часто задирают младших), но нынешняя ситуация была очень далека от понятия «обычная», поэтому Оливер все же пошел на риск.       — Извини, ты не подскажешь, что здесь происходит? — обратился он к незнакомцу и для верности снова дернул его за рукав. Юноша окинул Вертрана равнодушным взглядом и, словно его вообще здесь не было, двинулся дальше не замедляя шага. Оливер не стал его удерживать, в конце концов, не получить ответа на свой вопрос куда лучше, чем получить подзатыльник, но что-то, на миг промелькнувшее у парня в глазах, заставило его насторожиться, буквально втянуть голову в плечи. По его спине вдруг прошел неприятный холодок, а руки непроизвольно покрылись гусиной кожей.       Оливер готов был поклясться, что этот парень глядел прямо ему в глаза и… не видел. Как будто надоедливое насекомое жужжит у тебя над ухом, ты слышишь его и хочешь отогнать, беспорядочно взмахивая руками, но где точно оно находится не знаешь, ведь эта гадость слишком маленькая, чтобы ее разглядеть. Вот как смотрел на него этот парень. Как на раздражающую мошку, которую нельзя увидеть.       — Что здесь, черт возьми, происходит? — пробормотал Оливер, подавляя очередной приступ паники. В этот момент мимо него имела несчастье пройти крошечная девчушка, еще младше его по возрасту, наверное, первоклассница, и тут же была бесцеремонно поймана за руку.       — Извини, пожалуйста, мне очень нужно знать, что здесь происходит? — спросил Вертран, лишь огромным усилием воли удержавшись от крика. Девочка неохотно подняла голову и посмотрела на него таким же равнодушным, пустым взглядом, каким недавно окинул Оливера старшеклассник с квадратным подбородком.       — Простите, мне пора на урок, — пропищала она и не дожидаясь ответа побрела в сторону школы.       Оливер стоял не шелохнувшись и, слегка выпучив от удивления глаза, наблюдал как девочка поднимается по ступеням белокаменного двухэтажного здания, в котором он с трудом мог опознать свою школу. Если бы не совершенно неповторимые в своей аляповатости наличники на окнах, мальчик решил бы, что просто обознался и, не сомневаясь, прошел бы мимо.       — Что здесь творится? — бормотал Оливер, дрожащим от волнения голосом и беспомощно искал глазами, хоть что-то знакомое. Двор был полон детей, но не мог же он подходить к каждому и сверкая расширенными от ужаса глазами, спрашивать их, где это он оказался. Тогда его точно в скором времени заберут люди в белых халатах и вопрос о том, является ли все окружающее галлюцинацией, станет уже не актуальным.       «Ладно, Оливер, соберись. Думай, что же делать, — мысленно упрашивал себя мальчик, с надеждой вглядываясь в лица учеников, вдруг попадется кто-нибудь знакомый. Тогда уж он вытрясет из него всю правду, даже если для этого придется раскачивать незадачливого товарища как яблоню, полную сочных плодов. К сожалению, никого из шествующих мимо учеников Оливер не узнавал и начал ощутимо нервничать. — Думай, что можно сделать? Думай! Думай, черт тебя подери, Вертран!».       — Кел, — одними губами выдохнул мальчик и, с расцветающей на лице улыбкой, полез в карман за телефоном. Вот кто никогда не оставит его в беде! Светлая голова Кел обязательно разберется во всей этой чертовщине и подскажет другу, что делать. — Ну давай, дружище, ответь на звонок. Ну же, ответь…       Оливер едва не подпрыгивал на месте от нетерпения, внимательно вслушиваясь, не прозвучит ли в трубке бодрый голос Кела. Мальчик прождал минуту, потом еще две, но так и не дозвонился до друга. Из блестящей на солнце голубоватой поверхности кристалла не доносилось даже гудков, что было совсем уж необычно.       — Ну давай, работай железяка, — увещевал Оливер аппарат, отвечавший ему гробовой тишиной. Еще минуту Вертран вел неравный бой с отказавшейся исполнять свои функции техникой, но вынужден был признать поражение. Телефон был мертв, помощи извне ждать бессмысленно. С этой странной галлюцинацией Оливер остался один на один.       — Вот проклятье, — ругнулся мальчик, борясь с внезапно нахлынувшим желанием разбить сверкающий кристалл о землю. — Почему не работает? С каких пор в школе нет связи?       Пока Оливер ломал голову над этим загадочным явлением, из густых зарослей ежевики, окружавших школьный двор труднопреодолимой стеной колючих кустов, послышался неприятный шум. Как будто кто-то ритмично стучал отбойным молотком по крупному куску сырого мяса, в надежде приготовить хорошие котлеты.       Для Оливера такие звуки были подобны трубному гласу, возвещающему о скором наступлении апокалипсиса, и он тотчас же покрылся мурашками, как только разобрал в кустах мальчишеские голоса. В зарослях ежевики разразилось нешуточное противостояние и Вертран, практически еженедельно бывавший битым Гроффом и его компанией, испытывал сейчас глубокое сочувствие к несчастному, которого так немилосердно колотили в кустах.       Тут из тени на большой скорости вылетело чье-то тело и бесцеромонно рухнуло на землю с громким кряхтением, прямо Оливеру под ноги. Мальчик поспешно отшатнулся и вовремя, потому что в следующую секунду на его месте оказался гораздо более крупных габаритов юноша со светлым пушком над полной губой. Размахивая здоровенными кулачищами, он одним рывком поднял вверх растянувшееся на земле тело и начал трясти его перед носом как куклу.       — Ну что, упырь, хватит с тебя или мне еще немного поработать над твоим лицом? — грозно выпучив глаза, прорычал юноша, держа противника на вытянутых руках.       Оливер трусливо попятился, опасаясь как бы громила не решил отработать удары на случайном свидетеле, но тот, по-видимому, его совершенно не замечал. То ли он был полностью сосредоточен на несчастном мальчишке, которого нещадно тряс в руках, то ли Оливеру удалось настолько хорошо слиться с окружающей местностью, что его решительно никто не видел.       И тут из густых кустов ежевики, отряхиваясь и выдирая из самых неожиданных мест острые колючки, появились еще трое мальчишек. Они все время переругивались между собой и с благоговением, смешанным с затаенной ненавистью, поглядывали на своего гиганта — лидера. Тем временем, здоровяк продолжал терзать свою жертву, приговаривая:       — Ну как, упырь? Промыли твой грязный рот с мылом? Скажешь еще что-нибудь про мою мать или как? Из разбитых в кровь губ мальчика, зависшего в метре от земли на руках обидчика, донеслось тихо, но очень разборчиво высказанное оскорбление.       — Когда я в следующий раз увижу твою мамочку в неглиже, передам от тебя привет.       «Ого, у него еще есть силы огрызаться! — невольно восхитился Оливер, с безопасного расстояния наблюдая за разворачивающимся конфликтом. Совесть и чувство солидарности с пострадавшим побуждали его броситься на выручку, но чувство самосохранения, обострившееся в неравных боях с Гроффом и Миртл, заставило его остаться на месте и наблюдать за исходом. — В конце концов, парнишку и так уже отделали до зубовного скрежета, скоро от него отстанут. Навряд ли ему станет легче, если побьют еще и меня… Правда ведь?».       Пока внутри Оливера благородные порывы держали неравный бой с трусостью, зловредный гигант с белесыми усиками продолжал трясти своего противника как заигравшийся пес мягкую игрушку.       — Ты обнаглел, дохляк, — брызгая слюной, ругался парень. Бездельничающая неподалеку компания подпевал громко загоготала и затопала ногами, поддерживая его слова.       — Тебе не мешало бы хоть иногда чистить зубы, Пит. Из пасти смердит, просто жуть, — фыркнул в ответ его противник, помахивая у себя перед носом ладонью. Светловолосый гигант немного опешил от такой дерзости и, когда наконец до него дошел весь смысл сказанного, занес свободную руку для сокрушительного удара. Учитывая разницу в габаритах, он должен был либо убить наглеца, либо как минимум выбить из него оставшиеся мозги.       «Этот парень покойник», — спокойно констатировал Оливер про себя.       Но вышеупомянутый «дохляк» так просто сдаваться был не намерен. Изогнувшись всем телом, он вдруг вывернулся из захвата и резким ударом лоб в лоб, оглушил своего соперника. Затем, не теряя драгоценных мгновений, подскочил на добрых полтора метра вверх и со всей силы укусил обидчика за ухо. Над школьным двором тут же разнесся душераздирающий крик боли, вспугнувший целую стайку серых почтовых голубей.       Оливер поклялся себе, что в следующий раз, когда Грофф или кто-нибудь еще из этой мерзкой компании загонит его в угол, он проделает с ними тоже самое. Более зрелищного и болезненного способа дать сдачи мальчик просто не мог себе представить. А пока новый герой Оливера с хорошо различимым на лице упоением терзал ухо своего противника, к месту сражения стали стекаться и другие любопытные, образовывая вокруг бойцов небольшое кольцо. Большинство ребят старались держаться от них на почтительном расстоянии и весело переговариваясь делали ставки, кто из двоих сдастся первым.       — Спорю, что Пит запросит о пощаде, — предположил курносый мальчик, стоявший от Оливера по правую руку. Его товарищ только покачал головой.       — На Крисе уже живого места нет, один удар и он в отключке, — со знанием дела произнес мальчишка по левую руку от Оливера. Отовсюду доносились ободряющие возгласы, заглушая утробный вой здоровяка Пита, чье несчастное ухо должно было вот-вот оторваться от головы.       — Снимите его с меня, кто-нибудь! — не своим голосом вопил парень, умоляюще поглядывая на друзей. Те лишь растерянно хлопали глазами, не решаясь подступиться к рычащему диким зверем мальчишке, при каждом их шаге вперед все сильнее вгрызавшемуся в ухо Питеру. На их лицах был написан какой-то суеверный страх.       — Отвали от меня, тварь! Да снимите его уже кто-нибудь, он мне ухо сейчас отгрызет!       Крик о помощи возымел действие — группа старшеклассников, до некоторых пор с интересом поглядывающая на свалку, решила вмешаться и наконец растащила вцепившихся друг в друга мертвой хваткой ребят. Напоследок светловолосый здоровяк сильно пнул и без того побитого соперника в грудь, отчего тот повалился на землю ничком и больше уже не вставал. Однако, не желая оставаться не отомщенным, мальчик выгнул шею и легким движением, достойным маститого верблюда, сплюнул кровью прямо в лицо Питеру.       — Фу, какая гадость, — донеслось из толпы, обступившей драчунов неплотным кольцом. — Наш волчак, как всегда, в своем репертуаре.       «Волчак? — подумал Оливер, с недоумением разглядывая отплевывающегося от крови мальчишку. — Какое странное прозвище. Никогда раньше такого не слышал».       На этом драка закончилась, и потерявшая к ней интерес толпа начала медленно расходиться. Вдруг от нее отделилась девочка, примерно одного возраста с Оливером, и склонилась над избитым, но так и несломленным «волчаком». Тот почти вальяжно растянулся на земле и тяжело дыша сверлил ненавидящим взглядом спины Питера и его приятелей, дружно направившихся в школу.       — Вставай уже, неудачник, — девочка протянула руку и помогла ему подняться на ноги. — Я надеюсь ты понимаешь, что в следующий раз можешь не отделаться парой синяков? Хватит уже нарываться на Питера Роузвуда и его компанию, не можешь найти себе противника по росту?       — Я не нарывался, — констатировал мальчишка, отряхивая землю с изрядно потрепанных штанов. — Всего лишь сказал, что его мамаша, наверное, спала с троллем, раз он под мостом выбивает деньги у первоклашек. Мерзкий ублюдок, по-моему, даже не понял всей гениальности сравнения и тут же заехал мне по зубам.       — Я его понимаю, — усмехнулась девочка и окинула приятеля негодующим взглядом. — Третий раз за две недели вас разнимают у самого порога школы. Не боишься, что тебя отстранят от занятий?       — Мне на… — начал мальчик, но договорить не успел - его крепко скрутил приступ кашля. — Мне все равно. И хватит читать мне нотации, Лил. Иди уже куда шла!       — Как знаешь, — фыркнула девчушка и гордо задрав носик развернулась по направлению к школе. — Не проси меня потом достать тебе зелье исцеления! И привет от меня бабушке. Она будет в восторге, когда услышит о том, что здесь произошло.       При упоминании бабушки, паренек сразу уменьшился в размерах и инстинктивно дотронулся рукой до разбитого в кровь лица. Впрочем, его страх очень быстро сменился яростью, и он выкрикнул вслед лукаво улыбающейся подруге:       — Пошла прочь, шантажистка несчастная! И только попробуй меня сдать! Я расскажу Крейсу, как ты курила самокрутки во дворе за школой!       — Иди к черту, Крис! Ты курил их вместе со мной! — ответила девочка, тряхнула гривой рыжих волос и показала ему средний палец.       «А с виду вроде бы такая милая», — усмехнулся Оливер, с непонятным ему самому интересом наблюдая за этой сценой. Невольно он вспомнил Дарину и их с Келом вечные перепалки во дворе у школы.       — А ты чего уставился? — прошипел Крис, неожиданно вперив в Вертрана полный недоверия взгляд. Первые несколько секунд Оливер озадаченно вертел головой, не в силах поверить, что обращаются действительно к нему. Он ожил только когда мальчишка подошел к нему вплотную и, разгоряченный недавней стычкой, больно ткнул ему пальцем в грудь. — Тоже хочешь по ушам получить, да?       — Нет, нет, — зачастил Оливер, примирительно выставив вперед раскрытые ладони. — Я просто смотрел.       — На что смотрел? Любишь наблюдать, как избивают людей? — сквозь зубы процедил мальчик, приблизившись к Оливеру так близко, что тот почувствовал жар его дыхания. Крис был немного выше его ростом, с темными, взъерошенными волосами и выразительными бледно — голубыми глазами, вперившимися в Оливера осуждающим взглядом. На одно мгновение мальчику показалось, что этот взгляд ему смутно знаком, но он никак не мог вспомнить, где же видел его раньше. От необходимости думать его избавил грозный, дребезжащий тенор, раздавшийся где-то у них за спиной:       — Попрошу вас на урок, дети мои. Звонок уже давно прозвенел, — произнес долговязый и худой как трость мужчина, доверительно положив ладонь на плечо Оливера. — Поживее, господа, или мне вас проводить?       — Нет, профессор Крейс, — буркнул в ответ Крис и с явной неохотой отступил от Оливера на шаг. Вертран сразу вздохнул свободнее, но как только до него дошел смысл сказанного, резко обернулся и взглянул на учителя.       — Не может этого… — прошептал Вертран, круглыми как блюдца глазами разглядывая лицо профессора.       Старина Крейс, дряхлый и вредный старик, который меньше суток назад заставил его начисто переписывать пять страниц из-за «несоответствующего академическому стандарту» почерка, стоял перед ним выпрямившись и выглядел лет на двадцать моложе своих лет. Если бы Оливер только что не слышал как господин «волчак», назвал учителя этим именем, он бы ни за что не поверил, что видит перед собой именно профессора Крейса.       На его остром носу восседали все те же очки с тонкими, прозрачными линзами, но само лицо изменилось до неузнаваемости. Въевшиеся в кожу морщины на лбу и в уголках глаз исчезли, словно растаяли, а мутного цвета карие глаза вдруг стали очень яркими и рассматривали Оливера безо всякого интереса. Впрочем, профессор однозначно смотрел «на него», а не мимо, как делали все остальные люди, повстречавшиеся Вертрану на пути. Ну, почти все.       Оливер осторожно оглянулся на Криса, который немного корявой походкой вышагивал по направлению к школе. Мальчик тут же пообещал себе, что будет держаться от этого субъекта, как можно дальше. Уж больно бешеный у него нрав, неудивительно, что никто из одноклассников не пришел на помощь, когда парнишку на глазах у половины школы избивала компания идиотов — переростков. Если «волчак» на всех так кидается, значит, у него определенно не все дома.       «Но кусается он просто великолепно», — отдал ему должное Оливер. Он уже начинал догадываться, отчего у нового знакомца такая странная кличка — «волчак».       — Ты забыл в какой стороне находится школа, мальчик? — нарушил измышления Оливера профессор Крейс, изогнув дугой кустистую бровь.       — Нет, сэр, — выдохнул Оливер и на непослушных ногах заковылял к белоснежному двухэтажному зданию.       В последний момент, когда двери школы уже закрывались за ним и спина профессора почти исчезла за поворотом, мальчика осенила внезапная догадка и он решился задать вопрос:       — Профессор, а какой сейчас год?       В коридоре вдруг повисло молчание. Затем Крейс медленно развернулся кругом и смерил Оливера каким-то странным, подозрительным взглядом. Подумав с минуту, он все же произнес, презрительно процедив сквозь зубы, словно в ответ на глупую шутку, значение которой он понял, но предпочел проигнорировать:       — 1556 год, мальчик. Что за глупый вопрос? — проворчал профессор, немного нервно усмехнулся и пошел по своим делам, оставив Оливера наедине с ошеломляющей истиной. Вертран вдруг почувствовал, что мир начал медленно вращаться вокруг него.       — Этого не может… — севшим от страха голосом прошептал Оливер, выглянув из окна. Высоко в голубом утреннем небе едва виднелся длинный хвост путешествующей звезды, все также пересекающей небосклон по широкой дуге.       От осенившей его чудовищной догадки у мальчика перед глазами все поплыло, ноги вдруг перестали держать его и он со стоном осел прямо на каменный пол. Вспомнились слова профессора Кортеникса, которые Оливер слышал всего несколько часов назад:       «Это та же самая комета. Она появляется на нашем небосводе уже третий или четвертый раз, согласно архивным записям, с периодичностью в двадцать два года, день в день…».       — Нет, не может быть, — Оливер схватился за голову и начал раскачиваться из стороны в сторону, как безумный. Его мозг судорожно работал, с лихорадочной скоростью анализируя факты, выдвигая гипотезы и окончательно повергая своего владельца в панический ужас.       «Оранжерея вместо лаборатории профессора Кортеникса, — мысленно перечислял Вертран, загибая пальцы. — Школа, которая изменила цвет и стала ниже на целый этаж. Здесь не работает телефон. Я не узнаю никого из учеников, а они вообще меня в упор не видят. Профессор Крейс внезапно помолодел лет на двадцать… Раз в двадцать два года, день в день? Проклятая комета… Неужели я…?».       — Я попал в прошлое на двадцать два года назад? — спросил Оливер у опустевшего коридора школы, срываясь на крик. — Какого спрашивается хрена?!..