На хвосте кометы

      — Позвольте поинтересоваться, — начала разговор мадам Элоиза, когда ребята расселись за столом. Ее глаза следили за Оливером почти не отрываясь. Мальчик не понимал, что означает такое пристальное внимание, и оттого только сильнее нервничал. — Как ваше полное имя, юноша?       — Оливер… Доррен, мадам, — солгал Вертран, до дрожи сжимая на коленях потные ладони. Почему-то представляться настоящим именем ему не хотелось.       — О, род золотодобытчиков, — без особого удивления подметила хозяйка дома и обратилась к внуку. Крис неторопливо жевал остатки овощного рагу, но поймав на себе взгляд бабушки замер как вкопанный. — Интересный выбор, Кристиан. Где же ты раскопал такое сокровище, ведь Дорренов, насколько мне известно, на свете осталось совсем немного?       — Встретились в школе, — признался Крис, изподтишка поглядывая на Оливера, словно спрашивая совета, говорить ли ему правду или нет. Вертран незаметно кивнул. Внутренний голос подсказывал мальчику, что обмануть мадам Элоизу им будет очень сложно. Лучше уж, рассказать все как есть, разумеется, опустив лишние подробности вроде раскуривания сигарет на территории школы.       — На перемене я прогуливался во внутреннем дворе, дышал свежим воздухом и вдруг заметил Оливера. Мы познакомились, разговорились, потом пошли гулять и… вот мы здесь.       — Вот как, — мадам Элоиза вновь смерила Оливера изучающим взглядом. Ее голос был полон такого откровенного сарказма, что Вертран чуть не поперхнулся недожеванным куском баранины. — Очевидно, юный Оливер, ваша компания доставляет моему внуку гораздо больше удовольствия, чем школьные занятия.       Это был поистине блестяще завуалированный упрек, от которого Вертрану тут же захотелось провалиться сквозь землю. Он стыдливо потупил голову, беззвучно открывая и закрывая рот, не в силах придумать достойного ответа. К счастью, ему на помощь пришел Крис:       — Не трогай его. Это была моя идея, — жестко, даже грубо проговорил Орвуд, быстро переходя в обращении к бабушке на «ты». Маска вежливого и хорошо воспитанного внука быстро спала, а ей на смену пришла рычащая гримаса закипающей ярости.       «Вот теперь я узнаю тебя, Кристиан, — подумал Оливер и болезненно сглотнул. Сдвинутые к переносице темные брови и чуть приподнятая верхняя губа Криса, обнажающая клыки, составляли хорошо знакомую ему и оттого лишь более пугающую картину. Казалось, еще мгновение и вечернюю тишину разорвет свист взметнувшейся в воздух трости с серебряным набалдашником. О том, что обычно случается после, лучше было не вспоминать. — Силу твоего гнева я знаю даже слишком хорошо».       — Не повышай на меня голос, Кристиан Орвуд, — тут же осадила внука мадам Элоиза, хлопнув иссушенной старостью ладонью по столу. Крис не сказал ничего в ответ, но часто раздувающиеся ноздри говорили больше, чем любые слова. Орвуд все еще был разгневан.       — Ничего страшного, — шепотом проговорил Оливер, успокаивающе похлопав приятеля по плечу. Крис вымученно улыбнулся другу и протяжно, устало выдохнул, отчего вдруг стал очень похож на продырявленный шарик, из которого выпустили весь воздух. Спорить дальше он не стал, что Оливер не без гордости счел своей личной победой.       К счастью, мадам Элоиза вслед за внуком предпочла не развивать конфликт и с подчеркнутой учтивостью стала расспрашивать ребят о том, как они провели сегодняшний день. Оливер с готовностью поддержал разговор и, давая другу время прийти в себя, вкратце пересказал хозяйке дома историю об их корабельной битве на реке.       — Даже удивительно, что вы так быстро нашли общий язык, — произнесла мадам Элоиза, впервые за весь вечер искренне улыбнувшись. Улыбка преобразила суровое лицо старухи так сильно, что Оливеру на миг показалось, будто она помолодела лет на тридцать. — Кристиан впервые привел кого-то в наш дом, а это, если между нами, очень о многом говорит. Полагаю, вы ему понравились, господин Доррен.       Заслышав это замечание Оливер моментально покраснел и тут же обнаружил нечто интересное в темном пейзаже за окном. Смутился и Крис, внезапно проникшийся нездоровой любовью к собственной обуви, которую он принялся тщательно изучать, опустив глаза в пол. Друг на друга ребята отказывались смотреть с таким упорством, что это вызвало новый приступ смеха у достопочтенной хозяйки дома.       — Нечего так смущаться, юноши. Дружба это прекрасно, и я очень надеюсь, что однажды вы будете не только вместе прогуливать школу, но и окажете друг на друга более благотворное влияние, — наставительным тоном изрекла старуха, окинув многозначительным взглядом сначала внука, а потом и Оливера.       По-прежнему избегая смотреть один на другого, ребята молча подъедали оставшиеся на столе яства, и вскоре скромный, но сытный ужин подошел к концу. За окном окончательно стемнело, ночь медленно вступала в свои права, и мадам Элоиза щедро предложила Оливеру переночевать в ее доме. После столь плотного ужина, не спавшего вторые сутки мальчика заметно клонило в сон, и даже тот факт, что он проведет следующие несколько часов в компании юного Кристиана Орвуда, не мог заставить Вертрана ответить отказом. Тем более, что идти ему все равно было больше некуда.       — Буду вам очень обязан, мадам, — поблагодарил Оливер и вежливо поклонился хозяйке дома. Может быть, под влиянием накопившейся усталости, но мальчику показалось, что госпожа Орвуд нежно, почти по-матерински улыбается ему. Крис так и вовсе сиял от радости и едва не подпрыгивал на месте от нетерпения.       — Кристиан устроит тебя в своей комнате, — пояснила старуха, указывая на второй этаж. — Другие апартаменты заняты постояльцами, так что вам двоим придется потесниться.       — Хорошо, мадам, — тут же согласился Оливер, устало протирая закрывающиеся глаза. Мальчику хотелось как можно скорее отправиться в постель, пусть даже она будет находиться на заснеженной вершине горы. Вероятно, для мадам Элоизы его желание не было тайной. Она повелительным жестом дала понять, что беседа окончена, и ребята могут отправляться восвояси.       — Пойдем скорее, — Кристиан быстро, словно весь вечер только и ждал этой возможности, схватил Оливера за руку и потащил за собой наверх по скрипучим ступеням лестницы с резными перилами. Добравшись до второго этажа ребята свернули в длинный, темный коридор, освещенный лишь светом луны да канделябром с парой свечных огарков на латунном держателе. Наконец, они остановились у двери, чьим единственным украшением была позолоченная ручка и колотушка, по форме напоминающая львиную голову.       — Это мое логово, — не без гордости провозгласил Орвуд.       Кристиан торжественно распахнул перед Оливером дверь в свою комнату и как гостеприимный хозяин сразу же усадил друга на кровать. Вертран с любопытством осматривался по сторонам, пока приятель рылся в верхнем ящике платяного шкафа в поисках второго комплекта постельного белья.       Комната оказалась совсем небольшой по размеру, намного меньше той, что досталась самому Оливеру в доме опекуна, но было сразу видно, что хозяину в ней вполне уютно. Все стены были обклеены пестрыми афишами цирковых представлений с участием акробатов, пироманов, диких животных и даже протопраймалов (Оливер всегда мечтал попасть на такое шоу, но у родителей вечно не оставалось на это денег). Резной письменный стол у окна был доверху завален исписанными мелким, аккуратным почерком тетрадями и неровными стопками учебников, грозившими с минуты на минуту обрушиться на пол. По старинному паркету была хаотично разбросана верхняя одежда, которую Крис то и дело подбирал и запихивал обратно в шкаф, краснея от смущения.       — Извини за беспорядок, — буркнул Орвуд, борясь с дверцей гардероба с торчащим из-за нее куском синего шарфа крупной вязки. Вертран даже представить не мог, что Кристиан способен такое одеть. — У меня редко бывают гости, а сторонником идеальной чистоты я никогда не был.       — Не извиняйся, — отмахнулся Оливер и поднялся с кровати. Вдвоем они не без труда захлопнули упрямую дверцу и со вздохом облегчения повалились на пол, прямо в ворох вырванных тетрадных листов и шелестящих оберток из-под сладостей. — Сам терпеть не могу убираться в комнате, но опекун заставляет…       — Меня тоже заставляют, — покачал головой Крис, взметнув в воздух целый веер бумажного мусора. — Но через неделю все становится, как было.       — И у меня, — усмехнулся Оливер.       Мальчики с пониманием переглянулись, а потом рассмеялись. Некоторое время они так и лежали, наслаждаясь весельем и блаженным ничегонеделаньем, но потом Крис, словно вспомнив о чем-то, одним движением поднялся на ноги, подошел к кровати и просунул руку в щель между ножками и полом. Раздался легкий щелчок отодвигаемой дощечки, и мальчик извлек из тайника небольшой, звенящий мешочек красного цвета, с вышитой на нем заглавной буквой «Б» — очевидно, инициалом бывшего владельца.       — Чуть не забыл о твоей награде, — пояснил Крис в ответ на недоуменный взгляд друга. Оливер с некоторым смущением принял подарок, ощутив в руках тяжесть десятка гладких, отполированных до зеркального блеска металлических шариков. — Как и обещал, за победу в морской битве.       — Спасибо, — искренне поблагодарил товарища Оливер, присматриваясь к подарку. Шарики ласкали слух своим мелодичным перезвоном, и мальчик живо представил себе во скольких играх их можно будет использовать. — Большое спасибо, я их сберегу.       — Да не за что, — зарделся Крис, одновременно гордо и смущенно улыбаясь. — Я же обещал тебе, а мужчина всегда выполняет свои обещания.       Все это время Вертран не сводил глаз с лица нового приятеля и как мог пытался сопоставить сформировавшийся у него образ друга с воспоминаниями об опекуне. Эти образы были во многом похожи: то же лицо, хотя и моложе на двадцать лет; тот же вспыльчивый характер и дурная привычка придавать слишком большое значение всяким мелочам; тот же взгляд — хитрый, внимательный и словно пронизывающий тебя до самых костей. Оливер всегда побаивался этого взгляда, но теперь, те же самые бледно-голубые глаза, почему-то вызывали у него чувство уюта и почти домашней безопасности.       «Не забывайся, — тут же одернул себя Вертран, вспомнив жаркую августовскую ночь, перевернувшую его жизнь. В это самое время Крис разложил у кровати тонкий матрас и начал сосредоточенно обустраивать на полу еще одно спальное место для своего гостя. — Сейчас он всего лишь ребенок, такой же как и я сам. Но внутри него живет еще один человек. Нет, не человек, а чудовище. Чудовище, которое через двадцать два года задушит мою мать в ее собственной постели. Пусть сейчас оно дремлет, но не смей забывать, что оно там есть».       А забыть Оливеру хотелось и даже очень, потому что сердцем он никак не мог поверить, что Крис способен на подобную жестокость. Мальчик, которого Вертран видел перед собой сейчас, был похож на полную пороха бочку с тлеющим фитилем — опасный и непредсказуемый, но он не был жестоким. Этого качества, присущего всем настоящим убийцам, Оливер в нем не чувствовал. Не хватало какого — то важного фрагмента, пазл все никак не складывался. Не мог этот мальчик убить маму Оливера, просто не мог!       «Что же с тобой случилось?» — тягостно размышлял Вертран, наблюдая как Крис с невероятным тщанием взбивает для него подушку. Словно почувствовав его взгляд, Орвуд обернулся к другу и предложил опробовать постель на прочность.       — На удивление мягко, — заметил Оливер, присаживаясь. Затем с наслаждением завернулся в толстое покрывало из верблюжьей шерсти и прикрыл от удовольствия глаза. Крис тут же приземлился рядом, похлопал рукой по упругому матрасу и, кажется, остался доволен результатом проделанной работы.       — Да, неплохо получилось, — улыбнулся Орвуд и потянулся рукой к опасно накренившейся полке с книгами. Ловким движением профессионального фокусника, Крис выудил из груды учебников толстый фолиант в твердой, расписанной умелым художником обложке. Он гордо помахал находкой перед самым носом у Оливера и заявил:       — Почитаем немного и можно на боковую.       — О нет, ты что из этих…? — презрительно фыркнул Оливер и опасливо покосился на прочный корешок книги. С литературой у Вертрана всегда были сложные отношения, и регулярные двойки по чтению были хорошим тому доказательством. Нежной любви, которую Шеррис Вертран испытывала к печатному слову, Оливер решительно не разделял и не смотря на все старания матери приобщить его к чтению, всегда предпочитал ему игры на свежем воздухе.       -… Ты что, ботаник?       — Что сразу ботаник? — обиделся Крис, отстранившись от друга в недоумении. — Это же «Приключения «Бессмертного», а не какая-нибудь тригонометрия. Художественная литература! Ты разве не любишь читать?      Казалось, Орвуду и представить подобное было сложно. Оливер со злорадным удовольствием поспешил его разочаровать.       — Нет! — отрезал Вертран и перевернулся на другой бок, таким образом объявляя тему закрытой. Но от Криса так легко было не откупиться. Вскоре объемный талмуд вновь замаячил у мальчика перед глазами.       — Это же про море, корабли, поиски сокровищ! Это же интересно! — настаивал на своем Орвуд, не в силах поверить, что вкусы нового знакомого в чем-то не совпадают с его собственными. — Тебе же нравилось пускать корабли по реке?       — Нравилось, потому что они были настоящими. Их можно было потрогать, покрутить в руках, затопить в конце концов. А что можно сделать с книжкой, если в ней нет ничего, кроме глупых слов? — возмутился Оливер, уклоняясь от очередной попытки друга подсунуть книгу ему под самый нос. — И хватит пихать мне ее в лицо! Хочешь читать — читай! Только не вмешивай в это меня, я спать хочу.       С этими словами Вертран отвернулся к стенке и для верности накрылся покрывалом с головой, давая другу знак, что теперь-то уж точно разговор окончен.       — Не понимаю, — с огорчением признался Крис, почесывая затылок.       Оливер посчитал ниже своего достоинства что-либо на это отвечать и демонстративно засопел. Не хватало ему еще отчитываться перед Орвудом о причинах своей острой неприязни к литературе. Ну уж нет, так низко он, Оливер Вертран, еще не пал.       Так и не дождавшись ответа Крис смиренно пожал плечами и оставил приятеля в покое, забравшись на свою кровать. Пружины матраса глухо скрипнули, а потом в комнате воцарилась благодатная тишина.       Оливер с комфортом устроился на лежанке рядом с кроватью Криса и, с наслаждением прикрыв уставшие глаза, задремал.       — И все-таки я не понимаю… — снова начал Крис, вырвав друга из теплых объятий долгожданного сна. Оливер даже заскрипел зубами от злости, развернулся лицом к Орвуду и выкрикнул, делая ударение буквально на каждом слоге:       — Кристиан, заткнись, твою мать! Дай мне поспать.       Лицо Криса вытянулось от удивления, он явно не ожидал от товарища такой грубости и беззвучно открывал и закрывал рот, не находя нужных слов для ответа. В конце концов, Орвуд обиженно надулся, раскрыл книгу где-то на середине и уткнулся в нее носом, залившись краской от гнева.       Оливер удовлетворенно фыркнул и, внутренне млея от собственной смелости (тридцатилетнему Кристиану сказать нечто подобное, у него бы даже язык не повернулся), опустился на подушку. Поплотнее закутавшись в одеяло Вертран прилег на бок и закрыл глаза. Он наивно полагал, что спор наконец окончен. Глупец, как будто он не знал своего опекуна.       Некоторое время Крис сверлил неподвижным взглядом страницы, затем наклонился к другу, словно порываясь заговорить, потом вновь крепко задумался о чем-то своем и погрузился в книгу. Лишь через несколько минут Оливер расслышал его приглушенный голос, разорвавший ночную тишину как свист запущенного в небо фейерверка:       — …Сквозь плотную завесу тумана, проступили очертания древнего города и полуразвалившейся башни, венчавшей вершину горы, словно указующий перст. Команда затихла, завороженная этим величественным и одновременно устрашающим видом, — прочитал Орвуд, скользя взглядом по стройным, ровным рядам печатного текста. Книгу Крис держал на коленях, ухватившись обеими руками за плотный расписной переплет, как за спасательный круг, который должен был уберечь его от праведного гнева нового друга.       — Кристиан, — предостерегающе повысил голос Оливер. — Мы же договорились.       — Моя комната — делаю, что хочу, — отмахнулся от него Крис и вновь уткнулся носом в книгу.       Оливер приподнялся на локтях и устремил на приятеля взгляд полный такого ядовитого презрения, что Крису полагалось бы уже биться в припадке. Но он, к сожалению, даже бровью не повел.       — Не нравится, можешь спать в коридоре, — отчеканил Орвуд, вызывающе ухмыльнувшись.       — Так, значит? — взъярился Вертран, с трудом подавляя жгучее желание встать и надавать Крису пощечин. Оливер не спал уже вторые сутки и готов был своими руками придушить любого идиота, имевшего наглость встать между ним и долгожданным отдыхом. Будь это даже сам Кристиан Орвуд. — Хорошо, значит, я возвращаюсь обратно домой. Сейчас наберу опекуна, и он заедет за мной минут через десять. Можешь продолжать читать.       Оливер достал из заднего кармана телефон и ткнул пальцем в безнадежно потухший кристалл, делая вид, что набирает чей-то номер. Это был бессовестный блеф, но Вертран готов был пойти даже на такую низость, чтобы выторговать для себя хотя бы несколько часов спокойного сна. К тому же, сама мысль о том, чтобы позвонить Кристиану из будущего, чтобы отвадить Криса из прошлого, Оливера очень сильно позабавила.       «Вот это был бы номер», — усмехнулся про себя мальчик, исподволь поглядывая на друга. Крис сидел поджав ноги и уткнувшись в книгу, но по остекленевшему взгляду было понятно, что он не читает. Оливеру оставалось лишь немного дожать, и (мальчик был в этом уверен) хладнокровие Орвуда тут же даст серьезную трещину.       — Алло, Кр… Кел, привет. Это, Оливер, — начал говорить Вертран и едва не подавился, когда понял, что по-привычке хочет назвать опекуна по имени. К счастью, Крис оговорки не заметил: сидел тихо, прислушиваясь к разговору. Оливер сознательно отвернулся от него и подчеркнуто равнодушным голосом продолжил разыгрывать комедию. — Знаешь, я тут заскочил к приятелю в гости, думал отдохну, развлекусь, а он оказался тем еще дерьмом. В общем, ты не мог бы за мной заехать? Куда?..       Тут Оливер замялся, адреса гостиницы мадам Элоизы мальчик не запомнил и обернулся за помощью.       — Куда, Крис? — поинтересовался он, прикрывая трубку рукой. Орвуд демонстративно отвернулся к стенке и показал ему средний палец. Оливер чуть не фыркнул от раздражения. «Вот ведь упертый!» — подумал Вертран, спешно соображая, в какой части Кройстхема они сейчас находятся.       — Где-то в районе Сестерция. «Гостиница Элоизы», знаешь такую? — сказал Оливер и высунул язык.       При этих словах Крис побелел как полотно, его губы были так плотно сжаты, что казались бескровными. Светлые глаза бегали из стороны в сторону, словно в поисках выхода из западни.       «Почти готов» — заключил Оливер, крепко сжимая в ладони потухший экран телефона. Если Крис заметит, что аппарат не работает — пиши пропало.       — Да, Кел, хорошо. Будешь через двадцать минут? Я очень рад, договорились. Увидимся.       С победной ухмылкой на лице, Оливер ткнул пальцем в экран и спрятал телефон обратно в карман.       — Ну, вот и все, — подвел итог Вертран, с упоением наблюдая за душевными метаниями Криса. Друг был уже на грани истерики: проклятая книга лежала на кровати обложкой вверх, полностью забытая; на бледном лице Орвуда были написаны такая тревога и отчаянное неверие, что мальчику на мгновение чуть было не стало совестно за свой обман. Главное, слово здесь — чуть.       — Больше ты меня не увидишь, Крис. Бывай!       И Оливер, как никогда уверенный в собственном превосходстве, бодро направился к выходу. Когда Вертран потянул на себя позолоченную ручку двери, до его ушей донесся жалобный, как щенячий писк голос Криса:       — Не уходи, пожалуйста, — вымолвил Орвуд, приподнявшись на кровати. У Оливера возникло ощущение, что если он не послушается просьбы друга и выйдет за дверь, тот бросится за ним вдогонку и остановит силой. — Я не хотел… Я больше не буду. Я сделаю все, что хочешь, только не уходи. Прошу тебя, Оливер. Пожалуйста, не уходи…       Вертран замер как оглушенный, с удивительной для самого себя силой сжимая потной ладонью скользкую дверную ручку. В словах Криса было столько печали, такая искренняя мольба, что Оливеру стало тошно от самого себя. Почему-то теперь идея манипулировать Орвудом, угрожая разорвать знакомство, больше не казалась мальчику такой уж удачной. Нет, теперь Вертран чувствовал себя последним дерьмом и лишь с огромным трудом заставил себя обернуться и заглянуть другу в глаза. Крис смотрел на него с отчаянием утопающего, который ждет, что ему вот-вот бросят круг.       «Кто из нас в самом деле великий манипулятор — это еще большой вопрос», — подвел итог Оливер, с усталым вздохом отходя от двери. Лицо Криса мгновенно просветлело, из голоса исчезли умоляющие нотки, когда Орвуд произнес:       — Ты останешься со мной? — прозвучало это как утверждение, несмотря на неуверенную надежду во взгляде.       «Хитрый, маленький говнюк», — мысленно Оливер уже поджаривал Криса на медленном огне, но внешне старался сохранять спокойствие. В конце концов, Вертран сам затеял эту игру, если уж проигрывать, то на своих условиях.       — Ты отстанешь от меня со своей чертовой книгой, — безапелляционным тоном заявил Оливер и вернулся обратно на лежанку. Крис нахмурился, бросил мимолетный взгляд на тяжелый фолиант и сокрушенно покачал головой.       — Если бы ты только знал, как интересен бывает мир, заключенный в книжных страницах, — тоскливо протянул Орвуд, в последней попытке перетянуть друга на светлую сторону силы. Но Оливер был непреклонен.       — Крис, опять все сначала? — грозно рыкнул на товарища Вертран. Хватит с него на сегодня переживаний. О Левиафан, как же хочется спать!       — Давай я тихонько почитаю, а ты пока засыпай, — предложил Крис, упрямо настаивая на своем. — В конце концов, если это и правда так скучно, как ты считаешь, значит, ты быстро уснешь, не так ли? Меня на арифметике вечно клонит в сон…       Оливер жалобно застонал и глянул на друга со смирением и тоской смертельно усталого человека. Ни сил ни желания спорить у него уже не было, глаза закрывались сами собой.       — Делай, как знаешь, черт с тобой… — буркнул Вертран и с тяжелым вздохом повернулся на другой бок. Крис обрадованно вскрикнул и тут же начал шуршать плотными страницами, подыскивая абзац, на котором остановился в прошлый раз.       Оливер закрыл глаза, примирившись со своей печальной судьбой, и приготовился сладко заснуть. Получилось это у него далеко не сразу.       — Город медленно надвигался на «Бессмертного» и его экипаж. Он повергал людей в какой-то первобытный ужас. Слишком тихо было вокруг: не было слышно ни чаек — извечных спутников прибрежных портов, ни гулкого шума толпы в гавани, без которого любой настоящий моряк чувствует себя одиноким и потерянным в бескрайней пустоши неизведанных морей, — неторопливо читал Крис, переворачивая страницу за страницей.       Вот, экипаж «Бессмертного» высадил в таинственном мертвом городе троих смельчаков, чтобы они обошли его вдоль и поперек и разведали обстановку. Поначалу все было тихо, но внезапно с полуразрушенной башни на горе донеслись душераздирающие крики. Один из членов команды с ужасом разобрал в бессвязном вопле голос собственного сына. Капитан едва удержал беднягу — тот готов был броситься за борт, на помощь несчастному, напрочь позабыв о том, что его сын сейчас находился дома вместе со своей матерью.       «Сирены», — тут же заключил опытный штурман, а капитан только покачал головой, не соглашаясь.       «Сирены не живут на суше, — напомнил он, напряженно вглядываясь в груду темных скал, нависающих над остовом «Бессмертного». — Это что-то другое…».       Оливер даже не осознавал, с каким интересом слушает историю о приключениях бравого капитана Моркрата и его команды, путешествующих на самом быстроходном в мире фрегате под названием «Бессмертный». Сказка о проклятом городе была лишь одной из многих, записанных талантливой рукой автора на страницах этой треклятой книги. И Оливер с удивлением поймал себя на мысли, что с удовольствием прочел бы их все, чтобы узнать, чем же все — таки закончились злоключения храброго капитана и его верной команды.       Крис оказался прав: мир, заключенный в страницах книги, затягивал мальчика в водоворот постоянно сменяющих друг друга событий, не давая ему забыться благодатной дремотой.       Оливер понял, что засыпает, только когда Крис, закончив читать, свесил голову на грудь и мирно засопел. Захватывающая история морского путешествия все еще будоражила кровь мальчика, но накопившаяся усталость все же оказалась сильнее и медленно смежила его веки.       «Завтра попрошу Криса еще немного мне почитать», — решительно заключил Оливер, с головой закутался в теплое покрывало и поджал под себя уставшие ноги. Не прошло и минуты, как мальчик крепко заснул, сладко посапывая в унисон с новым другом. Во снах перед ним бесконечной вереницей проносились кровавые морские сражения, храбрые и дружные пираты, таинственные города, со скрывающимися в темных закоулках улиц чудовищами, и самодельные корабли — «Ахиллес» и «Носатик», рассекающие воды Айзена под чутким руководством их опытных капитанов.       В какой-то момент Оливеру показалось, что он слышит знакомые, призрачные голоса, доносящие до него откуда-то из далекой вселенной. В хорошо натопленной комнате неожиданно резко похолодало, а теплая и уютная лежанка вдруг сменилась жесткой, промерзшей землей. Мальчик страдальчески хмыкнул и перевернулся на другой бок, стараясь нащупать в темноте мягкое покрывало из верблюжьей шерсти. Так и не обнаружив его поблизости, Вертран разочарованно засопел, обхватил себя руками за плечи и вновь погрузился в глубокий сон.       Оливеру снилось приветственное ржание лошадей, скрип тяжелых двустворчатых дверей, размеренное покачивание кареты на рессорах и чьи-то теплые руки, бережно укладывающие его обратно на кровать. Покрывало из верблюжьей шерсти сменилось толстым пуховым одеялом, а уютная лежанка превратилась в плотный, упругий матрас, приятно обтекающий свернувшегося калачиком мальчика со всех сторон.       Храбрый капитан «Бессмертного» ласково погладил Оливера по голове, поплотнее укутал его в просторное одеяло и наконец нежно коснулся губами щеки, слегка пощекотав кожу аккуратно подстриженными усами. Мальчик улыбнулся сквозь сон и крепко ухватился за большую и теплую ладонь капитана, лежавшую у него на плече. Моряк в ответ бережно сжал ладошку Оливера и прошептал ему в самое ушко до боли знакомым голосом:       — Сладких снов, мой мальчик.       Затем он вышел, едва слышно ступая по высокому ворсу ковра, и осторожно прикрыл за собой дверь.