На хвосте кометы

      Когда мальчики наконец добрели до усадьбы на опушке леса, небо из свинцово-серого стало чернильно-черным. Дрожащий от холода, обмотавшийся лоскутами порванной рубашки как потерпевший кораблекрушение, Крис взялся за дверной молоток и несколько раз негромко постучал. Как и обещал Роджер, на пороге ребят встретила его мать: высокая, темноволосая женщина с бледным лицом и глубоко запавшими серыми глазами. Ее ярко алые влажные губы были слегка приоткрыты, обнажая белые, жемчужного цвета зубы. По высокому, гладкому лбу градом катился пот. Она дышала медленно и глубоко, и едва взглянув на ее измученное лицо, Оливер понял, что госпоже Вертран все еще не здоровится.       Тем не менее, хозяйка дома без лишних предисловий пригласила их войти и усадила на кухне, поближе к хорошо натопленной печке. Оливер и Крис, у которых уже давно зуб на зуб не попадал, прижались к горячей кирпичной кладке как голодные младенцы к груди матери и, пробормотав в адрес госпожи Вертран невразумительные слова благодарности, вытянули усталые ноги.       — Тесса. Меня зовут Тесса, — с мягкой, но немного печальной улыбкой поправила их женщина, смахнув со лба прядь темных волос.       — Мое имя Кристиан, — в свою очередь представился Орвуд, неуверенно привстав со стула на ватных ногах. Тесса склонила голову в приветственном полупоклоне, приподняв рукой края длинного платья в пол. Когда Крис едва слышно хмыкнул и пихнул приятеля в бок, Вертран подскочил с места как ужаленный и выпалил несколько громче, чем того требовала ситуация:       — Меня зовут, Оливер. Очень приятно познакомиться!       — Мне тоже очень приятно, Оливер, — сказала Тесса и повторила свой незамысловатый реверанс. Затем она закатала рукава платья и с деловым видом попросила мальчиков: — А теперь, когда мы представились друг другу, вы не откажете мне в одной маленькой просьбе?       — Конечно, — Крис тут же оторвал голову от нагретой раскаленными углями печи. — Сделаем все, что сможем.       — Я вынуждена попросить вас раздеться, — без тени смущения произнесла Тесса и вытащила откуда-то из складок платья прозрачное стеклышко пенсне. Не обращая внимания на вспыхнувшие от стеснения лица мальчиков, она установила пенсне на носу напротив правого глаза и мягко, но требовательно потянула на себя изорванную в клочья школьную рубашку Криса. — Мне необходимо осмотреть вас, прежде чем приступать к лечению.       — А-а-а-ага, — Орвуд настолько оторопел, что даже не стал сопротивляться, когда Тесса стянула его задубевшую от засохшей крови рубашку через голову. Следующими на полу оказались измазанные в грязи и траве брюки, затем ботинки, а за ними последовали промокшие от крови носки. Когда дрожащий от холода и смущения Крис остался в одном нижнем белье, Тесса повелительным жестом, попросила раздеться и Оливера.       — Хорошо, — заливаясь краской, пробормотал мальчик и вслед за другом избавился от пришедшей в негодность одежды.       Когда он закончил, Тесса удовлетворенно хмыкнула и приступила к осмотру.       — Так, что у нас здесь?       С бесстрастностью настоящего лекаря, женщина склонилась над угловатой фигурой Орвуда и начала мягко ощупывать тут же покрывшуюся мурашками кожу мальчика. Ее длинные пальцы с аккуратно закругленными ногтями приподняли опухшее веко Криса, открывая свету лампы испещренный кровавыми прожилками глаз. Затем она тщательно и методично ощупала его скуластое лицо, руки в пятнах черных ушибов и сбитые до крови костяшки пальцев. Наконец, руки целительницы остановились у краев зияющей на узкой груди мальчика резаной раны.       — Это очень не хороший порез. Еще немного глубже и задели бы артерию. Тогда бы ты истек кровью в течении нескольких минут.       — Значит, мне повезло, — отшутился Крис, вяло улыбнувшись. На кровавую корочку, которая покрывала теперь почти весь его торс, он упорно старался не смотреть.       — Можно сказать и так, — без тени усмешки констатировала Тесса, поправила сбившееся на бок пенсне и набросила на голые плечи Криса шерстяное покрывало. — Твою рану необходимо зашить. Сама она не срастется, но перед этим ее нужно тщательно отчистить. Я займусь этим, как только осмотрю твоего друга.       — Понял, — кивнул Орвуд, усаживаясь обратно к печке и медленно бледнея от страха. — Значит, зашить? Понятно.       — Не волнуйся, это не так страшно, как звучит, — попыталась утешить его Тесса и ласково потрепала мальчика по щеке. — Так, а теперь посмотрим на тебя, молодой человек.       Оливер болезненно сглотнул и выпрямился, постаравшись напустить на себя бесстрашный вид. Он никогда не любил лекарей и хотя сталкивался с ними довольно редко, каждый раз впадал в ступор при одном только взгляде на стетоскоп или любое другое медицинское орудие пыток. Даже тот факт, что сейчас осмотр будет проводить не безликий целитель в белом халате, но родная бабушка, Оливера не особенно успокаивал.       — Не бойся, просто скажи если будет больно, — словно прочитав его мысли Тесса игриво подмигнула ему и щелкнула по носу. Вертран вымученно улыбнулся ей в ответ, набрал в грудь побольше воздуха и замер, приняв позу солдата в почетном карауле.       Вопреки опасениям Оливера осмотр занял не так уж много времени и почти не доставил ему дискомфорта. Лишь когда холодные пальцы целительницы начали ощупывать многочисленные шишки на его голове, он зажмурился и попросил не давить так сильно.       — Сколько раз тебя ударили по голове? — ровным, безэмоциональным голосом спросила Тесса. От внимания Оливера не ускользнуло, что при этом она сильно прикусила себе губу. — Перед глазами ничего не плавает, изображение четкое? Ноги не подкашиваются, не тянет ко сну?       — Нет, вроде все порядке. А что? — Оливер так и не сумел изгнать из голоса боязливого щенячьего фальцета. — Со мной что-то не так?       — У тебя тут такие гематомы, как будто ты свалился с крыши и приземлился прямо на голову, — пояснила Тесса. — Может быть сотрясение мозга, но чтобы понять точно, нужно оборудование которого у меня нет. Если в ближайшие несколько дней почувствуешь головокружение, тошноту или сильную слабость во всем теле, обязятельно попроси родителей отвести тебя в больницу. С такими вещами не шутят.       — Хорошо, — пообещал Оливер, у которого от страха и правда поплыли перед глазами темные круги.       Он еще раз глубоко вздохнул и постарался взять себя в руки, пока Тесса, склонившись над его израненной рукой, продолжала осмотр. Несколько минут она тщательно изучала глубокий порез на ладони Оливера, рассматривала его под разными углами, дотрагивалась до рваных краев ногтем и наконец попросила мальчика пошевелить большим пальцем. Влажная красная ниточка, которую Вертран поначалу принял за окровавленный кусочек кожи, вдруг пошевелилась и дернулась вверх-вниз.       — Так я и думала, разрезали до связок, — мрачно хмыкнула Тесса. — Ладно, попробуй пошевелить другими пальцами. Вот так, молодец. Тебе больно?       — Да, — признался Оливер. Он начал догадываться, что скоро разделит с Крисом его печальную участь. — Придется зашивать, да?       — Придется, — сочувственно произнесла Тесса и уверенным движением подвязала длинные волосы в высокий пучок на затылке. — Ну и задачку вы мне задали, ребята. Кто, если не секрет, вас так отделал?       — Тот, кого мы отделали еще сильней, — хмуро ответствовал Крис, закрывая тему. Тесса благоразумно воздержалась от дальнейших расспросов, подняла с пола их одежду, скатала в один большой, грязный комок и передала возникшей рядом с ней словно из воздуха молоденькой служанке с суровым лицом. Девушка что-то шепнула на ухо хозяйке дома, та ответила ей сдержанным кивком и попросила застирать одежду гостей в горячей воде.       — Да, мадам, — тут же повиновалась служанка и уже на выходе из кухни снова обернулась к Тессе. — Купальня готова, мадам. Двадцать пять градусов, как вы и просили.       — Хорошо. Спасибо, Белла, — поблагодарила девушку целительница, прикрывая за ней дверь. Рядом с печкой завозился Крис и глухим, полусонным голосом поинтересовался:       — В чем же я пойду домой?       — Переночуете здесь, — непреклонно заявила Тесса и еще раз критически оглядела своих пациентов, словно хотела удостовериться, что они сию же минуту не упадут замертво. — Твоей бабушке я уже позвонила, Кристиан, можешь не переживать. А вот насчет Оливера…       — Меня искать не будут, — тут же вставил Вертран. Углубляться в эту скользкую тему ему не хотелось. — У нас с опекуном не очень хорошие отношения.       — С опекуном? — удивилась Тесса и бросила вопросительный взгляд на Криса. Орвуд равнодушно пожал плечами и небрежно пояснил, как будто речь шла о постороннем для него человеке:       — У него нет родителей. Сирота, — буркнул Крис и зачем-то добавил: — Он никому не нужен.       — Эй, полегче! — одернул приятеля Оливер, обиженный его безразличным тоном. В конце концов, в том что он остался сиротой по большей части был виноват именно Крис, хотя сейчас ставить ему это в вину было бы глупо. Впрочем, Вертрану от таких мыслей не становилось легче ни на йоту, и он обиженно надул губы. — Ты вроде бы тоже не самый любимый ребенок в семье.       — У меня она хотя бы есть, — холодно парировал Орвуд.       Словно предчувствуя уже начинающий разгораться спор, над ребятами нависла Тесса.       — Ругаться будете позже. Сейчас самое главное — поставить вас обоих на ноги, — произнесла хозяйка дома, подталкивая их обоих к выходу из кухни.       Понукаемые Тессой как барашки пастухом, ребята прошли по узкому коридору до плотно прикрытой двери в ванную и ступили на влажный от пара кафельный пол. Просторное помещение было очень жарко натоплено. От узкой одноместной бадьи в центре зала, доверху заполненной горячей водой, беспрестанно валил пар.       — Времени у нас мало, так что мыться будете вдвоем. На все про все даю вам двадцать минут. Потом займусь вашими ранами, — с этими словами Тесса развернулась на каблуках и вышла, плотно прикрыв за собой дверь, чтобы не уходило тепло.       Оливер тоскливо посмотрел целительнице вслед: после того, что Крис наговорил ему на кухне, оставаться с Орвудом наедине ему было страшновато. Да еще и в узкой бадье с горячей водой, в которой Вертрана при желании могли легко утопить.       — Ладно. Чего стоишь? Раздевайся, — гаркнул Крис, снял нижнее белье, поднялся по скользкой от пара лесенке к округлому проему бочки и без предисловий плюхнулся в воду. — А-а-ах, хорошо, горячая. Ну чего ты там замер, трусишка? Ждешь, когда все остынет?       — Я об этом пожалею, — прошептал Оливер и полез в бочку вслед за Крисом. Его уставшее и израненное тело отозвалось на прикосновение теплой воды протестующей судорогой. Чтобы случайно не выдать своей боли стоном, Вертран ушел под воду с головой, ненадолго задержал дыхание и вынырнул, жадно хватая ртом воздух. — Ох, тепло. Наконец-то!       — А нечего выскакивать из дома в одном жилете и легких сапожках, — поддел товарища Крис и выудил откуда-то из глубин бочки жесткую щетку и кусок мыла. Вокруг них сразу же разлился слабый цветочный аромат. — Сидел бы в своем тепленьком доме на попе ровно и не лез куда не просят! Был бы сейчас сыт и одет, а не бултыхался со мной в узкой бочке, упираясь мне пятками ниже пояса.       — Ой, прости! — извинился Оливер и тесно прижал ноги к туловищу. — Я не специально.       — Ага, я надеюсь, — многозначительно хмыкнул Орвуд, намылил щетку и принялся плавными массирующими движениями оттирать въевшуюся в кожу кровь и грязь. Оливер оглянулся по сторонам, но второй щетки не нашел и попытался отмыть грязно-бурого цвета глубокий порез на ладони своими силами. Крис наблюдал за его потугами с презрительной усмешкой и даже не подумал поделиться хотя бы куском мыла.       — Почему ты так себя ведешь? — наконец взорвался Оливер. Своими стараниями он лишь заставил рану вновь кровоточить, а въевшаяся в кожу грязь так и не уступила ни пяди завоеванной земли. — Почему ты все время подначиваешь меня? Хочешь поругаться, я тебе это устрою.       — Не хочу, просто ты заслужил, — проворчал Крис.       У Оливера чуть челюсть не отвисла после такого заявления. Вспыхнув от возмущения, он ехидно поинтересовался:       — Заслужил? Тем, что помешал Питеру Роузвуду сбросить тебя с обрыва?       Не дожидаясь ответа, Вертран вырвал из рук Криса кусок душистого мыла и демонстративно потер им раненую ладонь. Орвуд ответил мгновенно: тут же пнул приятеля в голень и обильно плеснул мыльной водой в глаза.       — Ты чего? Совсем озверел, что ли?       — Это не из-за Питера, — отрезал Крис, выловил со дна бочки кусок мыла и наставительно помахал им у Оливера перед носом. — И не вздумай никогда больше ничего у меня отнимать. Понял? Или я тебя взгрею.       — Ладно, ладно. В чем же тогда дело? Чем я тебя обидел? Не понимаю, — Оливер не кривил душой. Он искренне не понимал, чем мог вызвать такое недовольство со стороны Криса. — Сегодня я вступился за тебя, разве не так поступают друзья?       — Да, но прежде ты меня бросил, — напомнил Крис и смыл мыльную пену с волос. В ответ на вопросительный взгляд Оливера, он сухо добавил:— Когда ночевал у меня дома. Я проснулся утром, а тебя нет. Ни записки, ни номера телефона, ни адреса, вообще ничего! Как будто растворился в воздухе и даже словом не обмолвился, как с тобой связаться. Два дня от тебя ни слуху ни духу, я сума схожу, думаю, что ты решил от меня отделаться. И вот ты объявляешься посреди глухого леса в самый ответственный момент и с диким ревом вцепляешься в граблю Роузвуду. Кстати, это было классно!       — Спасибо, — неуверенно поблагодарил Оливер. По его мнению, гордиться тут было особенно нечем. Мальчику до сих пор казалось, что он чувствует на зубах металлический привкус крови Питера.       — Значит, ты из-за этого так надулся? О Боги, я уж думал, тут что-то серьезное!       — Это по-твоему не серьезно? — у Криса был вид человека, достоинство которого только что безжалостно растоптали. Он так интенсивно потирал щеткой рану на груди, что она вновь стала кровоточить. — Вот дерьмо, посмотри до чего ты меня довел?       — Сам виноват, — усмехнулся Оливер, испытав такое облегчение, что это изумило его самого. — Нечего было надумывать всякие ужасы из-за простого недопонимания. Извини, что я ушел не предупредив тебя. Я очень торопился, позвонил опекун и попросил срочно вернуться домой. Я не хотел тревожить тебя своими проблемами или уж тем более обидеть. Так что прекращай дуться и дай мне щетку. Сейчас придет Тесса, а я еще чумазый как барабашка!       — Горе луковое, — закатил глаза Крис и снова плеснул Оливеру водой в лицо, но на этот раз игриво и без злости. Он притянул друга за здоровую руку поближе к себе, уселся рядом и аккуратно намылил ему голову, стараясь не задевать многочисленных шишек. — Иди сюда. Я управлюсь быстрее. Ты только не шевелись, чтобы я ненароком ничего важного не задел.       Оливер автоматически опустил глаза на семейные драгоценности и сразу же скрестил ноги. Крис в ответ на его судорожные телодвижения рассмеялся и неторопливо продолжил работу. Вскоре кожа Оливера приобрела естественный розоватый оттенок. Пока мыльная щетка приятно оглаживала его плечи, он позволил себе немного расслабиться и положил голову на округлый край бочки. Наконец, Крис мягко взъерошил ему волосы и произнес:       — Подъем, трусишка, нас с тобой еще ждет экзекуция, — напомнил Орвуд, нервно барабаня пальцами по металлическим заклепкам бочки. Оливер ответил стоном, прикусил губу и с головой погрузился в воду, оставив на поверхности лишь розовый кончик носа.       — Утопи меня, — булькнул Вертран, поднимая на Криса умоляющий взгляд. — Избавь от мучений.       — Еще чего, — презрительно фыркнул Крис и, сверкая голым задом, выскользнул из бочки, громко шлепнув мокрыми пятками о кафельный пол. Затем он завернулся в просторное полотенце, предусмотрительно оставленное на умывальнике кем-то из слуг, и обернулся к Оливеру. — Вылезай уже, перед смертью не надышишься.       — Без тебя знаю, — сокрушенно покачал головой Вертран, последний раз окунулся в теплую воду и последовал примеру Криса. Шлепая босыми ступнями по скрипучему паркету, ребята добрались до кухни и предстали перед Тессой чистыми как никогда в жизни и благоухающими словно майские цветы.       — Хорошая работа, — похвалила мальчиков целительница, критически оценив их внешний вид. — Теперь настала моя очередь взяться за дело. Начнем со старшего. Кристиан?       С обреченным вздохом Орвуд прилег на разложенное на кухонном столе плотное покрывало. Пока ребята плескались в бочке, Тесса подготовила все нужные для операции инструменты и разложила их на сверкающем безупречной чистотой металлическом подносе.       — Выпей, будет полегче, — предложила целительница и протянула Крису крошечную бутылочку с зеленым крестом. Орвуд выдернул пробку зубами и послушно выпил густой напиток с приторным сосновым ароматом одним глотком. — Хорошо. Зелье подействует через пару минут. А я пока начну. Будет больно, так что сожми зубы и потерпи.       С этими словами Тесса взяла в руки крючковатую, тонкую иглу с узким ушком и продела через нее светлую нить, переливающуюся серебром в свете лампы. Затем целительница промочила рабочий инструмент в спиртовом растворе из фарфоровой плошки, низко склонилась над резаной раной на груди Криса и аккуратным, но быстрым движением воткнула иглу в кожу. Орвуд замер на полувздохе, но не произнес ни слова. Его напряжение выдавали лишь мелко дрожащие пальцы, крепко сжатые на крышке стола.       — Молодец, терпи, — похвалила его Тесса, завершая очередной стежок.       Стоявший неподалеку Оливер не удержался и бросил беглый взгляд на работу бабушки. В тех местах, где серебристая нить соединила разорванные края кожи в единое полотно, виднелись небольшие темные стяжки, но в целом все выглядело не так уж и страшно. Очищенная от крови, рана Криса уже не вызывала такого отвращения, и Оливер поймал себя на мысли, что наблюдает за операцией с живым интересом.       — Здорово у вас получается, — восхищенно присвистнул он. Ему показалось, что бледная кожа вокруг раны Криса вдруг стала выглядеть розовой и здоровой. — У меня такое ощущение, как будто все срастается прямо на глазах.       — Так и есть, — не без гордости подтвердила Тесса, не отрываясь от работы. Аккуратные и ровные стежки, вылетавшие из-под ее рук с такой легкостью, словно она занималась макроме, а не зашивала живого человека, выдавали в хозяйке дома опытного хирурга. — Только это не моя заслуга. Все дело в нитях, на которые наложено мощное исцеляющее заклятье. Их нелегко достать, но когда твой муж — охотник на демонов и после каждой командировки возвращается с новым шрамом, учишься быть настойчивой.       — Нелегко вам приходится, — посочувствовал Оливер, вспоминая медный протез, прикрывающий страшный провал на месте носа Рэндольфа. — Наверное, вы за него очень переживаете.       — Я уже привыкла, — грустно усмехнулась Тесса, делая очередной стежок. Крис морщился от боли, но по-прежнему хранил гробовое молчание. Наверное, боялся, что если откроет рот, то вместе со словами из него польются болезненные стоны. — В конце концов, я знала на что шла, когда выходила за него замуж. Хотя, первые несколько лет совместной жизни оказались очень тяжелыми: семья Рэндольфа никак не могла смириться с тем, что он женился на девчонке из Орвудов.       — Из Орвудов?! — одновременно воскликнули Крис и Оливер.        Вертран вдруг понял, что у него уже в который раз за эти дни беспомощно и позорно отвисает челюсть. Крис, кажется, и вовсе лишился дара речи, так выпучив от удивления глаза, что они едва не вылезали из орбит.       Несколько минут Тесса взирала на их раскрытые рты с искренним недоумением, а потом заливисто, громко и без стеснения рассмеялась.       — Да, мой отец был из Орвудов, — пояснила она с улыбкой.       — Вот значит, почему Вертран полез из-за меня в драку, — догадался Крис, отойдя от шока, и в сердцах хлопнул себя ладонью по бедру. — Это все ваших рук дело, вы его уговорили!       — Я всего лишь напомнила мужу и сыну, что не все Орвуды одинаковые, — многозначительно проговорила Тесса и подмигнула ему. Затем она взяла в руки ножницы, обрезала целительную нить, туго перевязала грудь Криса бинтом и на том завершила операцию. Рабочие инструменты тут же отправились в фарфоровую плошку со спиртом для дезинфекции.       — От меня требовалось только подстегнуть их, остальное они сделали сами. Мой муж и мой сын оба хорошие люди, только иногда забывают о том, что это означает на самом деле.       — Значит, мы с вами дальние родственники? — уточнил Крис, приподнялся на локтях и одобрительно глянул на рану. Тесса поправила пенсне и снова рассмеялась.       — Конечно, родственники. Где ты видел Вертранов с такими патлами? Они же все как один рыжие, словно огнем помеченные, — усмехнулась она и с любовью погладила свои длинные, блестящие, темные волосы.       Отчаянно краснея, Оливер неосознанно провел рукой по собственной спутанной, давно нечесаной темной шевелюре и нервно рассмеялся. Воспоминания о ярко рыжих прическах отца и старшей сестры ненадолго вогнали его в ступор.       — Ладно, посмеялись и хватит. Поднимайся, родственничек, теперь настал черед твоего друга, — сказала Тесса и поманила Оливера к себе взмахом руки.       Крис легко спрыгнул с кухонного стола и уступил место другу. Все еще шатающийся от шока после неожиданного признания бабушки, Вертран уселся на протертое покрывало и вытянул перед собой раненую руку. Без долгих предисловий Тесса протянула ему бутылочку с остатками исцеляющего зелья и проткнула кожу острым кончиком пропахшей спиртом иглы.       Оливер крепко стиснул зубы, чтобы ненароком не вскрикнуть. После того как Крис стоически вытерпел такую же непростую процедуру, он просто не мог позволить себе проявить слабость. Особенно после заявления Тессы о том, что все настоящие Вертраны должны быть рыжеволосыми.       — Кто придумал весь этот бред? — ворчал себе под нос Оливер, стараясь лишний раз не смотреть на возникающие словно из воздуха маленькие стежки.       Умом он понимал, что унаследованные от бабушки темные волосы еще не делают его Орвудом и не лишают законного права носить гордую фамилию отца и деда, но сердце Оливера все же негодовало. Ведь это означало, что в его жилах, пусть и на малую долю, течет не одна лишь только благородная кровь рода охотников, но и кровь семьи, к которой по рождению принадлежала Тесса. Кровь Орвудов, кровь Кристиана.       — Эй, ты чего такой бледный? — поинтересовался Крис и внимательно присмотрелся к порезу на его ладони. Кожа вокруг раны уже начала приобретать здоровый, естественный оттенок. — Тебе больно?       — Совсем чуть — чуть, — солгал Оливер. На самом деле ему казалось, будто руку проткнули раскаленной кочергой, но Крису об этом знать было не обязательно. Тесса практически завершила работу и о зияющей ране теперь напоминали лишь тонкие серебристые нити поверх толстой розовой кожи будущего шрама. — Когда резали, было больнее.       — Прости меня за это, — понурил голову Орвуд. Его глаза не отрываясь следили за движениями Тессы. Она как раз обрезала серебристую нить ножницами и взяла с металлического подноса крепкий марлевый бинт. Окончательная перевязка не заняла и минуты.       — Это не твоя вина, Крис, — поспешил утешить приятеля Оливер. — Если бы не ты, меня сейчас не было бы в живых.       — Тоже самое и я могу сказать о тебе, — слабо улыбнулся Крис. — Спасибо, что вовремя пришел на помощь. Я этого никогда не забуду.       — Всегда пожалуйста, — ответил Вертран и покинул операционный стол.       На сегодня лечебные процедуры были окончены. Тесса убрала рабочие инструменты в маленький ящик, который если Оливеру не изменяла память, уже тридцать лет хранился в гардеробе супружеской спальни, и отправила клюющих носом ребят в гостевую комнату.       Просторная кровать под балдахином была всего одна, но она оказалась достаточно широкой, чтобы вместить двух худых как палки мальчишек, и второе спальное место обустраивать не стали. Из соседнего помещения уже доносился громоподобный храп Роджера, недавно вернувшегося из города от дома Лили.       Без особого удивления Оливер узнал в гостевой спальне свою будущую комнату и с удобством устроился на знакомой с детства кровати. Навязчивые мысли о дальнем родстве с Орвудами наконец отступили в тень, и мальчика потянуло ко сну. Осторожное прикосновение Криса к его раненой руке заставило Вертрана снова открыть глаза.       — Ты ведь не бросишь меня, да? — судорожно вздохнув, спросил Крис. — Не исчезнешь с первыми лучами солнца, как призрак?       — Я не знаю, — честно признался Оливер. Таинственный механизм перемещений во времени по-прежнему был ему не понятен и неподвластен. Но сердцем Вертран понимал, что такой ответ едва ли утешит Криса и без того разбитого сегодняшними событиями, и поспешил добавить: — Но я не перестану быть твоим другом. Никогда не перестану.       — Может быть, хоть номер телефона мне оставишь? — попросил Крис. На середине фразы его голос отчего-то дрогнул. Оливер медленно покачал головой, но друг все не унимался: — Или хотя бы адрес? Чтобы я знал, где тебя найти.       — Я не могу, Кристиан, — тихо произнес Оливер и сильно, невзирая на острую боль, сжал ладонь друга в своей. Обиженный, безнадежный взгляд бледно-голубых глаз Орвуда рвал его сердце на части. — И я не могу объяснить почему. Так надо. Я не жду, что ты меня поймешь, только прошу, не принимай этого на свой счет. Ты мой друг, вбей это хорошенько в свою глупую голову и ложись спать. Поздно уже.       — Как скажешь, — пробормотал Орвуд, отпустил руку Оливера и повернулся к нему спиной. Вертрану не нужно было смотреть другу в лицо, чтобы понять, как сильно Кристиан разочарован его отказом и многозначительными намеками. Должно быть, он по-прежнему считал, что Оливер не желает поддерживать с ним близкие отношения и, таким образом, просто хочет от него отделаться.       «Если все одноклассники за его спиной говорят тоже самое, что и Домиан сегодня, то неудивительно, что у Криса совсем нет друзей, — подумал Оливер с сочувствием. — Неужели он правда причастен к гибели родной матери, и за это его отослали сюда? Крис говорил что-то про несчастный случай, но такое…».       Вертрана так и подмывало растормошить друга и расспросить обо всем поподробнее, но один взгляд на еле заметно вздрагивающие плечи Орвуда быстро отбил у него такое желание. Прислушавшись, Оливер с ужасом разобрал в казавшемся ровным дыхании Криса резкие, влажные всхлипывания и со странной смесью жалости и удивления понял, что тот плачет. Не капризно рыдает навзрыд, как лишенный любимой игрушки избалованный ребенок, а тихо и жутко, беспомощно давится слезами. Точно также как совсем недавно давился сам Оливер, сжавшись в комок в дальнем углу школьной площадки после нечаянного свидания с матерью, потерянной для него навсегда.       Нет, это просто не могло быть правдой, должно быть, слух его обманывает! Кто угодно только не Кристиан, он просто напросто не имеет морального права так себя вести. Ведь это он лишил жизни маму Оливера, он оставил его сиротой и приложил столько усилий к тому, чтобы превратить жизнь своего подопечного в ад! И после этого еще имеет наглость напрашиваться на жалость с его стороны? Да пусть хоть утонет в слезах, Оливеру абсолютно все равно.       Так он думал, лежа без сна в темной гостевой спальне, против воли прислушиваясь к судорожным всхлипам с противоположной стороны кровати. Наконец, твердость духа изменила ему, и Оливер почти со злостью повернулся к другу и схватил его израненной рукой за плечо.       — Все будет в порядке. Я рядом, я с тобой.       Оливер не успел даже толком опомниться, а Крис уже перевернулся на другой бок, прижался к нему всем телом и обнял, пряча заплаканное лицо у него на груди. Словно только и ждал приглашения сделать это.       Эта мысль едва не привела Вертрана в настоящую ярость, но друг вздрагивал так часто, так безмолвно и страшно сотрясался от слез, что он быстро остыл и даже не подумал о том, чтобы отстраниться. Злые и темные воспоминания об их прошлых и будущих ссорах рассыпались во прах перед насущной необходимостью как можно скорее утешить Криса, восстановить привычный им обоим порядок вещей. Ведь это именно Орвуд всегда доводил воспитанника до слез, а не наоборот, только так всегда было и будет! То, что происходило сейчас было неестественно, не имело права на жизнь в привычной Оливеру системе координат, пугало его, а потому он твердо вознамерился положить этому конец.       — Ну, перестань. Все хорошо, все в порядке. Нечего раскисать, все будет хорошо, — рассеянно забормотал Оливер, покрепче приобнял Орвуда и начал медленно поглаживать его по спине. Он не знал, какими еще словами можно было унять терзавшую Криса боль, а потому просто лежал с ним рядом и молчал, терпеливо вытирая горячие слезы, струившиеся по его плечу.       К счастью, эта неловкая, непонятная Оливеру сцена долго не продлилась. Через несколько минут едва слышные всхлипывания Криса перешли в прерывистые вздохи. Затем его дыхание выровнялось, плечи медленно опустились, и Оливер с облегчением понял, что Кристиан спит. Некоторое время он неосознанно еще поглаживал друга по спине, ощущая под пальцами жесткую ткань бинтов, затем поудобнее устроился под его теплым боком и наконец устало прикрыл глаза.