На хвосте кометы

      Первые лучи солнца только-только показались из-за линии горизонта и немного разогнали густую ночную тьму, покрывшую Кройстхем словно черное одеяло. Большая часть жителей столицы еще нежилась в теплых постелях, но предусмотрительные хлебопекари и булочники, вынужденные вставать чуть свет, чтобы замесить тесто, были уже на ногах. На храмовые башни как раз поднялись звонари, готовые ударить в колокола как только часы городской ратуши пробьют половину шестого утра. В этот мрачный предрассветный час уже бродили по темным улицам стражники с пиками наперевес. Они лениво заглядывали в узкие переулки и зевали каждый раз, когда начальник смены отходил в сторону.       Не спали и некоторые гости столицы: в освещенном факелами уединенном дворике при постоялом дворе нетерпеливо вышагивал хищный протопроаймал. Не смотря на морозную погоду он был одет лишь в грубый кожаный дублет и тонкую полупрозрачную тогу, едва прикрывающую его мужские достоинства. Лоснящаяся черная шкура этого существа почти сливалась с окружающим мраком, не было слышно мягкой поступи лап по хрустящему снегу, даже недовольное рычание, время от времени вырывающееся из его груди, почти полностью растворялось в шуме догорающих поленьев небольшого костра. Присутствие протопраймала выдавали только светящиеся желтые глаза. Они не отрывались от подвижных фигур двух мальчиков, выполнявших какие-то сложные гимнастические упражнения.       — Хорошо, а теперь попробуйте подтянуть голову к коленям, не сгибая их, — напутствовал Финеас и, сложив когтистые лапы лодочкой, показал, как должна выглядеть эта поза в идеале.       Скрепя зубами от усилий, Оливер попробовал следовать указаниям посла Корво, но стоило ему немного наклонить корпус вперед с выпрямленными коленями, как парочка сухожилий протестующе застонала.       — Ай, как больно! — пожаловался Вертран, заставляя себя выполнить упражнение до конца. Когда его лоб коснулся коленной чашечки правой ноги, левая, не выдержав веса остального тела, подогнулась и он неловко крякнув рухнул прямо в свежий снег. — Да чтоб тебя! Это невозможно!       — Неужели? — усомнился Финеас и мимолетным движением усов указал на Криса. Орвуд замер в требуемой позе и, казалось, не испытывал при этом ни малейшего напряжения. Его руки были сцеплены в жесткий замок с обратной стороны коленей, ноги были полностью выпрямлены и твердо стояли на земле. Оливер отвернулся и фыркнул с досады.       — В любом случае, я так не могу, — пробормотал Вертран.       Он недовольно глянул в сторону Криса, который только что принял еще одну замысловатую позу без каких-либо подсказок или понуканий со стороны протопраймала. Финеас благосклонно склонил голову и быстро шевельнул ушами, когда Оливер соизволил наконец подняться с земли. Отряхнув налипший на одежду снег, Вертран еще раз попробовал коснуться лбом выпрямленных коленей и почти сразу опять завалился набок, как тонущий корабль.       — Я не могу этого сделать! У этой вашей зарядки нет упражнений попроще? Для обычных людей.       — Строго говоря, эти движения создавались не людьми и не для людей, — произнес Финеас с таким невозмутимым видом, что у Оливера от гнева вспыхнуло лицо. — Неудивительно, что они даются тебе тяжело. В конце концов, ты не наделен такой же гибкостью и плавностью движений, которой от рождения обладают представители моего народа. И… некоторые выдающие особи вашего вида.       Хотя протопраймал разговаривал с Оливером, его желтые глаза ни на мгновение не отрывались от свернувшегося в невероятный узел тела Криса. Вертран мог только гадать, как тому удается без видимых усилий изгибаться под таким углом.       Оливер был немало удивлен, очнувшись этим утром не у себя дома, а на лежанке в комнате Криса. Но когда Орвуд разбудил его ни свет ни заря и на радостях предложил позаниматься во дворе вместе с Финеасом, мальчик согласился почти сразу. Ему был интересен не столько комплекс упражнений, которые по словам Криса быстро развивают выносливость и гибкость тела, сколько сама неординарная личность протопраймала. По словам мадам Элоизы, Финеас практически не общался с представителями человеческой расы, разве что кроме Орвуда, и по мнению Оливера, ему представился отличный, а может быть и единственный шанс побеседовать с загадочным послом Корво лично. К сожалению, реальность не оправдала его радужных надежд.       Финеас встретил их во дворе гостиницы, присев у небольшого костерка, со всех сторон обложенного камнями. Криса он поприветствовал учтивым кивком, а на Оливера и вовсе не обратил внимания, лишь с шумом втянул воздух вокруг мальчика мокрым носом, словно пытался услышать его запах. Для разминки протопраймал предложил провести короткий поединок и не раздумывая ни секунды набросился на Орвуда, грозно оскалив белые клыки и распушив длинный, гибкий как хлыст хвост. Оливер не успел даже вскрикнуть от неожиданности, а эти двое уже катались по снегу, хватая другу друга за все, что попадалось под руку.       Вот Финеас не сильно, но болезненно шлепнул Криса по уху мощной лапой с втянутыми внутрь когтями. Орвуд в отместку извернулся и грубо дернул протопраймала за хвост. Финеас издал болезненный стон, больше похожий на кошачье шипение, и все началось сначала.       Долго эта схватка не продлилась. Пользуясь подавляющим преимуществом в росте и массе, посол Корво прижал упирающегося Орвуда к земле и скрутил в такой замысловатый узел, что тот даже пошевелиться не мог, без угрозы вывихнуть парочку суставов. Некоторое время Крис еще слабо сопротивлялся, взметая в воздух целые тучи снега, но в конце концов протопраймал принудил ученика покорно просить пощады. Как только Крис дважды хлопнул ладонью по земле, Финеас сразу отпустил его, затем отошел в сторону и некоторое время сосредоточенно вылизывал вздыбившуюся шерсть на хвосте.       Оливер испугался, что следующим на поединок вызовут его, но Финеас, по-прежнему не обращал на него внимания. Не прекращая вылизываться, он попросил Криса выполнить несколько упражнений, чтобы проверить, не растерял ли тот свои навыки.       — Повторяй за мной, — шепнул Орвуд, расставил ноги на ширине плеч и поочередно согнулся корпусом вправо и влево. Нечто подобное Оливер выполнял на уроках физического развития в школе и без особых усилий скопировал движения товарища.       Следующие пять или шесть упражнений также не вызвали у Вертрана лишних вопросов, но как только они перешли к позам, которые Финеас назвал «Раскта» — или в переводе с древнего языка «основа жизни» — у него начались серьезные проблемы. Больше получаса Оливер тщетно старался правильно изогнуть руку и коснуться кончиками пальцев особой точки на спине, при этом выставив правую ногу далеко вперед, а левую, наоборот, отставив назад, практически садясь на шпагат. Добился Вертран только громкого хруста хрящей в пояснице и как подбитая птица рухнул на землю.       Пока мальчик барахтался в снегу, пытаясь определить в каком состоянии пребывают его конечности, Финеас склонился над ним, без единого слова схватил за шкирку когтистой лапой и как котенка рывком поставил на ноги.       — Еще раз, — ровным, безэмоциональным голосом потребовал протопраймал.       Оливер чувствовал себя страшно неуклюжим и глупым, сгибаясь как сломанный сук под внимательным взглядом желтых глаз посла Корво. Наконец, ему удалось принять нужную позу и Финеас, удовлетворенно кивнув, вернулся к Крису, терпеливо дожидающемуся новых указаний.       Через час интенсивных занятий у Оливера стало болеть все, что только могло болеть. В голове была такая каша, что Вертран с трудом нашел в себе силы даже на то, чтобы отблагодарить Финеаса за науку (или скорее за пытку) и на ватных ногах добраться до припорошенной снегом скамейки у гостиницы. Крис, напротив, просто фонтанировал энергией и настойчиво прыгал вокруг учителя, добиваясь разрешения провести еще один тренировочный поединок.       — Ему что, синяков на морде не хватает? — простонал Оливер.       Поначалу нетерпеливые, настойчивые возгласы Криса не вызывали у него беспокойства, в конце концов, если Орвуд так уж хочет еще раз получить по шее, то флаг ему в руки. Но когда в разговоре несколько раз, как бы невзначай, упомянули его имя, Оливер сообразил, что дело пахнет жареным, и поднялся с места, чтобы поскорее выяснить в чем дело.       — Что у вас здесь происходит? — поинтересовался Вертран и с подозрением глянул на друга. Крис переминался с ноги на ногу как норовистый скакун и смотрел на протопраймала с безмолвной мольбой о помощи в глазах. Финеас глубоко вздохнул, недовольно зыркнул в сторону непокорного ученика и произнес:       — Этот неразумный детеныш хочет вызвать тебя на поединок, — сказал протопраймал. Он мелко подергивал кончиком хвоста, выражая тем самым свое негативное отношение к этой вздорной идее. — Ты принимаешь его вызов?       — Что? — Вертран был настолько обескуражен этим предложением, что даже не знал, как на него ответить. — Но почему я? Я ведь не боец. Может быть, тебе лучше снова сразиться с Финеасом, Крис?       — Ты же видел, с какой легкостью он уложил меня на лопатки. Нет, с протопраймалом мне пока тягаться рановато, вот я и подумал, что ты составишь мне компанию! — скороговоркой пробормотал Орвуд, неуверенно улыбнувшись. Поскольку Оливер все еще не торопился выразить свое согласие, Крис ободряюще хлопнул его по спине и предложил: — Хочешь, в случае победы, я еще что-нибудь тебе подарю, как тогда шарики?       Оливер чуть не взорвался от негодования и, грозно нахмурившись, ткнул пальцем Крису в грудь.       — Во-первых, я прекрасно знаю, что одолеть тебя в честном бою мне едва ли удастся, так что и не мечтай меня обмануть, — буквально прорычал Вертран в лицо другу, со злости едва не боднув его головой в нос. — А во-вторых, неужели ты правда думаешь, будто меня можно купить, Кристиан Орвуд?!       — Я… Я ничего такого не думал, — ответил Крис, смущенно потупив голову. И тут на выручку ученику пришел Финеас. Протопраймал положил тяжелую, когтистую лапу Оливеру на макушку, глубоко втянул носом воздух вокруг него и после минуты напряженных раздумий заявил, по-прежнему обращаясь в основном к Крису:       — Я разрешаю поединок, — зычно рыкнул посол Корво, массируя подушечкой лапы кожу на голове Вертрана. При одной мысли о том, что с ним будет, если эти огромные когти вопьются ему в голову, у мальчика волосы встали дыбом. — Этот детеныш достаточно силен, чтобы дать тебе достойный отпор, Волчий Сын. Его дух свободен и крепок, но тело еще не готово к битве, так что будь осторожен, используя те приемы, которым я тебя научил.       — Постойте, я не соглашался ни на какой поединок, — запротестовал Оливер, отшатнувшись в сторону. — Никто не может заставить меня драться, если я сам этого не хочу. А я не хочу! Я и так чертовски устал после этой твоей тренировки, так что будь так добр, Крис, оставь меня в покое.       — Ты что опять струсил, Оливер? — попытался поддеть его Орвуд и фривольным жестом щелкнул пальцем по лбу. Вертран на провокацию не поддался, развернулся на каблуках и угрюмо опустив голову поплелся в сторону дома. Крис догнал его в два прыжка, схватил за плечи и силой развернул к себе.       — Ну, чего ты сразу надулся, трусишка? Я же не собираюсь драться с тобой на полном серьезе, как было тогда с Роузвудом. Всего пару минут побегаем, повеселимся, поваляемся в снегу, развлечемся, давай же. Обещаю, я остановлюсь сразу же, как ты попросишь! Ну, давай, соглашайся, Оливер! Я ведь не так много прошу.       С минуту Вертран размышлял, задумчиво почесывая ногтем подбородок. По правде говоря, ему только что пришла на ум награда, достойная того, чтобы ради нее ввязаться в схватку с таким серьезным противником, как Крис. Оливер вовсе не был уверен, что победит и получит заветный приз, но попытаться стоило. Если не ради себя, то хотя бы ради Кела.       «В конце концов, даже в случае проигрыша я не потеряю ничего, кроме времени. Но если все же выиграю, то приобрету много больше, чем мог надеяться», — подумал Вертран, ощущая как в его душе загорается слабый огонек азарта.       — Хорошо, я согласен, — ответил Оливер, и сразу лицо его друга озарилось радостной улыбкой. — Но только при одном условии.       — Я согласен на все, — не задумываясь выпалил Орвуд и с интересом взглянул на Оливера. — Чего ты хочешь?       — В случае моей победы, — произнес он очень серьезным тоном, — ты расскажешь мне, какие слова древнего языка использовал, когда объявил роду Домианов войну.       Лицо Криса в одно мгновение растеряло все краски, приподнятое настроение растворилось в воздухе как слабый дымок от свечного огарка, плечи опустились и напряглись. Орвуд вдруг стал похож на голодного хищника, приготовившегося к решающему прыжку.       — Тебя она надоумила, да? — недовольно буркнул Крис, сквозь плотно стиснутые зубы. — Старая карга? Она не имела права рассказывать тебе. Это моя проблема, и я сам ее решу!       — Ошибаешься! — выкрикнул в ответ Вертран, да так громко, что Финеас прижал пушистые уши к голове. — Теперь это касается не только тебя. Твоя самонадеянность может стоить жизни многим людям, в том числе мне! Так что ни черта это не твоя проблема, и не надо мне врать, что ты разберешься во всем один. Видел я, как ты справляешься со своими проблемами… Ладно, черт с ним! Все эти споры могут подождать. Ты слышал мое условие, я буду драться только так. Тебя это устраивает?       — Нет, не устраивает, — огрызнулся Крис, буквально испепеляя ненавидящим взглядом стены гостиницы, в которой обитала его бабушка.— Но я согласен. Только имей в виду, что на таких условиях, я буду драться в полную силу. Хочешь добиться своего, придется одолеть меня. А это, я тебе обещаю, будет очень непросто. Не жди от меня пощады, Оливер!       — Ты тоже не жди, — пригрозил Вертран и начал медленно отступать назад. Он ожидал, что их поединок начнется так же внезапно, как и сражение Криса с Финеасом.       Предчувствия его не обманули. Стоило звонкому эху его слов развеяться в воздухе, как Крис без предупреждения сделал резкий выпад вперед. Оливер вовремя заметил этот маневр, сместил центр тяжести немного вбок, присел на корточки и с размаху врезал противнику по ногам. Крис недовольно зашипел в ответ и, пользуясь тем, что соперник еще не успел принять вертикальное положение, ударил его носком ботинка прямо в лоб.       У Вертрана чуть искры из глаз не посыпались, так ему было больно! Но отвлекаться времени не было. Орвуд не даст ему ни одной лишней секунды передышки, Оливер знал это также точно, как то, что солнце восходит на востоке.       Они скакали по круглому гостиничному дворику, как пара бешеных псов во время собачьей свадьбы. Пар от их дыхания взвивался в воздух объемными серыми клубами, загораживая обзор, так что ребятам постоянно приходилось перемещаться, чтобы четко видеть противника. Оливер уже успел понять, что Крис бьет очень больно, точно и наверняка, как пикирующий сокол, и изо всех сил старался держать его на приличном расстоянии от себя.       Однако, соперник легко разгадывал все его маневры, хитро обходил со стороны и заставлял снова и снова отступать, медленно загоняя его в угол. И хотя страха перед Орвудом Оливер не испытывал, его все больше угнетало постоянно нарастающее ощущение подавляющей силы: в какую бы сторону он ни дернулся, Крис уже ждал его там; какую бы выгодную позицию для обороны ни занял, ему все равно быстро попадало по зубам; как бы ни старался не подходить к Крису вплотную, все время чувствовал, что его вот-вот зажмут в тиски. Постепенно у Оливера возникло странное чувство, будто Орвуд заранее знает, предугадывает все его движения, как будто тонко чувствует все его намерения, как будто может читать его мысли.       В конце концов, Оливер начал уставать от этого бессмысленного противостояния. С каждой секундой его силы убывали: он все чаще спотыкался на ровном месте, все реже ему удавалось избегнуть очередного сокрушительного удара, все быстрее сокращалось разделяющее соперников расстояние.       «А вот Крису хоть бы что, — обиженно думал Оливер, вскакивая после очередного точного апперкота в челюсть. Он боялся представить, что с ним будет, если Орвуду удастся наконец подмять его под себя. — Крис намного лучше сложен и превосходит меня физически, не говоря уже об опыте, и бьется с какой-то звериной яростью, которая только прибавляет ему сил. Надо как можно скорее заканчивать с этим поединком или он измотает меня настолько, что сможет уложить на землю одной рукой».       — Ну что, сдаешься, трусишка? — издевательски процедил Орвуд и неторопливо, лениво подкрался к тяжело дышащему Оливеру сбоку. — Тебе никогда меня не одолеть, мы оба это знаем. Так что чем быстрее ты сдашься, тем меньше боли будет потом.       — Тебе что со мной скучно? — усмехнулся Вертран, сверкнув окровавленными зубами.       Во рту у него было так много крови что ему казалось, будто он непрерывно обсасывает металлическую пульку. Оливер сплюнул на землю солидный багровый сгусток и с тихим отчаянием понял, что ему уже не хватит сил для решительного рывка в сторону, прочь из тесного угла, в который его методично загонял Крис.       Ему нужна была хоть небольшая передышка, хотя бы несколько секунд, свободных от сыпавшихся на него градом ударов по бокам и лицу. И тут, словно в ответ на безмолвные молитвы, Боги послали ему спасительный выход — Вертран заметил сложенные у стены ящики из-под продуктов. Забравшись по ним, можно было подтянуться к крыше гостиницы и получить долгожданную передышку.       «Если мне удастся туда забраться, преимущество высоты сыграет мне на руку», — промелькнуло в голове Оливера и он, не раздумывая, бросился вперед с диким воплем:       — А ну-ка посторонись, придурок! — воскликнул Вертран, рванул вправо, опрокинув Криса наземь весом собственного тела, забрался на коробки, из последних сил подтянулся на руках и поднялся на скользкую от снега крышу гостиницы. Едва удерживая равновесие на разъезжающихся в разные стороны ногах, Оливер добрался до более ровного места и крикнул вниз:       — Ну что, поймаешь меня или тебе слабо, богатенький мальчик?       — Тебе конец, Оливер! — злобно рыкнул Крис.       Груда коробок перед его носом стараниями Оливера только что обвалилась. Забраться наверх тем же путем не было никакой возможности, и Орвуд в бессильной ярости запустил противнику в голову камнем. Вертран легко отскочил в сторону и, посмеиваясь над пылающим от злости товарищем, вальяжно прогуливался по крыше.       — Похоже тебе слабо до меня добраться, коротышка Крис, — не удержался от издевки Оливер, наблюдая как тот судорожно ищет по двору другой ящик или мешок песка, который можно было бы использовать как подставку. Наконец, Орвуд сдался, подбежал к внимательно наблюдающему за поединком протопраймалу и прорычал ему в лицо:       — Так нечестно, я не могу туда забраться! Скажи ему, что он проиграет, если не спустится. Мы тут не в салки играем!       — Он занял более выгодную оборонительную позицию, а не сбежал с поля боя. Здесь нет ничего нечестного, Волчий сын, — спокойно возразил Финеас, но когда Крис в ярости схватил учителя за лапу, угрожающе выпустил когти. — Не забывайся, детеныш! Если хочешь закончить поединок, либо признай поражение, либо пойди и одолей своего врага. Иного пути нет.       Орвуд выкрикнул нечто нечленораздельное, со злости пнул подвернувшуюся под руку ножку скамейки и стрелой помчался в дом. Громко хлопнула входная дверь, послышались испуганные возгласы служанок и тех немногих жителей гостиницы, что заставили себя подняться в такую рань. Оливер глубоко вздохнул, стараясь успокоить бешеное сердцебиение и хоть немного восстановить силы.       — Он вылезет с чердака, — предположил Вертран и встал напротив узкого окошка, полностью залепленного снегом. Рассмотреть, что происходит внутри было совершенно невозможно, и он решил положиться на слух. Сосредоточившись, Оливер без оруда различил частый топот шагов на лестнице, затем протяжный скрип открываемой двери, и приготовился к атаке. Но того, что последовало дальше, он предвидеть не сумел.       — Какого черта?! — только и успел выкрикнуть Вертран, когда маленькое окошко разлетелось вдребезги и прямо ему в голову полетело медное пресс папье в форме миловидного ангелочка.       «Ненавижу этих крылатых тварей», — подумал Оливер, тут же вспомнив мраморных ангелов в доме опекуна.       Через секунду перед его глазами рассыпались сотни сверкающих звезд. Голову окутала страшная боль, земля ушла из-под ног. Не соображая, где он и что делает Вертран кубарем скатился с крыши и мешком рухнул в снег. Оливер упал неудачно и сильно ушиб правый бок, на котором до сих пор не зажили следы столкновения с бандой Питера Роузвуда. Страшный удар об землю буквально вышиб из него весь дух. Мальчик беспомощно развалился на снегу и поджал к груди дрожащие от напряжения ноги. Он не успел толком прийти в себя, когда чьи-то крепкие ладони схватили его за грудки и стали трясти как куклу.       — Сдавайся, неудачник! — приказал Орвуд, оседлал его верхом как пони и довольно ухмыляясь завел ему руки за голову.       — Не дождешься, засранец, — зашипел Оливер и попытался сбросить противника с себя ударом лоб в лоб. Виски так и заломило от боли, но Оливер не позволил себе ни мгновения передышки. Как только хватка Криса немного ослабла, он вырвал руки из захвата, перевернулся на живот и опрокинул Орвуда на землю.       — Сдавайся! — крикнул уже Оливер и со всей силы вцепился в волосы Криса, вырывая их целыми клоками. Словно болезненного крика соперника было мало, Вертран несколько раз ударил его головой о ножку скамейки, в попытке оглушить и обездвижить его. Орвуд не остался в долгу. Извиваясь как угорь на сковородке, он схватил Оливера за перебинтованную ладонь и впился ногтями в подживающий рубец под бинтами, безжалостно раздирая едва успевшую затянуться тонкую кожу.       — Скотина! — выругался Вертран, закричал не своим голосом и в отместку что было сил ударил противника здоровой рукой по свежему шрам на груди.       Крис ответил сдавленным рычанием и запустил пальцы еще глубже в рану Оливера. Не замечая, как по щекам струятся горячие слезы, Вертран беспощадно лупил Орвуда по голове, туловищу и ногам, всюду куда только мог дотянуться, но обжигающая боль в раненой ладони вскоре вытеснила собой все чувства, даже желание защищаться. Он держался из последних сил, когда Крис по-звериному оскалился и без мгновения колебаний вцепился зубами в кровоточащий рубец на его руке. Он быстро, грубо, с животной яростью разодрал только недавно сросшиеся сухожилия и с видимым наслаждением глотнул хлынувшую наружу кровь.       — Хватит, хватит, я сдаюсь, — выдохнул Оливер, давясь слезами и едва дыша от отупляющей боли и обиды. Надо отдать должное Крису, он сдержал обещание и отпустил его, как только в утренней тишине прогремело первое «хватит». Но Оливеру от этого было не легче.       — Я выиграл, — сплевывая красным на снег, констатировал Орвуд, поднимаясь на ноги.       — Да пошел ты, тварь! — в сердцах выкрикнул Вертран ему в спину, когда тот развернулся, чтобы уйти. Его воротило при воспоминании о том, с каким извращенным удовольствием Крис глотнул его крови. А теперь Орвуд и не думал о том, чтобы помочь ему остановить кровотечение, и это непривычное равнодушие обидело Оливера сильнее, чем он смел себе признаться. У него было ощущение, словно его использовали и выбросили прочь за ненадобностью, будто сломанную механическую игрушку.       — Неблагодарная сволочь, я же старался ради тебя. А ты… Скотина бессовестная, кровожадный упырь, вот ты кто!       — А ты трус, — спокойно ответил Крис, даже не обернувшись к изрыгающему проклятия товарищу. Он спокойно, без суеты поправил одежду и утер с покрасневших, искусанных губ багровые разводы. — Трус, который возомнил себя равным Орвуду. Будет тебе урок на будущее, Оливер. Не смей лезть туда, куда не просят.       — Закрой свою поганую пасть! — прорычал Вертран, заливаясь слезами от боли и осторожно баюкая на коленях раненую ладонь, обильно сочившуюся кровью. Все старания Тессы по ее исцелению благополучно пошли прахом. Серебристые магические нити кровавыми рваными ошметками свисали на белый снег, открывая миру жуткий, бардовый, раззявленный рот раны.       — Я видеть тебя больше не хочу, ты меня понял?! Убирайся прочь, сволочь поганая!..       — Как пожелаешь, — еле слышно произнес Крис и скрылся в доме.