На хвосте кометы

      Оливер еще раз проверил насколько туго затянута повязка у него на руке и нет ли на жесткой ткани новых пятен крови, которые могли бы привлечь к нему лишнее внимание. К счастью, старое кухонное полотенце, которое он позаимствовал у одной из служанок в гостинице госпожи Орвуд, плотно прилегало к коже и успешно остановило кровотечение, хотя ноющая боль в ладони от этого не стала меньше ни на йоту.       В другой руке Вертран сминал маленький листок пергамента сплошь исписанный мелким крючковатым почерком и, тяжело дыша от волнения, ждал, когда же наступит его черед подойти к высокой библиотечной кафедре. Наконец, строгая на вид женщина лет сорока вручила грузному старику в профессорском плаще целую стопку пыльных от старости фолиантов и, пожелав ему приятного чтения, указала на уединенный столик в дальнем конце зала.       — Следующий, — провозгласила библиотекарша и сложила длинные ладони на кафедре. Ее низкий хрипловатый голос, прозвучавший в тишине читального зала как гром среди ясного неба, заставил Оливера вздрогнуть. Он сглотнул огромный комок в горле, на дрожащих ногах подошел к стойке и протянул женщине исписанный листок пергамента. Окинув осуждающим взглядом заляпанную липкими комочками снега одежду мальчика, она взяла у него читательский билет и суровым тоном произнесла:       — Верхнюю одежду следует сдавать в гардероб, юноша.       — Простите, я не знал, — понурил голову Оливер, заливаясь краской от стыда.       Он все никак не мог привыкнуть, что с некоторых пор в этом времени его могли видеть все. Оливер понял это случайно, когда безликий прохожий вдруг обозвал его мелким недоумком, столкнувшись с ним в дверях вагона метро. Вертран сделал вывод, что чем чаще он появляется в прошлом, тем больше становится для него как бы «своим» человеком, уравнивается в правах и обязанностях с остальными людьми. С одной стороны ему это было приятно, с другой стороны тревожило. Кто знает, вдруг однажды прошлое просто напросто откажется его отпускать? Что он будет делать тогда?       Оливер не успел задуматься над этим вопросом. Библиотекарша как раз взялась читать текст на пергаменте, который он ей передал, и ее стреловидные брови стремительно поползли вверх. Женщина еще раз внимательно пригляделась к Вертрану, словно в первый раз не совсем четко его разглядела, приоткрыла от удивления рот и, с явным трудом подавив жгучее любопытство, попросила:       — Следуйте за мной.       Оливер послушно тронулся вслед за хмурой женщиной в глубь библиотеки. Пока они петляли вдоль проходов среди бесконечных, выше человеческого роста стеллажей, Вертран то и дело чихал, когда скопившаяся на книгах пыль забивала ему нос. Миновав два лестничных пролета библиотекарша протиснулась в узкий коридор и остановилась перед дверью в кабинет с надписью на табличке: «Заведующий читальным залом». Затем она махнула Оливеру рукой.       — Ждите здесь.       Хлопнула дверь, и библиотекарша скрылась в недрах кабинета. С минуту ничего не было слышно, но потом вдруг до ушей Вертрана донесся удивленный возглас. Говорил мужчина и судя по голосу был очень взволнован.       — Этого мальчишку прислал Финеас? Но зачем? И почему он не пришел сам? Что это значит, Матильда? — вопрошал заведующий читальным залом. Оливер услышал, как он начал мерить кабинет неровными шагами. Мальчик не хотел подслушивать, но хрипловатый бас библиотекарши был таким низким и дрожащим от возбуждения, что ее было хорошо слышно даже через дубовую дверь.       — Я не знаю, что это значит. Но этот читательский билет совершенно точно принадлежит послу Финеасу. Я сама его выписывала, — скороговоркой произнесла Матильда, потрясая измятым кусочком пергамента перед носом начальника. — А на обратной стороне написано его рукой, вот здесь, видите? «Прошу оказывать предъявителю сего всяческое содействие и уважение, с каким подобает относиться к помощнику посла дружественного государства».       — Проклятье! Чего от нас хочет этот назойливый протопраймал? Чтобы мы этому мальчишке обзорную экскурсию устроили? — недоумевал заведующий, наворачивая круги вокруг рабочего стола. — Этот пацан что-нибудь сказал?       — Нет, я решила сразу отвести его к вам, господин. Вы сами говорили, что обслуживать такого титулованного гостя как Финеас будете сами, — напомнила библиотекарша и кивнула головой в сторону коридора, где ее дожидался Оливер. — Если мальчик действительно представитель посла Корво, то работа с ним выходит за пределы моей скромной компетенции.       — Ты что же, решила все свалить на меня, женщина? — возмущенно пробубнил заведующий читальным залом и громко хлопнул ладонью по столу. На Матильду его грозная поза не произвела совершенно никакого впечатления, и она ответила вполне спокойным тоном:       — Значит, мне попросить мальчика уйти?       — Нет, нет, конечно! — тут же запротестовал мужчина, отчего-то занервничавший. — Принимать у себя столь почетного гостя, как помощник посла протопраймалов для нас огромная честь. Так и скажи этому мальчишке, затем дай ему то, что он хочет и как можно скорее выпроводи прочь. От этой пантеры Финеаса вечно одни неприятности! Только я подумал, что меня уже не удивить никакими его выходками, и вот пожалуйста!       — Значит, вы поручаете это задание мне? Хорошо, но только за отдельную плату, — холодно произнесла библиотекарша, скрестив руки на груди. Предложение Матильды вызвало целую бурю негодования со стороны ее начальника, но как только она приоткрыла дверь и вышла в коридор протестующие возгласы тут же стихли. На холеных лицах слуг науки появилось выражение подобострастной вежливости.       — Чем мы можем услужить вам, юноша? — поинтересовался заведующий читальным залом, ухмыляясь как паук, в сети которого только что угодила жирная муха. У Оливера от этой ухмылки холодок пробежал по спине, но он быстро взял себя в руки, порылся во внутреннем кармане, вынул небольшой разлинованный листок, явно выдранный из блокнота, и протянул Матильде.       — Финеас поручил мне провести небольшое научное исследование. Мне нужны книги из этого списка и бумага, чтобы сделать несколько заметок, — сказал Вертран, с удивлением отметив, что взрослые ловят каждое его слово. Такое учтивое внимание было ему не привычно, но что греха таить, очень приятно. — Я бы предпочел начать работу в уединении, если это, конечно, возможно.       — Как вам угодно, юный господин, — тут же покивал заведующий. — Передайте вашему благородному наставнику мои наилучшие пожелания и горячий привет. Матильда проводит вас в свой кабинет, где вы сможете заниматься науками столько, сколько сочтете нужным. Необходимую литературу доставят в течении пятнадцати минут. Приятного чтения, господин.       — Благодарю вас, — Оливер почтительно склонил голову и вновь побрел по узким проходам между стеллажами, следуя за удаляющейся фигурой библиотекарши. Она провела его через множество полузаброшенных помещений к небольшой комнатке в дальнем углу читального зала, придержала перед ним скрипучую дверь и пропустила внутрь.       Убранство в кабинете Матильды оказалось таким скромным, что Оливеру даже стало ее жаль. Это был кабинет человека, жившего только работой и на работе, не знавшего никаких удобств, которые могли бы облегчить его существование. Из мебели здесь присутствовали лишь невысокие шкафы, до отказа забитые исписанными читательскими карточками и пухлыми папками неизвестных документов. У окна громоздился покосившийся стол из бука и два стула с шерстяными покрывалами на седушках. От единственной рамы, полностью залепленной снегом, сильно сквозило, а старенькая зеленая лампа светила так тускло, что в кабинете было гораздо больше тени, чем света.       — Устраивайтесь поудобнее, — предложила Матильда, придвигая гостю стул. Затем выдвинула один из ящиков в столе и вручила Вертрану стопку бумаги в паре с подтекающей перьевой ручкой. Пальцы Оливера сразу же стали липкими от чернил, но он преодолел внутреннюю брезгливость и поблагодарил библиотекаршу за заботу.       — Если угодно, могу принести вам чашечку чаю и печенье, юный господин.       — Да, пожалуйста, — охотно согласился Оливер, у которого от голода уже давно урчало в желудке.       Как только Матильда скрылась за дверью, Вертран поплотнее закутался в куртку и, мысленно радуясь тому, что не оставил верхнюю одежду в гардеробе, бросил встревоженный взгляд на окно. На улице все еще свирепствовала метель. Она началась несколько часов назад, почти сразу после того, как закончился его поединок с Крисом.       — Вот ведь, гордый засранец, — сквозь зубы прошипел Вертран и уткнулся носом в складки теплого шарфа.       Сквозь полуприкрытые веки он как наяву видел занесенный для удара, измызганный в его крови кулак Криса; кожей чувствовал, как зубы впиваются в мягкую плоть у него на ладони; в ушах Оливера все еще стояли обидные слова друга, ранившее его сердце гораздо больнее любого физического увечья. Он все еще помнил бешеную слепую злость, что овладела им стоило Орвуду покинуть поле битвы. Оливер отчаянно хотел поквитаться с обидчиком и кто знает, чем бы закончилась новая потасовка, если бы не своевременное вмешательство Финеаса.       — Его здесь нет, маленький Лис, — с усталым смешком произнес протопраймал и положил когтистую лапу на плечо Вертрана. Тот испуганно вздрогнул и отшатнулся прочь от накрепко запертой двери в комнату Криса. — Он ушел сразу же, как закончился ваш поединок. Если ты хотел реванша, то опоздал, детеныш.       — Проклятье, — тихо выругался Оливер и в сердцах ударил ногой по двери. — Ну и черт с ним! Дождусь вечера, и вот тогда он у меня получит. Неблагодарный гордец! Болван! Идиот недоношенный, как же я его ненавижу!       Еще несколько неловких ударов и пальцы у него на ногах предательски застонали от боли. Исчерпав весь свой небогатый запас ругательств, Оливер злобно вскрикнул, привалился спиной к прохладному камню стены и медленно съехал по ней на пол. На его лицо тут же упала тень низко склонившегося над ним протопраймала. Желтые глаза посла изучали мальчика с нескрываемым любопытством.       — Что вам нужно? — резко бросил Оливер, и тут же стушевался. Он вспомнил, с какой легкостью посол Корво расправился с Крисом во время их тренировочного поединка. Однако, Финеаса его ярость, казалось, только забавляла и он, оскалив белоснежные клыки в странном подобии усмешки, заметил:       — Ты существо редкой породы, маленький Лис. Не удивлен, что Волчий сын захотел взять тебя в свою стаю. Ты ему подходишь.       — Ой ли, — съехидничал Оливер, разминая затекшие пальцы раненой руки. Теплые ручейки крови из вновь открывшейся раны проникали даже через плотную ткань бинтов, и на дощатый пол тут же упали несколько густых, багряных капель. Финеас недовольно потянул носом воздух и фыркнул, словно учуял что-то неприятное.       — Видали, как он разделался со мной? Разве так ведут себя с друзьями? А ведь я всего лишь хотел помочь ему, и вот она благодарность! Заносчивый глупец, чтобы я еще хоть раз доверился ему… Никогда больше я такой ошибки не совершу!       — Интересно, чего ты хотел добиться, оскорбив вожака своей стаи, маленький Лис? — спросил Финеас и мягко ткнул когтем в лоб мальчика. Оливер нахмурился, оттолкнул лапу протопраймала и, не удержавшись от вызывающего тона, поинтересовался:       — Это чем же я его оскорбил? Тем, что хотел помочь расхлебывать кашу, которую он по собственной глупости заварил?       — Кашу? Если я правильно понял, речь шла о клятве, которую Волчий сын дал, чтобы защитить тебя, — уточнил протопраймал, и его пушистый хвост начал мелко подрагивать от возмущения. — С его стороны это щедрый дар, маленький Лис. Дар, связанный с риском и многими опасностями, я это признаю, и все же отказываться от него это не только неуважение, но и огромная глупость. Своим, как ты считаешь, предложением помощи, ты не только оспорил решение своего вожака, но и разом обесценил все его жертвы и труды.       На мой взгляд, это самое настоящее оскорбление! В моем родном племени за такое могут изгнать, но Волчий сын очень привязан к тебе и избрал более мягкую меру наказания. Он всего лишь указал тебе на твое место в стае, маленький Лис. Не стоит принимать это так близко к сердцу.       — Я не член его стаи, я его друг! — выпалил Оливер и рывком поднялся на ноги. Финеас едва успел отскочить в сторону, чтобы не столкнуться с ним лбами. — Он мне не вожак и я не собираюсь ему подчиняться. Мы равны, и если Крис принимает важное решение, не спросив моего мнения, не говоря уже о согласии, то это никакой не дар, а самая настоящая глупость и наглость! С какой стати он позволяет себе решать, что для меня лучше? Даже у моего отца нет такого права. И кстати, мое имя Оливер, а вовсе не маленький Лис. Неужели это так трудно запомнить? Я же вас по имени называю, Финеас.       — Это не мое имя. Меня так прозвала госпожа Ночная Охотница, когда я поселился в ее доме, — возразил протопраймал, тряхнув вытянутой мордой. — Она сказала, что мое истинное имя слишком длинное и представителям вашего вида будет непросто его произнести. Человеческие имена и правда несколько короче, чем наши, но они даются детенышу при рождении, когда он еще не сформировался как личность, и не могут передать суть его природы. Ваши имена лишь набор красивых звуков, О-ли-вер. Они не имеют для меня особого смысла.       — Что значит, не имеют… Ай, ладно, черт с вами. Называйте меня как хотите. Мне кажется, что спорить с вами такое же бесполезное дело, как доказывать Крису, что он болван. Кстати об Орвудах, госпожа Ночная Охотница, это что, мадам Элоиза? — не удержался от вопроса Оливер, гадая каким длинным должно быть истинное имя Финеаса, чтобы человек не мог его произнести. В ответ на недоумевающий взгляд протопраймала, он пояснил. — Бабушка Криса… Волчьего сына?       — Старшая в его роду? Да, это госпожа Ночная Охотница, — кивнул Финеас. Затем, усмехнувшись, добавил: — Я долго не мог подобрать для нее подходящее имя. Эта человеческая женщина для меня сплошная загадка!       — А для меня сплошная загадка ее внук, — фыркнул Оливер, прожигая ненавидящим взглядом дверь в комнату Криса. — Как же он мне надоел, этот упертый гордец! Единственное, чем он превосходит меня, это умение махать кулаками, а воображает о себе невесть что. Кретин.       — Вижу, тебя не слишком устраивает твое нынешнее положение в вашей стае, — хмыкнул Финеас, поводя темными ушами в разные стороны. Затем протопраймал ненадолго задумался, почесал подбородок длинным когтем и окинул Оливера пристальным немигающим взглядом.       — Если твоя вера в собственную правоту и правда так сильна, ты можешь вновь бросить ему вызов и отвоевать свое право на главенство в стае. Ну, или хотя бы на равноправие.       — Мы и так равны, — упрямо возразил Вертран, вытянувшись во весь рост. — Здесь вам не племя протопраймалов, Финеас. У меня есть точно такое же право решать за себя и только за себя, как и у Криса.       — Это ты так считаешь, — не согласился Финеас. — И ты ошибаешься, если думаешь, что твой товарищ мыслит теми же категориями, что приняты в так называемом цивилизованном обществе. Напротив, его мироощущение гораздо ближе к философии протопраймалов, чем к человеческой. Волчий сын сознает себя сильным и грозным самцом и не приемлет никакой другой власти, кроме власти еще более сильного. Соответственно, слабый самец, то есть ты, для него либо добыча, если это враг, либо член стаи, если друг. А стая это продолжение нас самих. Ты стал бы выслушивать возражения своей руки или ноги?       — Хотите сказать, что Крис не уважает моего мнения? Спасибо, конечно, но это было очевидно и без лирических отступлений. Лучше подскажите, как мне убедить его выслушать меня? — спросил Оливер, всплеснув руками. — Как заставить его хотя бы раз мне поверить?       — Во всем, что не касается покушений на его власть в вашей стае, Волчий сын уступил бы тебе без колебаний. Твоя дружба представляет для него огромную ценность, и он никогда не подвергнет себя риску потерять ее из-за пустяка, — задумчиво проговорил Финеас, помахивая в воздухе черным кончиком хвоста. — Но если ты, Лисенок, вновь попытаешься оспорить его решение дать ту клятву, то неизбежно столкнешься с жестоким сопротивлением. Волчий сын будет биться яростно, защищая не только свою гордость, но и право командовать в стае. Этот упрямый детеныш понимает только силу. Он всю жизнь ходил по лезвию бритвы и каждый раз бьется, как в последний. И ты тоже должен быть готов к этому, если решишься снова бросить ему вызов.       — Что значит, биться как в последний раз? — пробормотал Оливер, севшим от страха голосом. — Одну минутку, неужели вы серьезно? Вы намекаете, что Крис дрался со мной насмерть?.. Да вы сума сошли! Это же просто глупость, мы с ним поспорили, только и всего! Это же не была дуэль в прямом смысле слова, нам нечего было делить. Если бы Крис не вел себя как упрямый баран, то ничего вообще не случилось бы.       — Ошибаешься, Лисенок. С того момента, как ты вперые выказал прямое сопротивление его воле, ваш поединок был неизбежен. Это был лишь вопрос времени, потому что никто не может подвергать сомнению решения вожака безнаказанно. И не спорь со мной! Пока ты не докажешь обратное, Волчий сын — твой вожак, и будет вести себя соответственно.       — Да пошел он черту со своими командирскими замашками! — взорвался Оливер.       Госпожа Элоиза предупреждала его, что Финеас по непонятным причинам очень симпатизирует ее внуку, но все же Вертран не ожидал от него такой горячей преданности ученику. Казалось, протопраймал не только не осуждает глупого упрямства и жажды власти Орвуда, но в глубине души даже восхищается ими. Оливера такая собачья преданность раздражала, и он язвительно подметил:       — Похоже, вы очень гордитесь достижениями своего ученика, Финеас. И правда, какая радость для учителя, видеть, как его учение используют из прихоти, для личной выгоды, чтобы поставить на колени заведомо беспомощного противника. Какая честь для воина — одолеть безоружного!       — Сейчас ты напрашиваешься на комплимент, Лисенок, — усмехнулся Финес, оскалив белые клыки. Впрочем, в этом оскале не было никакой угрозы, только веселье. — Тебя не назовешь безоружным или беззащитным. Ты вовсе не так слаб, как иногда хочешь показать — это свойство настоящего Лиса, хитрого и предусмотрительного. Однажды ты станешь великим охотником. Уверен, Волчий сын увидел это так же ясно, как я сейчас, потому и взял тебя в стаю.       Знаешь, ты похож на него. Может быть, потенциально ты даже сильнее его. Вероятно, именно поэтому Волчий сын предпочел не растить себе соперника и поставил тебя на место сразу, как представилась возможность. Ты зря считаешь, что он относится к тебе несерьезно. Напротив, твой бунт был подавлен с такой жестокостью именно потому, что Волчий сын воспринял его со всей серьезностью. Ты впервые стал для него угрозой, Лисенок, и если ты и правда планируешь превратить своего вожака во врага… Тебе следует понять, с кем ты имеешь дело.       С этими словами протопраймал порылся во внутреннем кармане своей туники, вынул тонкий листок пергамента с оттиском печати библиотеки Кройстхемской Академии, что-то на нем надписал и протянул Оливеру.       — Твое нынешнее незнание крайне опасно. Ты должен выяснить, как можно больше о природе своего противника и своей собственной, прежде чем примешь решение бросить ему вызов или нет. Сдается мне, у тебя гораздо более крепкая связь с ним, чем ты можешь себе представить... Вот, возьми это. Скажи хранителям знаний, что тебя послал я, прочти книги из этого списка и попробуй разобраться, зачем ты здесь.       — Зачем я здесь? — не понял Оливер, принимая из лап Финеаса читательский билет и пестрящий названиями энциклопедий список книг. В ответ на вопрос Вертрана протопраймал задумчиво покивал и указал изогнутым когтем в затянутое тучами небо.       — Зачем звезда прислала тебя сюда, — произнес посол Корво, хитро ухмыльнувшись. Вытянувшееся и побледневшее от шока лицо Оливера, должно быть, сильно его позабавило, потому что из горла Финеаса донеслось утробное рычание, смутно напоминающее смех. — Не удивляйся так, маленький Лис. От тебя за целую милю несет могущественной магией. Было бы преступлением ее не учуять.       — Так вы поняли, что я… что я не из этого времени? — Оливер не мог поверить своим ушам.       Часто дыша от волнения он попытался разговорить насмехающегося над ним протопраймала и буквально завалил бесконечным потоком вопросов. Но Финеас лишь улыбался в ответ, терпеливо дожидаясь пока мальчик отойдет от шока и перестанет тараторить. Когда Вертран немного успокоился, осознав, что посол Корво вовсе не собирается выдавать его тайну, он внимательно осмотрел предложенный к прочтению список книг.       — А я и не знал, что о кометах написано столько научных трудов. Только вот я не понимаю, зачем мне читать «Хроники Ансельмо»? Мне казалось, что он был путешественником, а не изучал небесные светила?       — Загляни в том 2, главу 4, — посоветовал Финеас, пошевелив тонкими усами. — Возможно, так ты сможешь лучше понять, какая опасность подстерегает тебя в будущем. Это очень важно, детеныш. Тому, что ты сейчас здесь есть причина, и ты должен как можно скорее найти ее, если не хочешь застрять в этом времени навсегда.       — Такое возможно? — ужаснулся Оливер и спрятал список энциклопедий во внутренний карман, поближе к сердцу.       — Я знаю о том, что с тобой произошло очень мало, Лисенок. Старинные легенды моего народа упоминают, что подобное уже случалось в далеком прошлом, но чем закончилось то путешествие доподлинно неизвестно. Лично я всегда считал эти легенды лишь детскими сказками, но теперь вижу, что ошибался. Воистину, век живи, век учись! — рассудил протопраймал и от возбуждения выпустил когти на лапах во всю длину. При одном взгляде на это грозное оружие, Оливеру сразу же стало не по себе.       Он не решился и дальше тревожить Финеаса расспросами, тем более что посол Корво как раз собирался отправиться по делам в город. У выхода из гостиницы они разошлись в разные стороны. Протопраймал пошел вдоль по улице Ремесленников по направлению к зданию министерства иностранных дел, а Оливер торопился как можно скорее добраться до метро, пока снежная буря, разыгравшаяся на улице, не превратила его в маленького белого снеговика. Через полчаса он вышел на станции «Академия» и после недолгих блужданий по кампусу, наконец, отыскал университетскую библиотеку.       — А вот и горячий чай, юный господин, — весело проговорила Матильда и вошла в кабинет с фарфоровым заварочным чайником на подносе и пакетом старых засохших печений.       Появление библиотекарши отвлекло Оливера от собственных воспоминаний, и он, вяло встрепенувшись, поблагодарил женщину за заботу и залпом выпил два стакана чая. Затем, Вертран не без труда разгрыз засохшее овсяное печенье и едва успел отряхнуть с ладоней мелкие крошки, как в кабинет протиснулась металлическая каталка доверху заполненная дряхлыми томами.       — Приказано доставить помощнику посла Корво, — отчитался работник библиотеки, устанавливая каталку посреди тесного помещения. Вошедший явно был немало удивлен, обнаружив на месте предполагаемого помощника посла протопраймалов восьмилетнего мальчишку, но ничего не сказал, лишь вежливо поклонился и вышел за дверь, плотно прикрыв ее за собой.       — Ну, начнем, — вздохнул Оливер и потянулся за первой книгой из списка Финеаса.       Объемный том "Энциклопедии небесных светил" с толстой обложкой из овечьей кожи с громким стуком обрушился на хлипкий стол, подняв целую тучу пыли. С замиранием сердца Вертран порылся в оглавлении и уже через несколько минут наткнулся на весьма любопытную статью о блуждающих кометах. Он заранее приготовил перо и листы бумаги, чтобы сразу же записать любую информацию, которая может показаться ему важной.       К сожалению, ни в этой статье, ни в десятке других, что Оливер прочел за следующие полтора часа ему не попалось ничего достойного внимания. Как правило, ученые мужи описывали лишь внешний вид и физические характеристики кометы: ее примерные размеры, скорость, расстояние, на котором она пролетала от земли, а также количество и вид металлов, составляющих ее ядро. Что-то подобное рассказывал Оливеру и профессор Кортеникс в тот злополучный вечер, когда он впервые столкнулся с кометой лицом к лицу. Ничего о возможных магических свойствах комет в энциклопедии сказано не было, и Вертран, разочарованный, решил перейти к книгам, посвященным фольклору протопраймалов, значившихся в самом конце списка Финеаса.       — Посмотрим, что у нас здесь, — пробурчал Оливер без особой надежды в голосе.       Легенды, конечно, нельзя было назвать достойным доверия источником информации, но так как убеленные сединами университетские профессора ничем не смогли помочь ему, он решил положиться на удачу и углубился в содержание книги. Уже через несколько минут Вертран отыскал ту старую детскую сказку, о которой упоминал Финеас и, дрожа от нахлынувшего возбуждения, начал судорожно водить пером по бумаге.       «…И сказал Белый заяц, что хвостатая звезда вдруг потянула его к небесам, заглушив все звуки вокруг него, словно уши плотно забило серой. Звездная пыль окутала его члены, и солнечный день вдруг сменился ночью, лето стало снежной зимой, вековые деревья в один миг превратились в юные кустики и мир вокруг него как будто сделал несколько шагов назад…».       Дальнейшая история протопраймала по прозвищу Белый заяц во многом напоминала то, что сейчас происходило с Оливером. Герой легенды встретился с давно покинувшими подлунный мир родными, многое узнал об их жизни, горестях и радостях, и со временем научился перемещаться между мирами с такой легкостью, как будто умел это с рождения. Поначалу путешествия к предкам пугали Белого Зайца, ему казалось, что их мир не принимает его, потому что кроме членов родного племени никто не мог его увидеть, но вскоре все изменилось.       Протопраймал стал проводить все больше времени с предками, исчезая из дома на долгие часы, а иногда даже и дни. Никто не мог понять, что с ним происходит, и однажды близкий друг вызвал Белого зайца на откровенный разговор. Белый заяц рассказал собрату свою историю, а также поведал о том, как хорошо ему в том мире с ушедшими близкими и как трудно стало ему возвращаться обратно в племя.       В конце концов, он влюбился в девушку из прошлого и после недолгих колебаний ушел жить к ней, навсегда покинув свое время и род. Когда всем стало понятно, что Белый заяц больше не вернется, его лучший друг рассказал эту историю остальным членам племени, и они выбили ее на каменной стене опустевшего дома Белого зайца, чтобы в будущем никто не повторил его ошибки.       — Значит, он все-таки не вернулся, — шепотом произнес Оливер, отложил в сторону несколько исписанных листов бумаги и с усталым вздохом захлопнул книгу. — О Боги, что же мне делать? Неужели, так будет и со мной?       Оливер запустил пальцы в волосы и со стоном опустился лицом на шершавую крышку стола. Ему совсем не хотелось разделить участь Белого зайца и застрять в прошлом до конца своих дней. Единственное, что не позволило Вертрану незамедлительно впасть в панику, это стопка книг на металлической тележке, что терпеливо дожидалась его внимания. Может быть, в одном из этих старых, пыльных фолиантов и правда есть ответ, как избежать судьбы Белого зайца? Если это действительно так, Оливер был просто обязан приложить все силы, чтобы найти его.       Не меньше двух часов он рылся в груде многотомных энциклопедий и длинной веренице художественных произведений на тему путешествий во времени, не имеющих ничего общего с тем, что довелось на собственной шкуре испытать ему. Наконец, почти доведенный почти до отчаяния, Оливер случайно наткнулся на «Хроники Ансельмо», которые ему настоятельно советовал прочесть Финеас.       — Надеюсь, у тебя есть хоть какие-то ответы, приятель, — севшим от усталости голосом прошептал Вертран и быстро пробежал глазами оглавление книги. Его внимательный взгляд заскользил по истертым от старости печатным строкам, но так и не обнаружил ничего похожего на слово «комета». Оливер уже хотел отложить книгу в сторону, как вдруг перед ним промелькнул знакомый символ, вытесненный яркими красками на обложке. Когда мальчик наконец понял, что именно видит, у него перехватило дыхание.       На разваливающемся от старости книжном корешке, выполненный яркой позолотой, красовался герб Орвудов.