На хвосте кометы

      Оливер без особого энтузиазма вглядывался в собственное отражение в зеркале и никак не мог понять, почему Лили оторвала его от ежедневной поездки с Торном по лесу для того, чтобы обрядить в эти нелепые тряпки.       Так называемый «выходной костюм», который по словам госпожи Барнс был совершенно необходим каждому молодому человеку в его возрасте, казался Вертрану слишком вычурным и помпезным, для того чтобы без стыда появляться в нем на людях. Повязанный по последней столичной моде галстук по ощущениям больше напоминал собачий ошейник-удавку, чем незаменимый аксессуар, не говоря уже о высоких, начищенных до блеска кожаных сапогах по колено, в которых впору было ходить на рыбалку, но никак не вальсировать на званом балу.       Впрочем, не только костюм, но даже сама идея Лили устроить праздничный ужин по случаю его выздоровления, не пришлась Оливеру по вкусу. Однако, перевес был не на его стороне: все домашние слуги, истосковавшиеся по непринужденному веселью и беззаботным вечерам, восприняли предложение госпожи Барнс с восторгом. Вертран подозревал, что эту глупую затею проворачивали без ведома хозяина дома, который несомненно тут же пресек бы ее в корне. В глубине души он надеялся, что Кристиан все-таки прознает о готовящейся вечеринке, и ни и о чем волновался до того самого момента, пока Лили не велела ему подняться наверх и примерить новенький, сшитый точно по мерке парадный костюм.       — Тебе обязательно понравится. Я целый день билась над подходящим фасоном, так что даже не сомневайся. Ты будешь в нем просто великолепен, — самоуверенно заявила госпожа Барнс, успевая одновременно руководить процессом водружения огромного стола посреди гостиной и давать указания Диане, вовсю трудившейся над праздничным ужином на кухне. — И салат, дорогуша, обязательно заправь тем соусом, о котором я тебе говорила. Он стоит на верхней полке, да, да вон там… Ты все еще здесь, королева драмы? Кыш, наверх одеваться, а не то заставлю тебя в одиночку отмывать весь хрустальный сервиз!       Оливер не стал дожидаться пока Лили исполнит свою угрозу и молнией метнулся на второй этаж. Когда затих доносившийся снизу шум и в коридоре воцарилась непривычная тишина, Оливер вдруг подумал о том, что не бывал в этой части дома с того самого дня, как магическая сила кометы в последний раз затянула его в прошлое. По крайней мере, так ему помнилось.       Если верить словам Вестина, первые несколько дней после возвращения из больницы его укладывали спать в детской. Однако, по непонятной причине Вертран каждую ночь покидал комнату и приходил в амбар к Торну, словно чувствовал, что под крышей поместья Орвуда ему больше места нет. Вот и сейчас, Оливер стоял посреди до боли знакомого коридора, бросал тоскливые взгляды в сторону своей бывшей комнаты и старался задавить в зародыше саму мысль о том, что когда-нибудь, возможно, сможет туда вернуться.       «Ты же знаешь, что это несбыточные надежды. Так что прекрати себя мучить, идиот, и постарайся привыкнуть к новой жизни» — размышлял Вертран, силком заставляя себя оторвать взгляд от манящего арочного проема, который одним своим видом как будто приглашал его плюнуть на все условности и вновь занять подобающее ему место в этом доме.       Противостоять искушению было трудно, но Оливера подстегивали раненая гордость и затаенная на хозяина поместья обида, становившаяся все более сильной и яростной с каждым днем приближавшим его к неминуемой разлуке с полюбившимся местом. К счастью, Орвуд в последние дни все реже показывался в пределах дома и проводил почти все свободное время в Кройстхеме, занятый неведомо чем. Среди слуг по этому поводу ходило множество разных слухов, но точно никто ничего не знал. Так как самым надежным источником информации во всем, что касалось его бывшего опекуна Оливер считал Лили, однажды после занятий гимнастикой он решился подойти к ней за разъяснениями.       — Я точно не знаю, где он пропадает, малыш, — уклончиво ответила госпожа Барнс, избегая прямого взгляда Вертрана. Ему показалось, что она немного покраснела. — Последнее время мы с ним общаемся только по телефону, и Крис как всегда не слишком многословен. Я могу рассказать лишь очень немногое. Например, я слышала, что он затеял какие-то мутные дела с тем дознавателем, который приходил допрашивать тебя в больницу. Как же его звали? Джаред, кажется?       — Да, так, — подтвердил Оливер, стараясь не выдать своего нетерпения. Он был немало заинтригован словами Лили, но не хотел этого показывать. Долгое время он был уверен, что Кристиан отсутствует дома, потому что вовсю подыскивает для него новую приемную семью, и тут такие новости! Хорошо бы узнать о новых увлечениях опекуна побольше.       — И что за дело Кристиан затеял вместе с этим дознавателем? — осторожно поинтересовался Оливер.       — Я знаю только то, что одно время они с Джаредом встречались у Криса в офисе, в банке, почти каждый день, подолгу разговаривали, а потом отправлялись в неизвестном направлении, — заговорщическим тоном поведала Лили и с наигранной подозрительностью оглянулась по сторонам. — Об этом мне рассказала его секретарша. Может быть, они искали следы тех негодяев, которые отправили тебя в больницу? Кто знает… Так или иначе, но похоже, ничего путного из этой затеи не вышло. В последнее время Крис все вечера просиживает в библиотеке, обложившись астрономическими атласами, и только одному Богу известно, что он там ищет!       Но это все крохи ценных сведений, которыми я обладаю. Так что можешь не смотреть на меня жалобными глазками, королева драмы, больше я ничего тебе рассказать не могу. Сама ничего не знаю!       «Кристиан посещает библиотеку? — задумался Оливер, поблагодарив Лили за важную информацию. Его подтачивало нехорошее предчувствие. — Уж не с моими ли заметками про свойства комет он туда сунулся? Надеюсь, ему не удастся разузнать ничего существенного, потому что иначе… Кто знает, чем это может закончится».       В целом беседа с Лили подарила Оливеру обильную пищу для размышлений на следующие несколько дней вперед. Слишком долго биться над разгадкой тайны новых увлечений Орвуда он не стал и утешился мыслью, что бывший опекун по-крайней мере не торопится от него избавиться. В конце концов, чем дольше тот провозится со своими странными делами в библиотеке, тем дольше Оливер сможет оставаться дома, не переживая за собственную судьбу.       Размышляя об этом, Вертран мысленно поблагодарил Богов за возможность провести этот вечер в кругу близких для него людей. И пусть изначально идея Лили закатить шумную вечеринку ему не слишком понравилась, стоя сейчас перед зеркалом в новеньком костюме и с аккуратно уложенными волосами, Оливер вынужден был признать, что с нетерпением ждет начала торжества. Вертрану очень хотелось хотя бы ненадолго оставить все свои несчастья за кормой и вволю повеселиться вместе со всеми. Тем более, что такого шанса ему скорее всего больше не представится.       — Ну, вперед, капитан, — Оливер немного натянуто улыбнулся собственному отражению в зеркале, глубоко вздохнул, потуже затянул ремень на поясе, поправил ненавистный галстук и, не в силах дольше тянуть, спустился в гостиную, чтобы присоединиться к общему веселью.       Очевидно, застолье уже началось, потому что еще на лестнице он услышал звон хрустальных бокалов и гомон множества голосов. Когда Оливер осторожно приоткрыл дверь в гостиную и заглянул внутрь, то сразу же понял, что его здесь с нетерпением ожидали. Вертрана встретили шумным тостом за его здоровье, затем торжественно вручили целый бокал апельсинового сока и начали по очереди с ним чокаться, поздравляя с успешным выздоровлением.       — Спасибо, и вам того же, — то и дело раскланивался Оливер в ответ на многочисленные пожелания долгой и счастливой жизни.       Как и обещала Лили, его новый костюм произвел настоящий фурор. Столько комплиментов в свой адрес Оливер не слышал еще никогда. Он безнадежно краснел и смущался, рассыпаясь в благодарностях, и в какой-то момент понял, что успел уделить внимание всем, кроме самой госпожи Барнс. Пришлось поработать локтями, чтобы добраться до нее, окруженной возбужденной толпой людей, что скопилась возле стола с закусками: слуги торопились как можно скорее полакомиться шикарными блюдами Дианы, которая много часов трудилась у печи ради этого вечера. Вертран успел ухватить с подноса последний сочный блинчик с лососем и с удовольствием набивал им рот, когда перед ним наконец-то возникла Лили в атласном алого цвета платье в пол и с длинной косой, красиво уложенной венцом вокруг головы.       Одно недолгое мгновение Оливер завороженно разглядывал ее, женщину, что в течении многих дней неустанно заботилась о нем, хотя никто ее об этом не просил, и сумела поставить на ноги даже тогда, когда самые близкие развели руками от бессилия. В этот миг Вертрана буквально переполняло приятно щемящее чувство благодарности, и он уже открыл было рот, чтобы выразить Лили всю степень своей признательности, но тут его взгляд упал на стоявшего рядом с ней мужчину в роскошном черном костюме, рядом с которым его новенький наряд смотрелся как гора рваного тряпья. Разумеется, это был не кто иной как сам Кристиан Орвуд, самый нежеланный для Оливера гость на этом вечере.       «А этот что здесь делает? — задумался Оливер, набираясь мужества прервать разговор взрослых, чтобы поздороваться с Лили. Госпожа Барнс, по-видимому, была по-настоящему увлечена беседой с Орвудом и почти не спускала глаз с его доброжелательного лица. — Неужели, это Лили его сюда пригласила? А как же его неотложные дела в городе? Я надеялся, что Кристиан не сумеет испортить мне хотя бы этот праздник, но он тут как тут! О боги, этот человек для меня настоящее проклятье!».       — Добрый вечер, Лили, — поздоровался Вертран и встал от нее по правую руку, так он старался сохранять безопасную дистанцию с бывшим опекуном. От Орвуда Оливер демонстративно отвернулся и с завидным упорством делал вид, что принимает его за мебель. — Большое спасибо за костюм, который вы для меня подобрали. Он мне очень понравился. У вас прекрасный вкус.       — Похоже, что ты совершенно прав, Оливер, — улыбнулась Лили и незаметным движением поправила ему галстук. — Ты потрясающе выглядишь сегодня, королева драмы! Рада видеть, что мои старания пошли тебе на пользу. Теперь тебя не стыдно представить и самому королю, не правда ли, Кристиан? Что ты думаешь о новом образе Оливера?       Орвуд долгое время ничего не отвечал, но вопреки обыкновению все же удостоил бывшего подопечного пристальным, оценивающим взглядом. Оливер буквально чувствовал на себе его холодное прикосновение и с трудом подавил желание спрятаться от этого жадного взора за спиной Лили. Наконец, Орвуд с явной неохотой высказался:       — Твои таланты стилиста неоспоримы, Лили, — проворчал Кристиан таким тоном, каким обычно обсуждают погоду. — Заслуги мальчика я в этом не вижу.       При этих словах Оливер тут же вспыхнул от обиды и залпом осушил целый бокал сока, чтобы ненароком не высказать Орвуду, куда и насколько далеко тот может засунуть свое августейшее мнение. Лили, мгновенно почуявшая обострение давнего конфликта, сразу вмешалась.       — Ну ты и сухарь, — упрекнула она Орвуда, в то же самое время придерживая Оливера одной рукой за плечо.       Эта предосторожность была явно излишней. Вертран и не собирался впутываться в очередную перепалку с Кристианом, ведь сам факт, что в этом споре Лили встала на его защиту, наполнял его душу настоящим торжеством. Впрочем, негодование госпожи Барнс было недолгим и быстро сменилось непринужденным весельем. Не желая заострять внимание на этом маленьком конфликте, она весьма деликатно попрощалась с Орвудом и пригласила Оливера на танец.       — П-простите, я не умею танцевать, — краснея от стыда признался Вертран, краем глаза наблюдая за неторопливо вальсирующей по гостиной парой Вестина и Дианы.       Несмотря на весьма преклонный возраст конюх вел свою партнершу по танцу с завидным мастерством и уверенностью. Каждый раз, когда они совершали очередной плавный разворот и длинный подол платья Дианы взметался вверх, из толпы доносились шумные апплодисменты:       — Так держать, старикан! Смотри не рассыпься по дороге! — весело подзадоривал конюха дворецкий Луис, приветствуя танцоров поднятым бокалом вина.       — Ты рассыпешься следом за мной, тростиночка, — усмехнулся в ответ Вестин, а следовавшая за ним Диана игриво показала Луису язык.       Оливер наблюдал за их препирательствами с мягкой улыбкой, однако перспектива самому выйти на паркет, да еще с такой прекрасной партнершей как Лили, заставила его сжаться от испуга.       — Не бойся, у нас все получится, — подбадривала его госпожа Барнс, поглаживая по плечу. — Давай покажем этому заносчивому глупцу, твоему опекуну, на что мы с тобой способны. Пусть наслаждается гордым одиночеством хоть до скончания веков, а мы проведем это время танцуя, как и полагается на празднике.       — Хорошо, — наконец согласился Оливер, вспыхнув от смущения. При одной мысли о том, что на них с Лили будут обращены все взгляды, в том числе и острого на язык Орвуда, ему чуть не стало плохо. Поэтому, когда Лили попросила его положить ладонь ей на талию, Вертран подавился от удивления. — К-куда?       — На талию, — едва сдерживая смех повторила госпожа Барнс, взяла его руку и крепко прижала к себе. — Так-то лучше, а теперь просто слушай музыку и повторяй движения за мной. Как на тренировке, помнишь? Я буду вести и начну, а ты следуй за мной. И р-р-раз, и два…       Заиграл вальс. Лили сделала несколько широких и плавных шагов по паркету. Оливер, едва достававший макушкой до ее груди, уважительно отводил взгляд в сторону и старался за ней поспевать. На каждый шаг госпожи Барнс он делал два, а то и три, а когда настало время сделать грациозный разворот, чтобы не врезаться в шумную толпу слуг, напрочь позабыл все объяснения Лили о ведущем и неуклюже потянул партнершу вправо, забирая инициативу в свои руки. Госпожа Барнс бросила на него мимолетный удивленный взгляд и безропотно подчинилась, наклоняясь в ту сторону, куда вел ее Вертран. Алый подол ее платья взметнулся в воздух, загораживая от Оливера лица зрителей, чему он сам только обрадовался.       Вертран старался лишний раз не смотреть по сторонам и полностью сосредоточился на ритме музыки и изящных движениях своей партнерши. Оливер слишком мало знал о танцах, чтобы по достоинству оценить степень мастерства ненавязчиво ведущей его по паркету Лили, но даже так не мог оторвать глаз от плавных изгибов ее тела, от изящно изогнутой спины и длинных ладоней, нежно стискивающих его маленькие пальцы. Завороженный этим прекрасным зрелищем, Вертран и не заметил как закончилась музыка, Лили остановилась и аккуратно развернула его лицом к толпе, как грянули оглушительные аплодисменты.       — Браво, моя госпожа! — воскликнул Луис и согнулся в таком причудливом реверансе, что Оливер, хоть сто лет проживи, ни за что не смог бы его повторить. Рядом с ним синхронно хлопали в ладоши Диана и Вестин:       — Молодец, Оливер! Прекрасный танец, госпожа Барнс! — радостно кричали кухарка и конюх, перебивая друг друга.       Оливер от такой похвалы покраснел пуще прежнего, а Лили, все это время крепко сжимавшая его ладонь, осторожно подтолкнула его в спину, намекая, что пора освободить место для танца и другим желающим. Вертран послушно последовал за ней в дальний конец зала, где с удовольствием осушил бокал пунша, прекрасно снимавшего неприятную сухость во рту.       — Ну вот, а ты боялся! — Лили дружелюбно хлопнула Оливера по плечу и потянулась за паловником, чтобы налить и себе порцию ароматного варева. — Говорила же, что у нас все прекрасно получится.       — Да. Вы правы, было здорово, — охотно согласился Вертран и приложил прохладный бокал к мокрой от пота щеке. — И все-таки главная заслуга здесь ваша, Лили. Вы прекрасно танцуете!       — Спасибо, малыш, ты тоже был великолепен, — ответила госпожа Барнс с несвойственной для нее серьезностью. — И это комплимент не из вежливости, Оливер. Ты на самом деле очень хорошо вел меня сегодня, особенно, если учесть, что ты в этом деле новичок. Ты настоящий молодец, королева драмы!       — За это и выпьем! — сказал Оливер и поднял высоко вверх свой бокал. Лили повторила его движение, затем сделала несколько глотков и уже потянулась к салфетке, чтобы утереть влажные губы, когда ее ладонь бесцеремонно перехватила крепкая мужская рука.       — Позволь мне, — попросил появившийся словно из ниоткуда Орвуд и, обменявшись с Лили многозначительным взглядом длившимся меньше секунды, протянул ей свой носовой платок. Госпожа Барнс, нисколько не смущаясь использовать личную вещь хозяина дома, тщательно утерла этим платком лицо и одним движением вложила его обратно во внутренний карман мундира Кристиана.       — Спасибо, — коротко поблагодарила она и, по-прежнему не спуская глаз с лица Орвуда, спросила: — Тебе понравился наш танец, Кристиан? По-моему, Оливер выступил просто великолепно. Трудно ожидать такой грации от восьмилетнего мальчика, правда? Ты так не думаешь?       — Боюсь, я плохо смотрел. Все мое внимание было сосредоточено на его партнерше, — ответил Кристиан тоном, которого Оливер никогда раньше от него не слышал.       Назвать его иначе чем завораживающим было бы кощунственным преуменьшением. Несмотря на то, что бывший опекун говорил тихо и как будто намеренно неторопливо, Вертран понял, что Лили прекрасно расслышала его слова и более того, различила в них какой-то скрытый смысл, который от него неуловимо ускользал. В глазах госпожи Барнс появился незнакомый Оливеру странный блеск, ее поза неуловимо изменилась, стала несколько более откровенной и нарочито женственной.       — И чем же тебя так привлекла его партнерша, позволь спросить? — поинтересовалась Лили, еле заметно прикусив нижнюю губу.       — Пойдем со мной, и я все тебе покажу, — предложил Орвуд, протягивая Лили свою руку, согнутую в локте. По глазам госпожи Барнс, выглядевшей сейчас как завороженный светом огня мотылек, Оливер легко догадался, что произойдет дальше, и не колеблясь заступил ей дорогу вперед.       — Нет, она никуда не пойдет, — решительно отрезал он и скрестив руки на груди, вперил в Орвуда взгляд полный ядовитого презрения. — Я ее партнер, и ты никуда не уведешь Лили, не спросив моего разрешения.       Вертрану показалось, что на одно мгновение на лице Кристиана промелькнуло выражение бешеной ярости, и он едва удержался от того, чтобы с криком не отскочить в сторону. К счастью, охватившая Орвуда буря эмоций улеглась очень быстро, его глаза вновь стали похожи на два кубика подтаявшего льда, когда он равнодушно бросил в сторону мальчика:.       — В твоей защите Лили не нуждается, — процедил Кристиан и легким движением локтя просто отпихнул Вертрана с дороги.       — Не волнуйся за меня, малыш, я скоро вернусь, — пообещала госпожа Барнс, принимая руку Орвуда, и утешительно улыбнулась Оливеру. — Отдохни тут как следует за нас обоих, хорошо? Следующий танец за тобой.       — Хорошо, — едва слышно пробормотал Вертран вслед Лили, которая его слов расслышать уже не могла. Они с Кристианом заняли место в центре зала и не перемолвившись ни единым словом, интуитивно, как будто делали это уже сотни раз, приготовились к танцу.       Музыка заиграла снова, но вопреки ожиданиям Оливера то был не изящный, но медлительный вальс, а ритмичное и порывистое танго. Вертран не успел моргнуть и глазом, как пара танцоров, подчиняясь стремительному бегу музыки, совершила несколько невообразимых по скорости и красоте разворотов и оказалась в противоположном конце зала. Их движения сменяли другу друга с умопомрачительной частотой и были так разнообразны, что Оливер быстро бросил попытки запомнить хотя бы половину из них.       Вот, Кристиан резко отпустил партнершу, заставляя ее, словно кошку, выгибать спину, а она тем временем крепко обхватила ногой его талию. Еще секунда, и они вновь несутся по паркету, снова и снова меняются местами, отталкивают один другого, затем снова сходятся и все ближе прижимаются друг к другу. Лили во время танца незаметно поглаживала партнера по шее, Кристиан то и дело прижимался носом к ее щеке, как будто вслушивался в исходивший от нее неповторимый аромат.       Никогда раньше Оливер не видел, чтобы опекун позволял себе такую откровенность, почти показную искренность с дамой, да еще и на глазах множества людей, и потому был неприятно удивлен финальным аккордом выступления этой пары. Когда музыка стихла, а танцоры запыхавшись, замерли в неподвижности, Орвуд вдруг склонился к своей партнерше, которую придерживал чуть ниже талии одной рукой, и поцеловал ее. Лили охотно и, как показалось мальчику, даже страстно ответила ему, а толпа вокруг них разразилась океаном оваций. Такого красивого завершения танца никто не ожидал.       Один лишь Оливер не разделял всеобщего восторга. Мальчик замер в самом дальнем от танцпола углу зала, один одинешенек, и чувствовал как в его душе разгорается пламя доселе незнакомого ему чувства — ревности. Вертран и сам толком не понимал, почему этот, казалось бы, ничего не значащий танец вызвал у него такой страшный приступ гнева вперемешку с совсем детской обидой. Ведь если подумать, в нем не было ничего оскорбительного или личного, выбор Лили с кем ей танцевать был чем угодно, только не его делом. И все же Оливер испытал горькую боль утраты, как будто своим выбором госпожа Барнс его предала.       Быть может истинная причина его ревности крылась в том, что Лили буквально сияла от радости, когда вернулась к столу вместе со своим красавцем кавалером. Таких ярких и сильных эмоций Оливер не мог подарить ей даже при всём желании и прекрасно это понимал.       — О Боги, я так запыхалась! Просто умираю от жажды, — скороговоркой выпалила Лили и залпом выпила целый бокал пунша. Стоявший рядом с ней Орвуд тоже потянулся за напитком, но тут дорогу ему заступил Оливер. В его глазах застыла откровенная ненависть.       — Соблюдай очередь, — выговорил он Кристиану и, хотя пить ему совершенно не хотелось, следом за Лили опрокинул в себя бокал шипящего варева.       Орвуд нахмурился, но не удостоил эту явную провокацию ответом. Затем, он молча взял раскрасневшуюся после танца Лили под руку и увел в противоположный конец зала. Когда Оливер сделал решительный шаг вперед, чтобы догнать удаляющуюся пару, Кристиан вдруг обернулся и смерил его таким изничтожающим взглядом, что у мальчика сразу пропало желание двигаться с места. Ему оставалось лишь скрипеть зубами от злости и беспомощно наблюдать, как бывший опекун вновь отнимает у него дорогого человека.       «Я ненавижу его, — думал Оливер, беспокойно расхаживая вокруг стола и изредка поглядывая на уединившуюся в дальнем углу пару. Кристиан с Лили о чем-то увлеченно беседовали, часто улыбались друг другу и, казалось, совершенно позабыли о том, что вокруг шумно веселится множество людей. — Однажды он уже разрушил мою жизнь, а теперь хочет сделать это снова. И я ничем не могу ему ответить, черт бы его побрал. И самое поганое в том, что мерзавец это знает. О Боги, почему все так несправедливо?».       Праздничное настроение Оливера было безнадежно испорчено. Окруженный многоголосой толпой, он чувствовал себя невероятно одиноким, покинутым и мечтал только том, чтобы этот вечер поскорее закончился. Разумеется, Вертран мог бы тихонько выскользнуть за дверь и вернуться в амбар к Торну, никто и не заметил бы его отсутствия, но злость на опекуна, без зазрения совести испортившего ему даже этот последний праздник, не давала Оливеру сделать ни шагу.       Чтобы хоть ненадолго отвлечься от мрачных мыслей, Вертран набрал со стола целую тарелку сладостей и уселся у окна, стараясь смотреть на милующихся в углу Кристиана и Лили как можно реже.       Некоторое время Оливер так и просидел, наслаждаясь вкусными угощениями и красивой музыкой. Наблюдая за вальсирующими по залу парами, он развлекал себя тем, что пытался наизусть запомнить все заковыристые танцевальные па. Однако, это однообразное занятие быстро ему надоело, и Вертран отвернулся к окну, за которым открывался восхитительный зимний пейзаж.       Солнце зашло уже полчаса назад и теперь уютный двор перед домом погрузился во тьму, которую развеивал только слабый лунный свет, пробивающийся сквозь облака. Это спокойная и мирная картина, ценная для Оливера еще и потому, что скоро она обещала стать для него лишь воспоминанием о потерянном доме, успокаивала его. Разглядывая плавно планирующие в бесконечное белое море снежинки, он и не заметил, что засыпает. Очень медленно его отяжелевшие веки сомкнулись, чему в немалой степени способствовала непривычная тяжесть в желудке, и Вертран задремал.       Когда он снова открыл глаза и встрепенувшись огляделся по сторонам, то понял, что празднество давно закончилось, а он сам очутился на постели в собственной комнате. В доме царила полная тишина, нарушаемая лишь его ровным дыханием.       «Интересно, кто меня принес? — задумался Оливер, ощупывая надетую на него помятую майку и короткие шорты, в которых он обычно ночевал дома. Новенький парадный костюм лежал аккуратно сложенный на спинке стула, там же стояли и кожаные сапоги с золотистыми застежками. — Еще и переодели для сна. Может быть, это был Вестин или Диана?».       Ответа на свои вопросы Оливер так и не получил, зато отчетливо понял, что изрядное количество съеденных за ужином сладостей дают о себе знать невыносимой сухостью в горле. Поэтому он предпочел не ломать голову над неразрешимой загадкой, выбрался из кровати и направился вниз на кухню, чтобы выпить немного воды.       Вертран уже коснулся ладонью лестничных перил, когда до его ушей донесся какой-то шум, подозрительно напоминающий надсадное, тяжелое дыхание. Оливер резко обернулся полубоком и понял, что звук идет из противоположного конца коридора, где находилась спальня Орвуда.       «Не надо тебе туда идти, приятель», — напутствовал сам себя Оливер, замирая на месте, как напуганный заяц, заслышавший неподалеку хищный волчий вой.       На этот раз из комнаты в дальнем конце коридора раздался звук, похожий на скрип кровати, а затем еще один едва слышный полувздох-полустон. При мысли о том, чем могут быть вызваны такие шумы, Вертрана чуть не передернуло от страха.       «Нет, даже не думай туда соваться! Это ничем хорошим не кончится, ты же это понимаешь? Понимаешь, ведь так?».       Оливеру все же удалось убедить себя проигнорировать эти странные звуки, и он уже одолел первый лестничный пролет, когда ночную тишину разорвал чей-то болезненный вскрик. Теперь Вертран уже не сомневался в том, что слышит голос Лили. Он сразу почувствовал, как его сердце взволнованно подпрыгнуло к самому горлу. Уж слишком жалобным и просящим был этот голос, чтобы Оливер мог просто так отвернуться и пойти дальше. Любопытство вперемешку с чувством ответственности за благополучие госпожи Барнс, заставили его медленно развернуться кругом и, ступая очень тихо и осторожно, подкрасться к спальне бывшего опекуна.       «Если Кристиан как-то в этом замешан, если он сделает ей больно… — лихорадочно соображал Оливер, набираясь храбрости, чтобы окрыть дверь и заглянуть внутрь. — Тогда, клянусь Левиафаном, я убью этого гада. Спущусь вниз, найду на кухне самый острый нож и зарежу его. Я больше не позволю Орвуду отнять чью-то жизнь. Знаю, я не смог защитить маму, но не дам ему забрать еще и Лили! Ни за что!».       Оливер глубоко вздохнул, взялся потными ладонями за ручку двери и потянул ее на себя. К счастью, хорошо смазанные петли не подвели и дверь не скрипнула, а потому его вторжение осталось незамеченным. Вертран благодарил за это счастливое совпадение всех Богов, потому что представшее перед ним зрелище явно не предназначалось для его глаз, и он боялся представить, что бы с ним случилось, если бы его обнаружили. Столбенея от ужаса и омерзения, Оливер взирал на открывшуюся перед ним мрачную картину.       — Боже, только не это…