На хвосте кометы

      Просторная домашняя гостиная, с ярко пылающим в центре зала очагом, осталась ровно такой, какой Оливер ее запомнил. Все те же мягкие диваны с дорогой бархатной обивкой и множеством маленьких подушек, на которые было так приятно облокотиться после тяжелого дня, были как и прежде расставлены по углам, открывая взору мальчика обширное пространство, сплошь устланное импортными коврами и украшенное расписными портьерами. Над самым очагом красовался написанный маслом семейный портрет, на который Оливер в самый первый свой визит в этот дом почти не обратил внимания. Тогда у него просто не было на это времени. Зато теперь Вертран был уверен, что изображенных на холсте людей он уже видел раньше на маленькой, запрятанной в самый дальний угол платяного шкафа фотографии в кабинете опекуна.       Как и на той памятной фотокарточке, здесь глава небольшого семейства расположился на высоком, украшенном витиеватой резьбой стуле, и держал на коленях маленького мальчика, которому на вид нельзя было дать больше четырех лет. Мужчина отличался могучим телосложением, тяжелым и упрямым подбородком, густой темной бородой и такими же угольно черными как у госпожи Элоизы глазами. По правую руку от него, облокотившись рукой на спинку стула, стоял его старший сын, бывший на момент написания картины подростком около шестнадцати лет. Юноша обладал таким же крепким и мощным торсом, как его отец, был очень высоким для своего возраста и имел длинные, отливающие плавленым золотом светлые волосы. В глазах молодого наследника рода светилась невероятная гордость за его нынешнее положение и абсолютная уверенность в собственном непоколебимом превосходстве.       Но пристальное внимание Оливера привлек вовсе не этот осанистый юноша, обряженный в новенькую военную форму так похожую на отцовский мундир. Взгляд Вертрана был намертво прикован к супруге главы семейства, изящной светловолосой женщине, что стояла по левую руку от мужа, покровительственно положив ладонь ему на плечо. У нее была идеально стройная, точеная, гибкая фигура прирожденной танцовщицы, подчеркнутая облегающим платьем, красивый овал лица, выразительные бледно-голубые глаза и нежные губы, изогнутые в несколько презрительной усмешке, которую Оливер по сей день видел в ночных кошмарах.       Ему не нужно было всматриваться в изображенное на портрете личико ее младшего сына, испуганно замершего на коленях сурового главы семьи, чтобы понять, как сильно они похожи. Малыш был точной копией своей матери вплоть до стройного атлетического телосложения, так отличавшего его от богатыря-отца и старшего брата. Единственным, что мальчик унаследовал от главы рода были разве что темные волосы. В остальном юный Кристиан Орвуд был как две капли воды похож на свою красавицу мать, как уже знал Оливер, безвременно погибшую около года назад при загадочных обстоятельствах.       — Любуешься семейным портретом? — вдруг спросила госпожа Элоиза, отрывая мальчика от размышлений и возвращая к реальности.       — Да. Признаться, мне было бы любопытно познакомиться с остальной его родней, — отозвался Вертран, с трудом переводя взгляд с заворожившей его картины на хозяйку дома. Элоиза понимающе улыбнулась его словам, как если бы он на самом деле имел право на подобное любопытство. — Мне кажется, Кристиан больше похож на свою маму, чем на отца? Вы не находите?       — На Алису? Да, пожалуй, это так, — согласилась госпожа Орвуд и смерила изображение женщины на портрете неприязненным взглядом. Очевидно, она не испытывала к невестке особой симпатии и даже ее кончина не изменила ситуацию в лучшую сторону. — Однако, это очень обманчивое сходство, малыш. Несмотря на ангельскую внешность, мать Кристиана не отличалась мягким характером или особой привязанностью к детям. Для нее они были лишь красивым аксессуаром для семейных торжеств. Возможно, Алиса испытывала некоторое подобие любви к своему первенцу, Брому. Но ее отношения с Кристианом всегда были… сложными.       — Значит, Крис не ладил с мамой? — осторожно поинтересовался Оливер. Он боялся, что его откровенный интерес покажется хозяйке дома бестактным. Тем не менее, госпожа Элоиза с готовностью ответила:       — Пожалуй, можно сказать и так. Большую часть времени Алиса предпочитала делать вид, что у нее только один ребенок и обращала внимание на младшего сына лишь тогда, когда близился очередной торжественный прием. Естественно, Кристиана такой порядок вещей не устраивал.       Ему было всего несколько месяцев от роду, когда я стала постоянно жить в Кройстхеме, поэтому я знаю о том, что с тех пор происходило в доме сына только по слухам, но… Если правда хотя бы половина из того, о чем рассказывали мне Бром и домашние слуги, то столкновения Кристиана и Алисы были мягко говоря делом нешуточным. И хорошо, если в такой схватке страдала мебель, а не они сами.       Полагаю, со временем Кристиану надоели эти скандалы, и он начал сбегать из дома. Зная его упрямство, думаю, он не появлялся на пороге до тех пор, пока отец лично не высылал за ним отряд егерей и силком не возвращал домой. И все начиналось сначала... Так что да, можно сказать, что Кристиан с Алисой плохо понимали друга друга и совершенно не ладили.       — Очень жалко, разве можно так относиться к собственному ребенку? — неожиданно подала голос Шеррис, сидевшая на небольшом диванчике рядом с Оливером.       Обнаружив, что ее новый друг хорошо знает не только Кристиана, но и его весьма суровую на вид бабушку, она явно почувствовала себя лишней и с неохотой приняла приглашение мадам Элоизы отобедать вместе. Во время трапезы Шеррис молчала как рыба и практически не притрагивалась к еде, невероятно смущенная манерностью поведения хозяйки дома. Хорошо понимавший ее чувства Оливер, старался не отходить от матери ни на шаг и все время держал ее тщедушную фигурку в поле зрения, словно пастуший пес.       — Я искренне надеюсь, что вы, юная леди, будете лучшей матерью вашим будущим детям, — проговорила мадам Элоиза с явным недовольством. — Возможно, Алиса была не самой ласковой родительницей, но, позволю себе заметить, у нее на то могли быть свои причины. Не пристало нам осуждать тех, кто уже выполнил свой земной долг и покинул мир живых. Кто знает, как бы мы сами поступили на ее месте?       — Простите, госпожа, я не хотела вас оскорбить, — повинилась Шеррис и вспыхнула как маков цвет, явно жалея о том, что вообще решилась открыть рот. Оливер прекрасно помнил, как сильно смущался сам впервые встретив эту строгую старушку, и утешительно сжал ладонь матери в своей. Девочка ответила ему тяжелым вздохом и слабой, но нежной улыбкой.       — Надеюсь, вам понравились подарки Шеррис? Ей было очень непросто добраться до вас с такой тяжелой поклажей, — вставил свое слово Оливер. Злополучная корзина, доверху заполненная свежими фруктами и сладостями, стояла в ногах госпожи Элоизы нетронутая и, кажется, не особенно интересовала хозяйку дома. — Понимаю, вы привыкли к более роскошным вещам, но семья Шеррис не богата и это все, что им удалось собрать.       — Благодарю, этого более чем достаточно, — госпожа Элоиза мельком осмотрела содержимое корзины, но Оливер так и не сумел понять осталась ли она довольна увиденным или нет. Затем, пожилая женщина обратилась к Шеррис, которая при звуках ее голоса тут же сжалась в напряженный комок: — Передай своей матери, девочка, что мы весьма польщены ее вниманием и глубоко ценим потраченные вами усилия. Когда-то давно мой покойный муж и я оказали твоим почтенным родителям небольшую услугу, и я рада, что семейство Хиршблад не забывает старых друзей даже спустя столько лет.       — Для нас честь угодить вам, госпожа Орвуд, — тихо пропищала Шеррис, встала и попыталась исполнить изящный реверанс. От волнения у девочки дрожали колени, но поклон вышел грациозным и элегантным. Глядя на мать, которая буквально пылала от страха и смущения и все же не забыла о правилах хорошо тона, Оливер испытал горячий прилив гордости за свою семью и невольно заулыбался.       — Раз вы двое прибыли с подарком вместе, рискну предположить, что ты, Оливер, решился наконец навестить моего внука, — произнесла госпожа Орвуд строгим голосом наставницы, решившей пристыдить непутевого ученика. — Я очень рада видеть, что ты находишься в добром здравии, и наши беды обошли тебя стороной. И все же, признаюсь, немного разочарована тем, что ты не зашел к нам раньше. Особенно, после твоих горячих заверений в дружбе и предложениях помощи.       Напоминание об обещании выпытать у Криса точный текст его клятвы на древнем языке, которое Оливер опрометчиво дал мадам Элоизе, а потом так и не смог сдержать, было явно излишним. Вслед за матерью Вертран покраснел до корней волос и с трудом подбирая слова попытался оправдаться:       — Я был очень далеко отсюда, мадам, и никак не мог прийти раньше, — признался мальчик, стыдливо пряча глаза и от волнения сминая в руках края одежды. — Хотя, если честно, даже если бы я мог, все равно не пришел бы. Как бы мне не было стыдно это признать, но у меня не хватит сил, чтобы помочь вашей семье. Вы можете смело назвать меня лгуном и трусом, мадам Элоиза. Я искренне прошу прощения, что зря обнадежил вас.       Вслед за этими словами повисло неловкое молчание. Ничего не понимавшая в этом разговоре Шеррис смотрела на фрукты и сладости в корзинке у ног госпожи Орвуд жадным взглядом оголодавшего ребенка. Раскаивающийся в собственной глупости Оливер с трепетом ожидал неизбежной презрительной отповеди и не смел раскрывать рот. Однако, мадам Элоиза не торопилась высказываться. Несколько мучительных мгновений она молча разглядывала Вертрана. Так наблюдают за шалостями несмышленого щенка, играющего с собственным хвостом — со странным выражением сдержанного любопытства и доброй насмешки. Наконец, она заявила:       — Кристиан очень тосковал без тебя, малыш. Хотя, учитывая как вы расстались в последний раз, полагаю, что он и под пытками тебе в этом не признается, — усмехнулась мадам Элоиза и взмахом ладони подозвала к себе стоявшую в дверях бдительную служанку. — Прошу вас, проводите девочку на кухню и хорошенько накормите. Малышка проделала такой длинный путь и заслужила с нашей стороны эту небольшую благодарность.       — Как прикажете, госпожа, — покорно склонила голову служанка и ласково улыбнулась Шеррис, приглашая девочку следовать за ней.       — Кушай как следует, дитя мое, — наставительно проговорила госпожа Орвуд и игриво подтолкнула Шеррис к кухне, словно любящая бабушка единственную внучку. — И даже не вздумай покидать столовую пока не съешь все, что положат тебе на тарелку. А мы с твоим другом пока поговорим по душам. Возможно, чуть позже он к тебе присоединится.       — Благодарю, госпожа! — радостно воскликнула Шеррис и, мигом позабыв недавнее смущение перед строгой старухой, подбежала к ней и мягко чмокнула в щеку. В следующее мгновение она уже трусила вслед за служанкой, доверчиво держась за подол ее длинной юбки. Мадам Элоиза проводила их долгим, внимательным взглядом и спросила:       — Чудный ребенок, не правда ли? — обратилась она к Оливеру загадочно улыбаясь. Мальчик точно не понял, что госпожа Орвуд хотела от него услышать и потому ответил, что думал.       — Да, она замечательная, — согласился Вертран и после недолгих размышлений добавил: — По крайней мере, лучше чем я, это уж точно.       — Ты на себя наговариваешь, Оливер, — укоризненно покачала головой мадам Элоиза и мельком взглянула на семейный портрет, висевший за ее спиной. — Ты всего лишь человек несколько иной породы, чем Шеррис, но это не делает тебя плохим или злым. Впрочем, как и моего внука. У Кристиана тяжелый характер, глупо было бы этого не признать, и нелегкая задача усмирить его по зубам далеко не каждому. Например, этой милой и доброй девочке она не по силам. А вот ты, Оливер, другое дело.       — Разве? — Вертран недоверчиво покосился на госпожу Орвуд. — Мне кажется, вы ошибаетесь.       — Возможно. И все же ты сегодня здесь, что меня, признаться, не очень удивляет, — возразила госпожа Орвуд и сложила длинные ладони лодочкой на коленях. По ее напряженной позе Оливер догадался, что с прелюдиями покончено и теперь разговор, наконец, пойдет о серьезном деле. Он постарался быстро собраться с мыслями, но все равно был ошеломлен поразительной осведомленностью хозяйки дома, когда она вдруг заявила:       — В тот день, когда мы с тобой виделись в последний раз, ты угодил в неприятности возле библиотеки Академии. Насколько мне известно, там два весьма недоброжелательных господина потребовали от тебя рассказать кое-что о моем внуке. Я правильно излагаю?       — Правильно, но откуда вы… — хотел было спросить Оливер, и тут его осенила страшная догадка. — Шеррис говорила, что Крис попал в беду. Они до него добрались? Он жив, с ним все в порядке?       — Кристиан вполне здоров. Он сейчас наверху, отдыхает, — успокоила мальчика госпожа Орвуд. От проницательного взгляда мадам Элоизы не укрылся его протяжный вздох облегчения, и она едва заметно улыбнулась: — Не знаю, каким образом тебе удалось сбежать от этих головорезов, по какой-то нелепой случайности служащих в органах правопорядка, но я очень благодарна тебе за то, что ты ни слова не сказал о моем внуке и его стычке с Уилбуром Домианом. Искренне надеюсь, что тебе не успели причинить серьезного вреда. Если бы я только знала, что Домианы опустятся до такой низости как подкуп и шантаж, я бы ни за что не выпустила тебя из дома, мальчик. За свою недальновидность, непростительную для женщины моего возраста, я прошу у тебя прощения.       — Не стоит, мадам, — отмахнулся Оливер, которого такое трогательное беспокойство хозяйки дома приятно удивило. Чтобы лишний раз не тревожить пожилую женщину кровавыми подробностями того вечера, он постарался быть кратким: — Можно сказать, что я довольно легко отделался. Этим толстосумам из Ордера в жизни не угнаться за восьмилеткой, напуганным до поросячьего визга. Они и спросить-то толком ничего не успели, в то время как я уже сверкал пятками на противоположной стороне улицы.       — Да, Финеас говорил, что для своего возраста ты на редкость подвижный ребенок, — подметила мадам Элоиза и ненадолго задумалась. — Мне кажется, посол Корво тобой искренне заинтересовался. В последние дни они с Кристианом проводят очень много времени вместе и, если наши дорогие гости еще не разучились совать нос в чужие дела, говорят эти двое в основном о тебе.       — Трудно поверить, — удивился Оливер, проклиная тут же выступившую на щеках краску. — Я рад слышать, что Крис в порядке и все же не могу удержаться от любопытства и не спросить. Что здесь случилось во время моего отсутствия? И откуда вы узнали об этой истории с дознавателями?       — Все объясняется очень просто, мальчик, — начала рассказывать мадам Элоиза и Оливер даже при тусклом свете затухающего очага заметил, как морщинистое лицо старухи потемнело от едва сдерживаемого гнева. — После твоей не слишком удачной попытки разговорить моего внука, Кристиан почти сразу ушел из дома. Он часто жаждет уединения, если сильно расстроен, и я не стала его удерживать. Однако, когда мальчик не вернулся домой к вечеру, я начала беспокоиться и попросила Финеаса, который в этот момент ездил по делам в центр города, разыскать его.       У протопраймалов прекрасное чутье и просто выдающиеся способности в том, что касается поиска людей, так что долго скрываться Кристиану не удалось. Впрочем, как выяснилось позже, мальчика искал не только Финеас, но и группа весьма агрессивно настроенных молодчиков. К счастью, посол Корво подоспел очень вовремя, иначе, полагаю, следующие несколько недель мой внук провел бы в больнице.       — Они их одолели? Сколько их было? Это тоже были люди из Ордера? — затараторил Оливер, выпучив горящие от возбуждения глаза. Вопросы сыпались из него как из рога изобилия, но мадам Элоиза быстро прервала этот нескончаемый поток взмахом руки.       — Подробности тебе лучше выяснить у Кристиана или Финеаса. Как ты вероятно догадываешься, внук со мной не слишком откровенничает, а протопраймал и вовсе был так скуп на слова, что о произошедшем я знаю лишь немногим больше, чем ты, — досадливо произнесла госпожа Орвуд и чуть не закатила глаза от раздражения. Оливер с нетерпением ждал, когда женщина соберется с силами, чтобы продолжить и так разволновался, что у него на ладонях выступил липкий пот.       — И все-таки, что же было дальше?       — После того как потасовка завершилась в пользу наших дорогих друзей и с поля боя трусливо ретировалось большинство заговорщиков, Финеас и Кристиан по рукам и ногам связали оставшихся и устроили им допрос с пристрастием, — пояснила госпожа Орвуд. Оливер без удивления различил в ее голосе гордость за младшего внука, не растерявшегося даже в такой экстремальной ситуации. — Оказалось, что нападавшие были посланы неким доверенным лицом, представляющим интересы прокурора города. Их задачей было не только отыскать и запугать с применением любых средств нескольких мальчиков, участвовавших в небезызвестной тебе стычке у обрыва, но и собрать любые доказательства, уличавшие этих ребят в жестоком нападении на беззащитного Уилбура Домиана.       — Вот, подонки, так они решили все свалить на нас, — догадался Оливер, от злости крепко стиснув потные ладони на подлокотниках дивана. Госпожа Орвуд согласно кивнула:       — Семейству Домианов не удалось вырвать у вас признание в совершении преступления, но они распространили по городу свою версию событий. В результате Кристиана, зная его репутацию, без разбирательств признали главным зачинщиком той драки и на время отстранили от занятий в школе, чему мой внук, кажется, только обрадовался.       — Я его понимаю, — усмехнулся Оливер, но тут ему в голову пришла еще одна тревожная мысль, и он поторопился спросить: — Если они искали всех участвовавших в драке ребят, значит, наведались и к Роджеру Вертрану? Надеюсь, с ним все в порядке?       — У него все прекрасно. Не в порядке были те, кто додумался без приглашения соваться в дом охотника на демонов, — рассмеялась мадам Элоиза и в сердцах даже хлопнула себя ладонью по колену. — Бедняги еле унесли ноги, когда на них набросился Рэндольф Вертран с арбалетом наперевес, громыхая своим жутким протезом на носу. Насколько мне известно эти несчастные сейчас отдыхают в больнице и радуются, что вообще остались в живых.       — Так им и надо, — сказал Оливер, радуясь, что отец с дедом сумели дать нападавшим такой решительный отпор. — Хорошо, что никто из вас серьезно не пострадал.       — Ты прав, это действительно очень хорошо, — произнесла госпожа Орвуд, разминая затекшие от долгого сидения на месте ноги. — Мы не знали, сумели ли эти подонки добраться до тебя и очень переживали, когда ты не вернулся домой и никак не дал о себе знать. Я хотела отправить на поиски нескольких слуг, но Финеас меня отговорил. Посол Корво был твердо уверен, что тебе удалось уйти от погони и ты спрятался так, что искать тебя будет совершенно бесполезно даже с его неординарными способностями. Я была склонна поверить этой пантере. В отличие от Кристиана, с его ослиным упрямством, который отказался прекращать поиски пока он лично не обойдет весь город.       — На него это похоже, — отметил Оливер, так и не сумевший сдержать усталой улыбки.       — В сложившихся обстоятельствах покидать дом в одиночку было самоубийственной глупостью, так что я заперла внука на чердаке. За те три дня, что Кристиан там просидел, я выслушала о себе так много нового, что теперь меня всерьез подмывает укоротить ему язык, — процедила мадам Элоиза, сжав губы. По выражению ее блестевших в полумраке хищных глаз, Оливер догадался, что старуха ничуть не шутит.       — Тебе следует навестить его, Оливер, — посоветовала госпожа Орвуд и скрепя суставами медленно поднялась на ноги. Когда Вертран уже раскрыл рот, чтобы возразить, мадам Элоиза прервала его властным взмахом руки: — Я не приказываю, мальчик, я всего лишь прошу. Хотя бы поздоровайся с ним, прояви немного уважения к нашему дому.       — Простите, мадам, но я не смогу исполнить ваше желание, — покачал головой Оливер и вслед за ней направился к выходу из гостиной. С кухни доносился веселый щебет Шеррис, что за обе щеки уплетала огромную порцию сладкого вишневого пирога. — У меня смутное ощущение, что эта встреча не закончится ничем, кроме очередного скандала и драки. Мне не хотелось бы нарушать ваше спокойствие нашими бессмысленными склоками, так что я вынужден отказаться. Передайте ему привет от меня, хорошо?       — Я передам, раз ты просишь, — согласилась мадам Элоиза. Несмотря на ее внешнюю невозмутимость, Вертран все же почувствовал, что своим ответом сильно разочаровал старуху. — Не в моей власти взвалить на тебя тяжкую ношу быть другом моему внуку. Если ты не хочешь общаться с ним, Оливер, это твое дело. Но мне кажется Кристиан заслуживает того, чтобы ты сказал ему это в лицо.       — Я вас услышал, госпожа, — равнодушно откликнулся Оливер. Он не испытывал никакого желания когда-либо снова видеть или слышать Кристиана Орвуда. Еще слишком свежа была нанесенная ему опекуном кровавая рана. — Благодарю вас за то, что уделили время мне и Шеррис. Как только она поест, я отведу ее домой и больше мы вас не побеспокоим. Хорошего дня, мадам.       — И тебе хорошего дня, Оливер, — попрощалась госпожа Орвуд, с сожалением качая головой.       Затем она, словно передумав прощаться, неожиданно схватила мальчика костлявой ладонью за плечо, развернула к себе и наградила мимолетным сухим поцелуем в лоб. Совершенно не ожидавший такого развития событий Оливер замер как громом пораженный и рассеянно потирал голову, как будто пытался нащупать оставшееся от ее прикосновения невидимое клеймо. Тем временем мадам Элоиза уже отстранилась от него, как всегда чинно и благородно переступая по начищенному до блеска паркету, спокойная и непоколебимая как мраморная статуя. Так и не дождавшись пока онемевший от смущения и недоумения Вертран отойдет от шока, она с деланой небрежностью бросила ему через плечо:       — В этом доме тебе всегда будут рады, Оливер. Будь осторожен и возвращайся как сможешь. Мы будем ждать тебя.       — Х-хорошо, — заикаясь выдохнул Вертран, когда хозяйка дома уже скрылась за поворотом.       «И что это было? — задумался Оливер и подсел к кухонному столу, за которым Шеррис пользуясь случаем вовсю уминала дорогие сладости. — Мне всегда казалось, что бабушка Криса не из тех людей, что выражают свои эмоции на публике. Интересно, что она хотела этим сказать?».       От размышлений его отвлекла Шеррис, настойчиво предлагающая ему на пробу шоколадный батончик, обсыпанный мелкой кокосовой стружкой.       — Откуси, Оливер, это просто объедение! — восклицала девочка, вертясь на стуле с такой скоростью, что ему было впору опрокинуться навзничь. — Или ты не любишь сладкое?       — Люблю, но сейчас у меня нет аппетита, — отказался Вертран, у которого после разговора с мадам Элоизой на душе было неспокойно. Шеррис как всегда быстро ощутила перемену в настроении друга, и ее беззаботная веселость тут же растворилась в воздухе словно облачко дыма.       — Ты расстроен, Оливер, — констатировала она, придвигаясь к нему поближе. — Госпожа Орвуд такая добрая женщина, неужели она тебя чем-то обидела?       — Скорее уж, это я ее обидел, — невесело усмехнулся Вертран и еще раз дотронулся пальцем до едва заметного теплого пятнышка на лбу, оставленного поцелуем пожилой аристократки. Ему казалось, что тем самым мадам Элоиза оставила ему какой-то безмолвный знак, подсказку, которую, Оливер никак не мог понять и оттого терзался еще больше. Однако, волновать своими смутными предчувствиями Шеррис ему не хотелось, и он предложил:       — Если ты уже передохнула, давай я провожу тебя до дома. Из этого района непросто выбраться, когда не знаешь дороги.       — Но тут так здорово, давай останемся еще ненадолго, — попросила Шеррис, с тоской поглядывая на горы разложенных на столе сладостей. Оливер улыбнулся ненасытному аппетиту матери, но отрицательно покачал головой.       — Нам лучше не задерживаться здесь, Шеррис, — сказал он, взял девочку за руку и требовательно потянул за собой вон из кухни. — Мы и так уже злоупотребили гостеприимством госпожи Орвуд, пора отправляться домой пока не стемнело. Или ты хочешь брести по городу в темноте?       — Нет, не хочу, — грустно согласилась Шеррис и безропотно последовала за своим верным проводником.       По дороге Оливер забрал из гардероба их верхнюю одежду, заботливо укутал юную госпожу Вертран в теплую шубу и повязал ей на шею шарф, а сам небрежно набросил на плечи куртку. Однако, как бы мальчик не торопился поскорее покинуть постоялый двор мадам Элоизы, наконец добравшись к выходу, он с сожалением понял, что они опоздали.       Возле двустворчатых дверей, скрестив руки на груди и вперив настороженный взгляд бледно-голубых глаз на гостей, стоял Крис. У Оливера не было сомнений в том, что он поджидал их на этом месте уже давно и явно не планировал отпустить с миром, пожелав напоследок счастливого пути. Вертрану хватило одного взгляда на сверкающие от безмолвной ярости глаза Криса, чтобы понять — без очередной стычки им отсюда не выбраться. Бой, пусть даже только словесный, был неизбежен.       — Ну привет, трусишка, — поздоровался с гостем Орвуд, вложив в эти несколько слов столько насмешки и язвительности, что Оливер, твердо решивший на этот раз держать себя в руках, моментально вспыхнул от бешенства. — Давно не виделись...