Когда стихает зной

Наутро стало отчего-то стыдно. Я не знал, как пойду в школу и буду смотреть в глаза однокласснику, а в случае, если он ещё и что-то припомнит, готов был сквозь землю провалиться. Как я вообще мог такого наговорить и сделать, будучи вроде как давно протрезвевшим, спрашивал внутренний голос. Я раздражённо вздохнул, вставая с кровати и идя полуголый в ванную. Моё состояние предки заметили быстро, как телепатически. – Чего ты такой вялый? – спросил отец, пока я ковырял вилкой его средненький на вкус фуль. За столом я сидел в рубашке с коротким рукавом и джинсах. – Да ничего. Просто не выспался, а сейчас ещё и учиться шуровать. Обычно полный аппетита, я в этот раз едва притронулся к завтраку, и поэтому мне вряд ли поверили. Но дёргать лишний раз не стали. Динар, несмотря на все мои пессимистичные прогнозы, вёл себя так, будто ничего из ряда вон вчера не произошло. Оно и понятно, ему точно не было причин ощущать вину за что-то. Да и, кажется, я умело скрыл неоднозначные чувства к нему. Мы как и обычно разговаривали, вдвоём или с кем-то ещё, выходили на переменах во внутренний дворик и на некоторых предметах смеялись со всего подряд, только чтобы не учиться. Или просто говорили, что придёт в голову. – Так что там за девочка такая? – вспомнил всё-таки он шёпотом на уроке арабского. – Какая такая девочка? – Про которую ты говорил, что она подружка и ничего больше. – Ах, боже ты мой. Давай в пятницу с остальными встретимся ещё раз и я приведу её. Самра зовут. – Какое имя! – едва не воскликнул он слишком громко. Я шикнул на него из-за этого, но тот понял изданный мной звук по-другому: – Ревнуешь-таки? Я не ответил, делая вид, что сосредоточился вдруг на учителе, и это сработало. Но вместо учёбы думал о подруге. Да, все «симптомы» усугубились из-за того, что я от неё отдалился. А ведь девушка хорошая, да и актриса отменная: при мне вела себя почти как европейка, а для семьи была всё той же праведной мусульманкой. Её можно было показать и друзьям-бунтарям, и консервативным отцу с братьями; бурное одобрение я получу с обеих сторон. По окончании шестичасового пребывания в школе я направился к её учебному заведению. То была, в отличие от моей, бесплатная государственная школка, где ученицы все до одной носили белые платки – саму форму я запомнил плохо, – так что я не сразу нашёл в толпе Самру. А найдя, лучезарно улыбнулся ей и подошёл. В ответ получил удивлённую физиономию, но ничуть не смутился. – Ты как тут..? – Ну не следил же за тобой утром. Просто поспрашивал, где она. Лучше идём прогуляемся куда-нибудь. Лишь спустя минуту заметил, что рядом стояла какая-то её одноклассница, тоже в замешательстве уставившаяся на меня. Девицы вынуждены были распрощаться друг с другом, одна из них покладисто направилась за мной. Учебный год начинался в октябре, но октябрь этот почти не отличался ни от сентября, ни даже от июня. – Как день прошёл? – Да обычно. День сурка какой-то, что-нибудь весёлое раз в сто лет случается. – Понимаю, – хмыкнул, смотря вперёд. Мы шли медленно, хотя жара стояла страшная и хотелось уже скорее попасть в помещение, на что первой пожаловалась Самра. А в какое, ясно мне стало сразу. – Давай ко мне. Дома никого не должно быть. Ну, если кто-то внезапно придёт, можешь через чёрный вход сбежать. – За кого ты меня держишь? – За самую милую и приличную девушку, которую знаю. И клянусь не портить до свадьбы. Она от такого откровения растаяла и вся залилась румянцем. Правда, чёткого «да» или «нет» ещё не выдала. – Да и у тебя-то вечно кто-то есть, – снова заговорил я, – а мне поднадоело их упрёки выслушивать. – Так они же просто шутят… – Мне всё равно. – Ну ладно, чем тогда у тебя займёмся? Кроме экскурсии по твоему дому, – наконец-то улыбнулась мне в ответ. – Хотя бы не превращением в жареную человечину. А там посмотрим. Дома я налил себе и гостье сладкого чая; от закуски она скромно отказалась, хотя наверняка была голодной. Мы болтали, что называется, о погоде, и я наблюдал, как менялись на её лице эмоции и как она отпивала периодически из кружки. – Сними хиджаб, – внезапно пришло мне в голову, когда мы уселись на диване. Самра поглядела издевательским взглядом. Не сразу даже нашла, что ответить. – А полчаса назад клялся не портить. – Чего это я сразу порчу? Всего лишь хочу на твои прекрасные волосы посмотреть, я по ним скучаю между прочим. И никому не расскажу, так что успокойся. – Нет уж, переживёшь. Я долго молчал, сначала думая, как ещё можно подстрекнуть её к этому, а потом о том, действительно ли так уж мне хотелось увидеть её космы. Всё равно ничего серьёзного я в этом не видел, а начал забавы ради. Спортивный интерес, как говорится. И вместо слов продолжил попытку, незаметно стягивая ткань с головы. Но успел увидеть только небольшой кусок: девушка не растерялась и со всей дури дала мне пощёчину. Отказа на таком языке было предостаточно. Так я и мотался какое-то время от Самры к друзьям и обратно. Но постепенно разрозненность основного моего круга общения сходила на нет: я познакомил её с парнями, и мы всё чаще собирались вместе. С такой компанией и моё внимание равномерно отдавалось всем, но тянуло всё равно больше всего к Динару. Сомнений не осталось: это не травма, не ошибка, не играл роли пол людей, с которыми я больше общался. Это просто голые чувства. Неправильные, грешные, но что-либо с ними сделать я был не в силах. А пойдя к психиатру, я боялся сломать себе всю оставшуюся жизнь. Тем более, отец с братьями точно не были бы рады такой новости. Вот я и скрывался от остальных, а предмет воздыхания мучал двусмысленными намёками. Ведь чаще улыбаться, спрашивать совета по абсолютно любым вопросам и гладить коленки на уроках, переводя это всё в шутку, может и просто очень близкий друг. Да и закон я бы нарушил, только если в буквальном смысле переспал бы с ним. С другой стороны, он точно чувствовал от меня не самую приятельскую ауру. Ну, я бы на его месте почувствовал. – Эй, хорош, я заметил уже, как ты меня любишь, – пытался изначально отмахиваться такими же шутками от поглаживаний на учёбе. – Какой там урок следующий? Ладно уж, без тебя посмотрю, – со вздохом поворачивался позже ко мне, делая вид, что ничего не замечает. – Вот ещё чуть-чуть и я сам тебя лапать начну, – в конце концов прикрывал глаза, противореча этим недовольному тону. – А давай! – отстранялся от него и улыбался. – Валид сейчас встанет из-за парты и расскажет материал за меня. Почти никто, кроме учителя, на нас не повернулся: многие попросту старались одновременно дремать и слушать. Я лёг головой на ладонь, принимая такой же, как у остальных, вид. Уже и забыл об обещании парня отомстить мне, и оказалось, что зря. От неожиданности аж дрогнул, почувствовав у себя на ногах его ладонь. Причём если я делал это с явным удовольствием и лыбой во все зубы, то он – с невозмутимым видом. Хотя, наверное, потому, что на нас в любой момент могли опять обратить внимание. Ничего ему не сказав, я просто наслаждался. Мы однажды в конце января сидели у него дома втроём, с нами была только Самра. Отец отсутствовал, а вся орава из женской части дома чем-то занималась вне нашей комнаты. Мы ели, покуривали старый кальян и играли в карты на желание. Родители бы определённо не одобрили, но какая нам разница. Мне довелось победить только один раз, и я потратил свой шанс, не раздумывая: вновь попросил девушку оголить голову. – Ну ты и скот! – Ага, тот ещё. Снимай, снимай. – Сам потом обратно завяжешь, – процедила, выполняя сказанное. – Да с удовольствием. Под голубоватой тканью ничего особенного не обнаружилось. Всего лишь прямые, чёрные как смоль локоны до лопаток. Но мне доставил удовольствие сам факт того, что она сделала что-то немыслимое в её понимании. Потом девушка оказалось в золотой середине, а я проиграл хозяину комнаты. Тот долго и задумчиво глядел на меня, а потом заулыбался своим мыслям. – Так, мне уже страшно. – Сделай тягу и передай мне через рот. Я ошарашенно уставился на него, а Самра заливисто засмеялась спустя паузу. Была рада, что судьба мне отомстила, не иначе. А ведь я так удивился далеко не потому, что не хотел, но ей об этом знать было совсем не обязательно. Кальян был заправлен чем-то почти молочным, так что дымок придал этому недопоцелую приятный вкус. А нет, не совсем недо. Я успел на эмоциях и с частым сердцебиением коротко поцеловать Динара до того, как он отстранился и выдохнул. Самра вроде бы не заметила. – Чего так мало? – Ну покажи, как надо, умный такой. – А я ж покажу. – Вот и покажи! Под удивлённые вздохи и хихиканья девушки он провернул тоже самое со мной. Более глубоко не затянулся, а всего лишь дольше соприкасался с моим ртом, сделав такой вид. И слабо, еле заметно, но так сладко сминал губы, что аж голова кругом шла. Не хотелось как-то думать о том, вошёл ли он во вкус моего странного «юмора» или всерьёз пытается признаться в чём-то. А про вторую компаньонку я вообще чуть было не забыл. – Всё, мальчишки, хватит. Вау, браво, не перебарщивайте. Я отстранился от него и выдохнул быстро всё, что скопилось во рту. Сара разочарованно надулась, думая, что я сейчас буду минуту дымить, как паровоз. Но и теперь ничегошеньки не заподозрила. За ней вскоре пришёл старший брат, а вдвоём играть нам с парнем быстро наскучило. Мы просто легли на кровать и расслабленно докуривали оставшуюся субстанцию. Шланг сначала молча передавали друг другу по очереди. – И каково же это, когда одни бабы в доме? – задумчиво поглядел в потолок. – Чего это одни бабы сразу. И вообще, ты своих сестёр тоже так назвал бы? – Нет у меня сестёр. – Допустим, а матушку? Я замолчал, думая, стоит ли рассказывать ему. Но быстро сам себе ответил утвердительно: в конце концов я кое-как да оклемался за два с чем-то года. К тому же в нём чувствовалась родственная душа, которая может знать обо мне всё. – И матери тоже… нет. – Ты прикалываешься что ли? – хмыкнул, но потом увидел мрачное выражение моего лица – Ой… извини. – Ничего страшного, – выдохнув, попытался я его заверить. Получилось не очень убедительно судя по тому, как он крепко меня обнял и похлопал по плечу. Я безуспешно попытался слегка его оттолкнуть один раз, потом просто поддался. Нахлынувшую печаль уже не прятал, а всё же про себя надеялся, что он не услышит, как дрожало тихонько дыхание. – Могу я спросить? – Я безмолвно кивнул. – Как давно её нет? – С октября двухтысячного. Помнишь, я тогда пропадал? – Ах, вот почему, – задумчиво протянул. – А от чего она..? – Этого не хочу рассказывать. – Хорошо, прости. Я не ответил, только кивнул ещё раз. Признаться решил просто потому, что тишина начинала давить на психику: – Я не знаю, честно говоря. Я просто пришёл с прогулки и увидел, как домашние суетились чего-то вокруг её якобы спящего тела. А потом выяснилось, что… мёртвого, – сглотнул. Почему-то совесть корила за такие прилагательные в её сторону. – Меня даже на похороны не пустили. Что с ней случилось, я не знаю до сих пор. – Может… убили её ненароком, – тихо предположил, – а тебе смолчали, потому что пойдёшь да сдашь их? Просто если они тебе травму оставлять всего лишь не хотели, это как-то затянулось. И то, что тебя не взяли на похороны, в ту же оперу. Дико странно. – Ой сомневаюсь. Отец у меня не сахар, конечно, но не настолько. – А братья что? – С Махмудом нормально общаюсь и он сам не знает, что это было, Надим аналогичный отцу. Хотя и с ним вроде бы общаюсь… Но он уже отдельно со своей семьёй живёт. Слушай, давай о чём другом, – аккуратно хотел было убрать его руки с себя, но когда положил на них для этого свои, передумал. И на свою голову посмотрел на него. – И как это прикажешь понимать? Ничего не отвечая, я таки отпихнул его от себя и выпрямил спину в лежачем положении. – Обычно. – Эти все шуточки не шуточками были? – Ты дурак, а? – Не переводи стрелки. Может, я без упрёков спрашиваю, – добавил парень. Я вновь глянул на него. Динар в самом деле всего лишь интересовался, но что именно испытывал, ни по голосу, ни по взгляду не поймёшь. Потому я забросил безнадёжные попытки это сделать. Вместо этого разум сконцентрировался на мимолётном и крайне сильном желании ответить на вопрос не словами. – Серьёзно без упрёков? – Абсолютно. Была ни была, подумал я и прислонился к нему опять, быстро, пока весь кураж не растерял, примыкая ртом. Морально готовился к тому, что он оттолкнёт меня и выгонет к чёртовой матери, и прекрасно бы его понял. Но он этого не сделал. Хотя и не отвечал на мягкое насилование своего рта. Это меня и отпугнуло немного, поэтому я быстро отстранился. Динар смотрел как-то безразлично, однако произошедшее точно не могло вообще ничего для него не значить. Чтобы ни хорошего, ни плохого. – Не шуточками. Он беглым взглядом назад убедился, что дверь закрыта на щеколду, и с таким же твёрдым выражением лица подобрался ко мне сам. Руками мягко гладил шею, а в перерывах тяжело дышал мне в губы. Это и выдавало неспокойствие. Как в нём, так и в похожих моих жестах. Я к тому же, осмелев, закинул на себя его ногу и едва не стал снимать футболку; он резко перехватил мою руку. – Не торопись так. Руку я мягко с ткани убрал и просто приобнял его вместо раздеваний. – Твой отец вроде скоро вернётся..? – Секунду назад это тебя вообще не волновало, – хмыкнул парень. – А так ничего страшного. Если хочешь, можешь подольше у нас побыть. Но без фокусов. О своих чувствах я в тот день прямо не сказал, но теперь был уверен, что это взаимно. Или надеялся, что приятель не пудрил мне мозги и не кокетничал забавы ради, просто потому, что делать это с мальчиком – что-то неправильное, осуждаемое, хулиганское и совершенно противоречившее религии, а оттого крайне интересное. Я нахмурился, когда эта мысль пришла мне в голову, но своих сомнений не высказал. Боялся спугнуть тем, что не воспринимаю его действия всерьёз. Только гладил в этот момент его спину и не показывал лицо. По дороге домой поздним вечером дурные мысли стали грызть изнутри. Разве может в самом деле так совпасть? Чтобы и я, и он были по парням, да ещё и взаимно нравились друг другу, когда мы такие разные. Хотя противоположности вроде как притягиваются. Он в случае чего мог бы своим спокойствием остудить меня, а я разжечь в нём огонь – смотря когда как нужно. Этим я быстро поднял себе настроение и шёл дальше с улыбкой. Пускай и насчёт первого совпадения всё ещё не был уверен. Дома меня будто бы ударили сковородкой по голове. Я налил себе воды, довольный как слон. Встретить меня вышел Махмуд, рассказал почти что без прелюдий: – Привет… Ты новости слышал? – Какие? – Отца мобилизовали. Стакан медленно опустился на стол. Глаза мои приковались к сахару, стоявшему на столе. Может, это просто регулярные сборы? Но нет, тогда брат не говорил бы об этом таким мрачным тоном. – Так что мы здесь теперь вдвоём и ты на моём попечении. Деньги он будет присылать. – Неужели настолько всё плохо… Он вздохнул и подошёл ближе, заковал меня в объятия. Руки не поднимались ответить на них, но я был безмерно благодарен за такой жест с его стороны. – Как видишь. Ирак готовится к войне. – Что, она обязательно теперь будет? Я должен был со стороны смотреться просто нелепо, задавая такие детские вопросы. Но Махмуд не смеялся. Хотя и довольно долго думал над ответом. – Мне тоже хочется надеяться. Ты извини, что так на ночь глядя, но когда как не сейчас. А ночь та действительно вышла неспокойной. Как и весь следующий день, неделя. Война придёт на наши улицы. Или не придёт, но точно будет какая-то напряжённость. По какой-то причине об этом никто не говорил в школе и вообще в окружении вне семьи и телевизора. Так, быть может, всё не было так погано. Я, будучи обычным подростком, не разбирался в глобальной политике от слова совсем. Оставалось только слепо надеяться на лучшее. Вот и старался я отвлечься весь февраль. В основном на свой любовный интерес. Я не знал, были ли мы теперь парой, но постоянное напряжение между нами зашкаливало. В школе, в дружеской компании мы осторожничали, боясь выйти случайно за грань, но периодически смотрели друг на друга и словно бы думали об одном и том же. Это сложно описать. В мыслях не было чего-то конкретного, больше просто ощущалась какая-то ментальная связь друг с другом. Особенно сильно ощущалась, когда нарисовалась следующая возможность побыть наедине. В пятницу мы договорились встретиться сразу после закатной молитвы. Ни про какую цель речь не шла, но он согласился с такой лёгкостью, что наверняка сам хотел мне это предложить. Мы недолго болтали о неважном, жаловались в основном на вечные походы в мечеть, хотя мы и в бога-то почти не верим, и ходили по тихому бульвару. Место было достаточно отдалённое от центра, и машины по обоим сторонам проезжали редко. С людьми тоже самое. Я долго не осмеливался поговорить о ситуации в стране. Тем более рассказать, что чуть ли не мысленно отца хороню. То ли чтобы не портить ему и себе настроение, то ли просто боялся сболтнуть чего лишнего. В конце улицы нас уже ждала кромешная тьма и безжизненность. Светила только убывающая луна где-то далеко сверху. Я посмотрел в бок, снизу вверх на Динара. Он сначала рассказывал о каком-то бреде, услышанном по радио, но потом увидел, как я увяз у него в глазах. Я уже говорил, что они были по цвету, да и по теплоте, которую я ощущал, глядя в них, страшно похожи на те, что у моей матери? Так вот, такую параллель я впервые провёл как раз в тот день. Понял, что мне в его внешности больше всего нравятся именно глаза. Не потому, что они красивы, а потому, что в них глядишь и думаешь, что никуда мама не пропала. Вот же, стоит перед тобой, просто переселилась в твоего ровесника-парня и будет защищать теперь от всех невзгод. Испытываешь к ней в этот раз другого рода чувства, но… наверное, такие же сильные. Приятель – да что там, уже почти кавалер – сам повернулся ко мне. Я взял его ладони и приблизил к себе. Получилось как-то неловко, но с чувством, и он поддался. – Ты меня любишь? Я опешил от такого прямого вопроса и опустил взгляд, но руки сжал сильнее. Динар вплёлся пальцами в мои в ответ. – Да. Не знаю, но я к этому очень близок. – Заметно, – высказал он в свою очередь. – Было ещё до того, как я тебя поцеловал тогда? – Ага. Я попробовал улыбнуться, скрывая то, как мне неловко, но вышло снова криво. Парень продолжал так же внимательно на меня смотреть и словно бы чего-то ожидал. – А ты меня? – Может быть. Чёрт его знает, но мы уже точно не друзья. – Спасибо, капитан очевидность, – хмыкнул. – Просто подожди, ладно? – вместо моих рук теперь держал бока. Слово «талия» у меня как-то с собственным телом не вязалось. И не вяжется. – Как долго мне ждать? Мой голос, обычно низкий и грубоватый, по-нежному осипел, когда я это выговорил. В горле, как и в области сердца всё сжалось от того, как он на меня смотрел. Я уже и забыл почти, что кто-то может нас увидеть – похоже, что Динар тоже. Даже то, что я спрашивал, потеряло какой-либо смысл. Я просто как в картину великого живописца-бога всматривался в лиственную зелень его радужки и, оказалось, одновременно вешался ему на плечи. Долго этот напор сдерживать не смог. – Нет, я не могу, – выдохнул и пристроился головой под его собственной. Динар дрогнул, но не стал отталкивать. – Что случилось? – Не могу. У тебя глаза такие же, как у моей матери были, и… – Снова больно становится? – пригладил спину. – Нет, не совсем. Вот знаешь, вроде бы никто уже мне её не заменит, но у тебя как будто лучше всех эта попытка выходит. Хотя нет, я бред какой-то несу. Не знаю, почему, забудь. – Значит, ещё болит. – Да всегда будет. – Если бы я только мог понять до конца, что ты чувствуешь, – с сожалением произнёс он, крепче обнимая. – Не говори так. Это ужасно. Вообще не пожелал бы никому это понимать, а тебе тем более. – А я знаю, что должно помочь. Немного хотя бы. Только надо отойти в подворотню какую. – Мне казалось, мы и так там, – усмехнулся горько. И всё же был у той улицы угол, окончательный тупик, где уже даже слышно ничего не было. Он попросил закрыть глаза. Конечно, я не удивился, что он крепко ко мне прильнул всем телом и стал мягко, но горячо целовать, и всё же романтика от этого ни на грамм не испарилась. Мы стояли в паре метров от мусорок, между разваливающимися домами, но кроме собственных прядей, щекочущих мне щёки и лоб, я ничего вокруг не замечал. Да в конце концов просто физически не видел. Оттого и было так в кайф даже останавливаться на секунду, тяжело дыша ему в губы. Я медленно отпрянул окончательно, прикусив ему губу напоследок. Хотя ртом всё так же близок был к нему, а руками аккуратно держал основание шеи, почти плечи. Глаза сначала не открывал, только гладил парня, но потом он вынудил это сделать: – Всё хорошо? Я приподнял на него глаза и беззвучно, но ощутимо выдохнул. – Да. Ну, не так плохо, как было. Быстро достать умный гаджет и посмотреть на время тогда возможности не было, так что нужно было искать ближайшую кафешку или что-то в этом роде, где могли бы быть часы. Динар это мне и предложил, но я ответил, что всё равно могу быть с ним хоть до утра. Не стал объяснять, что на время больше некому давать мне за это нагоняй. – А меня отец, к сожалению, ждёт дома в одиннадцать. Да и то я еле его на это уговорил, он вообще хотел только до половины десятого отпустить. – Так и быть, идём. Время было всего лишь восемь тридцать два. Мы долго ещё сновались по этому району города, а под конец я вызвался проводить приятеля до дома. И это задержало меня с ним далеко не только на то время, пока мы шли. В паре метрах от дома мы сначала просто остановились, чтобы закончить тему, но я, глянув на дом, передумал видимо его отпускать. Дослушав до конца какие-то его очередные высказывания, кинулся с объятиями. Тот в начале опешил, ничего в ответ не предпринимая. – Чего ты резко так? – сказал так, что в голосе ясно чувствовалась улыбка. – Да ничего. Просто хочу ещё с тобой побыть. Он обнял после этого в ответ и вздохнул. – Ну мы же завтра увидимся ещё. И всю неделю будем видеться к тому же. – А наедине вот неизвестно когда. – Какой ж ты нетерпеливый всё-таки… Это должно было быть упрёком, но его тон в процессе произношения смягчился, и прижал он меня к себе только крепче. А я наконец решился. – Ты знаешь, намечается какой-то ужас. Хотя мне хочется верить, что тревога ложная. – О чём ты? А нет, догадываюсь. – Да, именно. А ещё моего отца призвали. Он в связи служит… Я уже не знаю, что и думать. Не знал по-видимому и Динар. Под мой вздох он мягко взял мою голову, обвил щёки. Я в очередной раз посмотрел ему в глаза, ища там успокоение. Но даже они больше не могли утешить, ибо и обладатель их разнервничался вместе со мной. – Всем страшно. И мне тоже. Но в любом случае я буду с тобой, хорошо? Даже если заперт в обломках буду, а тебя куда-то совсем далеко эвакуировали. – И наоборот, – выпалил задумчиво, опуская дрожащий взгляд. – И наоборот. Динар наконец позволил мне вернуть голову на место у него на плече, пригладил мою спину. Правда, я планировал кое-что другое. – Могу я сделать кое-что запрещённое? Настолько же, насколько было сегодня в подворотне. Я поднял голову, дабы понаблюдать за его реакцией. Он снова так широко и довольно улыбнулся, будто я не собираюсь, а уже сделал то, на что намекал. Но я его желание быстро удовлетворил. Взял вместе с этим за плечи и крепко к нему прислонился. На этот раз выходило больше грубо и темпераментно – просто время у нас было крайне ограниченным, а я взял и на нытьё его потратил. Возможно, моего любовника уже ждали у входа с ремнём. А всё равно насытиться им жуть как хотелось. В паху почувствовалось напряжение, и я от него задышал чаще. Чертовски невовремя. Дабы как-то его снизить, я опустил руки к приятелю на бёдра и ягодицы. Сжимал, будто готов был на большее здесь и сейчас, хотя то было, конечно, не так. Динар принял такие грязные ласки, но не отвечал тем же. И позволял лапать себя ещё долгое время после того, как поцелуй закончился. Однако рано или поздно вынужден был напомнить: – Всё, друг мой милый… Нужно по домам, а то завтра не встанем. Тут я вынужден был признать поражение. Как бы во мне при нём всё нутро не вскипало от чувств и желания, мне хотелось вернуться домой, не вызывая подозрений. На всю оставшуюся ночь нам пришлось расстаться. Махмуд сладко посапывал, когда я вернулся и тихонько, как мышь, прошёл внутрь. Странно, что не дождался меня, да тем более уснул в гостиной, подумалось мне, пока я не увидел работающий на слабой громкости телевизор. Шла какая-то западная мыльная опера с титрами на арабском языке снизу. Я отключил его совсем и укрыл брата пледом, а сам пошёл в свою комнату.