Мистер верность

В кабинете Гляделкинса всегда стояла лёгкая прохлада. Приглушённый свет от жёлтой лампы на большом письменом столе, запах книг и кофе – всё это, определённо, задавало особую атмосферу. Гляделкинс настаивал на этом. "Мне сложно работать от балды, мне нужна зона комфорта!"—Кричал он через пол года после повышения в звании. И Лорд услужливо ему предоставил немаленький такой кабинет. Прошло уже почти пять лет, а кабинет командира время от времени меняется - никогда надолго он не оставался одним и тем же. И сейчас, когда Злыдень стоит на пороге этой чудо-комнаты, он снова удивляется внутреннему. Обычно же оно как, неизменно всегда единое - стол в центре, вдоль стен стелажи, на стелажах книги, бумаги, документы, чертежи и всякая прочая ботанская ересь. На столе две ровные стопки - то, что планируется и то, что уже сделано - ноутбук и, изредка, одна-единственная чёрная роза в вазе, от запаха которой, как говорит сам Гляделкинс, ему легче думать. И Злыдень привык к этому кабинету. Но никак не к тому, что он видит сейчас. Стол сдвинут к правой стене, на нём в полном хаосе разбросаны бумажки с рисунками и словами. Большинство стелажей пусты, книги с них валяются в углу. На ковёр в центре пролит кофе, а возле противоположной стены красуется маркерная доска с кучей надписей. А в центре этого хаоса, на красном ковре, сидит виновник этого бардака. Гляделкинс сидит, скрестив ноги перед собой и пялится в доску. Злыдень тоже переводит взгляд на неё, но ничего из слов на ней разобрать не выходит - уж больно у главного командира нервный и неразборчивый почерк. Он всегда пишет быстро и, как любит говорить, пишет для себя, а для всех остальных, пожалуйста - электронный документ. —Ты чего это здесь устроил?—Спустя время спрашивает Злыдень, все ещё прибывая в шоке от увиденного. Командир лениво оборачивается, затем похлопывает ладонью рядом, приглашая присесть. Злыдень, обескураженный происходящим, недумая, всё же садится. Гляделкинс снова переводит взгляд на доску, быстро бегает по ней глазами, затем, глубоко вздохнув, отвечает. —Я думаю. —Ого, слушай, до весны ещё долго, чего это у тебя обострение занудного режима включилось? —Сэр, я серьёзно. —Да ты всегда серьёзно, нет бы хоть раз шуточно... Этот твой, как его, на побегушках у тебя который,—Командир поднимает взгляд на Лорда, легко улыбаясь,—Он совсем рассказывать не умеет,—Злыдень немного мнётся, отводит взгляд,—Ты, короче, лучше рассказываешь... Вот. —И как я должен это понимать? —Как хочешь - так и понимай! Поднимай свою задницу и иди рассказывай этим остолопам, что ты там понаписал!—Злыдень подскакивает с ковра и быстрым шагом идёт к двери, пока не слышит тихий, но твёрдый протест сзади: —Не буду. Он останавливается буквально перед выходом. Весь воздух из лёгких на мгновение пропадает, а затем Лорд оборачивается на спокойно сидящего на том же месте командира. Ему хочется очень сильно ударить этого упрямого ищейку, но всё, что он делает, это лишь возвращается к нему обратно и грозно смотрит сверху вниз. Взгляд Гляделкинса выражает всё ту же спокойную твёрдость. —Ладно, я понял. Ты опять обиделся на меня за то, что я гонялся за Тут-и-Тамом, "испортив твой план", и теперь будешь сидеть здесь, пока я не извинюсь??—Злыдень скрещивает руки на груди. Гляделкинс встаёт с места, отряхиваясь от пыли. —Отчасти - да, я обижен, но это никак не связано. —Кончай ныть, Гляделкинс. Ты же знаешь, как сильно меня бесит этот кусок рыжего дерьма, я ничего не могу поделать со своив гневом, когда вижу его! —Тогда почему вы не убили его вчера, а?—Гляделкинс шагает на него, и Злыдень отступает назад —Ты же знаешь, он быстрый и уворотливый! К чему эти вопросы!?—Злыдень в ступоре. Он, без сомнений, может заткнуть Гляделкинса в любой момент, но ему так не хочется его бить, особенно, когда их отношения, наконец, устаканились. —К тому, что вы не хотите его убивать. И я хочу знать, почему? Лорд молчит, удивлённый вопросом. Гляделкинс шагает на него, Лорд пятится назад. Он опирается руками о стол позади. Его загнали в угол, как маленького щенка, и ему это не нравится. Взгляд Гляделкинса - полный презрения - заставляет его вздрогнуть. Потому что командир мог кричать и ругаться, но никогда ещё себе он не позволял... Такого. —Вы слабый?—Вопрос повисает в тишине и Злыдень слышит звон в ушах. —Да пошёл ты к флёрту. И с этими словами он покидает комнату так быстро, как только может, оставив Гляделкинса пялится в стену. Весь оставшийся день всё валится из рук. Всё, что не начал бы делать Злыдень, он не может закончить до конца. Он пытается расслабится за очередной видеоигрой, но пальцы дрожат по непонятной причине. "Вы слабый?"—Вопрос всплывает в голове каждую минуту. Гляделкинс считает его слабым?.. —Какой же бред!—Джойстик летит в стену, чудом не разломавшись на кусочки,—Идиот! Я сильнее всех вместе в этой вселенной взятых!! Злыдень откидывается на кровать, вздыхая. Тим, разбуженный громкими звуками, подползает под руку, стягивает с неё перчатку и начинает её грызть. Злыдень последнее время чувствует себя как-то разбито. Хоть он и привык быть в плохом расположении духа большую часть времени, теперь это больше похоже на разъедающую изнутри кислоту. Он надеялся, что Гляделкинс подбодроит его, как делал это всегда - и это всегда помогало - но после утреннего разговора с ним стало только хуже. В тесноте комнаты Злыдню трудно думать о чём-то одном, и мысли его вертятся в беспорядочном хаосе. Но всё же центром их становится командир, перетягивая к себе каждый заведённый мысленно разговор. Интересно, и что на него нашло? —Но ты-то меня не оставишь, да? —Рука без перчатки, которую нещадно разгрызли и скинули на пол, прошлась по колкому брюшку, и Тим тут же начал покусывать пальцы. Злыдень слегка улыбается своему питомцу, мимолётное счастье снова сменяется пустотой. Ему плохо. Почему? Он чувствует себя брошеным. Хотя так оно и было! Подвиг его моментально забыли, а каждое воспоминание о Доминаторе наводило то ли ужас, то ли горечь, то ли всё ещё любовь... И это отвратительно! Злыдень внезапно понимает, что без поддержки Гляделкинса ему трудно. Сейчас он ощущает такое же чувство, как и тогда, когда уволил его, но теперь не понимает, почему. Тогда он был ему нужен, чтобы спасти жизнь свою и свой корабль, а сейчас... Сейчас ему просто плохо и грустно, и вообще ему кажется, будто командира и нет на корабле вовсе. Закрылся у себя, говорит отчуждённо, Всё по кабинету разбросал, поломал, а толку-то? Делает хуже себе... И Злыдню тоже. К вечеру Лорд выбирается из комнаты. Он выходит осторожно, прислушиваясь к звукам, но в огромном зале был только тихий гул двигателей. Злыдень сейчас очень не хочет встречаться с Гляделкинсом, хоть и было бы славно. Одна только мысль об этом заставляет сердце бится быстрее от волнения, а по спине бегут мурашки. Но на всём своём пути до лифта он его не видит, отчего облегченно вздыхает. Он поднимается на капитанский мостик. Оттуда хорошо видны очертания красивой жёлтой планеты. Лорд усаживается в своё большое удобное кресло, которое легче было назвать троном, чем креслом, и закидывает в рот клубничную жевачку, которую нашёл завалявшейся в кармане мантии. Он смотрит за звёздами и с ужасом находит себя таким же занудой, как командир, который также любит засматриваться на белые точки в простарнстве. Всю ночь Злыдень проводит там, а под утро уходит к себе в комнату и спит до обеда, не находя себе покоя в мягкости подушек. Когда он просыпается, время уже час дня. Когда он просыпается, голова гудит, а мышщы ноют, и тело своё он не ощущает совсем. Он чувствует лёгкий голод, подступивший комом к горлу и то, что легче ему не стало ни на грамм. Этот день он решает провести в своей комнате, но через некоторое время голод гонит его на кухню. Где он видит силует командира, так беспечно готовящего что-то себе и напевая тихую мелодию. От переполняющих чувств - тяготы и отторжения - Злыдень стоит в проходе, не желая делать шаг вперёд, но и назад он уйти уже не может. Он пожелал сказать много чего, но рот его так и не издал ни звука. Когда командир почувствовал тяжёлый взгляд на себе, он обернулся, и брови его подскочили от удивления. —Чего вы там стоите? Хотите что-нибудь поесть?—Гляделкинс звучит обыденно, спокойно, будто вчера не было ничего, что могло бы его смутить. Злыдень, помявшись, всё же отвечает. —Нет,—Ложь. Он за этим сюда и пришел. Но завидев командира, он произносит совершенно другие слова,—Просто мне... Скучно. —У нас закончился интернет?—Этот глупый вопрос заствляет Злыдня разозлится. —Да нет же! —Ну конечно, иначе бы все дозоры сейчас же меня достали-... —Гляделкинс! —Что? Злыдень молчит, выжидающе поглядывая на командира. Он надеется, что тот всё сам поймёт, но командир лишь вопросительно выгибает бровь. —Мне без тебя скучно... Гляделкинс молчит. Он тихонько хмыкает себе под нос, и продолжает нарезать овощи на деревянной доске. Лорд не может понять эту реакцию, ему становится страшно, не надумает ли себе этот глупый ищейка ещё чего лишнего. Но он не умеет по-другому. Что он должен сказать тогда, чтобы этот идиот уже хотя бы заговорил с ним? Взесив их отношения и собственную гордость, Злыдень всё же заходит внутрь кухни и заглядывает в холодильник. —Вы наврали. Вы хотите есть. Вам что-нибудь сделать? —Замолчи. Просто... Просто делай, что делал, а я тут побуду немного. Командир смотрит на него с подозрением во взгляде, но ничего не говорит. Он закидывает порезанные овощи в кастрюлю с кипящей водой. Воды брызжет на его голые руки, и Злыдень не может отвести взгляд от аккуратной кисти с длинными пальцами, которая так ловко подхватывает щепотку соли и сыпет её в суп. Лорд мотает головой, отгоняет восхищение его изяществом и закрывает холодильник. Он движется к деревянному столу, укладывает голову на сложеные руки и скучающе болтает ногой. Ему неимётся и до скрипа хочется что-нибудь сказать, но он не знает, о чём говорить с Гляделкинсом. Внезапно все темы уплыли, и командир кажется таким далёким, хоть и находится буквально в двух шагах. Достаточно протянуть руку, но Злыдень не знает, что ему делать. —У нас через три дня вторжение в систему Сайкэ. Вам стоит попросить Дэниеля ввести вас в курс дела,—Внезапное заявления Гляделкинса заставляет Злыдня поморщится. Он расстерянно хлопает глазами, переваривая информацию. —А.. А ты?.. —А я поведу войско. —Ясно... Уже? Так скоро? Нет, конечно, чем быстрее - тем лучше, но... Злыдень чувствует некую тревогу. Ему становится хуже, когда он понимает, что придётся всё-таки идти к маленькому ищейке за информацией. Хотя бы чтобы понимать, что за систему они берут. Внезапно перед ним оказывается тарелка с куриным супом. Гляделкинс вытирает руки о полотенце и сам присаживается с едой напротив, начиная легонько перемешивать и дуть на горячий суп. —Ты знаешь, мне не нравится твоя еда. —Знаю. Но вам нужно, сэр. Вы выглядите не очень хорошо. Давайте, он совсем лёгенький,—Командир двигает тарелку к нему ближе и смотрит с надеждой. Злыдень уставше вздыхает. Он очень хочет есть, а потому берёт ложку и зачерпывает горячий бульон, всем своим лицом показывая отвращение. От этого выражения Гляделкинс тихонько смеётся себе в ладонь. Следующие пятнадцать минут они едят в тишине, и только тихое жужжание холодильника и тиканье часов отдаются гулом на заднем фоне. Постукивание металлических ложек о фарфоровые тарелки и приятный запах наполняют кухню. Злыдень размеренно дышит, постепенно успокаиваясь после того, как очень взолнованно спал сегодня у себя в покоях. Он поглядывает на уставшее лицо командира и понимает, что в его комании ему уже становится лучше. Спокойнее. Лорд хочет многое спросить, поделится тем, что видел сегодня в интернете, как делал всегда, но он не успевает, ведь командир поднимается, закидывает тарелку в автомойку и шагает на выход. —Эй, куда это ты!?—Гляделкинс останавливается в проходе, смотрит через плечо. —Я к себе. Приятного вам аппетита. Злыдень переводит взгляд на совсем не опустевшую тарелку с супом и просто выливает его в раковину, не желая продолжать ужин. Он ещё некоторое время стоит возле стола, жалея, что так ничего и не сказал, а потом удаляется в свои покои. Гляделкинс какой-то тихий в последнее время. Задумчивый и тихий. Он почти не появляется, на всём корабле его видели только возле своего кабинета, да на пути к своей комнате. И Лорд... Ну не то чтобы он волнуется! Но пережить изменения в командире он не в силах без негодования и печали. Что с ним, чего удумал? Один только он и знает. Замкнутый, загадочный, и этим притягательный. Его хочется открыть, узнать со всех сторон, понять, как работает его взрослый и занудный мозг, создающий кучи необьяснимых, полностью безумных идей. Злыдень ненавидет Гляделкинса за всё. За то, что он может просто взять и что-то сделать, потому что знает или умеет. За то, что имеет скверный, вспыльчивый характер, будучи подобным вулкану. За то, как одевается, какой стиль внешности выбирает. За то, что понимает три языка. За то, что... Да за всё! И тем не менее, это всё заставляет Злыдня восхищаться им. И каждый день видеть то, чего он не смог добится сам. Однако командир всегда указывает и на его достатки. Как он говорит, Лорд сильный и могучий, целеустремлённый и достойный быть покорителем всей этой галактики. —Куда же ты пропал из моей жизни, идиот... Лёжа на кровати и готовясь провалится в сон, Злыдень думает о том, как всё-таки не хорошо без этого зануды под боком. Ведь хоть он иногда бывает скучным и раздражающим, он - тот, на ком держится вся самоуверенность Лорда, весь его пыл, всё его желание не бросить такую вещь, как Злодейство. Потому что будучи молодым и бестолкым, он искал лишь удовольствие в чужих криках боли, а сейчас жаждал всех их у себя под ногами. Так почему же ему для этого нужен какой-то ищейка, к которому он позволил себе так привязаться?! Он просто этого не понимал. Когда время стало почти полночь, веки его окончательно сомкнулись, а тело расслабилось, проваливаясь в сон. Сны его частенько бывали самыми обычными - тупыми и непонятными, чаще всего о том, что он завоевал всю галактику, иногда о том, что он всё же нашёл девушку своей мечты, а ещё реже те, в которых он слышал голос. Голос разума ли, который не мог до него достучаться в наяву, он не знал. Но этот голос говорил вещи, которые было противно слушать самовлюблённому Лорду. Иногда о том, что было бы неплохо перестать быть таким эгоистом, чтобы найти себе наконец друзей, и об этом речь зашла и сегодня. —Мне не нужно! У меня уже есть друг! Такой, какой мне нравится! И эта тварь какого-то флёрта перепрыгнула на другую тему. "—Ты нуждаешься в нём, хватит врать самому себе, Злыдень." —Почему это сразу врать? Он же такой же, как и все остальные!! "—Так мне перечислить то, что ты и сам знаешь? Потому что он всегда был рядом. Потому что он был невероятно заботлив, и ты ему доверился. Потому что он не такой как все - ему не наплевать на тебя! Не наплевать на то, чем ты занимаешься, и для тебя это необычно, никто ещё не проявлял к тебе такого интереса. Потому что что бы ты не натворил - он всегда тебя поддерживал. Потому что даже когда тебе было больно и плохо, и ты не хотел его видеть, в глубине души ты был благодарен, что он всё ещё рядом." —Неправда! Заткнись! Мне он не нужен! Таких, как он - полно!! "—О да? Тогда почему ты побежал за ним, когда после увольнения он ушёл? Тебе было одиноко и страшно. Ты доверяешь ему. Ты никудышный злодей. Правильно отец говорил - не стоило соваться в завоеватели. Не боишься, что он однажды тебя просто свергнет? " —Гляделкинс никогда так не поступит! "—Почему ты так уверен? Думаешь, ты ему не надоел своими выходками? Быть может он уже сыт по горло. Какова уверенность в том, что он действительно дорожит тобой?" —Я не знаю... "—Ты напуган." —Я правда не знаю! "—Ты слишком доверяешь ему, и это тебя пугает." "—Потому что ты не уверен в том, _что_ ты значишь для него, тогда как он для тебя - ценное звено. Ты не можешь без него, ты слишком привык к его присутствию, будто так и должно быть. Ты боишься, что можешь влюбиться, поэтому отталкиваешь его от себя. Но это не решит твою проблему." Он просыпается с громким вздохом, будто до этого ему не хватало воздуха. Первое время он просто сидит, пытаясь отдышаться. А потом воспоминания из сна начали проявляться, и Злыдень с каждой секундой хмурится всё сильнее. От плохого настроения после сна и полного отсутствия желания его продолжить, Лорд поднимается с кровати и достает из мини-холодильника в своей комнате коробку мороженого. Это, нередко, помогало заесть горечь или хандру. Холодный десерт дарит лёгкое облегчение, оседающее морозом в горле. Сон снова воспоминаниями проносится в голове. "—Ты доверяешь ему, и это тебя пугает." Возможно? Он не знает, что чувствует к командиру на данный момент. Он крутой друг и классный собеседник, хороший командир и сильный воин, и это в какой-то степени пугает Злыдня. Гляделкинс может сделать ему больно в любой момент, он знает, как много он для него значит. Да что уж там, Злыдень нередко засыпает при нём, не боясь ножа в спину. Или боясь? А что, если Гляделкинс действительно однажды просто застрелит его ночью!? Нет. Он так не поступит. Хотел бы - давно бы сделал. Эти мысли давят, заставляют страх скребтись за грудной клеткой, а ком сжиматься в животе. Он не привык к такому, не привык думать о своих чувствах, слишком это сложно. Но неопределённость уничтожала. Пора расставить все точки над и. Он прямо сейчас пойдет к нему. Гляделкинс просил его не тревожить? К флёрту всё! Если он сейчас же не побудет в его компании хоть пять минут - он окончательно сойдёт с ума! Путь до комнаты командира был недолгий. Всё потому, что его комната, как и покои Лорда, находятся на одном уровне, куда запрещено ходить кому попало. Хотя однажды Энди всё же был застигнут за снятием своей передачи здесь, за что получил весьма жестокое наказание. Путь проходит в страхе и волнении. Ведь ему, видите ли, не к кому больше было пойти. Когда он открывает дверь, командир лежит в постели с ноутбуком. Он поднимает взгляд и снимает очки с уставших глаз. —Скажи мне что-нибудь приятное,—Тихо шепчет Лорд, проходя внутрь. —Сэр...—Гляделкинс вздыхает. Он откладывает ноутбук на тумбочку, подпускает к себе Злыдня и тот пользуется этим, чтобы наклонится и положить голову на плечо. Гляделкинс обнимает и прижимает ближе, молчит, после пытается успокоить, понимая, что в состоянии Лорда виноват только он. Только он со своими дурацкими планами и зависимостью к работе. —Всё будет хорошо, не переживайте. Я... Мне очень жаль, что я сказал тогда, в кабинете. Простите меня. Вы очень сильный. Вы просто великолепны, я очень виноват... —Не смей, слышишь? Не смей больше оставлять меня одного. Это приказ,—Рычит Злыдень, вжимаясь в чужие обьятия. —Хорошо, я понял. И он облегчённо вздыхает после этих слов, заметно расслабляясь в чужих руках. —Мне... Немного неудобно, не могли бы вы?.. Злыдень отстраняется от Гляделкинса на мгновенье, чтобы улечься рядом, а потом снова утыкается ему в плечо. Гляделкинс хочет сказать о том, что он ведёт себя, как маленький ребёнок, но решает промолчать, не расшатывая и так переволновавшегося Лорда. Он накрывает их обоих одеялом и поглаживает Злыдня по голове. —Так что случилось? Но ему никто не отвечает, оставляя лежать в тишине. Гляделкинс протягивает руку к лампе на тумбочке и тянет за шнурок, чтобы лампа потухла. Лорд громко дышит, лёжа рядом, а командир думает о том, как так вышло, что он в одной кровати со своим повелетилем. В любом случае, он уже успокаивал его несколько раз, так что сейчас, когда Злыдень уснул так быстро и без уговоров, командир даже рад. Единственное, что мешает - он лежит на самом краешке, из-за чего чувствует себя некомфортно, но можно и потерпеть. Утром их ожидает долгий разговор. Но командир об этом старается не думать, медленно проваливаясь в сон.