Мистер верность

Великие идеи приходят в самые неподходящие моменты. Так всегда - Гляделкинс, кажется, недавно понял это. Однако всё, что он надумывает себе, забывается в других, более "актуальных" делах. Потому он пытается уловить каждую свою придуманную мелочь, всё-всё, что получится, всё - можно использовать. Это ли подслушанный разговор, выводы из прошедших случаев или спонтанная мысль - всё это для командира невероятно ценный ресурс. И только сейчас он сидит в кабинете и пришивает внутренний карман своей форме. Небольшой - лишь чтобы блокнотик с ручкой уместились, большего не нужно. Каждую такую мысль теперь он будет записывать, чтобы не забыть. Впоследствии командир часто может остановится на полпути, достать записную книгу и начать быстро там что-то чиркать. А потом, перечитав раз пять, снова убирает внутрь. И записано там, о гроже, флёрт пойми чего! Каждый дозор на корабле уже кусает локти перед сном о том, что тревожит их главнокомандующего. Дозоры, на то и дозоры - они как единая масса, если волнуется один, то другие тоже начинают. А уж если это их Лидер, то ситуация преобретает более мрачный окрас. "3" "2" "1" "Начали!" —Доброго времени суток, мои дорогие зрители. С вами, как всегда, ваш скромный ведующий Энди, и это программа корабль Череп: взгляд изнутри!—Это нормально. Все смирились с тем, что их главнокомандующий не может просто взять и сказать дозору что-то хорошее. Да и сами они понимали, что Гляделкинс умнее и сообразительнее их всех вместе взятых, а если кто и находился, способный идти с ним наровне, то направлял свои знания "не в то русло". Потому Энди взял отвественность за хорошее настроение корабля на себя - неважно, как плохо сейчас, нужно всегда улыбаться на камеру, чтобы каждый дозор, смотрящий программу, улыбнулся по ту сторону экрана в ответ. Это нормально. Даже Гляделкинс согласился спустя пол года: эта странная передача очень влияет на ментальное здоровье их армии и персонала корабля и делать с этим ничего не стал. —Как вы можете знать, сейчас мы переживаем не очень... Хорошие времена... Но! Не стоит отчаиваться! Я здесь, чтобы постараться показать вам всё только хорошее, происходящее на корабле!—Энди яро жестикулировал, повышал голос и занижал его, он был уже почти что мастер в своём деле. Он будто бы и забывал, что сам всего лишь навсего ответственный по безопастности в некоторых секторах. Это нормально. Все дозоры такие. У них будто бы две личности - для корабля, и та самая своя личность, свои интересы и свои мечты. Но была ли у их командира своя личность? Этот дозор будто бы и забыл, кем является, и всегда в режиме "для корабля". Никто даже не уверен, что у Гляделкинса есть самая обыкновенная мечта, а не план, и в какой-то степени им его жалко. —Сегодня речь пойдёт не о еде и не подготовке к бою, сегодня я хотел бы поговорить с вами чуть более серьёзно. Я знаю, что вы со мной, чтобы отдохнуть, но это крайне важно,—У Энди была ответственность, и он не мог позволить себе сказать в эфире что-то грустное. Но ситуация не терпела отлогательств. Это нормально, в конце-концов,—Кажется, наш Лорд и главнокомандующий сильно поссорились. Для каждого на корабле это всегда шок. Каждый дозор привык - подьём в семь утра и на работу, завтрак, смена, обед, смена, ужин, игры и развлечения, смена, сон. Но Главнокомандующего не было. И это заставляло рядовых отлынивать от обязаностей, быть в ступоре, задаваться вопросами. Дэниель пытался всех гонять. Кричал, срывал голос, умолял на коленях, пытался подкупить! Но всё тщетно! Он такой же дозор, как и все, без особого статуса, и ничего их сделать заставить не смог! И всё бы неплохо, ведь помимо Гляделкинса есть ещё Лорд, держущий в страхе весь корабль. Да вот только и он ушёл в себя и не показывается на всём корабле. Его не волнует, кто и как выполняет свои обязанности, ему не до этого. А что его волнует, и что опять произошло между этими двумя, никто не знает, да и догадываться не желают - всё-равно не получится. На корабля атмосфера так себе. В воздухе витает запах напряжённости. Дозоры всегда удивлялись тому, как их главнокомандующий может одним словом заткнуть Лорда - он делал такие бесстрашные и сумасшдешие вещи, что самого Гляделкинса временами боялись больше Злыдня. Временами. Потому что хоть Гляделкинс и пугал, он был страшен именно тем, что действовал на моральное состояние и на психику. Злыдень же не церемонился - бил молнией сразу, как ему что-то не нравилось. Но они были похожи - Гляделкинс нередко использовал лазерное оружие. —Неудивительно, что именно Гляделкинс стал советником Злыдня. Он такой же ненормальный, как и Лорд. В хорошем смысле, конечно! Конечно!—Джерри теребил в руках пушку, его зрачки нервно бегали по всей комнате - только не в камеру - и голос его дрожал, пока он говорил. —Огромное спасибо вам за интревью, ваше мнение важно для нас!—И Энди, пожав руку товарищу, моментально умчался от него. —Наша цель - выяснить причину их ссоры! Моё маленькое расследование, и я хочу провести его грамотно! Но для начала, нам нужна информация о них. Чуть больше, чем известно лично мне. Зачем он этим занимается? Потому что это интересно всем! Лорд и командующий - ну разве не красиво звучит? Странная, почти даже невозможная дружба, поражала дозоров. Они совершенно разные, но такие похожие, что будто родились ради встречи друг-с-другом. Командир строгий и серьёзный, Лорд импульсивный и ребяческий, но они дополняют друг-друга, создавая единое целое - вот, почему многие дозоры были уверены в каждой их победе. —Я считаю, что раз произошло что-то, что смогло их так рассоеденить, то это что-то серьёзное... Гляделкинс всегда рядом с Лордом, это нормально, как само собой происходящее. А тут?.. И прям так сразу? Не верю, что просто ссора. —Да... Неплохая теория,—Энди чешет волосы на затылке ручкой и снова пишет в блокнот,—А что это может быть, как вы думаете? —Лорд сегодня ничего не съел. Мы крайне обеспокоены его состоянием, так что... Да, да, мы переживаем... И Энди чувствует эту безысходность в голосе, чувствует эти нотки напряжения и некого "страха". И ему тоже становится тошно, тоже хочется просто лечь и обхватить себя руками, успокаивать и говорить, что всё будет хорошо. Всё, что происходит там, "наверху", всегда отдаётся здесь, "внизу". Когда Лорд рад - рады все, когда он в хандре - все тоже в плохом настроении. Это нормально. Так должно быть, и это так и есть. И весь корабль вздохнул с облегчением одныжды ночью, когда два идиота простили друг-друга. Просыпаться было сложно. Тяжёлая рука обхватывала его поперёк живота, не давая упасть с края кровати. Злыдень по прежнему лежал, уткнувшись ему в затылок и громко сопя. Он всё ещё был напряжён, но уже не так сильно. Гляделкинсу стало очень неудобно и жарко, и он попытался вылезти, но Лорд лишь сильнее прижал его, не давая уйти. Всё-таки командирская кровать, хоть и огромная, двух людей помещала с трудом. Особенно такого крупного злодея. Гляделкинс, не без труда, вытащил одну руку и протянул её к часам на тумбочке, чтобы посмотреть время и отключить будильник. "4:28" Ну конечно. Он опять проснулся в какую-то рань и не сможет уснуть. Спать не хотелось совсем. Тело сзади обдавало жаром, и ищейке стало до такой степени нервозно от этого, что выбраться захотелось срочно. К счастью, вторая попытка дала результат, и он плюхнулся с кровати прямо на холодный пол. Сверху послышалось недовольное бормотание. Гляделкинс поднялся и отряхнул себя. После достаточно малого сна, голова была будто бы в тумане, и потому он зашёл в ванную комнату, чтобы ополоснуть лицо холодной водой. Перед глазами всё плыло, а тело устало ныло, но отрывки вчерашнего разговора вспышкой пролетели в памяти. "Не смей оставлять меня одного." А что такого вообще сделал Гляделкинс? Он все ещё тут, на корабле, и такое поведение Лорда совершенно не понимал. Возможно, он слишком сильно подбил его уверенность, когда спрашивал про слабость, но ведь командир же не хотел. Он был зол и недоволен, и кислые слова сами слетели с языка. —Дурак, какой же я дурак...—Гляделкинс обхватывает свою голову, оперевшись на раковину локтями. Ему становится до того противно от самого себя, что отвращение оседает стянувшимся глубком возле груди. Как он вообще посмел сказать такие слова? Своему Лорду, своему Другу, своему Самому близкому человеку, который у него есть. И Гляделкинс понимал, что он то же самое и для Злыдня - не просто командир, не просто советник, и потому эти слова так ранили его. А ещё он посмел ему врать и избегать, прячась за своими идеями об улучшении Империи. Гляделкинс зол на себя за то, какой он бывает бесчувственной мразью. Ему липко на душе от понимания, что Злыдень на него обижен. Это не злость, не гнев, это - детская обида после отказа или после некупленной конфеты. Просто Гляделкинс вовремя не оказался рядом и потому сделал всё хуже, стремясь за идеями о "лучшем". Ищейка вытирает лицо после воды и возвращается в комнату. Тусклый ночной свет от ламп на потолке позволяет увидеть прижавшего к груди ноги Злыдня, свернувшегося клубком. Гляделкинсу снова становится противно. Он снова не смог оправдать ни ожиданий Злыдня, ни своих. Но, возможно, у него получится всё исправить? На подкасившихся ногах Гляделкинс залезает на кровать, укрывает Злыдня тёплым одеялом и ложится сзади, кладя ладонь на чужое плечо - просто как факт, что он рядом и не посмел бросить его одного снова. Он наблюдает за чужим дыханием, за поднимающейся грудной клеткой вверх и вниз, и его глаза сами начинают смыкаться, а мозг - проваливаться в безмятежный сон. Когда он просыпается, открыв глаза первое, что видит - потолок. И чувствует спиной холодный пол. А Злыдень сидит на краю кровати и давит самую широкую лыбу, на которую только сопосбен. —И долго ты собираешься вот так валятся?—Спрашивает он, протягивая руку. Гляделкинс, пощурившись, принимает "помощь" и поднимается на ноги. Потягивается после неудобной позы, хрустя позвонками. Затем уже инстинктивно переводит взгляд на часы, и холодный пот обливает его с головы до пят. —Уже обед!? Сэр! —Да я-то что!? Это ты вообще-то уснул без памяти!—Злыдень откидывается на кровать, не желая встречаться с командиром взглядом. —Могли бы разбудить и пораньше. —Ты так смешно спишь. Оказалось, что тебе вообще пофиг, что ты свалился с высоты полуметра!—Злыдень улыбается и смеётся, и Гляделкинсу становится легче от мысли, что на него не злятся. По крайней мере, не сейчас. —Да-да, это конечно забавно, но не могли бы вы... Выйти из моей комнаты уже наконец!? Мне нужно переодеться! И вам тоже не помешало бы, так как насколько я помню - сегодня инженеры должны представить нам новый образец тех пушек класса С, которые у нас закончились! По чьей-то вине!!! Злыдень поднимается с кровати, смерив командира злым взглядом. Но перед тем как выйти, оборачивается и снова улыбается. —Я соскучился по твоим крикам. И захлопывает дверь. Гляделкинс стоит по середине комнаты, переваривая информацию. Затем махнул рукой в сторону прохода и идёт в ванную, прихватив с собой форму с вешалки. —Идиот!—Злыдень в стыде закрывает лицо руками, прислонившись к стене. Не пройдя и половины пути до своей комнаты, он понимает, что сказал какой-то бред,—Что значит "соскучился по крикам"!? Какая же тупость, аргхх!! С командиром было сложно. Точнее, Злыдень не всегда понимал, как к нему подступиться. А по прошествию двух дней в одиночестве, Лорд совсем не хотел терять Гляделкинса снова - хоть и сам ещё до конца не готов был признать, почему. Просто с ним увереннее. Просто он не такой, как другие, и это давало надежду. А Злыдень любил, когда всё просто и совсем не любил, когда сложно. А Гляделкинс как раз любил, когда сложно - и это было на руку. А потом... А потом ему стала нужна не только его работа, но и он сам. Было весело проводить с ним время, и в конце-концов он позволил ему стать ближе к себе. И это было ошибкой - с одной стороны. Потому что так жизнь стала сложнее... Он стоит в душе под струёй тёплой воды, и она уносит все его переживания насчёт прошлого. Теперь есть только настоящее, а о будущем он позаботится в будущем. И его не волнует, что командир подумает о нём - никогда не волновало - но оказалось, что Гляделкинс умеет обижаться очень сильно. И ещё, как понял Злыдень, Гляделкинса никогда не трогают избиения и издевательства, но он может вспылить от слов или мыслей. Слова его ранят сильнее, чем удары током. Ещё одно отличие от других дозоров - что им не говори, они всегда будут относится к Лорду также, как и до "неприятных" слов, но с командиром не прокатывало! И едва бросая обрывки едких фраз, он мог заметить испуг и расстерянность на лице своего советника; а затем недовольство и горькую обиду. И если раньше его не волновали чувства других - да и сейчас не особо - то на эмоции Гляделкинса он реагирует остро. А по сему это оказывает на него влияние и... —Мне он нравится?—И этот вопрос отдаётся гулким звоном где-то на фоне. Глупость. Но как тогда обьяснить, что ему нравится проводить с ним время, да и сам командир ему интересен, как друг, как личность? И эта мысль заставляет противный ком скрутится где-то в груди. Отвращение к самому себе накатывает на него, и он так и стоит под струёй воды. Гляделкинс - зануда, обычный ботан... Да-да, Злыдень, очень смешно, Гляделкинс - зануда, но никак не ботан, просто умнее тебя в несколько раз. Злыдень не знает, что ему делать с этим осознанием. С одной стороны - это хорошо, ведь так будет проще. С другой стороны - проще не будет, потому что вдруг симпатия перерастёт во что-то большее?.. Он не хочет, чтобы так было. Мысль об этом пугает его, ведь у него нет удачных отношений, и он не хочет страдать вновь. А командир не выглядит, как человек, который полюбил бы его со всеми его странностями и, Злыдень просто не достоин такого, как Гляделкинс. Мысль об этом пугает его. Он не знает, что ему делать. Впервые за его злодейскую жизнь, он ощущает неопределённость. Второй раз за день он встречается с командиром в инженерном корпусе. Тот оборачивается на него, сидя на стуле, и кивает в знак приветствия, взглядом предлагая сесть рядом. —Представляю вашему вниманию!—Ищейка в белом халате скидывает покрывало с установки. На ней лежит пушка класса С - точно такая же, как когда-то, даже лучше!—Новый образец! Командир сидит, подперев голову ладонью. В правой руке держит планшет с бумагами. Топает ногой какой-то нервный ритм. Рассматривает так же жадно, как и тогда, в первую презентацию. Злыдень сидит рядом и не может оторвать взгляд от задумчивого лица Гляделкинса. И тем не менее, он не хочет смотреть. Словно мотылёк, летящий на свет, что ослепляет его. Но тихий голос вырывает его, и Лорд отводит взгляд. —Как вам, сэр?—Он слышит этот уставший, хриплый барритон и сначала даже не понимает сути вопроса. Командир смотрит на Злыдня, ожидая ответ. Под его красными, как алая кровь, глазами лёгкая тень. Лорд видит, что он уложил волосы сегодня, хотя обычно этим не занимается - уж больно они были непослушны. Он выглядел... —Впечетляюще. Слова сами срываются с языка. Злыдень испуганно опешил, но ищейка в белом халате выдыхает, Гляделкинс мило улыбается. —Мне тоже очень понравилась. Точно. Пушка. Разговор шёл о пушке. Лорд возвращает взгляд на неё. Ну... Она выглядит неплохо. К тому же, не ему из неё стрелять. Потому не важно, за что они приняли его слова. Они не поняли, но Злыдень корит себя за сказанное - ему стыдно и горечно, что он правда подумал так о Гляделкинсе. Впечетляющий. Да. Он именно такой. —Это прекрасно, спасибо большое за ваш труд,—Ищейка кивает и уходит, а командир поднимается и движется ближе к оружию,—Как хорошо, что они успели к завтрашнему захвату... Не правда ли всё идёт гладко, сэр? Захват, захват, захват... Да, они завтра вторгаются в систему Сайкэ. Гляделкинс что-то говорил об этом на днях. Что-то, что он поведёт войско. Это значило, что завтра он будет сражаться. Ещё ни один ищейка не вернулся с таких захватов без ран. И Гляделкинс уже заработал кучу, одна из них - причина очков, которые он вынужден носить, чтобы работать. От мысли о том, что Гляделкинс будет ранен, его выворачивает. И он не понимает своей реакции, и почему ему так плохо, ведь Гляделкинс же не может...? —Вам правда стоит подготовится. Завтра тяжёлый день. Я знаю эту систему, как свои пять пальцев - учился там когда-то. Было полезно походить на экскурсии по устройству военной слаженности, однако они очень развиты. У них сильное оружие, вот почему я рад, что инженеры успели к завтра. А ещё...—Гляделкинс вертит пушку в руках, нервно постукивает по её красному корпусу, ему сложно сказать, что он опять облажался. Но скоро он это исправит. Совсем скоро,—Я не совсем подготовил армию. Поэтому, прошу откланятся, мой Милорд. Гляделкинс смеётся, и эта улыбка заставляет уголки рта Злыдня поднятся в таком же жесте в ответ. —Конечно, мой доблестный командир,—Гляделкинс перестаёт улыбаться. Весь воздух из его лёгких пропадает на мгновение. Это первый раз, когда его так честно похвалил именно Злыдень, и эти слова греют ему душу. Он будет вспоминать их завтра, если вдруг будет идея сдаться. Командир идёт к дверному проёму, Злыдень подскакивает со стула, хочет протянуть руку, чтобы остановить, но не решается. Он не хочет его отпускать. Он очень сильно боится, что завтра его не увидит. Но рука его опусксется, и дверь захлопываптся за командиром, оставляя Лорда в тишине белой комнаты.