Мистер верность

—...Таким образом, мы прорвём оборону нашего врага. Вам стоит понимать, что... Усыпляющий голос командира жужжал где-то далеко от разума Злыдня. Тот, конечно, следил за тонкой укаской, быстро передвигающейся по экрану, но не понимал ни слова. Не пытался даже. Но довольно странная мысль прокралась в его голову, и он, недумая, говорит,—Когда ты пойдёшь в отдых? —Простите, сэр?—Гляделкинс недоумивающе смотрит в ответ, выгибает бровь, в глазах читается что-то похожее на надежду - "ему послышалось". —Отдых. От-дых,—По слогам повторил Злыдень, откинувшись на спинку стула,—Или ты не знаешь такого слова? —Сэр, я...—Гляделкинс потёр переносицу, зажмурился и жестом руки приказал дозорам покинуть помещение,—У меня даже нет причин для этого. Злыдень хмурится. Разве для отдыха от "всяких-очень-важных-дел" нужны причины? И он думает так и сейчас - отдыхай, когда захочется, когда устанешь. Зачем ждать какого-то повода? Вдруг, когда он появится, будет уже поздно? И следуя за командиром в его покои, очень к слову медленно, из-за похрамывания того, Злыдень обдумывает свои слова и мысли. Он делает это нечасто, но именно сейчас не хочется ляпнуть глупость, чтобы показаться дураком. —Гляделкинс, я тут подумал...—Начинает наконец он, однако Гляделкинс хихикает в кулак, а потом быстро переводит хихиканье в "кашель". Злыдень, конечно, знает этот жест - командира прорвало на смех и тот пытается скрыть это,—Чего смешного!? Хватит! Гляделкинс тут же прокашливается лучше и уже повернувшись мило улыбается. —Простите, сэр, но почему вы начинаете думать только тогда, когда я зарабатываю себе раны? Может, мне начать вводить это, как ежедневную процедуру? Смотри, и у вас думать лучше получится! —Смотри, и от тебя куска не останется!—Злыдень кричит истерически, словно обиженное дитя. Однако Гляделкинс продолжает тихо посмеиваться. —Простите, сэр, не смог удержаться,—Гляделкинс ровняет шаг со Злыднем, идёт рядом - совсем близко. Засматривается в чужое обиженное лицо и непроизвольно вздыхает,—Вот зря вы так. Я по вам соскучился, а вы по мне - нет! Злыдень отводит взгляд. Ему стыдно это признать, но он скучал, до флёртиков скучал все эти долбаные дни, когда Гляделкинса не было рядом. Не знал, чем себя занять, кому вылить душу. И когда он так близко - близко до невозможности - это непривычно и даже как-то пугает. —Так что вы там хотели сказать? —Ничего. Пусть эта глупая мысль пока останется в тишине, в неведении для командира. Потому что тот начнёт протестовать - не согласится. Потому что он не знает слова "отдых". Даже после операции на ногу, он встаёт с кушетки так быстро, как только может. Чтобы вернутся к своему Лорду. Врачи говорят, что ему нужен отдых. Он же кричит, чтобы ему дали костыль и выписку. А в голове в этот момент метается вопрос:"Мы правда завоевали? Правда победили?". Дозоры утешают правдой:"Да, командир." И весь мир Гляделкинса будто наливается краской - он не обложался, он смог, у него получилось. Гляделкинс не знает слова "отдых". Ходит, хотя ему нельзя. Тут же принимается за работу. Дозоры смотрят с сожалением. Командир же думает, что рана его - достижение. Доказательство решимости, смелости, но никак не унижение. Не то, за что Лорд будет смотреть на него с отвращением. И это правда. Гляделкинс подмечает в лице Злыдня неверие, когда тот видит его в сознании. Гляделкинс не знает слова "отдых". Но, быть может, всё-таки..? —Давай завтра погуляем по Сайкэ?—Злыдень решается спросить, и этот вопрос режет Гляделкинсу слух. Гляделкинс оставляет руку потянувшейся к датчику для открытия двери в его комнату. В груди что-то выстреливает, какая-то неуместная мысль о нежности. "—Ты не знаешь слова отдых. Скажи нет. Скажи." —Зачем? —Ну...—Лорд оправдывается, Гляделкинс это замечает, но слушает очень внимательно,—Посмотрим на завоёванные земли! Попугаем местных, уверен, там есть, чем занятся! —Там очень холодно, сэр,—Говорит командир, всё ещё прибывая в лёгком неверии. Должно быть, всё это шутка. —И что? Ты же вроде любишь холод! —Но вы - нет, сэр. Как давно его Лорд стал думать о том, что любит его командир, что-нет? Что такого важного он упустил из виду, что Злыдень стал подпускать его к себе чуть ближе, чем раньше? Сужение его круга общения? Внезапная пропажа Тут-и-Тама на достаточно долгий срок? Как бы то ни было - Гляделкинс тихо смеётся и отвечает "Давайте", вопреки своим здравым мыслям. На следующее утро, Гляделкинс встречает Злыдня в ангаре для летательных аппаратов. Вспомнился день, когда они наведались к Императору Круто для переговоров, и тогда лёгкая улыбка осветила лицо Лорда лишь на мгновение. Командир стоял возле трапа, поправляя красные перчатки на руках. На его лице нет очков. Это непривычное зрелище вызывало вопросы в голове Лорда. Смотреть на такого командира была до жути непривычно, но не сказать, что неприятно. —Где же ваши очки, мистер вечный-зануда?—Поддразнивающе спрашивает Злыдень, как только подходит ближе. —На холоде они запотеют, сэр. Надеюсь, вы взяли с собой шарф?—Злыдень протягивает руку к шее, которую обматывает до ужаса колкая шерсть - если бы не одел, Гляделкинс бы не пустил. Заботится. Эта мысль грела душу и сердце,—Замечательно. Ведёте вы, я нетрудоспособен. Ещё раз обратив внимание на костыль, благодаря которому Гляделкинс хоть как-то передвигается, Злыдень мрачно хмурится и поднимается в кабину на место пилота. Ему не всегда нравится, что командир так легко может отдавать ему "приказы", но с другой стороны - чувство это было необычным. Хоть и вызывало сильное раздражение. —Чего вам вообще пришла в голову мысль куда-то пойти?—Внезапно спрашивает Гляделкинс, пока они летели на одну из крайних планет системы. Злыдню почему-то становится очень жарко, и это даже не потому, что он замотан в множество слоёв одежды. —Ну-у-у... Ты просто не отдыхаешь же ведь совсем,—Лорд замечает вопросительно-шокированный взгляд от командира и быстро добавляет,—Не одному же мне переться туда тусить! Гляделкинс, не тупи, я проветрится хочу! Командир закатывает глаза, вздыхает. Прислоняется головой к боковому стеклу и складывает руки в замок на коленях. —Я не против. Только "за" - отдохнуть сейчас было бы замечательно. "Вроде выкрутился,"—Мелькает у Злыдня в голове, и он расслабляется, вжавшись в спинку кресла. После того, как долго Гляделкинса не было рядом, Злыдень очень хочет побыть с ним. И он бы с радостью остался на корабле, играя с ним в видеоигры или посмотрев какой-нибудь фильм, но командир до флерта упёртый. Работа же! Потому и пришла в голову идея вытащить Гляделкинса из рабочей обстановки. Может, так он сможет расслабиться, может так, у Злыдня получится хоть как-то привлечь его внимание. Порой его бесило, что Гляделкинс так погружён в работу, что не замечает ничего вокруг - как сейчас, например... Он сидит, прикрыв глаза. Любому человеку показалось бы, что он спит, но крепко сжатые в замок ладони говорят об обратном. Он думает. О работе, о планах, возможно о том, как будет завоёвывать эту галактику для него. Злыдню неизвестны его мысли - это всегда приводило в разочарование. Хотелось хотя бы раз залезть в его голову. Перевернуть там всё, но понять, о чём тот постоянно думает. Всегда погружённый в свои идеи и мысли. Но, если бы не эта погружённость в работу, они до сих пор бы занимали последнее место в списке, и это Злыдень безусловно понимает. И ценит - где-то в глубине души, покрытой самолюбием и нежеланием принимать это. —Сэр, перестаньте пялиться на меня, смотрите вперёд,—Почувствовав на себе тяжёлый взгляд, говорит Гляделкинс. И Злыдень краснеет, отворачивается. Как у подростка потеют ладони. —У тебя пистолет с собой?—Он переводит тему. Старается отвлечь командира от того, что только что произошло - Гляделкинс всегда подмечает такие мелкие детали. —Да. На всякий случай,—Резко отзывается Гляделкинс в ответ. —Ты мог бы не брать... Я же рядом!—Восторженно восклицает Злыдень, но получив в ответ лишь скептический взгляд, решает подубавить свой пыл. Всё же, Гляделкинс более внимателен чем он и, если что, раньше всего заметит опасность. Это тоже восхищало в командире, как, в принципе, и весь он. Посадить звездолёт получается где-то в заснеженном лесу. Пурга от садящегося аппарата разлетается по округе, а хвойные веточки трясутся от порыва ветра. Несмотря на то, что все деревья покрыты снегом, на земле его не так много и кое-где даже проглядывается сухая жёлтая трава. Выходя из кабины, Гляделкинс прикрывает нос шарфом и оглядывается по сторонам. —Прогулочный парк Юй Кали. Одна из достопремечательностей этой планеты. Летом здесь очень красиво, я покажу вам фотографии, как только прилетим домой. —Ты здесь был что ли?—Отряхиваясь от упавшего с ветки снега почти за шиворот, спрашивает Злыдень. —Да. Я прожил на этой планете больше пяти лет, пока не ушёл служить к вам. —Чего ж тебе на родной планете не жилось? —Я здесь учился. Говорил же вам. Лорд хмыкает и рассматривает виды вокруг. Хвойные деревья возвышались над ним к выскому небу, занесённому серыми снежными тучами. Через такой белый "щит" сложно было совершить посадку, но, с помощью командира, у него получилось. Падали крупные белые хлопья. Не так холодно, как он ожидал - Гляделкинс любит преувиличивать. —Ну-с, куда дальше?—Спрашивает командир, пробираясь через снег к тропинке. —Понятия не имею, ты же у нас здесь знаток всего и вся. Веди уж куда-нибудь. Злыдень следует за командиром, выходя к тропинке. Тот аккуратно топает каждой ногой, чтобы стряхнуть снег, когда они появляются на каменной брущатке, слегка занесённой снегом. Лорд наблюдает за пустующими тропинками парка и улыбается - сегодня им никто не помешает. Кажется, жители ещё не отошли от завоевания - не настолько, чтобы расслабленно гулять и веселится. Но в то же время, здесь совсем не было кого-либо, над кем можно было бы повеселиться, и это сбавляло настрой. —Насколько я помню, здесь неподалёку есть наикрасивейшее природное явление. —Чего-чего?.. —Здесь дерево цветёт круглый год. Красиво так, когда лепестки на снегу лежат. Контраст яркий. Я там каждый вечер гулял, когда здесь жил,—Злыдень тянет тихое "о" и оглядывается. Они медленно идут по тропинке в ту сторону, куда указал командир. Снег под ногами приятно хрустит, на голову падают редкие снежинки. Гляделкинс смотрит только вперёд, в то время как Злыдень вертит головой, словно заинтересованное дитя. Его всегда удивляла природа, просто... Просто он не смотрел на неё в такой обстановке. Когда Гляделкинс тихонько идёт рядом, когда правда никуда не надо, когда нет никаких негативных мыслей. Только... Покой? —А знаешь, где я гулял каждый вечер?—Спрашивает он, и пар клубами дыма выходит изо рта. —Где же?—Гляделкинс кажется правда заинтересованным. Но Злыдню нечего сказать, кроме как снова глупую правду. —Ммм... По кабакам, да по стрип-клубам. Как-то не до этой твоей красоты было,—Гляделкинс тихонько смеётся, а смех его приглушает красный шарф. —Почему сразу моей? Уверен, если бы вам кто показал, вам бы и тогда понравилось. —Не, друган. Я тогда совсем на всю голову отбитый был. Это сложно признавать, но Злыдню иногда кажется, что он и сейчас не лучше. Всего лишь кажется. Иногда. Совсем редко. Но когда Гляделкинс появляется рядом, эти мысли снова так и наровят всплыть внутри. Просто он такой... Восхитительный? Много знает, умеет, говорит на нескольких языках. А Злыдень... Он просто Злыдень. Из мыслей его выводит высокий смех сбоку. Только от него сердце болит сильнее, но слушать хочется вечно. —Я тоже не цветочком был в подростковом возрасте, к слову—Говорит Гляделкинс, и Злыдень удивлённо моргает,—Разбил однокурснику в кровь нос. Помню много с кем дрался до крови на костяшках рук. Меня все стороной обходили - что девчонки, что мальчишки... Ни о чём не жалею, мне одному как-то спокойнее. Мне одному спокойнее. Одному. Спокойнее. Почему-то от этой фразы тошнит. Хочется заткнуть уши, стереть память - лишь бы не слышать эти тупые слова. Как одному может быть спокойнее!? Злыдень еле пережил все эти дни в одиночестве, а он..! Какая-то глупость... Когда один - сложно. С нятжкой в сердце, со скрипом в зубах, но Злыдень принял эту правду. Потому что когда ты один, ты не можешь понять самого себя - либо ты себе врёшь, либо ты слишком искренен. И сложно строить догадки о других людях, потому что все разные. Гляделкинс так близок сейчас, но всё ещё далёк. Злыдень даже не может взять его за руку, как в тех тупых сериалах про малиново-вечную, определённо взаимную любовь. Просто потому что боится его реакции, боится уже всего того, что связано со словом "чувства". Потому что всё это слишком сложно и непонятно. А лицо Гляделкинса покраснело от лёгкого морозца, на его ресницах осело несколько снежинок, он идёт с приоткрытыми губами, вдыхая холодный воздух. Картина завораживает. А слова, сказанные ранее, ещё раз подтверждают страхи и сомнения Злыдня. Когда дело касается Гляделкинса - всё всегда слишком сложно. —Но ты же со мной общаешься?—Вдруг доходит до него простая истина. —С вами просто весело. Весело и нескучно, поэтому общаюсь. К тому же,—Гляделкинс наклоняет голову вбок, смеётся,—Вы же мой Лорд. Как мне с вами не общаться?—И это так, но общение с Гляделкинсом - другое. Не как подчинённый с Лордом, а больше напоминает отца и сына, либо же лучших друзей. И Злыдень давно признал, что Гляделкинс - единственный, кого ему не стыдно назвать другом. Это не то же самое, что у Тут-и-Тама - не слащаво, не преувиличено. Просто чувства. Просто доверие. И слов не нужно, чтобы это выражать. —А вот мы и пришли. Злыдень поворачивает голову в ту сторону, куда направлен взгляд командира. Смотрит и сдвигает брови, хмурится. Видит дерево - не ель, не ёлку, не хвойю - больше походящую на дуб, с красными лепестками, медленно опадающими на снег под ним. Ветер разносит листья по всей округе, и это выглядит, будто окровавленный снег раскинулся под деревом. —Ухты...—Злыдню плевать. Но что-то от этого вида заставляет его вздохнуть. —Да, знаю, что красиво,—Гляделкинс движется ближе к дереву. Заступает за ограду, тянет руку к коре и ведёт ею по узорам на ней. Так аккуратно и нежно, будто это дерево для него - весь мир. Злыдень ловит себя на мысли, что нежный взгляд командира выглядит привлекательно и слишком хорошо, чтобы смотреть. А ещё, он очень хочет замечать этот взгляд на себе,—Источник моего вдохновения все прошлые годы. Но сейчас у меня есть новый, и мне больше не интересна судьба этого древа... Хотя, вроде неплохо, что оно сохранилось. Даже как-то тепло. —А какой у тебя новый этот... Источник?—Злыдень цепляется за слова командира, приближается к нему, встаёт где-то сбоку-сзади. Румянец с его лица не собирается уходить, благо всё можно списать на мороз. —Вы, сэр. Вы - моё вдохновение. Вы разгораете во мне огонь. Наверное, поэтому я ещё не ушёл от вас, как самостоятельный злодей. Вот он, Величайший во всей Галактике, стоит под каким-то дурацким деревом и краснеет. Из-за одного очень глупого, но красивого и дорогого его сердцу командира. —О, э-э-э... Вау? Здорово, я думаю? Ему ни в жизнь не описать тех эмоций, что он испытывает. Это какое-то облегчение на уровне с недеждой. Он для Гляделкинса тоже многое значит - это тепло и приятно. В этой галактике есть человек, которому он дорог, и это приятно. Командир куда-то отошёл, его не видно краем взгляда, Злыдень смотрит тупо куда-то в листву красного дерева, и вдруг ему в затылок прилетает холодный ком снега, всё же падая за шиворот. —Давайте, Лорд Злыдень. Иначе я отвоюю у вас эту планету себе!!—Гляделкинс нагибается, собирая в руку горсть снега и снова кидает, но промахивается. В Злыдне закипает что-то, что он называет "злостью", но это азарт. Ему не хочется убить Гляделкинса за его наглость, но показать ему, кто лучше играет в снежки - определённо. —Ну держись, коротышка! Сам напросился!—Он комкает из липкого снега шарик и кидает в ответ. Гляделкинс быстро реагирует и отскакивает от холодной гранаты, чуть не поскользнувшись из-за костыля. Злыдень начинает хохотать,—Узнаешь, как переходить дорогу Королю Кошмаров! Разгорался бой. Холодный бой, причём буквально. Большую часть времени Гляделкинс уворачивался от неуклюжих бросков в его сторону, но когда очередь кидать доходила до него, чёткие попадания приходились прямо по лицу "Великого и Ужасного". Тот злился и смешно начинал стряхивать с себя снег, пока командир, радуясь своему точному выстрелу, противно хихикал. В один момент Злыдень не выдержал своих проигрышей и, собрав огромный ком снега, кидает со всей силы, попадая Гляделкинсу в район груди. Тот падает в сугроб, опрокинувшись достаточно резко, чтобы Злыдень на время затаил дыхание и медленно подкрался к проигравшему. —Ты как?..—Спрашивает он, нависнув над вспотевшим и раскрасневшимся командиром. Однако Гляделкинс пользуется моментом и здоровой ногой пинает Злыдня в колено, отчего тот поскальзывается и падает рядом в сугроб, пока командир заливается громким смехом, а затем вздыхает. —Лучше не бывает. —Вот ты и зараза, Гляделкинс...—Злыдень раздражённо потирает ушибленный зад, бубня под нос ругательства. В такие моменты, командир его раздражает. Даже проиграв, всё ещё бьётся - ну это же не битва, ну честное слово! Даже выиграть не даёт! —Простите, сэр. Вы не ушиблись?—Но, тем не менее, командир не желает ему зла. Ему, наверное, все же можно доверять полностью? Ведь так? —Ушибся!—Лорд пихает Гляделкинса локтём в плечо. Подмечает - раньше за такую наглость он мог его ударить молнией, и это было нормально. А теперь не хочется совсем. Хочется лишь только сделать неприятно-противно, чтобы показать свой настрой. Но командир лучезарно улыбается. —Люблю, когда вы такой, сэр!—И Злыдень замирает. Какой "такой"?..—А вообще, не страшно. У меня мазь от ушибов есть. Хорошая настолько, что за ночь у вас всё пройдёт! Вы только простите меня, честное слово, не хотел-.. —Ой, да ладно тебе. Хватит этих формальностей...—Злыдень сам не знает, почему, но доверяет. За столько лет вместе, Гляделкинс ни разу не пытался сделать ему больно или плохо - не считая тех моментов, когда сам Злыдень вёл себя, как полный кретин и идиот - наоборот, всегда помогал и был рядом. Почему бы самому не начать открываться? Не по-злодейски это, конечно, но...—Просто "Злыдень". Давай на ты. Гляделкинс смотрит на Злыдня удивлённо-шокировано. Лорд начинает думать, что сказал что-то не так, что сказал какую-то глупость, и хотел уже посмеятся и возразить, мол это шутка, но... —...Хорошо, сэ-.. Хм, я думаю, мне нужно время, чтобы привыкнуть к этому...—Гляделкинс запинается, хмурит брови, но улыбается счастливо-счастливо, потом, оперевшись на костыль, поднимается из сугроба, начинает отряхивать себя,—Давайте, вылезайте из снега. А то ещё и простудимся здесь! Кто тогда будет галактику завоёвывать? И Злыдень согласно кивает, сделав максимально серьёзное лицо. Принимает ладонь Гляделкинса и встаёт на ноги. —Чуть дальше есть замёрзшее озеро. Там живёт много уток, можно будет повеселится,—Командир головой кивает куда-то дальше по тропинке. —Над утками?.. —А что такого? —Утки скучные! Они же даже о помощи кричать не будут! Одним из следующих пунктов в их маленьком "путешествии", аля выходу из рабочей зоны для Гляделкинса и просто прогулке для Злыдня, стала планета Сýму Ян. Сама планета называется так, потому что является одним большим дендрариумом. Ну, как является?.. Была. Сейчас на ней мало того, что можно назвать живым и, тем более, растущим. Но Злыдень настоял на том, чтобы её посетить. Уж больно мёртво и серо она выглядела, прямо подстать злодейскому настроению. —Видимо, Тут-и-Там со своей подружкой ещё не добрались сюда, если тут всё такое... Мёртвое. Гляделкинс, сняв куртку в звездолёте и оставшись лишь в одной форме с пистолетом на поясе, медленно вышагивает на сухую землю. Солнце светит прямо в лицо, а в воздухе витает неприятный запах пыли и песка. Доминатор здесь уничтожила всё. К тому же, жители давно покинули эту землю, умчавшись в столицу системы, оставив планету, некогда процветающую лабораторию исследования расстений, пустовать и загнивать. —Мда... Такое себе местечко...—Злыдень щурится от яркого света, оглядывается по сторонам, видя только бескрайние холмы из песка и какого-то торфа, оставшегося от природы. —Я же говорил, сэр. Здесь давно нет ничего интересного. —Я просто хотел заглянуть. Прохладный ветер обдувал со всех сторон, из-за чего Злыдня бросило в лёгкую дрожь. —Кстати, о Тут-и-Таме...—Злыдень так и не видел этого чудака с их прошлого разговора и ничего не знает про то, удалось ли ему убедить дозоров, что "слухи" - являющиеся на самом деле правдой - ложны. Он хочет поднять разговор о том, как бы его словить, но его резко затыкают. —Нет! Не надо, сэр, прошу вас! Про него не надо! По крайней мере, не сейчас. —Ладно?—Гляделкинс обиженно поднимается в звездолёт - иногда слишком близко всё принимает к сердцу. Злыдень, постояв ещё несколько секунд, плюёт на пыльную землю и возвращается в кабину. —Я голоден. —Я тоже, сэр... О, о, о! Я знаю, где можно хорошо перекусить!—Командир тянется к карте на дисплее и выводит планету с причудливым названием "Сака-Тоу-Яши". Не то что бы для Злыдня названия планет этой системы нормальные, просто... Эта звучала более непривычно и причудливо,—На ней когда-то был сконструирован Робомехаботатрон! Которого Тут-и-Там и Сильвия благополучно разломали... Но, в основе своей, планета известна своим пляжным курортом и...—Гляделкинс откидывается на кресло, закрывает глаза и блаженно мычит,—Своей изысканой кухней! —Мог бы сразу сказать! —Итак, суши. Принято считать, что данное блюдо исконно Сайкэ'сского происхождения... Гляделкинс берёт в руки деревянные палочки и поднимает с тарелки рис, обёрнутый в рыбу. Злыдень почти уверен, что от одного запаха этой жути у него скручивает живот. —Но придумали делать суши ещё в Тайди. В Сайкэ это всё просто популизировали и начали расспространять. —Гляделкинс,—Злыдень грозно смотрит на командира и поднимает в руках деревянные палочки,—Ты мне мозги не пудри, лучше скажи что это? Как этим ты мне предлагаешь есть?? —Ох, Злыдень-Злыдень,—Гляделкинс качает головой и оборачивается - в ресторане никого. Даже обслуживать их в начале не хотели, пока Лорд не пригрозил молниями и не стал кричать, что вообще-то он их завоевал!!—Принесите вилку! Пожалуй, расскажу поподробнее. —А ты по-другому не умеешь, я смотрю...—Оффициант приносит вилку, и Злыдень её отбирает с превеликим недовольством. —По-другому и не получится. Палочки очень удобны и полезны в использовании. Во-первых, в путешествие не нужно брать столовые приборы, во-вторых, развивается моторика рук, но главное! - взять палочками не получится больше, чем можешь прожевать. —Не понимаю, как ты ешь эту... Г-гадость...—Злыдень разворачивает ролл вилкой и морщится. Не такой еды он ожидал, ой не такой. Весь голод сняло, как рукой. Посматривая на чуть ли не тающего от удовольствия Гляделкинса, Злыдень задумывается: а может всё-таки на вкус не так плохо, как на вид и запах? Еле как поднимает разваливающееся нечто и отправляет в рот. Первое движение зубами, затем второе... И он выплёвывает это всё на тарелку. —Какой кошмар! Что за дрянь!? Ты меня здесь отравить решил? Признайся же, что да!! —Нет, сэр, я думал вам понравится,—Гляделкинс прожёвывает еду и подтягивает чужую тарелку к себе,—Но, раз вы не будете, то я доем. —Замечательно... А я что есть буду?—Складывая руки и насупившись, спрашивает Злыдень. Он вертит в руках деревянные палочки, отмечая, что убить кого-то ими гораздо проще, чем съесть что-либо. И не может без восхищения думать о том, что Гляделкинс умеет ими пользоваться. Спросив Злыдня, что хочет он, Гляделкинс заказывает ещё еды. Замечательно, что всё это для них бесплатно - граждане слишком боятся, чтобы спрашивать деньги. Наевшись вдоволь, они продолжают свой путь по этой планете, в процессе несколько раз делая гадости всем, кому не лень - то снежок кинут, то подножку поставят. И когда пакость удавалась, оба заливались дружным смехом. Злыдень любит проводить время с Гляделкинсом, а Гляделкинс любит проводить время со Злыднем - и пускай, что нередко у них бывают ссоры и разногласия из-за отличающихся взглядов на жизнь, и пускай, что для них обоих сложно делать добрые поступки, однако друг для друга не жалко. И они долго ещё гуляли по центру - заглянули на рынок, где жизнь более-менее начала возрождаться, посетили несколько достопремечательностей, а Гляделкинс, под конец дня, даже затащил Злыдня в библиотеку. Ему понадобилась какая-то книга. Возвращались они поздно и в тишине. Уставшие, замёрзшие, но довольные, проведя насыщенный день на воздухе. Гляделкинс отметил, что многие его переживания отошли на второй план, и он смог отдохнуть, как морально, так и физически. Злыдень же просто выбрался за стены своей комнаты, что уже для него успех. Но пора было возвращаться к работе. —Чай. Гляделкинс со звонким стуком ставит чашку на тумбочку возле постели Злыдня. Тот же лежал, отвернувшись к стене. На часах что-то около одиннадцати или двенадцати ночи, но в сон клонило безумно сильно, хотя обычно Лорд ложился в час, а то и в два. Заслышав голос командира, он привстаёт и смотрит на него - Гляделкинс, севший на краешек кровати, выглядит так же устало, но вполне отдохнувшим. Посидев некоторое время в тишине, командир вдыхает поглубже: —Ты как?—И это обращение звучит непривычно, но очень хорошо. Очень-очень приятно,—Не сильно замёрз? Злыдень отрицательно качает головой. Он, по правде, вообще не замёрз, но чего-то тёпленького со сладким очень хотелось. —Принеси мне лучше какао,—Просит он, заворачиваясь сильнее в свой любимый тёплый плед. Гляделкинс встаёт, потягивается. —И печеньки? —И печеньки тоже. Когда командир возвращается, Злыдень давно покинул свой розовый кокон и сидит, держа в руках кружку с чаем. —И что теперь пить мне? —Ты слишком долго ходишь,—Бубнят ему в ответ и пихают куда-то в район груди,—Ничего страшного, у меня отопьёшь. На тумбочку кладут тарелку с печеньями и зефиром, на ней же стоит чашка с какао, от которой ещё поднимается белый пар. Злыдень быстрее хватает её и делает несколько глотков, затем удволевторённо мычит, облизывает губы и отдаёт чашку в холодные ладони командира. —Вкуснятина. Держи, погрейся. Гляделкинс присаживается рядом - медленно опускается на мягкий матрас и дует на горячий напиток. Откуда не возьмись, на Злыдня запрыгивает Капитан Тим, тут же начиная царапаться и брыкаться, пора Лорд с восторженным вздохом приступает его гладить. —Хороший мальчик пришёл к папочке!—Тим вырывается и тянется лапками к Гляделкинсу, отчего тот сильно напрягается, хватая чашку прокрепче. —Сэр, уберите его от меня, прошу вас. —Ой, да ладно тебе! Смотри, какой хороший!—И с этим словами Злыдень протягивает Тима ближе, но тот вырывается, спрыгивает с чужих коленок и убегает прочь в вентиляционную шахту. —Ага... Очень хорошенький... Был бы, если бы не его разъедающая слюна, из-за которой у нас вентиляция лифтов портится! —Хватит зудить, Гляделкинс. По этой причине ты и третий в команде...—Гляделкинс смеривает Злыдня злым взглядом, и тот невольно смеётся - злой командир выглядит забавно. Хотя, когда он действительно в гневе, становится вовсе не до смеха. Хорошо, что позже командир выключил режим зануды, и они просто спокойно попили какао с печеньями. Злыдень много говорил, в основном о своём великолепии, и немного про другую разную чушь: как проходятся игры, что сейчас происходит в интернете - потому что командир зачастую туда не совался, считая работу превыше всего - ну и по части, о впечатлениях за сегодняшний день. —Да, сэр, это замечательно... —Гляделкинс. Можешь снова почитать мне свою занудную дрянь, пока я не засну?—Злыдень смотрит скептически, желая показать видом, что ему плевать, если откажут. Внутри же очень хотел продлить момент их совместного времяпровождения. —Сэр, я очень устал, правда... —Ла-а-адно, так уж и быть!—Злыдень закатывает глаза и ныряет под одеяло,—Но завтра - обязательно! —Конечно, сэр. Завтра, так завтра,—И прежде чем закрыть дверь,—Спасибо, м-м-м... Тебе... За этот восхетительный день. Гляделкинс гасит свет и выходит, и Злыдень вздыхает как-то восторженно. А потом долго ещё смотрит на дверь широко открытыми глазами, не в силах убрать глупую улыбку с лица. Часы тикают, и звук этот разрезает тишину комнаты Главнокомандующего. Он очень устал - так сильно, что под горячим душем готов был свалится, но всё же дошёл до кровати, и мысли поглотили его. Весь этот день был прекрасен. Тёплые воспоминания врезались в память, внутреннее ликование от того, что Гляделкинс смог добится так много в своей жизни билось в груди. И эти чувства отвлекали его от вопросов, которые стали проясняться сейчас. Его Лорд. Его друг. Пригласил его прогуляться. Формулировка странная, но на самом деле, это не несло какого-то... Романтического характера? Хотя, возможно, командир хотел бы, чтобы так было. Его Лорд - удивительный. Неприязнь к нему быстро сменилась интересом, затем восхищением, потом привязанностью и, наконец, возможно, любовью. Гляделкинс чувствует ко Злыдню то, что никогда и ни к кому более не испытывал. Тёплое чувство, желание уберечь и возвысить над всеми - помочь стать лучше всех в этой галактике. Не как подчинённый бы хотел власти для Лорда, а как друг хотел бы успехов своему другу. Ему нравится делать его счастливым, нравится заботиться, и эти чувства он хранит в кулоне, висящем на шее. Хранит, как самое драгоценное, что у него есть. Когда он говорил Злыдню, что тот для него вдохновение - он не врал, но не договаривал. Гляделкинс почти всю работу делает для того, чтобы Злыдень заполучил власть, хотя изначально желал власти лишь себе - Злыдень просто молодой Лорд, через которого будет легко исполнять свою волю. Но сейчас он понимает, что даже если Злыдень будет в топ-один, это будет и его заслуга тоже, в большей мере. Это будет их топ-один. К тому же, разве имеет смысл стремится к чему-то, если в конце не будет человека, говорящего "Мы смогли это сделать! У нас получилось!"? С кем разделить радость успеха? Гляделкинс проникся Злыднем - он забавный, хоть иногда и дико раздражает своим упрямством и самолюбием, но сегодня он показал ему, что умеет слушать. Действительно умеет хотя бы чуточку уступать своим хотелкам, ради других. А именно, ради него. Это приятно. Гляделкинс рад, что всё идёт так хорошо в их отношениях. Единственная проблема - его Лорд всё ещё думает о Тут-и-Таме... И когда Гляделкинс это осознаёт, противное чувство оседает где-то в душе. Ему сложно от этого избавиться, потому что он не уверен, что однажды Злыдень не подружится с ним и не бросит его. Ему больно думать об этом. И тогда он переворачивается на спину в своей жёсткой постели. Взгляд невольно цепляется за огромный портрет, висящий над его кроватью. Злыдень на нём, с суровым взглядом, смотрит вниз - Гляделкинс хочет, чтобы на него обратили внимание, и эта картина приносит покой его душе. Он всё сделает, ради своего Лорда. Это не только зов долга, но и зов сердца. Жаль, что иногда приходиться поступать против воли Лорда, но так нужно. Так будет лучше для него. Так будет лучше для них. —Вставай, лежебока!!—Высокий голос откуда-то сверху еле донёсся до Злыдня, когда он видел прекраснейший сон. О чём он, так сейчас и не вспомнит, и потому был зол на того, кто посмел его разбудить. Он ложно предполагает, что это Гляделкинс, но подняв взгляд видит лишь только расплывчатое рыжее пятно, нависающее над ним. Промогравшись, он приподнимается с подушки, недоумённо вглядываясь в гостя. Тут-и-Там собственной персоной. У Злыдня не было ни малейшей частички силы со вчерашнего дня, и потому он лишь закатывает глаза и плюхается назад на подушку, прорычав что-то нечленораздельное. Странник собственнически плюхается рядом, но Злыдень спихивает его одним движением бёдер. —Ла-а-адно, я и постоять могу! Злыдень проспыается медленно, встаёт лениво, потягивается, смеривает Тут-и-Тама недовольным взглядом и вздыхает. —Ну и чё ты припёрся?.. —Я хочу узнать, как всё прошло! Лорд громко рычит. В его "планы" не входило обьяснение всех подробностей его личной жизни. Но странник был назойлив. —Для начала, я хочу поесть. Поэтому не крутись под ногами, а то получишь. —Хорошо! Тут-и-Там тихонько идёт рядом в припрыжку. Боковым зрением Злыдень его улавливает, и раздражение копится где-то внутри. Но странник обещал помочь ему, потому испепелять его сейчас не вариант. Да, обычно Злыдень не думает, что делает, но поступив так, может потерять единственную возможность. К тому же, вчера всё прошло замечательно, и странник был прав. На кухне он неумело делает себе пару тостов. Тут-и-Там пытается помочь, но получает лишь лёгкий разряд молнии, чтобы отстал, и он усаживается за стол, наблюдая. —Ну, ну, ну же!! Не томи, мне интересно, как у вас! —Было бы лучше, если бы ты не пришёл!—Рявкает Злыдень в ответ, пытаясь унять искры на руках. —Ой, да ладно, я ведь просто хочу помочь! К тому же, ты ко мне добрее, чем обычно, так что я готов предположить, что всё прошло удачно! —Замечательно! Тогда зачем ты всё ещё здесь?? —Затем, чтобы сказать тебе... Первым делом, как командир встаёт со звонком будильника, завтракает и просыпается окончательно, его тут же вызывают в мониторную комнату безопастности. Гляделкинсу становится легче от мысли, что Энди наконец занялся своей работой, помимо ведения шоу, и поспешил туда так быстро, как только мог. Заходя в тёмную комнату, он отчётливо мог чувствовать тяжёлую атмосферу внутри. Дозор, заметив командира, лишь протянул дрожащую ладонь к одному из экранов. Там, на цветном дисплее, ярко выражено было видно его Лорда и Тут-и-Тама. —Должны ли мы что-то с этим делать, сэр? Гляделкинс подходит ближе на подгибающихся ногах, вовремя опирается на панель, чтобы не упасть - его трясёт. Теперь он понимает, почему Злыдень был так добр вчера. Кажется, его Лорда совершенно не заботит, что перед ним враг - они о чём-то оживлённо и очень даже весело беседуют. Сердце пропускает удар, а веко, кажется, дёрнулось в раздражении. Он судорожно выдыхает, пытаясь подавить влагу возле глаз. Этот идиот не всегда понимает, с кем и зачем общается. Чтож, командиру придётся самому ограничить этот круг. —Нет,—Отвечает Главнокомандующий на вопрос дозора. В голове пролетает лишь единственная мысль: "Я убью его своими же руками. Плевать на планы, плевать на ловушки... Я придушу его лично и заставлю жалеть, что он вообще сюда сунулся."