Добро пожаловать в Потустороннее Бюро!

      После недавнего ливня всё вокруг было во власти холодного пара ранней весны. Густой туман поглощал в себя машины, ерошил жухлую траву дышащих моросью полей, ласково обнимал лесополосы дымкой парного молока и, в конце концов, оседал на лобовом стекле автомобилей маленькими капельками влаги.       Дворники качались метрономом , отбивая особый ритм, тем самым помогая шуму работающей печки и шипению шин по мокрому асфальту не сбиваться с темпа своеобразной музыки–музыки, уносящейся вдаль по дороге, где машин становилось всё меньше и меньше по мере того, как наши герои въезжали в сельскую глушь, где тесно прижатые друг к другу каменные муравейники уступили место скромным маленьким домишкам и бескрайним полям, окружённым лесополосами и речушками.

Чара немного слукавил, когда сказал, что приехали они сюда всего на пару часиков: так-то оно так, но только одна дорога занимала целых два часа. Получается, что на этот мини-отпуск ребятам придётся потратить целый день... Ради чего, спрашивается, всё это вообще затевалось?

      Внедорожник успокаивающе вибрировал, слух ласкал шум печки, что тёплым воздухом мягко касался рук и кожи лица. Вдобавок, царящая на улице атмосфера клонила в сон, потому Фриск сама не заметила, как, уткнувшись щекой в прохладное оконное стекло, уснула, убаюканная мерным щёлканьем дворников.

Но даже в забытьи собственного сознания девушка продолжала анализировать все события, произошедшие с ней за последнее время.

      "Всё так внезапно навалилось,"—Мысли плутали по закоулкам разума—"Совместная жизнь, ментальные проблемы, встреча с демоном один на один, исчезновение Дежурного, первый раз, Чарина царапина..."       Последнее, как бы то странно не звучало, тревожило больше всего: отметина на щеке возлюбленного, что ныне была спрятана за парой добротных пластырей, не выходила у шатенки из головы даже во сне. До этого момента у него никогда не возникало проблем с заказами, однако, судя по ране, напоминающей следы от ногтей–дела обстоят куда хуже, нежели так, как их пытается выставить парень.

И снова он ничего не говорит. Нужно будет повторить серьёзную беседу о том, что отныне они друг от друга больше ничего не скрывают... В конце концов, они ведь на мизинцах поклялись!

      "Странно всё это..."—Прокручивая в голове бесконечное множество моментов, когда на все расспросы Чара лишь уходил от ответа или спешно менял тему, Фриск чувствовала, как что-то тяжёлое поднимается изнутри и оседает на сердце табачным дымом, заползая в лёгкие ядовитыми змеями—"Почему-то у меня нехорошее предчувствие."       Но с монотонной качкой автомобиля мерное дыхание златоглазки выровнялось, вынуждая прекратить цепляться за остатки разъедающих мозг раздумий и просто отдаться сновидению, покачиваясь на волнах спокойствия маленьким парусником. Тем не менее, на краю сознания успела проскользнуть мысль:

"Я обязательно докопаюсь до правды."

***

      Слабая тряска прекратилась резко и незаметно одновременно. Сквозь дрёму удаётся уловить стихающий рёв внедорожника, чем-то напоминающего покладистого льва или тигра, притомившегося после изнурительной охоты, что с утробным мурчанием заваливается спать. Щёлкнули, видимо, какие-то кнопки–где-то звучно цокнул некий рычажок.       Салон погрузился в умиротворяющую тишину: лишь на мгновение можно было расслышать едва различимое щебетание птиц, но и то раздавалось где-то далеко-далеко за краем этого мира.       Успели, наверное, пролететь мириады звёздных лет, прежде чем щеки ласково коснулась чья-то холодная ладонь, отчего густые ресницы тотчас дрогнули–и заспанные глаза, сверкающие мёдом новорождённого рассвета, уставились на нарушителя дивного покоя.

Сердце на секунду пропустило удар: не то от заворожённого нежного томления, не то от поселившейся в нём странной тревоги.

      Чара склонился к ней настолько непозволительно близко, что закрыл собою и лобовое стекло, и плотную завесу тумана снаружи, отчего единственным, что в полной мере смогла разглядеть Фриск при темноватом освещении мрачного дня, стало пугающе бледное лицо русоволосого. Эмоция холодной задумчивости подчинила себе изящные черты, сделав их обладателя похожим на отчуждённого от всех и вся аристократичного вампира из Викторианской эпохи. Парень, будто и не заметив того, что девушка проснулась, поглаживал её щёку большим пальцем, в то время как взор его, замутнённый растекающимся на маковом цветке вином, излучал адскую смесь бесконечной любви, дымчатой задумчивости и лёгкого проблеска...

... Паники?

—Ты так мило спала, что даже будить не хотелось.—Странная эмоция на бледном лице сменилась привычной милой улыбочкой—Мы приехали, соня.~♪

В нагретом печкой воздухе витал аромат жареных кофейных зёрен, автомобильного ароматизатора со вкусом карамели и совсем чуть-чуть, едва различимо просачивался кисловатый запах сырого мяса.

      Фриск пару секунд молча глядела в алые омуты, пытаясь разглядеть на их дне истинные мысли собеседника, однако тот оставался всё так же нечитаем, из-за чего девушке пришлось со вздохом сдаться.

И почему жизнь за такой короткий срок умудрилась настолько запутаться?

      Долго ли, коротко ли, но дверь автомобиля распахнулась, и Фриск, накинув капюшон любимой курточки, нехотя выползла наружу. Подошва полусапожек коснулась мокрой пожухлой травы. Влажный воздух наполнил лёгкие отрезвляющей живительной прохладой, заставив невольно поёжиться от ощущения того, как впавшие до сего момента в спячку мурашки оживились, караваном пробегая по позвоночнику.       До слуха тотчас донеслось кудахтанье кур, блеяние коз, мычание грузных коров и лай сторожевого пса. На удивление, герои остановились даже не в деревне: скопление маленьких домиков располагалось в метрах ста от припаркованной машины, в то время как здесь стоял небольшой деревянный дом, явно повидавший эту жизнь; громадных размеров сарай, отделанный облезлыми досками, высоченный забор, которому лет двадцать так точно, ещё пара маленьких лачуг–по-видимому, один из них служил курятником, судя по непрекращающемуся изнутри "ко-ко-ко". Проще говоря, ферма эта могла бы стать прекрасным местом съёмок какого-нибудь ужастика, если бы наличие животных не оспаривало тот факт, что это место уже давно заброшено. —Чара-а,—Поймав на себе косые взгляды мимо проходящих по дороге селян, Фриск обратилась к Чаре с логичным вопросом—Напомни-ка, зачем мы здесь...? —Как это "зачем"?—С показательным непониманием ответил вопросом на вопрос тот, проверяя что-то в багажнике—Разве не ты тут у нас на ягнят посмотреть хотела? —Д-да, но...—Договорить девушка не успела, ибо потеряла дар речи прежде, чем сумела закончить мысль.       Распахнув входную дверь обветшалого дома с такой силой, что аж щепки полетели, на порог вышел бугай под два метра ростом. На вид ему было около пятидесяти. Чёрная майка даже и не пыталась скрыть обилие татуировок, что узорчатой змеиной кожей украшали его перекаченное тело–удалось даже разглядеть на груди купола величественных соборов. Мужчина был полностью лыс, нахмуренную бровь рассекал увесистый шрам. Само квадратное лицо его было таким, словно незнакомец собирался в любой момент взять лопату из сарая–и порубить наших героев на фарш для котлет.       Фриск замерла на месте, судорожно соображая, что делать, когда угрожающий хозяин фермы стремительно приближался. Несмотря на то, что внешне девушка оставалась непроницаемо спокойной, внутри страх уже давно парализовал всё тело, вытеснив какие-либо мысли.       "Спокойно, мы не сделали ничего противозаконного, ему не за что нас убивать..."—Девушка сглотнула и едва сдержалась от того, чтобы зажмуриться и сжаться калачиком—"... Наверное."       Подошедший бугай возвышался гигантской исполинской скалой, но прежде, чем златоглазка успела начать читать про себя первую пришедшую на ум молитву, подобно ангелу-хранителю закончивший копаться с багажником Чара подоспел с удивительным хладнокровием. —Ба~атюшки, сколько лет, сколько зим!—Как ни в чём не бывало расслабленно проговорил он, любезно протянув руку в качестве приветствия—Давненько не виделись, Бульмастив. —Так ты к нам и не заезжал особо в последние годы.—Тяжёлым низким голосом ответил мужчина, пожав тому руку в ответ.       "Я так понимаю, это и есть твой друг...?"—Фриск была, мягко говоря, в несказанном шоке—"Да он же... И это... И вы... Каким вообще образом... Что?!"       Контраст был заметен на лицо: по сравнению с "Бульмастивом", сам Чара едва доходил тому макушкой до плеч, а женоподобная фигура рядом с перекаченным амбалом смотрелась ещё более комично и непонятно.

Впрочем, пора бы уже принять один факт за неоспоримую истину: этот парень всегда найдёт, чем удивить.

—Да вот, сам понимаешь–работа-дом, работа-дом, всё никак не успевал, только сейчас время выкроил,—Привычно усмехнулся молодой человек и вдруг склонился к уху девушки, тут же сменив вальяжно-шутливый хриплый тон на обеспокоенный—Эй, золотце, всё хорошо?

Само, вашу ж дивизию, собой.

—Всё просто замечательно.—Вразрез с собственными словами, прозвучавшими весьма безэмоционально, шатенка вцепилась в руку Чары такой сильной хваткой, будто без него она могла бы под завывания ветра оторваться от земли и улететь куда-нибудь в район кудыкиной горы.       Алые глаза, конечно, немного округлились от удивления, однако вслух русоволосый ничего не сказал–только хмыкнул со странным умилением. —Меня ещё больше волнует, зачем ты откуда-то выкрал ребёнка...—Пропустив мимо ушей чужие воркования, Бульмастив с недоверием оглядел девушку с головы до ног—Ты её зашугал небось, раз она так трясётся? —Ска~ажешь тоже~!—Сладко пропел парень со смешинкой в голосе—Позволь представить: моя дрожайшая возлюбленная подруга, зовут Фриск,—После чего обратился уже к шатенке, едва заметно сжав её ладонь в своей—Золотце, это Бульмастив–тот самый мой старый друг, о котором я тебе рассказывал. —Рада знакомству.—Спокойно молвила та, чуть поклонившись в знак уважения–жест этот она когда-то в детстве подсмотрела в аниме. Пусть Фриск всё ещё побаивалась бугая, факт того, что Чара держит ситуацию под контролем, радовал. —Взаимно.—Кинув напоследок ещё один недоверчивый взгляд, будто бы пытаясь уличить златоглазку в притворстве, мужчина вздохнул и, развернувшись, зашагал в сторону обшарпанного домика—Ну, что ж, проходите. Устали, наверное, с дороги-то: чаю хоть выпейте–Марго там уже стол накрыла. —Мы буквально на пару часиков,—Мило улыбнулся русоволосый, и в глазах его на секунду промелькнул какой-то странный алый огонёк—Не проводишь позже к моим маленьким приятелям? Я ведь ради этого сюда и приехал–если ты понимаешь, о чём я, хе~хе...~ —Да понял уже, не тупой.—Махнул рукой амбал—Было бы странно, если бы ты заехал просто повидаться.       Фриск подозрительно сощурилась, пристально всматриваясь в бледное лицо идущего рядом парня, однако ничего, кроме привычной приторности она так и не увидела.

Так и знала ведь, что он не просто так решился устроить кратковременный семейный отпуск.

***

      Плотный белый навес накрыл малюсенький полигон большущим куполом. Наверное, летом здесь очень красиво, когда мягкий солнечный свет снаружи создаёт внутри комфортную обстановку, куда прекрасно вписываются и ободранные доски, и немного заржавевшие загончики...       Поступь по полу, присыпанному мягкой землёй, похожей на песочное печенье, отдавалась тихим, едва различимым шуршанием. Волочился по нему и мусорный пакет–на плечах Чара, уж извините, таскать такую тяжесть не наловчился: мало ли, спину ещё надорвать не хватало. Вокруг то и дело раздавались похрюкивания розовеньких свинок, что забавно поднимали головы и вытягивали пятачки, силясь узнать, что здесь забыл посторонний в такой час.

По коже прошёл холодок замутнённого страха, ибо почему-то этот свинарник показался вполне уютным–и парень так до конца не смог понять, почему именно.

      Нет, конечно, была одна мысль, однако он не желал о ней даже думать. Нужно же, в конце концов, поддерживать свою самооценку на должном уровне и не думать обо всяких глупостях. Он ведь точно не грязное животное, которому чужды понятия человечности. Он ведь не помойная крыса, не вшивая дворняга и не грёбанное чудовище... Даже, если все они были иного мнения.       Чара мотнул головой, остановившись подле корыта из мутного металла. Не время сейчас впадать в депрессию: не ради этого он ведь сюда приехал, верно?       Одна из свиней с нескрываемым любопытством подошла к чёрному пакету и взглянула на русоволосого своими чистыми тёмными, даже добрыми глазами. —Ой, а кто это у нас тут такая душечка~?—Сладко пропел тот, потрепав животное за ушком, отчего то будто бы улыбнулось в ответ—Ха~хах, это я вам гостинцев привёз!~♪       Мир вокруг будто бы стих. Множество внимательных глаз наблюдали за тем, как парень неспешно поднимает мешок и высыпает содержимое в огромное корыто.       То с нарочито громким и неприятным чавканьем растеклось по металлу, обломанные торчащие кости ударились о дно. Облепленная плотью грудная клетка, отрезанные циркулярной пилой ноги и руки–всё это походило на конструктор. Запахло сырым мясом вперемешку со смрадом лопнувших внутренних органов, стекающей с разорванных кишок слизи желудочного сока.

Настало время кормёжки.

—Приятного аппетита!~♪       Розоватые свиньи с визгами, толкаясь, ринулись к угощению–даже маленькие поросята, едва не валясь с ног, тоже хотели попробовать лакомство. С громким чавканьем и хрустом перемалывающихся костей животные принялись пожирать расчленённый труп того мужчины, что ещё утром поцарапал Чаре лицо.

До чего приятная картина.

—Сейчас лишних глаз здесь нет,—Раздался вдруг позади низкий бас —Так что заставило тебя приехать прятать тело именно сюда?       Русоволосый не обернулся, дождавшись, когда Бульмастив со скрещенными на груди руками подойдёт ближе. —Ох, неужели ты не веришь в то, что я по доброте душевной захотел покормить твоих чудесных свинок?—С театральной обидой всплакнул молодой человек, показательно погладив какого-то поросёнка по спинке, отчего тот миловидно вскинул головку—Как грустно и печально...~ —Ты никогда не делаешь чего-то просто так,—Покачал головой мужчина—Ну и? Во что опять ввязался-то? —Ничего сверхъестественного, всего лишь работа,—С некой загадочностью хмыкнул Чара—Хотя, это ещё с какой стороны посмотреть, хе-хе...       Во взгляде амбала в совокупности с былой суровостью мелькнула усталая обречённость: так обыденно матери смотрят на своё чадо, что совершило очередную нехорошую шалость. На сей жест алоглазый только пожал плечами и следом за собеседником прошествовал к выходу из свинарника, пока его обитатели жадно поедали человеческую плоть, не обращая на мужчин ровным счётом никакого внимания.       Остановились они у самого входа, откуда открывался чудесный вид на владения ранней весны. На улице туман всё никак не желал спадать, окучивая округу простирающихся вдаль бескрайних жухлых полей и ожерельем аквамаринов растянувшейся реки, теряющейся подле тёмных буреломов, дымом молочного дурмана, что создавало атмосферу таинственной мрачной сказки. —Будешь?—Краем глаза Чара улавливает, как бугай протягивает ему сигарету. —Не-а, бросил. —Уважаемо.—Кивнул мужчина и чиркнул волшебным образом возникшей зажигалкой.       Переливающийся градиентами абрикосового заката огонёк показался на фоне серой действительности крошечным кусочком солнца.       Не помнится точно, когда эти двое познакомились: эдак лет десять назад, а то и раньше. Да и где именно познакомились–тоже та ещё загадка. Но, скорее всего, именно там, где люди законопослушные не ошиваются, ибо где ещё могли бы познакомиться два тесно связанных с криминалом человека? Одно помнится отчётливо: на протяжении весьма долгого времени авторитетный в узких кругах амбал Чарочку-то нашего крышевал и, по сути, если бы не он, то в местах не столь отдалённых наш парнишка оказался ох, как надолго–и проблем бы себе нахватал, мама не горюй.

Сигаретный дым подобно полупрозрачной атласной ленте закручивался в воздухе, словно бы танцуя под мелодию размеренного дня.

      Парадоксально, но факт: по всем параметрам Бульмастива вполне можно назвать другом нашего героя, пусть и контактируют они всего по несколько раз в год. Ибо, как считал сам русоволосый, настоящий друг познаётся в беде–а этот обколотый со всех сторон бугай из бед в былой юности всегда выручал. Да и сейчас–тоже, прямо как сегодня, когда без лишних вопросов мужчина разрешил скормить своим свиньям чей-то труп. —А ты, смотрю, от грабежей к рукоприкладствам перешёл.—Начал глухой басистый голос—До сих пор в криминале вертишься–или просто ситуация так сложилась, что тебе пришлось от свидетеля избавиться? —Да не сказал бы, что криминал,—Задумчиво проговорил Чара, пожав плечами—Вполне себе честная работёнка. —Ясно, не лезу.—Амбал выдохнул клуб сигаретного дыма и уставился на что-то впереди, сощурив карие глаза. Парень, проследив за взглядом собеседника, остановил свой алый взор на открывающейся картине.       Там, сидя на корточках рядом с ласково о чём-то воркующей рыжей женщиной по имени Маргарита–миловидной женой Бульмастива, Фриск с трепетом гладила за ушком пушистого ягнёнка, отважившегося к ней подойти. В золотых глазах плескалась настоялько яркая лучистая радость, что, казалось, она может осветить собою весь мир. —Она знает? —О чём именно?—Переспросил русоволосый, всё ещё неотрывно наблюдая за тем, как возлюбленная с цветущей улыбкой на устах играет с маленькими барашками. —Обо всём.—Глухо ответил бугай, кашлянув в кулак—О работе твоей, о жизни в целом. —Пятьдесят на пятьдесят,—Устало усмехнулся парень—О работе–да, о жизни–не совсем. —Ясно.—На пару секунд собеседник замолчал—Говорить собираешься? —Эй, что за внезапный допрос?—Шутливо возмутился алоглазый, непонимающе изогнув бровь—Ментовскую шкуру примерить захотел? —Э, ты меня с легавыми-то не сравнивай–больше с ними пересекаться не планирую,—Догорающая сигарета оказалась потушена о металлический забор и выбррошена на влажную землю—Я вообще теперь так-то приличный семьянин. —Да вижу, не слепой.—Вновь усмехнулся Чара, пока бугай доставал из пачки новую.

Мокроватый воздух заползал в лёгкие, заполняя те запахом травы и недавнего дождя.

      Молодой человек терпеть не мог, когда кто-либо посторонний лез в его личную жизнь, однако где-то глубоко в душе он понимал: как и сказал его доппельгангер сегодня утром, алоглазый попросту не хотел заводить об этом хоть какой-то разговор, игнорируя тяжёлую действительность. Но не важно, в чём состояла причина такого поведения–в желании уйти от проблем или собственной скрытной натуры, ибо всё же краешком сознания Чара понимал, что рано или поздно он всего накопившегося не выдержит, поэтому открываться близким людям попросту необходимо.

Понимал, но напрочь отказывался принимать.

—Ты, брат, совет мой послушай,—Чиркнув зажигалкой, Бульмастив одарил парня серьёзным взглядом—Девка молодая ещё, сразу видно–хорошая. Ну будь ты человеком–оставь её, а то знаю я тебя: доведёшь же девку потом, попортишь. Она ж в итоге закончит либо в петельке, либо на трассе, либо–с пулей в животе.       Алоглазый прыснул в кулак, пусть сердце и сдавило какое-то неприятное липкое чувство. —Эх, обижаешь,—Мурлыкнул парень, отведя взгляд на серовато-молочное небо—Как будто я отморозок какой-то, ей богу. А я ведь, между прочим, жениться собираюсь. —Гонишь. —Да не, по чесноку.—Вздохнул Чара и вновь взглянул на играющую с ягнятами шатенку—Люблю её, как-никак.       "Люблю..."—Продолжил он уже в мыслях, когда алые глаза потемнели подобно испорченному из-за проникнувших в бутылку мерзких паразитов вину—"... Поэтому и пытаюсь отгородить от всего, что может заставить тебя меня возненавидеть."       Русоволосый испытывал гнетущее чувство вины, пожирающее его изнутри ленточными червями, когда скрывал от Фриск ту или иную часть своей жизни, однако он попросту не мог ничего с собой поделать: страх стал неприступным барьером; стеной, которую невозможно пробить, как бы ты не старался.

Однако все рвущиеся изнутри эмоции и чувства рано или поздно вдребезги разобьют эту защиту. Уже сейчас Чара ощущает то, как с каждым днём, с каждой прошедшей секундой он всё больше погружается в карнавал безумия. Он чувствует, как тянущееся по венам сумасшествие в какой-то момент попросту превратит его в самое настоящее чудовище. И он очень боится–панически, до боли в сердце боится того, что самый близкий человек увидит его таковым.

Хотя, разве можно стать ещё большим чудовищным отродьем, чем сейчас?

***

Где-то в вышине мерзко заверещали вороны, предвещая ужасный день.

      Улица Малиновая, дом сорок восемь дробь двенадцать–подумать только, что эта старая, уже давно заброшенная хрущёвка, казалось, вновь наполнилась жизнью: множество голосов прорывали одеяло мёртвой тишины, по половицам сгнившего пола туда-сюда стучали каблуки, подошва ботинок. Да только хорошего в этом мало, ибо ко всему прочему бедламу примешивался и пронзительный визг сирен полицейских машин, пока вызванный наряд суетился, как невеста со своими подружками перед свадьбой.       Санс залпом выпил стаканчик кофе три в одном, который не успел попробовать в участке, после чего уверенно перешагнул жёлтую ленту, коей была обмотана входная дверь, скрывавшая за собой место очередного жестокого преступления.       В ноздри сразу ударил едкий, разъедающий всё и вся смрад сплетённых воедино в уродливом танце старья, пыли и едва различимый, но оттого не менее отвратительный–запах крови, сырого мяса и лопнувших внутренних органов. Запах смерти, в конце концов. Обстановка и без того стояла не ахти: затхлый сырой воздух давил со всех сторон, когда стены с кусками плесневелых обоев заставляли невольно стиснуть зубы, дабы сдержать эмоцию омерзения, так и норовящую скривить бледное лицо.       Честно говоря, всех подробностей наш герой не знал и в помине: его попросту срочно вызвали, не объяснив ничего, кроме адреса и туманного "На месте убедишься". А на месте-то его уже ждал приличный такой наряд коллег. Но, разумеется, одна очевидная мысль явилась первее всех:

Что бы это ни было, это связано с орудующим в городе серийником.

      Мимо промчался какой-то молодой криминалист, задев голубоглазого плечом, из-за чего тот едва не упал. Конечно, дело не в недюжинной силе только что неловко извинившегося паренька, на чьём лице на секунду промелькнула гримаса ужаса: просто Санс на секунду потерял всякую координацию в пространстве из-за недосыпа.       "Сегодня собралось куда больше народу, чем обычно,"—Заметил он про себя, направляясь в сторону лестницы в подвал—"Неужели кто-то всё-таки доложил наверх о том, что у нас тут творится?" —В таком случае, да пускай разберутся со всем ангелы, хех...—Криво усмехнулся себе под нос следователь, пропуская вперёд парочку каких-то бурно что-то обсуждающих полицейских, резко отчего-то испуганно замолчавших, прежде чем самому ступить в темноту того помещения, где и произошло убийство.       Подошва ботинок наступила на липкие кровавые пятна, растекающиеся по всему полу. Первым же делом бросился в голову отвратительный запах, а после–в свете ярких объективов камер со вспышкой–предстал воочию и сам бедолага, лежащий в середине помещения. Или, если быть точнее–то, что от него осталось.       Перемолотый, перебитый в кашу человеческий череп, под которым в ошмётках подавленной кожи лежало месиво вишнёво-красной плоти, желудочного сока и раздавленных кусочков внутренних органов. Изуродованный мозг напоминал дрожащий холодец или кучу мёртвых бледно-розовых медуз, а не так давно погрызанное крысой глазное яблоко заставило сглотнуть подобравшуюся к горлу тошноту.       Пронзительный голубой взор переместился на напарника, с задумчивым видом смотревшего в потолок.       Если раньше ту серию убийств можно было назвать случайным стечением обстоятельств, вереницей простых совпадений или несчастных случаев, то сейчас дело обрело самый, что ни на есть, серьёзный оборот. И на сей раз замять эту гадость не выйдет.

Как бы то ни было, кое-что Санса действительно озадачило.

—Здесь только голова,—Сразу перешёл к делу он—Где остальное тело? —О, а я и не заметил, как ты вошёл,—Удивился мужчина и, повернув голову к собеседнику, вдруг вздрогнул и приложил ладонь ко рту—Матушка родненькая, ты в зеркало-то давно смотрелся?       Санс нахмурился, проглотив желание закатить глаза. Разве никто не понимает, что на все эти глупости времени нет? Каждая секунда на счету! —О моей внешности поговорим потом,—Отрезал он, вернувшись к изначальной теме разговора—Так что там с телом?       Григорий Игнатьевич молчал ещё секунд пять, прежде чем махнуть рукой с немым "Бог с тобой" и почесать густые усы. —Нет его–и всё,—Вздохнул он—Всю округу прошерстили–без толку. Как сквозь землю провалился.       "Без толку..."—Эхом повторил про себя беловолосый, изрядно задумавшись.       С первого взгляда могло бы показаться, что следствие никак не продвинулось, однако это было далеко не так: кое-какие зацепки всё же имелись. За последнее время трупов стало намного больше: взять ту же измельчённую (предположительно, ибо пол устанавливали по показаниям любовника пропавшей без вести) женщину в лесополосе. И стали убийства куда более кровавыми и жестокими, словно бы маньяк...       "... Выплёскивает накопившиеся эмоции?"—Предположил Санс мысленно—"Хм-м-м... Нужно отложить эту версию в список возможных." —Что-нибудь ещё? —Эта сволочь подчистила за собой все следы,—Коллега кивком указал куда-то вниз—Вишь, пол какой чистый? —Вижу, Григорий Игнатьевич. —Во, а я о чём...       Естественно, это всё–чистейший сарказм: просто полностью запачканный кровью пол действительно был вычищен чуть ли не до блеска в некоторых местах. Странно, конечно, но Сансу это вполне легко объяснить: убийца попросту вычистил свои следы, дабы у следствия не было даже отпечаток ботинок. —Григорий Игнатьевич, посмотрите сюда!—Подозвал следователя один из криминалистов, сидящий на корточках возле старого стола с фонариком. —Ну-ка, что там у тебя?—Следователи незамедлительно приблизились—Почём след взял? —Не совсем,—Покачал головой парниша и поправил очки—Взгляните вот на это.       Сначала беловласый не смог взять в толк, отчего свет фонарика падает на абсолютно ничем не примечательный пыльный пол под столом, однако с долей секунды он заметил нечто странное.       Едва различимые частые отметины. Конечно, тут же могла возникнуть резонная мысль: подумаешь, царапинки на полу, что в них особенного? Как бы то ни было, а пыль на них отсутствовала. Словно бы те были совсем ещё... —...Свежие.—Тихо проговорил себе под нос Санс и обратился уже к нашедшему—Твои предположения? —Это может прозвучать немного странно, но...—Стушевавшись, криминалист дождался выжидающего кивка со стороны старшего лейтенанта—... Это похоже на следы какого-то насекомого. —Тьфу ты, ну ты... —Раздражённо бросил упитанный мужчина и, махнув рукой, двинулся обратно—Мы тут маньяка ищем, а он тут в зоолога играет. —Я х-хотел сказать...!—Скомканно проговорил бедолага и продолжил уже шёпотом, покосившись на младшего следователя—Следы выглядят слишком большими для простого насекомого. Т-то есть, если это действительно было насекомое, то оно должно было быть размером с табуретку, хех...       Санс ничего не ответил.

Приплыли. Просто прекрасно. Замечательно. Даже слов не хватает, чтобы описать, насколько же эта невероятно важная информация меняет ход дела.

—Извините, я, наверное, простудился или что-то в этом роде...—Виновато проговорил парниша и вновь поправил очки—Версия действительно очень глупая. Простите за то, что отвлёк... —Ничего,—Голубоглазый прежде, чем отойти к коллеге, вымученно улыбнулся, пытаясь выразить в ней ободрение—Мы все очень устали, так что не вини себя.       "Странность на странности,"—Из грудной клетки вышел усталый вздох—"Сколько ещё это будет продолжаться?"

Ответ очевиден: до тех пор, пока ублюдок не будет пойман.

—Ещё и та девочка, которую мы недалеко отсюда нашли...—Продолжил былой диалог старший следователь—Ты действительно всё ещё ду́машь, что к серийнику она не имеет отношения? —Я уверен в этом.—Кивнул младший—Почерк другой. —Уже и почерк запомнил,—Довольно кивнул усатый мужчина—Молодец. Но не переусердствуй особо: здоровье-то у тебя одно, его беречь надо. —Спасибо.—Проговорил беловласый, развернувшись к выходу—Я могу идти? —Да, мы тут сами справимся. А тебе я советую отдохнуть и набраться сил–работёнка нам предстоит пыльная.—Ответил Григорий Игнатьевич и тяжко выдохнул—Посмотрим, возможно ли тут впринципе провести опознание...       Санс кивнул и двинулся вверх по лестнице. Из дома он выскочил чуть ли не пулей, после чего быстро сел в машину и погрузился в прострацию на несколько минут или часов. Он начал терять счёт времени.

Есть ещё одно дело на сегодня, которое не терпит отлагательств.

      Следователь дрожащими от напряжения пальцами ввёл нужный адрес и, заведя машину, с силой нажал на педаль газа, из-за чего автомобиль недовольно взревел.       "От пьянчуги будет тяжело добиться полезных сведений: он всё время мямлит, плачет и точно приукрашивает множество моментов,"—Молодой человек нервно сжал кожаный руль—"Надеюсь, что хотя бы с его матерью мы найдём общий язык."       Санс наблюдал за проблемным мужчиной уже какое-то время, постоянно расспрашивал о том да сём, но полученная информация была настолько ничтожно мала, что приходилось собирать её даже в самые простые смысловые цепочки по крупицам. И, тем не менее, втеревшись к бедолаге в доверие, следователь-таки нашёл очень важную деталь.       "По словам отца, та девушка была очень близка со своей бабушкой,"—Когда на очередном повороте светофор вспыхнул красным, пришлось нажать на тормоз настолько сильно, что если бы следователя ремень не держал, то было бы всё очень печально—"Нутром чувствую, что я на правильном пути."       Отблеск яркого зелёного света отразился в кристальных льдинках прищуренных очей. Когда полицейский автомобиль со скрипом шин об асфальт резко двинулся с места, взгляд невзначай поднялся на зеркало.

О Господи. Пазл произошедших за весь день странностей наконец-то сложился.

      Теперь понятно, почему старший товарищ от вида коллеги чуть коньки не отбросил. И почему остальные полицейские так ужасались, его завидев. В конце концов, тут любой испугается, увидев пред собой ожившего мертвеца–ибо по-другому назвать его попросту язык не поворачивался. Капилляры в белках ужасающе расширились, синяки под глазами даже простыми кругами нельзя назвать: Санса будто пытали, тыкая в лицо раскалёнными углями, а потом этими же углями рисовали подводку. Отросшие белые волосы, падающие на лицо жирной чёлкой, потеряли былой серебристый цвет, потускнев и растрепавшись. Кожа приобрела нездоровую бледность, черты заострились из-за излишней худобы, а столь же отросшая щетина прибавляла лишних лет. Проще говоря, в свои двадцать пять парень выглядел на все пятьдесят.

На самом деле, его можно было вполне спутать с настоящим маньяком, если бы не полицейская форма.

—Потом этим займусь,—Глухо пробубнил Санс, гоня по встречке на максимально позволяющей правилами дорожного движения скорости—Вот поймаю этого ублюдка–сразу под нолик обрежусь.       А сейчас нужно срочно разузнать всё о дочери Александра. Шестое чувство подсказывало, что она могла стать важным и, по сути своей, пока что единственным звеном, ведущим к серийнику. Хотя, нельзя отрицать и того, что она может не иметь ко всему этому совершенно никакого отношения, из-за чего следователь только зря время потеряет. Но, по крайней мере, лучше перебдеть, чем недобдеть, потому её уж точно стоит допросить, однако, по словам того же Александра, домой она не заявлялась уже приличное время.       "Либо она ушла по собственной воле,"—Продолжал рассуждать молодой мужчина—"Либо же маньяк заранее предугадал мои шаги и украл её. Учитывая то, как мастерски он заметает следы, это вполне возможно."       Фраза "... заранее предугадал мои шаги..." задержалась в голове дольше остальных, отпечатавшись в мозгу переводной наклейкой. Отчего-то Санс задумался, прокручивая её в голове снова и снова.       Где-то заверещал свисток сотрудника ГИБДД.

Маньяк заранее предугадал все шаги. Что интересно, практически все жертвы так или иначе значатся в базе данных по тем или иным причинам...

      За окном взорвались оглушительным лаем бродячие собаки, бешено оскалившись, пока с их приоткрытых пастей капала вязкая слюна.

Он настолько хорошо подчищает места преступления, что полиции не удаётся ни за что зацепиться... Словно бы заранее знал, как будет проходить расследование...

      Исколотые бумагой пальцы до боли сжали руль.

Убийства происходят уже больше года, но серьёзную работу начали проводить только в последние пару месяцев–чтобы не портить статистику и лишить себя лишней мороки...

      Резкий поворот–и молодого мужчину будто бы окатили ведром ледяной воды, а на лбу выступил холодный пот, когда он всё понял.       "Может ли это значить..."—Пульс участился, каждый удар сердца отдавался в ушах неприятным болезненным шумом—"... Что убийцей может быть кто-то из своих...?"        Мысленно он перебрал всех своих знакомых коллег: ребят из отдела, увиденного утром робкого криминалиста, Григория Игнатьевича...

Неужели кто-то из них действительно мог пойти на такое...?

—Нет-нет,—Нащупав бледной рукой платок в бардачке, Санс судорожно протёр лицо—Нужно мыслить рационально и перестать подозревать каждого встречного. Скорее всего, у нас просто завёлся дезертир, передающий убийце все сведения. Либо же это может быть кто-то из верхушки, кто специально пытается замять дело под предлогом статистики.

Что же, от этого легче на душе тоже не становится.

      Беловласый сиюминутно припарковался возле какого-то магазинчика–в таком состоянии он попросту не мог никуда ехать.       Но сердце вдруг пропустило удар от молчаливого ужаса, когда на секунду в зеркале следователь увидел краем глаза, как на заднем сидении автомобиля притаилось нечто чёрное, с огромным скоплением человеческих глаз по всему телу, неотрывно наблюдающих за ним. Тем не менее, стоило парню моргнуть–как пугающего видения и след простыл, отчего тот обессиленно откинулся на спинку водительского кресла.

Хватит сходить с ума, Санс. Делу ты этим никак не поможешь.

—Придётся вести это дело в одиночку, чтобы избежать лишних проблем,—Проговорил он в пустоту—В опасную же я ввязался авантюру, хех...       Отныне действовать нужно быстро, чётко и уверенно, стараясь не допускать лишних движений. Каждая секунда может стоить чьей-либо жизни, когда каждый неверный шаг может стоить жизни самому следователю. Вдобавок, кем бы ни был этот маньяк– расчётливым гением, предателем или самопровозглашенным вершителем правосудия–в последнее время его "работы" стали намного более жестокими и кровавыми.

Это значит, что, заигравшись в Бога, наш Дьявол во плоти также способен допустить ошибку или забыть о той маленькой детали, которая может привести полицию прямиком к нему.

Из этого следует, что шанс поймать ублюдка есть.

—Твоё правосудие не может вечно оставаться безнаказанным,—Холодные ледяные глаза остекленели, утратив блик былой беззаботной жизни и прежнего характера—И я уж точно прослежу за тем, чтобы своё наказание ты получил.

***

      Замысловатыми дугами расплываются по молочному небу мандариновые градиенты мерного и спокойного вечера: солнце уже клонится к закату, а туман всё не сходит, словно не желающий уходить бестактный засидевшийся гость, которого матушке Весне, как доброй хозяйке, не хватает сил и воли прогнать прочь.       Ласкает слух шорох влажной травы, вторит ему шелест камышей у вязкого брега речки. И так приятно звучит дуэт шумящих древесных ветвей с журчанием воды, окрасившейся персиковыми мазками в свете заходящего солнца, что даже сама душа просит запеть протяжную мелодию, которую подхватят певчие птицы и унесут с собою далеко-далеко: за поля, леса, озёра, а может и моря.       Фриск остановилась подле невысокого деревянного столбца. Небольшое старое сооружение, как рассказывала во время доброй беседы Маргоша, представляло собой недостроенный мост, который ныне использовался в качестве причала. "Почему его так и не достроили?–возникнет логичный вопрос, однако ответ выходит не такой уж и логичный: молвят, что место это нехорошее, нечистая сила бродит. Что уж говорить, если в давние времена и по сей день молоденькие девицы к этому берегу топиться ходили. Ходит слух ещё, что тех мужиков, что вызвались мост строить, никто не видел больше недели, пока их трупы из водицы-то не выловили.

В общем, местечко нашлось очень даже интересное.

      Спрашивается: какого лешего наша героиня вечером в одиночку решила явиться на причал с дурной славой? Нет-нет, вы не подумайте, она не собирается бросаться в воду, потеряв смысл жизни из-за навалившихся на её хрупкие плечи трудностей. Всё куда проще.       "Фух, надеюсь, теперь-то я смогу побыть в одиночестве, пока Чара занят своими невероятно важными делами."—Девушка вздохнула и смахнула с лица тёмную прядку, пока ветер играючи трепал и ерошил шоколадные волосы—"Нужно подумать."       Невидимые лягушки, копошащиеся в высокой траве, завели барабанный концерт, прерываемый изредка всплесками резвящейся в воде живности. Блестела россыпью бриллиантов рыбья чешуя, то и дело обманчиво мелькающая на поверхности–и тут же исчезающая, словно бы то была лишь игра воображения.       "Я снова наступаю на одни и те же грабли..."—Янтарные солнечные зайчики, будучи лишь призрачными тенями в личине витающего над рекой тумана, сцепились в клубок с расплавленным золотом, чей взор направлен был в густую чащу, что тёмными пятнами жухлой листвы виднелась по ту сторону водной полосы—"Он снова всё от меня скрывает. И даже сейчас эта... Эта... Собака сутулая не сказала о том, что за важные дела у него объявились, из-за чего мы вообще сюда приехали!"       На секунду шатенка возмущённо выпрямилась и топнула ногой, не в силах сдержать своего негодования, но... Этот порыв прошёл столь же быстро, как и появился, потому героиня лишь с тихим вздохом облокотилась на деревянную перегородку-заборчик старого недостроенного моста.       Златоглазка не пустоголовая дурочка: ей прекрасно известно, куда целыми днями пропадает её дорогой возлюбленный, и что приходит он в красных пятнах не от вишнёвого варенья. Разумеется, с учётом их вида деятельности, это очевидно. Но проблема тут в другом: Чара не рассказывает ничего от слова "ничего"–точнее, просто отвечает общими фразами по типу "всё хорошо" или "это не так уж и важно". И так всегда. Изо дня в день.       Почему нельзя просто поделиться...? Это ведь не настолько трудно... Сказал хотя бы "Сегодня я расчленил очередного ублюдка за кругленькую сумму, так что завтра мы с тобой точно не умрём с голоду!~♪"–да, банально и странно, но и это в сто раз лучше "Всё в порядке, не забивай голову"! Пожалуйста, говори уже что-нибудь: будь то банальщина, глупости или отвратные подробности... Всё, что угодно вместо этого непонятного безразличного недоверия!

Просто очень больно осознавать, что твой самый близкий человек не доверяет тебе даже самые банальные вещи, хотя знакомы вы больше восьми лет.

—Я так устала от этой недосказанности...—Тихо прошептала Фриск, растворяясь в звуках наступающего вечера, измотанно прикрыв веки.

А ведь они на мизинчиках поклялись больше ничего друг от друга не утаивать. Уважаемый Чара Дриимурр, неужели для вас уже и клятва–всего лишь ничего не значащий пустой звук?!

      Поглаживающий изнутри мокрый, немного солоноватый воздух успокаивал, ровно как и пение природы: птиц, лягушек, шелестов и всплесков, воплощающих в себе живую композицию. Словно бы действительно кто-то поёт красивым звонким голоском. Так приятно иногда послушать эту дивную серенаду и окончательно забыться... —Пожалуйста, помогите! Есть здесь кто-нибудь...?—Прорезал клубья тумана вдруг жалостливый стон—Я угодила в трясину и никак не могу выбраться...       Фриск тотчас вытянулась по струнке и всмотрелась в пелену молочной дымки: там проглядывались очертания женской фигурки. Недолго думая, девушка тут же без малейшего колебания решилась было бросаться на помощь бедняжке, однако...

Наивность и безрассудная отвага не всегда могут спасти чью-то жизнь. В том числе и свою собственную.

—... Если бы ты действительно угодила в ловушку, то не сидела бы тут в тишине вместо того, чтобы судорожно звать на помощь.—Златоглазка пристально сощурилась—Кто ты такая?       Чего и следовало ожидать: послышалось натянутое хихиканье–и фигура вдруг нырнула, скрывшись под мутной тёмной гладью.       Проходит секунда. Две. Три. И тут незнакомка выныривает у самого причала, сложив на него тонкие руки с посиневшими перепонками. —Как странно: в первый раз вижу, чтобы кто-то так быстро смог меня раскусить,—Голос её звучит немного сломано и даже низко—Я впечатлена.       На фоне мрачного белого тумана эта обворожительная дама казалась удивительным огоньком: её спутанные волосы цвета закатного солнца струлилсь к плечам колтунистыми волнами, трупно-голубая кожа будто блестела изнутри; длинные эльфийские ушки выглядывали из-за взъерошенных локонов, да и глаза–ярко-жёлтые, горящие и хищные, как у совы. —Особого ума для этого не нужно,—Покачала головой Фриск—Так это ты причина, по которой у этого места такая дурная слава? —Ну я,—Расслабленно протянула нечисть, обнажив в улыбке острые жёлтые зубы—И что с того? Сами виноваты: нечего шастать подле моей территории.

Интересная выходит ситуация. А нашу героиню тут точно не съедят?

—Я так понимаю, что ты–русалка, верно? —Задумчиво проговорила шатенка, мысленно вспоминая, взяла ли она с собой в рюкзаке солонку соли—Только хвоста нет... —А что, у русалок разве обязательно должен быть хвост?—Речная дева издевательски вытянула ногу к поверхности, дабы девушка рассмотрела хорошо. И правда: никакого хвоста–только прозрачные перепонки между пальцами—Они у нас только в сказках бывают. —Справедливо.       Повисло неловкое молчание. —Ой, заговорила ты меня!—Переполошилась русалка, всплеснув руками—Я ведь тебя утопить должна!       Пожалуй, это было забавно. Только вот умирать наоборот–совсем не забавно, поэтому, пораскинув мозгами, девушка предложила первое, что ей пришло в голову: —А можно ли обменять мою жизнь на что-нибудь? —Обменять?—С плеском воды русалка злобно рассмеялась—Ха-ха, сомневаюсь, что у жалкого человечешки найдётся то, что придёт мне по душе.

Вызов принят.

      Фриск тут же сняла с плеч рюкзак, расстегнула молнию и принялась увлечённо там рыться под насмешливые смешки нечистой силы. Так, посмотрим: Термос с кофе? Не то. Блокнот? Тоже нет. Ой, а вот и соль, кстати! Но да ладно, это пока что тоже не подходит. Где же, где же, где же, она ведь точно её брала... Бинго, вот же она!       В руках оказался красивый деревянный гребешок–лет так пять назад бабушка преподнесла его внучке, купив во время Тюменской командировки. То, что надо. —Как насчёт этого?—Девушка аккуратно кинула красивый гребешок русалочке. Ей совсем не было жалко: уж златоглазка может себе хоть пять таких расчёсок приобрести, а вот у незнакомки такой возможности, скорее всего, никогда не будет.       Нечисть недоверчиво покосилась то на гребень, то на собеседницу, будто бы проверяя, не шутка ли всё это. Осторожно провела по красным волосам сначала один раз, потом и второй–а пряди–вот так чудо–распутались. Магия–не иначе. —Ой, а это...—Русалочка стушевалась—У меня, по-твоему, своего гребня нет? —Такого–точно нет.—Исчерпывающе ответила Фриск и улыбнулась—Можешь оставить себе в качестве небольшого подарка.       Можно было заметить, как на синеватом лице промелькнула смущённая печаль. Надо же, её так легко растрогать. —Подарок... Мне никто никогда не дарил подарков...—Тихо проговорила русалка и резко нырнула под воду–только маленькие лягушата с испуганным кваканьем распрыгались в разные стороны.

Что же, дело сделано. Пусть в тишине пораздумывать и не удалось толком–зато жива осталась.

      Вздохнув, Фриск застегнула рюкзак и направилась уже было через чащу в сторону фермы–как-никак, темнеет уже, Чара наверняка волнуется–однако позади вдруг раздался громкий всплеск. —Меня, кстати, Ундина зовут.—Довольно хмыкнула красноволосая и поманила собеседницу тонким пальцем—Держи, вот, от меня ответный: больно мне твой гребень нравится... Да и сама ты очень даже неплохая.

Это ещё что за новости? К такому повороту событий девушка была не готова.

—Приятно познакомиться–Фриск.—С лёгким недоверием оттого, не может ли всё это быть ловушкой, шатенка всё же подошла к краешку причала и взяла из рук Ундины "подарок".       Им оказалось прелестное ожерелье. Дизайн был очень интересный: одну половинку украшали маленькие ракушки, в то время как вторую–речной жемчуг. Особенно крупная жемчужинка висела в качестве подвесочки. Конечно, желания эта красота наверняка не исполняет–всего-то простое украшение. Зато, как уже упоминалось, оно очень красивое. Мелочь, а приятно.

А ведь, получается, что всё это время местным нужно было попросту пообщаться с одинокой речной живностью–того и гляди, меньше утопленников бы оказалось. Если, конечно, не брать в расчёт тех, что кинулись в омут по собственному желанию.

—Спасибо... —Хе-хе, пожалуйста.—На сей раз по-доброму улыбнулась русалка, обнажив острые желтоватые клыки—Понравилась ты мне, подруга. Ты, смотрю, неместная, да? Как будешь в наших краях, в гости заходи, если чт... ой!       Оборвав речь на полуслове, Ундина испуганно нырнула под воду–только мокрая кожа её блеснула, прежде чем пропасть прекрасным миражом.       И как раз вовремя. —То-то мне на сердце неспокойно,—Прохрипел вышедший из бурелома Чара, тяжело дыша–видать, бежал он сюда сломя голову—Слушай, я, конечно, понимаю, что мог тебя обидеть чем-то, но это ведь не повод сразу идти топиться! —А почему это сразу из-за тебя? Мир, знаешь ли, не вертится вокруг твоей персоны.—Холодно отчеканила Фриск. Конечно, она была рада видеть возлюбленного, однако былое негодование не могло развеяться так же легко, как русалочка в реке. —Так, я понял.—Парень устало выдохнул, тут же смекнув, где собака зарыта, и, поравнявшись с шатенкой, мягко погладил её по плечу с тёплой улыбочкой—Не дуйся, золотце, поехали домой?       Как бы обольстительно не блестели его глубокие алые глаза, нужно держаться во что бы то ни стало–и не размягчаться особо, пусть и очень хочется. —... Ладно.       Бледное лицо приняло выражение усталого огорчения, как если бы русоволосый прочёл бы в золотистых очах причину такого недовольства.

Если он не переступит через себя, то вся его жизнь разрушится окончательно. И, как бы больно не было это признавать, лучше уж рассказать всё девушке как можно скорее, пока не стало слишком поздно.

—И, кхм, послушай...—На секунду хриплый голос замялся—Я ни на что не намекаю, но ты завтра свободна?^^ —Да. —Отлично. Мне просто...—Даже река, казалось, на секунду замолчала, замерев в любопытном томлении как и все её обитатели—... Нужно тебе кое-что рассказать.

Ну и дела: сегодня прямо-таки день неожиданностей. Но и не сказать, что неприятных.

—А сейчас–поехали домой~^^—И снова тон приобрёл привычные задорные нотки—Но перед этим нужно кое-куда заехать. —Снова "по делам"? —Скоро узнаешь, хе~хе...~♪ —Ну хорошо, раз ты так говоришь...—Со вздохом шатенка взяла Чару под локоть, ибо устала уже держать эту маску холодного безразличия.       Тот не смог сдержать милую улыбочку. —Кстати, что это за подвесочка у тебя в руках? —По дороге домой расскажу. —Ах ты...!—Наигранное возмущение отразилось от шелестящих над головой сухих ветвей—Ишь, загадочная какая нашлась. —Беру пример с тебя, хи-хи.—Её смех звоном колокольчиков растворился в шуме засыпающей чащи.

Что же можно сказать в заключение? Пожалуй, то, что парень действительно не соврал. Работёнка оказалась непыльная: поставить возле входной двери какой-то квартиры не пойми откуда взявшуюся коробку, позвонить в дверь да и подождать, пока на порог выйдет измотанная женщина с красными от частых рыданий глазами. Она осмотрится по сторонам, окинет хмурым взглядом коробку, а после... Вдруг заплачет. И всё из-за одного маленького листочка с рукописной надписью, приклеенного сверху:

"Прости, мама, что не успела подарить тебе её лично. Надеюсь, что микроволновка тебе понравится–сама ведь выбирала, как-никак. Люблю вас с папой–и прощай. Твоя Глаша."