Мед, орехи, курага

                         Лань Ванцзи готов был поклясться на собственной крови, что ещё никогда прежде он не видел своего Вэй Ина таким: растрепанным, словно какой-нибудь дворовый воробей, и до боли красивым в лунном свете: покрасневшие от накатившего смущения щеки, таинственный блеск в глазах и заговорческая ухмылка. Ох, эти глаза! Как же любил молодой заклинатель смотреть в эти глаза — в них словно десятки тысяч ярчайших фонариков плывут, сливаясь со светом сотнями тысяч таких же ярких звезд. Но в этом ясном взгляде, в этих раскрасневшихся щеках и полуоткрытых губах таилось неподдельное, почти звериное желание. Лань Чжань даже не долю секунды задумался, не принял ли его супруг чего-нибудь запрещенного, что могло бы выдать такую занимательную реакцию, но такая вероятность исключена — Вэй Ин просто не умеет врать. В прочем, такой расклад событий и до смущения занимательное положения их тел вызывало у обоих не только безмерный стыд и удивление, но ещё и ужас как возбуждало.        Лань Чжань обнимает своего У Сяня, словно дражайшее сокровище во всех трех мирах. А А-Сянь не такой простой, как кажется: при первой же удобной возможности, второй заклинатель с легкостью оседлал бедра возлюбленного, начиная (по мнению Лань Чжаня) бесстыдно ерзать.        — Издеваешься, — с придыханием шепчет молодой господин Лань.        — Тебе же нравится!        Ванцзи молчит, потому что не согласиться с высказыванием супруга будет очень глупо — собственное тело выдаст любое вранье. Дальше они не проронили ни слова, лишь молча смотрели друг на друга, наслаждаясь компанией друг друга: обоим казалось, что целая Вселенная скопилась лишь в нескольких сантиметрах между ними. Их зрительный контакт, почти невесомые прикосновения Ина к твердой спине Лань Чжаня отдавались почти физической болью, но заклинатель ещё не подозревал: занимательный спектакль в двух актах для него только начинается.        У Сянь точно знал: в глазах молодого господина Ланя черти пляшут, когда он специально растягивая удовольствие (несмотря на то, что прекрасно понимал: для Лань Чжаня, в нынешнем положении, прошла будто целая вечность) развязал шелковый пояс, затем, будто случайно, приспустил нежную ткань нижних одежд супруга, оголяя бледную кожу. По спине заклинателя в белом мурашки табуном ходят, а пальцы рук приятно покалывает. Вэй Ин, заигрывая, аккуратными плавными движениями снимает лобную повязку Ванцзи, перебирает шелковую серебристую ткань в руках и что-то шепчет, восхищаясь. Лань Чжань, упоенный сей картиной, никак вмешиваться не стал, слегка сжимая в ладонях бедра супруга, только для того, чтобы хоть чем-то занять руки. Вэй Ин показательно хмыкнув, наматывает шелковую повязку на ладонь, затем кончиками пальцев дотрагивается до одной руки возлюбленного, огибая шелком запястье, затем до другой — сковывая руки в надежных узлах. Заводит руки вверх, за голову, мгновенье — и господин Лань надежно прикован к резному изголовью их кровати.        — И где же ты такого набрался? — не выдержав, интересуется Лань Чжань. В глубине души он восхитился мастерством завязывания прочных узлов Вэй Ина: как ни крути — не выберешься. Вэй Ин, словно паук, сплевший надежную сеть паутины, а сам Лань — жалкая бабочка, угодившая в неё. Если приложить достаточно усилий ленту разорвать можно, но тогда от их ночных игр не будет толка, а так, при любом неосторожном движении шелк с легкостью вопьется в кожу, оставляя за собой жгучую боль в запястьях.        — Как же? Из той занимательной книжонки, что я одолжил у тебя несколькими днями ранее. — Вэй улыбается легко и беззаботно, словно малый ребенок, и этот контраст разврата с детской наивностью и беззаботностью завораживал и одновременно возбуждал.        — Не помню, чтобы я заимствовал тебе что-то подобное.        На это Вэй Ин не ответил, вместо этого лишь приблизился к его лицу на несколько секунд. Легкий поцелуй невидимой бабочкой растворился в жаре их тел всего на долю секунды. Как бы Лань Чжань не хотел взять над их абсурдном и невероятно смущающим положением тел, как бы не желал схватить того за шею, притянуть ближе для поцелуя — не мог, потому что предательская лента слишком сильно сковала движения. Загадочная улыбка, расцветшая на губах возлюбленного, расставила все точки над «i», над этой мучительной игрой: смотреть можно, но трогать нельзя — правила до удивления простые и одновременно ненавистные. Вэй Ин вновь нагнулся к Лань Чжаню, тот уже успел приоткрыть губы, чтобы вновь слиться с супругом в поцелуе, но увы — у У Сяня на него другие планы.        Молодой заклинатель задорно мигает глазами, в которых из-за приоткрытого окна отражалось ночное небо, звезды и огромный полумесяц луны. Лунный свет холодным светом обнимал их тела, пока легкий ветерок раскачивал на своих порывах белые тюли. На их постели лежат несколько десятков белых роз, а все потому — что Вэй Ин неисправимый романтик. Взяв один цветок в ладонь, он медленно провел бутоном вдоль тяжело вздымающейся груди, затем чуть ниже — по напряженному животу. Нежные прикосновения лепестков отзывались тысячами приятных покалываний, заставляя бабочек в животе и тепло, которое они носят на своих крыльях, спуститься внизу живота.        — Ох, как ты надо мной издеваешься… — скулит Лань Чжань, покорно принимая ласки супруга. Эта по истине жестокая игра заставляет сердце заходиться от ожидания и нарастающего интереса. Невозможно просто наблюдать за подрагивающем на шее кадыком, за трепещущими ресницами и кончиком языка, что Вэй У Сянь высунул от упорства.        — Просто ты очень нетерпеливый, — хихикает Вэй Ин. Они оба приняли свои позиции: Вэй — жадного до добычи паука, Лань — беззащитного насекомого, которому лишь оставалось изредка подергивать крылышками в предстоящей агонии.        Темный заклинатель прижимает руку к щеке супруга, поглаживая скулу большим пальцем, нежно целует щеки и что-то шепчет, нагибается чуть ниже, прикасаясь горячими губами к уже разгоряченной шее. Ноги Лань Чжаня непроизвольно подгибаются, потому что Вэй Ин прикасается к нему с некоторой неопытностью, слегка покусывает и зализывает поврежденные участки тела супруга и ещё, кажется, что-то мурлычет. Ванцзи, словно большой любвеобильный кот, с нежностью трется щекой о протянутую ладонь, с радостью принимает все ласки и до ужаса мило прикрывает глаза. На лбу появляется испарина, когда У Сянь неумело, с долью неловкости, аккуратно стягивает нижние штаны супруга.        — Неужели ты меня стесняешься, Вэй Ин? — ехидно подмечает Лань Чжань.        — Нет! Вовсе нет! — отмахиваясь, отвечает он, — Твое тело просто восхитительно! Поистине превосходно!        Молодой господин Лань тихо хихикает про себя, уже представляя, что мог бы сделать с ним этой великолепной ночью супруг. Но все мысли покидают голову, когда он чувствует теплый влажный рот на головке своего члена. Совсем по-юношески, заливаясь всеми оттенками красного, У Сянь старается взять в рот как можно больше, пытаясь при этом не давиться. Языком обводит уретру, потом языком неумело проводит по уздечке, плотно обхватывая губами. Кажется, Лань Чжань простонал что-то неразборчивое, а потом нежно, на придыхании добавил «Вэй У Сянь», — Ин не слышал, потому что в висках с бешеной скоростью билась кровь.        — Я такой неумеха… — облизываясь, шепчет молодой заклинатель.        — Дилетант! — в шутку добавляет Ванцзи.        По коже словно проходит разряд, когда Вэй Ин сначала выцеловывает его живот, вероятно посчитав, что вновь поиздеваться над супругом — отличная идея, и только потом касается его теплым языком сзади, вылизывая. Чжаню хочется исчезнуть на мгновение, потому что такого расклада событий он не предвидел, а У Сянь толкается языком внутрь. Язык внутри ласкает чувствительные стеночки, ровно также, как несколько секунд назад его член, нежно сжимает и прижимается губами.        — Нет, Ин, пожалуйста, нет… Я не… Я не выдержу.Вэй У Сянь! — жалобно молит заклинатель, хотя прекрасно понимает, что своего супруга он просто так не остановит: тот даже свои наказания отбывать не мог, а тут такое, когда Лань полностью от него зависит.        Не слушает. Упрямо толкается языком, обводит колечко сокращающихся мышц, мычит что-то и от вибраций его губ становится как-то унизительно хорошо. Наконец, У Сянь отрывается, довольный тем, что успел остановиться: Лань Чжань кончить не успел.        — Ну нет, Вэй Ин, почему ты стал таким жестоким? — чуть ли не хнычет он.        — Ты очень нетерпелив, — проводя кончиками пальцев по животу, бормочет Ин.        Сделав вид, что чем-то глубоко озадачен, заклинатель вновь прильнул к члену возлюбленного, на этот раз не отрываясь ни на миллиметр. Нежно и заботливо вылизывая каждый сантиметр, внимательно наблюдал за переменами в лице Лань Чжаня, осторожно посасывал и тихо мычал.        Влажный язык У Сяня выводил различные узоры, ублажал каждый участок, словно извиняясь за некоторые неудобство вовремя всего процесса. Он довел господина Ланя до края вот так, без рук.

***

       Ин прижимается ближе к Лань Чжаню, потому что холодный лунный свет веет толику тоски, а холодный ветер выбивает весь оставшийся дух, а рядом с мужем тепло и беззаботно. Ванцзи заботливо целует вспотевший висок, закладывая влажные от пота волосы супруга тому за ухо, и что-то так заботливо шепчет.