Весёленькое лето

Карету мне, карету!

«Горе от ума», А. С. Грибоедов

Молодёжь дружно аж подскочила на своих местах от неожиданно громкого звука, прервавшего разлюбезную беседу. Но не успели они испуганно переглянуться (никаких важных звонков на сегодня на планировалось и не ожидалось), как Бреда, оказавшийся ближе всех к надрывающемуся аппарату, уже снял трубку и деловито представился: – Кабинет фюрера Мустанга, старший лейтенант Бреда слушает! Его круглое лицо вдруг как по щелчку пальцев как будто удлинилось – и он вытянулся по струнке: – Майор Мустанг, вы?.. Эд привстал из-за стола. Ал заметно напрягся. Рассел нахмурился. Флетчер, забыв о своём статусе главврача Централа, взобрался коленками на диван и испуганно уставился на Бреду через спинку. Фьюри замер, не докрутив ручку радио, и из приёмника теперь доносилось приглушённое шипение. Фарман оставил свои карты и, опершись обеими ладонями об стол, исподлобья начал гипнотизировать своего сотоварища. Даже Хавок вынырнул из своих мыслей, перестав мечтательно чёркать бессмысленные закорючки в блокноте, и навострил уши. Бреда тем временем, похоже, совсем растерялся. Хотя уж на что уверенный в себе человек. – Да… то есть нет, на совещании… – Как на совещании?! От этого возмущённого крика, слышного даже через трубку телефона на другом конце кабинета, подпрыгнули уже все. Риза Мустанг почти никогда не повышала голос… Впрочем, она, кажется, взяла-таки себя в руки и заговорила спокойнее, потому что дальше её слышал только сам Бреда. Остальным оставалось лишь догадываться, о чём идёт речь. – Да, очень важное… С парламентом. Точно. Никак, – он кивнул, но, сообразив, что майор его не видит, добавил: – Так точно. За старшего… Похоже, у Ризы всё-таки творилось что-то из ряда вон выходящее, потому что она вновь закричала: – Полковник Элрик?! Немедленно дайте сюда Эдварда! Сейчас же! Эд чуть не споткнулся о свои же ноги, пока торопливо выбирался из-за стола и прыгал между мебелью и людьми в тот угол кабинета. Изрядно побледневший и слегка шипящий от боли (всё-таки стукнулся коленкой об угол чего-то), он выхватил у Бреды трубку ещё до того, как тот сумел выдавить из себя: «Есть дать сюда полковника Элрика!» – Госпожа Риза, это я, Эдвард, что случилось? – единым духом выпалил он, прикусив губу. С полминуты Эд слушал сбивчивый женский голос по ту сторону провода. По мере «прослушивания» брови старшего Элрика поднимались всё выше и выше. В конце концов, он обернулся и, в недоумении переводя взгляд с Ала на Рассела, с Рассела на Флетчера и опять по кругу, нерешительно вслух спросил: – Э-э-э… спатифиллум? Теперь уже брови на лоб полезли у его друзей и брата. – Спатифиллум? – первым озадаченно спросил Флетчер, лучше всех разбиравшийся во всякой растительности. – Ей надо купить спатифиллум?.. Или прошлый завял? Что… Эд жестом остановил его и с ещё большей растерянностью процитировал: – Диффенбахия. Аглаонема. Пуансеттия. Сансе… что, сансевиерия?.. суккуленты?.. – Либо кто-то ограбил оранжерею Флетчера, либо у неё возникло такое желание… – Ал покосился на Рассела. Тот молча развёл руками – половины названий он и сам не знал. Флетчер тем временем пытался всё-таки выяснить, что же хочет сказать майор Мустанг при помощи голоса Эда. – Да хорошо, хорошо, а что с ними не так-то? – допытывался младший Трингам. – Ну я понял, что аглаонема… да господи Фламель, с сансевиерией что могло случиться? Когда все находящиеся в кабинете уже пребывали в состоянии тихой паники (явно происходило что-то из ряда вон выходящее, а что именно – понять никто не мог), Риза, устав от всей этой ситуации, что-то коротко и чётко сказала Эду – и тот разом выдохнул: – А-а, теперь понял! – он с облегчением улыбнулся и провёл тыльной стороной левой ладони по вспотевшему лбу. – С этим мы разберёмся, не переживайте! Я только посоветуюсь со своими – и сразу вам перезвоню, чтобы не задерживаться. Хорошо? Прекрасно, дайте мне пару минут! – и он опустил трубку обратно на телефонный аппарат. После непродолжительной паузы (Эд почему-то задумчиво уставился в стенку перед собой), Ал, Рассел и Флетчер, крайне заинтригованный всем этим разговором, наперебой нетерпеливо затараторили: – Что, что, ну чего там?! Эд, помотав головой, вновь взглянул на своих и с самой спокойной улыбкой, словно он сейчас наблюдал за рассветом где-то в горах, а не стоял посреди кабинета фюрера после разговора с его женой, выдал: – А, да всё в порядке. Просто у майора Мустанг начались роды. Пяти секунд в немой тишине (только где-то в старом саду под окнами угукнул филин) и ужаса в глазах друзей и брата хватило самому Эдварду, чтобы осознать то, что он только ляпнул – и что именно сказала ему Риза. Обведя всех присутствующих глазами, он схватился за голову и прошептал: – Пиздец блядь. Ну всё. Приехали.

***

За следующие пару минут в кабинете организовался настоящий хаос. Не хватало только воя сирен где-нибудь на фоне да обломков горящих деревяшек по углам. – Эд, спокойно, братец, ничего ещё не произошло, мы уже через это проходили, я сказал спокойно!!! – уговаривал Альфонс Эдварда, тряся последнего за плечи. Эд при этом словно язык проглотил – так перепуганно он смотрел на Ала в ответ, а сам младший Элрик звучал настолько не спокойно, что удивительно было, как он вообще способен хоть как-то формулировать осмысленные предложения. Тем более, что его трясло, как в лихорадке. – Блядь-блядь-блядь-блядь, что же делать, что же делать, блядь, – бормотал Рассел, мечась, как нервное привидение (сходство усиливалось за счёт его бледности – почти под стать лабораторному халату), из стороны в сторону и чудом не задевая мебель, людей и свои же колбы. – Блядь, я даже Винри позвонить не могу, блядь… – дальше шла совсем уж нецензурная конструкция, от которой при любой другой ситуации завяли бы уши у всех находившихся здесь, даже у ершистого Эда. Но в нынешних обстоятельствах никто особо не обращал внимания на то, что главный заведующий лабораториями Централа ругается хуже сапожника. – Надо… надо кому-то звонить! Что-то делать! Что ж мы сидим! – Фарман так широко взмахнул руками, что аккуратно разложенные на столе карты полетели на пол. Но, опять же, никто не обратил на это особого внимания. – Есть что-то делать! – Фьюри вскочил на ноги, срывая с себя наушники. К несчастью, этим же движением он выдернул штепсель из разъёма – и из приёмника на полную громкость загремел гимн Аместриса в исполнении большого симфонического оркестра. Младший лейтенант беспомощно уставился на аппарат, извергающий из себя музыку, и развёл руками. Больше от него толку было добиться нельзя, поэтому Бреда, перекрикивая литавры, во весь голос крикнул подорвавшемуся же на ноги Хавоку: – Давай в машину! А я пока позвоню фюреру! Старший лейтенант Жан Хавок, молчавший всё это время, кивнул и без лишних слов кинулся к выходу. Неизвестно, чем эта вакханалия бы закончилась, если бы в комнате не было хотя бы одного – единственного, если точнее – адекватного человека. По иронии судьбы, этот человек был младше всех остальных. С другой стороны… на то он и врач. Флетчер, оценив масштаб апокалипсиса, развернувшегося вокруг него, глубоко вздохнул, перелез с дивана на ближайший стол (это как раз был стол фюрера), встал на ноги во весь рост (с высоты стола кажущийся вполне себе солидным – по крайней мере заметным), прочистил горло… и заорал изо всех сил: – А НУ ЦЫЦ ВСЕ! ЗАТКНУЛИСЬ БЫСТРО! Элрики замолчали и в недоумении одинаковыми карими взглядами уставились на младшего Трингама. То есть, замолчал Альфонс, Эдвард и так молчал уже минут семь, но всё же. Рассел застыл у окна и озадаченно обернулся. Кажется, он не сразу понял, что это кричал его младший брат. Да и сейчас не очень понимал. Фарман, Фьюри и Бреда замерли на своих местах и выжидательно (и благоговейно) подняли глаза на юного доктора. Хавок, не успевший выскочить за дверь, тоже покорно остановился и, зачем-то вытянув руки по швам, встал возле стенки лицом в сторону младшего Трингама. Флетчер, выдохнув (по крайней мере, на него обратили внимание, что уже хорошо), помотал головой и громко (всё ещё приходилось перекрикивать музыку) продолжил: – Фьюри, выключите радио! Хавок, не сметь никуда бежать, вы даже не знаете, куда и зачем ехать! Бреда, ни в коем случае не звонить фюреру – иначе нам придётся ликвидировать ещё и последствия ядерного взрыва в парламенте! Остальные – стоять, блядь, на месте и слушать меня! Приказы Флетчера были выполнены строго в соответствии с формулировками. Фьюри, наконец, щёлкнул каким-то переключателем – и радио замолчало. При этом Рассел, Ал и Эд смотрели на главврача Централа круглыми глазами. Если Флетчер начал материться, значит, он был раздражён. А если он был раздражён, всем вокруг становилось страшно. Тем более, что младший Трингам сейчас напоминал взъерошенного и очень сердитого совёнка. Только почему-то в белом халате. Когда, наконец, стало тихо, Флетчер немного успокоился и даже едва заметно дёрнул уголком губ. Командовать со стола фюрера под гимн Аместриса было, конечно, весьма приятно и патриотично, но не очень действенно. А теперь, когда его уже внимательно слушали, Флетчер уселся на столешницу и уже не в пример спокойнее и деловитее, хотя всё ещё напряжённо, начал объяснять: – Нечего разводить панику. Этим мы никому не поможем. Только создадим проблему на ровном месте, – пауза. – Поэтому с этой минуты командование на себя беру я, – совсем напряжённо, высоким голосом: – И не спорить! Я всё-таки медик – и майор! Имею право и опыт! Ну ладно, если не опыт, то понимание, что ничего критического не происходит! Так что… Флетчер словно боялся, что кто-то станет оспаривать этот приказ. Хотя друзья и брат и общались с ним на равных, здесь возраст и звание могли сыграть против него. В конце концов, он сам ещё ребёнок, ему даже восемнадцати нет… Но Эдвард ни с того ни с сего воздел руки к потолку и воскликнул: – Хвала Истине, наконец-то не я за старшего! – и, уже глядя растерявшемуся Флетчеру в лицо, твёрдо кивнул: – Командуй – как полковник назначаю тебя ответственным за операцию «Кактус для Мустангов» и приказываю всем, включая себя, тебя слушаться! Ал и Рассел переглянулись, кивнули друг другу и, щёлкнув каблуками, в унисон выдали: – Рады стараться! Флетчер слабо улыбнулся. Это было самое важное. Он смущался и побаивался брать на себя руководство над своими тремя старшими товарищами, которых искренне любил и уважал. Но раз они сами согласились, то всё в порядке. А за остальных и переживать не надо – майора-Трингама младшего «старая» команда Мустанга и так слушалась беспрекословно.

***

– Так что же делать, Флетчер? Командуй, раз взялся, – Рассел доброжелательно кивнул брату. Младший Трингам расправил плечи и комично серьёзно нахмурил светлые брови – Эд даже не удержался от смешка, но поспешно отвернулся и сделал вид, что закашлялся. Флетчер сделал вид, что не заметил этого, и постарался сделать свой голос как можно более степенным и солидным. Получалось смешно – тем более что от волнения младший Трингам сбивался на куда более подходящее ему высокое сопрано. Но в открытую смеяться сейчас бы никто не стал – ибо никто, кроме Флетчера, не понимал, что делать. – Всё на самом деле довольно просто, если не паниковать, – Флетчер развёл руками. – Вы, – он кивнул команде Мустанга, столпившейся в правой части кабинета, – остаётесь на месте, продолжаете работу и дожидаетесь фюрера. Как только он вернётся, сразу докладываете ситуацию и отправляете его в первый роддом, если я не позвоню раньше и не дам другие указания. Вопросы? – Есть вопрос, – Хавок поднял руку. – Каковы должны быть наши действия в случае откусывания фюрером Мустангом нам голов за скрытие такой важной информации? Мы ж не курицы и не тараканы, вам отчитаться уже не сможем... Ал подавился смешком. Но у Флетчера не дрогнул ни один мускул лица, и он совершенно спокойно и без намёка на улыбку ответил: – Ваши действия будут сводиться к программе избегания столь агрессивных действий фюрера. Если избежать их не удастся, не бегать по кабинету с откушенной головой – засохшую кровь довольно сложно отмывать, а уборку придётся всё равно делать нам. Ещё вопросы? Тишина. Хавок серьёзно кивнул. Да уж, не самое лучшее время для шуток. – Прекрасно, – Флетчер повернулся теперь к своей компании, замершей от него по левую руку и деловито щёлкнул пальцами. – Теперь вы трое. Эду на секунду даже стало не по себе. Он как-то раньше не замечал за Флетчером такого металлического тона. Или это у всех врачей так?.. Рассел смотрел на младшего задумчиво, с прищуром. Наверняка размышлял о том, как быстро растут дети. Особенно младшие братья. Ал просто смотрел на своего лучшего друга сверху вниз, вытянувшись по струнке. Он-то знал Флетчера лучше остальных, поэтому ничего удивительного в сложившейся ситуации не видел. Флетчер, похоже, и сам почувствовал, что звучит как-то неподобающе, поэтому, словно извиняясь, улыбнулся и уже обычным своим голосом не приказал, а предложил: – А мы с вами берём у Жана ключи, едем домой к Мустангам, забираем госпожу Ризу и отвозим её в роддом. Так мы с ней договаривались – не на скорой, если ничего критического, а под моим личным надзором. А поведёт Рассел. Эд, Ал, – будете на подхвате! – Да почему опять Рассел-то? – старший Трингам с мученическим видом схватился за голову. Ему, с одной стороны, льстило, что его в компании теперь считали главным шофёром, но с другой, если вспомнить о последней поездке на море, во время которой он, сидя за рулём, несколько раз взмок от напряжения (не мудрено – такие перевалы!)… его даже мороз по коже пробирал от воспоминаний. А тут – такая ответственность! – Ты за время гуляний с Винри все закоулки изучил и знаешь теперь самые краткие пути до больницы – раз. Ты водишь быстрее и безопаснее Эда – два. И три – ты подозрительно реагируешь на вид крови и вообще медицинские процедуры, а мне под рукой нужен тот, кому не поплохеет в случае форс-мажора, и Эд тут подходит куда лучше тебя – три, – коротко и просто перечислил причины Флетчер. – Возражения хоть по одному пункту будут? Эд, набравший было в лёгкие побольше воздуха, чтобы выдать гневную тираду по поводу «водишь быстрее и безопаснее Эда», на пункте три забыл про свои возмущения и изумлённо вытаращился на покрасневшего Рассела. – Ты... ты что ли боишься вида крови?.. да ну нахуй... – Есть одно возражение, но оно относится не к тебе, братец, а ко Вселенной, – Рассел нахохлился и отвернулся. – Возражение звучит так: родной брат мог бы и промолчать иногда, когда не просят раскрывать все секреты. Вполне хватило бы двух пунктов, – и, после короткой паузы, совсем шёпотом, обиженно: – Говорю же, свинтус... – Ох, ну это и правда не ко мне, – Флетчер виновато хмыкнул, вжав голову в плечи. – В конце концов, на правду не обижаются... ну Рассел, тебе же правда от этого нехорошо, тебя даже после забора крови отпаивать приходится, это все видели... – видя, что старший не реагирует, младший совсем расстроился и молитвенно сложил ладони, окончательно забыв про боевой тон. – Братик, ну прости, если обидел! Я не нарочно – я просто как врач... – Да ну тебя, – буркнул Рассел, правда, удивлённо скосив глаза на брата. Чего это он – всерьёз что ли его ёрничанье воспринял? – Нашёл из-за чего на Флетчера обидеться, – Эд закатил глаза. – Сам ты больно тактичный, а, Блистательный товарищ? Харе дуться, у нас тут ультраважная миссия, а ты!.. я даже обещаю никогда не стебать тебя насчёт этого факта – сам все эти медицинские штуки ужасно не люблю, только в исполнении Флетчера могу их выдерживать! – Да и ничего стыдного в боязни крови нет, – серьёзно подтвердил Альфонс. – Многим великим людям становилось плохо от вида или запаха крови... даже, скажем, полководцам – и ничего! – Да всё, всё, уговорили! – Рассел махнул рукой. – Я, может, вообще пошутил… успокойся, братец, всё хорошо, не обижался я на тебя! И за руль сяду, раз уж такая необходимость! И спасибо, Ал, – старший Трингам подмигнул Альфонсу, – за зачисление меня в сонм великих людей… страшно приятно! Младший Трингам, у которого уже подозрительно щипало глаза и першило в горле (меньше всего он сейчас хотел ссориться с братом), выдохнул и слабо улыбнулся: – И не обижайся – я не со зла… Разговор прервал снова раздавшийся на весь кабинет трезвон телефона. На этот раз трубку схватил Флетчер – телефон уже перекочевал обратно на стол фюрера, на котором же и сидел юный доктор. – Алё, майор Флетчер Трингам! – сходу пошёл он в наступление. – Флетчер?.. как хорошо, что это ты! – женский голос по ту сторону провода явно обрадовался. – Я уже испугалась, куда вы пропали… скажи, что мне делать? Похоже, воды отошли… После секундной паузы Флетчер чётко скомандовал: – Берите сумку, которую я вам помог собрать для роддома, и ждите нас – будем через пять минут. – Пять минут?.. – Риза (а это была она) даже растерялась – и успокоилась. – Хорошо… а вы успеете?.. – Не переживайте, – Флетчер исподлобья в упор уставился на разом подтянувшегося (и побледневшего) Рассела. – Мой брат умеет гонять на пределе скоростей автомобиля – это подтвердила даже Винри. – Только не разбейтесь… – Непременно. Ждите. Флетчер опустил трубку и грозно обвёл взглядом всех присутствующих в комнате. К нему вернулись прежняя деловитость и командный тон. – Что смотрим? Приступить к выполнению операции «Кактусы для Мустангов» – немедленно! – Так точно! – прогремел хор из семи голосов – и младшему Трингаму отдали разом семь воинских приветствий. Он с трудом сдержался, чтобы не улыбнуться – пришла пора для самой ответственной части плана.

***

– Господа, я вернулся. Стальной, требую полный отчё… – фюрер Мустанг замер на пороге своего кабинета и беспомощно, если не сказать испуганно, уставился на свою команду. – А… а где?.. – что в переводе на нормальный язык значило «где пропадает эта чёртова молодёжь в такой ответственный момент, да ещё и всей компанией???» Фьюри сглотнул и покосился на Фармана. Фарман перевёл слегка обескураженный взгляд на Хавока. Хавок с мольбой скосил глаза на Бреду. Тот тяжело вздохнул. Они вчетвером стояли навытяжку перед своим начальником – и впервые так боялись говорить с ним. – Разрешите доложить, господин фюрер? – Хайманс, как самый непосредственный из всех, всё же решился и поднёс ладонь козырьком ко лбу. Рой, бормотавший под нос что-то растерянное, вроде «Но я хотел рассказать о совещании… куда же…», вздрогнул и кивнул. Тут же сам себя мысленно одёрнул и, откашлявшись, максимально строго, насколько был способен, скомандовал: – Разрешаю. Докладывайте, старший лейтенант. Бреда щёлкнул форменными каблуками, набрал в грудь побольше воздуха и единым духом выпалил, отчаянно борясь с желанием зажмуриться: – Полковник Элрик передал руководство майору Трингаму-младшему, майор Трингам-младший отдал приказ доложить вам: полковник Элрик, подполковник Элрик, майор Трингам-старший и майор Трингам-младший находятся сейчас по адресу Северный проспект, дом 25, корпус 1, для сопровождения майора Мустанг по её просьбе! – Майора?.. Северная 25?.. – Мустанг вдруг так побледнел, что Фьюри, переглянувшись с Хавоком, приготовился бежать за водой и нашатырём – благо Флетчер в деталях напомнил, что делать, если великий и ужасный фюрер внезапно грохнется в обморок. – Так ведь это же… это же адрес первого роддома?! – Так точно, господин фюрер, роддом! – Бреда ещё раз козырнул. – Просили добавить: в 16:02 по местному времени у майора Мустанг начались роды. Комментарий майора Трингама-старшего от 18:45: всё идёт по плану, фюреру… – тут Хайманс всё же сглотнул и зажмурился: – … не паниковать! Пугающе бледные щёки Роя пошли красными пятнами. Он кинулся к своей команде, схватил одной рукой за грудки Фармана, другой за плечо – Хавока, и, испепеляя отпрыгнувшего в сторону Бреду взглядом, прохрипел до того пугающе, что стыла кровь в жилах: – Почему мне никто не доложил?! «Всё, – обречённо подумал Фьюри, едва успевший нырнуть за спину рослого Фармана. – Он превращается в буйного психа, как и боялись Стальной и Связующий боссы…» Взгляд чёрных глаз фюрера и в самом деле был безумным. Фарман, в свою очередь набравшись духу, глядя поверх головы начальника, отрапортовал: – Приказ майора Трингама-младшего с одобрения подполковника Элрика: не отвлекать фюрера от заседания, чтобы не создавать панику в управляющем государственном аппарате! Мустанг выпустил кители Хавока и Фармана, сделал несколько неуверенных шагов назад и, опустив голову, обессиленно присел на подлокотник дивана. Повисла тишина. Которую прервал, на удивление, Хавок, – ему было по-человечески жаль Роя. Такой важный, долгожданный момент – и тот ничем не мог помочь своей жене… Не дело! – Господин фюрер, разрешите дать вам совет? Мустанг медленно поднял голову и грустно хмыкнул: – Валяй, Жан. Сегодня я здесь не особо командую. Хавок тоже щёлкнул каблуками – и ни с того ни с сего бодро улыбнулся: – Я советую вам немедленно позвонить подполковнику Армстронгу. – Зачем? – фюрер в недоумении приподнял брови. Такого совета он точно не ожидал. – Чтобы вам собрали букет – ведь это умение, которое передаётся в семье Армстронгов из поколения в поколение! – Хавок почему-то светился от воодушевления. Пауза. – А зачем мне сейчас букет? – мозги у великого фюрера, видимо, соображали крайне туго – от стресса. Поэтому он был весьма озадачен. Бреда не удержался и закатил глаза. Фарман поджал губы, чтобы не выдать себя улыбкой. Фьюри сдавленно хихикнул – или чихнул в китель Фармана. А Хавок, улыбаясь во все тридцать два, позволил себе невероятную дерзость: – Рой, не тупите! У вас жена рожает вашего сына или вашу дочь – и что, вы к ней явитесь без букета? – он многозначительно фыркнул: – А ещё говорили, что вы тот ещё ловелас и знаток женских сердец… возьмите себя в руки, господин фюрер! Вновь пауза. И… – ГРЁБАНЫЙ ФЛАМЕЛЬ, ТАК ВЕДЬ МОЯ ЖЕНА РОЖАЕТ! – взвыл Мустанг, принимаясь зачем-то метаться по всему кабинету. Притормозив у стола, он схватил трубку телефона и рявкнул в неё: – СОЕДИНИТЕ МЕНЯ С ПЕРВЫМ РОДДОМОМ- а, гомункул его возьми, к чёрту! – он швырнул трубку обратно (правда, её успел перехватить Фьюри) и кинулся к столу: – ГДЕ КЛЮЧИ ОТ МАШИНЫ?! – Буйствует?.. – деловито тихонько поинтересовался со смешком кто-то в трубку телефона. Фьюри, прижимавший многострадальный аппарат к груди, а трубку и вовсе к щеке, чуть не подпрыгнул. Но, узнав баритон Рассела, шёпотом ответил: – Буянит. Требует себе какую-то карету – как бы не медицинскую... – Принял. Успокойте по возможности и пусть приезжает. – Есть, – Фьюри продолжал шептать, пока Фарман, Хавок и Бреда дружно убеждали озверевшего Мустанга хоть немного успокоиться. – Какие у вас новости? – Всё хорошо, – Рассел перешёл на будничный тон. На фоне у него кто-то кричал – не то женщина, не то ребёнок, но, похоже, старший Трингам уже приноровился. – Флетчер говорит, не раньше, чем через полчаса, Ал успокаивает, Эд позволяет госпоже Ризе ломать свой автопротез. Короче, всё идёт по пла… – РАССЕЛ, СРОЧНО СЮДА! – … почти по плану. Всё, привет фюреру! – старший Трингам поспешно бросил трубку, о чём возвестили частые гудки. Фьюри глубоко вздохнул, зажмурился и громко, чтобы перекричать ругань Мустанга и увещеванья своих товарищей, крикнул: – Спокойно – на поле боя всё идёт по плану!