На нейтральной полосе

- Вы, я так понимаю, решили взять меня измором?- несколько безнадежно спросила Тутберидзе. - Этери, я уже сказал, это вопрос рабочий,- искал какую-то правдоподобную версию столь странной “работы”, но не находил. - Антон, я не знаю, что у вас там за “рабочие вопросы”, но было бы отлично, если бы для их реализации вы нашли кого-то менее занятого и более сговорчивого,- процедила женщина. - О да, меру вашей несвободы я уже отчасти оценил,- невольно сострил Сихарулидзе,- Даже не знаю, сколько еще верных рыцарей объяснят мне, что борьба за сердце первой леди простой не будет. И, судя по их преданности, вы и правду малосговорчивы. Юмор попал в цель и обескуражил идущую рядом собеседницу. Этери долго искала подходящий ответ, но отыскала лишь неубедительное: - Я не понимаю, о чем вы! - Так уж и не понимаете?- ласково, как врущего ребенка, спросил Антон. - Нет!- дернулась блондинка. - Ну и ладно!- скомкал тему.- В конечном счете я даже не знаю, хорошо или плохо то, что вы столь несговорчивая дама… в нашем деле. Может, перепробуй вы всех желающих, вопрос был бы решен быстрее и без моего участия. - Да как вы смеете!- вспыхнула Тутберидзе.- Я что, похожа на нимфоманку, чтобы на работе искать постельные приключения? Я в конце концов тренер! - В другой ситуации это бы характеризовало вас с самой лучшей стороны, но не сейчас,- покачал мужчина головой.- Сейчас было бы лучше даже оказаться нимфоманкой, любовницей женатого многодетного отца или хоть лесбиянкой что ли? Все это было бы какой-никакой, а защитой от того, что готовы вылить на вашу голову. - В фантазиях толпы я опять совратила чьего-то мужа?- скривила губы в подобие улыбки Этери. Ответить сопровождающий ее не успел, так как на них выкатился очкарик Эдуард. - Этери, надо обсудить важные вопросы,- продиктовал администратор тоном не терпящим отказа.- Желательно быстро. - У Этери Георгиевны законный обеденный перерыв, если я правильно понимаю?- ответил вперед женщины Антон.- И мы планируем пообедать. - Отлично, составлю вам компанию. Заодно и дела обсудим,- тут же изъявил готовность Аксенов. - Эдуард Михайлович во многих вопросах незаменимый человек в “Хрустальном”,- была готова согласиться на третьего в компании Тутберидзе. - Поверье мне, Эдуард,- Сихарулидзе чуть склонился в сторону активного менеджера,- в тех вопросах, которые мне хочется обсудить с Этери Георгиевной, вашей помощи не понадобится. Мимо беседующей троицы пролетела вихрем какая-то девочка, разглядеть которую Антон даже не попытался, настолько она была скоростной. - Акатьева, стой!- скомандовала старший тренер и остановила полет.- Ты почему еще здесь? - Меня здесь уже нет!- ответила фигуристка,- заберу телефон и нет меня! И снова рванула в сторону катка и раздевалок. - Эдик, сколько там?- поинтересовалась у Аксенова. - Половина,- взглянул на часы тот. - Предупреди, что она опоздает,- покачала головой Тутберидзе.- Вот ведь Маша-растеряша! И такси ей вызови сам. Сейчас. Да и вообще, проконтролируй, а? Голос был мягким и, вроде, просящим, но что-то в интонациях выдавало приказ. И на удивление Эдуард не стал пререкаться, хотя до этой минуты вел себя царем и богом, Антошка даже успел подумать, а не обнаружил ли того, кого все же облагодетельствовали на ночных простынях. Строго говоря, лишним сейчас и Эдик не был. Он тоже подходил. Кто угодно подходил, включая, прости господи, Цареву и Тарасову, обеих Тарасовых, если уж на то пошло. На мгновение отвлекся перевария степень непристойности всех своих мыслей, а когда очнулся, понял, что Этери объясняет что-то: - Это Эдуард нашел нам для Сони прекрасного реабилитолога. Вообще, он помогает всем спортсменам. Очень вкладывается, хотя это и не его обязанности. - Еще один глубоко преданный вам мужчина?- усмехнулся Сихарулидзе. - Мы все преданы нашей работе, фигурному катанию,- воспротивилась словам Антона блондинка.- Это не личное. Больше. - Бывает. Понимаю,- вроде согласился с ней, но что-то мешало до конца поверить.- И все же, куда мне вас отвезти и накормить? Ее слова подарили чиновнику относительно неплохую версию того, зачем он играет в романтику. Что же, как ни крути, версия - спортсменка жалуется, что тренер крутила роман с ее отцом и разбила семью - куда как лучше реальности. - Я покажу,- усаживаясь на заднее сидение рядом с чиновником, ответила Этери. До места доехали молча. Оба понимали, что обсуждать историю в уши водителя - излишняя неосторожность. Антон то и дело посматривал на профиль спутницы. Невольно любовался тем, что видел. Этери Георгиевна была отчасти произведением искусства. Он, конечно, осознавал, что приличная часть этого “отчасти” вполне себе рукотворная, но, в общем-то, не все ли равно? Результат был хорош. - Вы меня разглядываете в соответствии с рабочей необходимостью?- не поворачиваясь к нему, поинтересовалась женщина. - Безусловно,- согласился Сихарулидзе.- Но это не отменяет того, что глядеть на вас приятно. - Комплименты - тоже в рамках рабочих задач?- и тут посмотрела прямо в глаза. - От чистого сердца,- увидел, что внутри что-то всколыхнулось, но ответ был вежливо-приятным, его просто поблагодарили. Так и доехали, толком не общаясь. Уже идя к дверям общепита, качнул головой в удивлении: - Вы не очень-то разговорчивы, обычно женщины много болтают. - Молчаливость - не грех,- коротко сообщили ему. - По-разному бывает,- запустил вовнутрь собеседницу Антон. Выбрали столик, сели, сделали заказ. - Вы мне все же расскажете кому я опять перешла дорогу или что я там сделала?- наконец не выдержала блондинка. Открыл в беззвучном режиме видео и показал: - Вы знаете эту девушку? Ту, что сидит спиной. - А она говорит, что знаю?- Этери прищурилась в надежде разглядеть изображение лучше. Антону уже показалось раньше, что зрение у его визави не самое лучшее, пока она просматривала меню, но теперь окончательно убедился. - Нет, знаете,- пожала плечами,- если не развернется, не узнаю. - Не развернется,- убил надежду Сихарулидзе.- Однако она утверждает, что каталась у вас долго, до юниоров. Подавала большие надежды. - Странно,- удивилась женщина,- ни на кого из моих непохожа. А давно? - Не в курсе, но уверяет, что вы оставили неизгладимый след в ее жизни. В отношениях с родителями. В судьбе. Вогнали в депрессию. И сломали навсегда. - Когда я все это успеваю только,- сморщилась, как от боли от обвинений Тутберидзе.- Я понятия не имею, что опровергать, но если она настаивает, что я позволила себе неэтичное поведение по отношению к ней или ее семье, то я отрицаю, конечно. - Отрицать мало, придется на весь мир доказывать, что вы не такая,- развел мужчина руками. - Насколько помню, у вас тоже семья, вряд ли я что-то хорошее могу доказать с вашей помощью,- выражение женского лица стало недоверчивым и сердитым. - Если придется, я присягну, что нашему роману добрый десяток лет,- кажется, даже не пошутил Антон. Взял аккуратно за руку и поднес ладонь к губам. На попытку вырваться, предупредил: - Нас снимают. Мы работаем. И прикоснулся к середине ладошки. Почувствовал тепло и мягкость кожи, невольно услышал сдавленный вздох неожиданности. Придется, видимо, привыкнуть друг к другу.