В чреве чудовища

      На дне мертвецкой шахты, увешанной закрытыми гробами, стояли двое — стояли одиноко и беспомощно: их обволакивала могильная тишина. Зрелище ошеломляло до тупой боли в глазах, грудь сдавливали грузные вздохи, ноги вдруг намертво примёрзли к полу, а голову заполняла одна тянущаяся мысль… Это сотни покорных мертвецов на службе одной надменной особы, это убитые, подчинённые своей же убийце; они ни в коме, ни во сне — они мертвы. Спасение опоздало, и кто знает как давно.       Кассандра… теперь думать о ней без злобы неприемлемо. Она водила за нос, а Тейлз позволял; слушал её радужные сказки, сидя на диване, и делал вид, что наивно купился, но не представлял, что под милой улыбкой крылось столь гнусное хладнокровие. Более тошнило от того, что, если бы не Фиона, он узнал бы об этом невесть когда! Столько бессмысленных смертей… Кому это надо? Зачем? Ненависть натянула кости, жилы, Тейлз грубо вытер слёзы и сквозь зубы прорычал:       — Я её убью.       Он зашипел, хотел сказать многое, а слов не нашёл — молча развернулся, но на плечо легла рука:       — Что ты говоришь? — безрадостно спросила Фиона. — Ты же не такой.       — Правда? — Тейлз не грубо оттолкнул девушку и, как бы к слову, развел руки: — Смотри! Это армия мертвецов, если что.       — Я вижу, — сказала она мягким и решительным тоном. — Но Тейлз. Даже за это ты не можешь её убить.       — Да ты что! — вспыхнул Тейлз – Фиона вздрогнула. — Интересно, кем ты себя возомнила, раз думаешь, что сделала одно доброе дело, и теперь можешь указывать, что делать, мне? — его голос снова задрожал, слёзы проступили. — Или… ты ждала, что я забуду все обиды, и будем лучшими друзьями, да? Вот с чего мне тебя слушать? Кассандра – монстр, она заслуживает смерти.       — Да, — тихо сказала Фиона. Смотрела в пол, теребила пальцы. — Я лишь хочу предупредить, что, когда ты забираешь чью-то жизнь, ты… это тебя меняет. Это бремя, от которого не избавиться. — Её ласковый голос звучал ровно, но сама она с силой тёрла ладони и взгляд не поднимала. — По себе знаю, что начать всё с чистого листа не смогу – буду жить с последствиями своих ошибок. Я просто не желаю этого тебе. Тебе нельзя! Ты слишком хороший, добрый и вообще… ты же станешь как я.       Что-то колючее распирало горло, снаружи шею тоже будто сжимало в тисках, и каждый вдох давался с трудом. Глаза горели, и хотелось плакать: Фиона-то права; простить себя за убийство Кассандры Тейлз не сможет, если вообще сможет решиться. Теперь же он жадно искал горячих слёз, горьких, облегчающих рыданий. И он нарочно вызвал в памяти слепые разговоры с Кассандрой, представлял самого себя, точно со стороны, оскорблённым, позорно водимым за нос. Слёзы наконец проступили, потекли, впитываясь в белый мех, но он и не скрывал.       — Как же я сглупил, — вымученно протянул Тейлз. Он схватил уши и до боли потянул вниз, ругал себя. — Знал же, но подозревал Грегори. Надо было сделать что-то, ещё когда она мне осколок показала!       — Чухня! — прикрикнула Фиона. Взглянув, Тейлз увидел, что лиса в оскале, а в глазах у неё вспыхнул гнев. — Ты что мог сделать? Не зная базы, патрулей, ни её планов. Ничего!       — Хоть что-нибудь мог попробовать!       — Ну да, — лиса закатила глаза и скрестила руки. — Знаем мы, что ты мог. Штаны просиживать. — Но вдруг она положила ладонь себе на щеку и посмотрела так безмятежно: — Эх, что б ты без меня делал? Пошли-ка отсюда; позовёшь Соника с друзьями, они тут со всем разберутся.       Кто бы мог подумать, Фиона права. Тейлз усмехнулся от этой мысли: она заставила почувствовать себя лучше! Он счёл бы это сном, но обстоятельства выдавали явь, так что, сделав пару судорожных вздохов, пару глубоких, он вытер слёзы:       — Мы не можем уйти, — Фиона уже собиралась уходить, и, когда она обернулась, пришлось повторить: — Пока не можем.       — Почему?       — Они не станут сидеть и ждать, пока за ними придут – возьмут осколок и сбегут. А Кассандра знает как им управлять!       — Ладно. Камень забираем. Только как? Нам же до него и дотронуться нельзя… по-моему.       — Нельзя, да… Но я знаю, что делать, извлеку его, а ты пока достанешь мои маячки.       — Стой-стой, — Фиона упёрла руки в бока и веско укорила: — Ты что, блять, разделиться вздумал?       — Н-нет, — напрягся Тейлз, а хвосты всё равно дёрнулись. — Но у нас нет выбора. Надо действовать быстро. И без маячков не вызвать помощь.       — Это я понимаю. Но ты точно уверен? Вдвоём же проще.       — Нет, Фиона, нет! Мы теряем время!       — Да чтоб ты… Аргх! Просто скажи: у тебя есть план?       — Да я и говорю, что есть!       — Хорошо. — Фиона сразу перешла к делу. — Тогда нужна точка встречи. Прямо здесь?       — Не пойдёт. Проще в коридоре возле серверной. У входа сюда.       — Поняла. Теперь маячки, где они?       — Эм, как бы объяснить… — лис зачесал затылок, пытаясь думать быстрее. — В общем хранилище, кажется. Оно…       — …Рядом с медпунктом! — подхватила Фиона. — Я знаю, была там.       — Медпункт? Да, там.       — Тогда я пошла, — лиса поспешила к выходу, но вдруг…       — Фиона! — выкрикнул Тейлз и замер. В груди до сих пор ныло чувство самообмана: что, если это странный, запутанный план, и он опять попадается в капкан? И всё-таки стоило сказать вслух немного застенчивое, но честное «Я тебе верю», и у Фионы глаза заблестели. При виде того, как она оживилась, у лисёнка уши загорелись, хвосты вильнули пару раз, аж пола коснулись, прежде чем вернулись под контроль, и он, неловко прокашлявшись, добавил: — Смотри, не попадись.       — Ты тоже, — улыбнулась Фиона и, махнув на прощанье, скрылась в проходе.

***

      Сколько времени до того, как Кассандра проснётся? Или до того, пока её кто-то не найдёт и не разбудит? Мало, как ни крути! Фиона пронеслась по коридорам как Соник и чуть не пропустила хранилище; оно прямо напротив медпункта, Алёна посылала сюда, откатить тележку, чтоб не мешалась, и её ключ-карта отпирала замок — за ней Фиона опустила руку в бездонный кармашек комбеза, как кенгуру в свою сумку, и чуть не испугалась, когда нащупала пластмасску не сразу, зато дальше всё просто: заходи, хватай и беги.       Включив свет, Фиона стала бродить между стеллажами. Почти все полки пустовали, да и в общем наполнение склада бедное, поэтому наклейка с печатной надписью «конфискованное» нашлась быстро. Эта полка была забита коробками и коробочками — по логике достать надо было ближайшую — так и получилось. Фиона стащила её на пол для удобства и откинула крышку: в одном углу комком торчали чёрные штаны и топ, а в другом какие-то пульты Тейлза, которые Кассанда ему не вернула. А маячки… где же они? Наверное, стоило спросить, как они выглядят. Но уже поздно. Тогда Фиона разгребла пульты — под ними ничего, стала разбирать их на части, вскрывала все отсеки какие только видела, вытрясла все батарейки, и где-то среди них отобрала три штуки, которые отличались; они всё равно сильно походили на батарейки-таблетки, но толще и с крышечкой. Надеясь, что это действительно маячки, Фиона сунула их в карман с застёжкой. А свою старую одежду… чёрт с ней.       Кто-то зашёл. Автоматическая дверь с шипением открылась, и гость шагнул через порог; между полок видно: шакалёнок.       — Я тебя видел, скотинка. Выходи!       Фиона затаилась. За рядами почти пустых полок всё видно насквозь — особо не спрячешься, и лиса с шакалом сразу обменялись яростными взглядами, его узкие глаза секли малейшее движение:       — Предатель один раз – предатель навсегда, да, милая? Жаль, мальчик не понимает.       Знал на что давить, но не знал, что Тейлз ей верит. Фиона расправила плечи и пошла вокруг стеллажа:       — Лучше предать ещё разок, чем пахать на психов.       — Да ты просто ангелочек!       Со сжатыми кулаками Фиона вышла к псу, уставилась на него. Её хвост помахивал от нескрываемой ненависти, а шакал стоял, будто не дышал, — только щурился, не мигая, и ждал. Ни о какой внезапности речи уже не шло, и в узком месте между полок мимо него не прошмыгнуть, без шансов. Значит придётся проверить чего в нём боялась Алёна, хоть и не хочется… Он крупнее, сильнее…       Зато внезапность на её стороне! — Оп! И коробка уже летит ему в морду.       Но не долетела — пёс отбил — и полетела назад.       Лиса увернулась, нырнув под полку и выскочив с другой стороны, шакал следом прыгнул сквозь стеллаж, чуть не повалил его и, как дикий кролик, сиганул в неё прямо с полки, а приземлился на все лапы: плутовка нырнула обратно.       — Дерись, манда!       Он пнул стеллаж, коробки посыпались, и тот повалился, загородив выход, но не упал, а упёрся в соседний. Не привалить, значит растерзать! Лиса рванулась к двери, шакал втиснулся за ней и ухватил за локоть, потянул; уши встали торчком, и она дико затрепыхалась от боли, с которой когти вонзились в плоть, — так из этой хватки не вырваться. Когда он её вытащил, свободным кулаком она зарядила ему в живот и взвизгнула от хруста — удар точно об стену чуть не стоил пальцев. Тогда она уцепилась за воротник и дёрнула на себя, выставив колено, — пёсик налетел на кость промежностью. Аж хрюкнул! И обмяк ровно настолько, чтобы Фиона выскользнула из когтей сама, но от взгляда, которым он одарил её, шерсть зашевелилась: ни боли, ни милосердия в глазах — зверская злость.       Он выпрямился, будто не получил прямо по яйцам!       Затем согнулся и толкнулся вперёд, Фиона опустила руки, чтобы защитить живот и схватить противника, а он вдруг выпрямился — глаза расширились от осознания, но вернуться в стойку она не успела — его финт сработал. Мигом в нос прилетел кулак, он же ухватил за волосы, тогда лиса завертелась, зацарапалась, а шакал просто долбанул её лицом о полку, и во рту появился привкус крови — это треснул зуб; тошнота подступила, когда кусочки отскочили от задней стенки горла, и, поперхнувшись, Фиона чуть язык не выкашляла, а затем прижала уши, и, упершись в полку, вслепую брыкнула ногами — края каблуков задели пса, но без толку. Зато ему не пришлось ставить подножку: оглоушенная девка упала почти сама. Захотела приподняться, но её тут же пригвоздило ударом между лопаток, и лёгкие запылали. Ртом она хватала воздух, но ухватить не получалось, ни вдоха не сделать!       Нутро сжалось, паника охватила. Но сдаться Фиона не могла! На неё полагается Тейлз. И если сдохнуть тут, лисёнок обречён. Он придёт на место, а её нет… Как это преподнесёт дрянная кошка? Этого нельзя допустить!       В таких ситуация некогда барахтаться как рыба в тазике! Надо тише, спокойнее. Когда вспышки боли пронзают рёбра с каждым вдохом, преодолеть её быстро можно только так. Но всё, чего хотела Фиона — свернуться калачиком, исчезнуть отсюда, а не могла. Ничего не могла.             Тейлз рассчитывал…       Пёс сцапал девку за шкирку и перебросил на спину; она висела в его руке как тряпка, также и шлёпнулась. А потом он наступил ей на горло. Сильно не давил — глядел сверху, ухмылялся, пока Фиона судорожно хваталась за штанину, пытаясь сдвинуть ногу.       — Прости, дорогуша, — шакал сладко растягивал речь. — Но Алёнушка хочет тебя живую.       Бам! Как ложкой по лбу. Это конец, не иначе.       — Алёна! — крикнул он к двери. — Идёшь?       Оттуда, из коридора, через дверной проём уже сочилась бурая тонна мяса; одной лапой выровняла опрокинутый стеллаж и потопала к добыче.       — Не надо, — просипела Фиона.       И зря: пёс только сильнее надавил, и она охрипла совсем. А сам он поприветствовал подругу едва ли не реверансом и отступил в сторону, — давление на шею исчезло, воздух потёк в ноздри и в рот, и никогда он, будучи столь затхлым и влажным, не был столь вкусным, но наслаждение… прощай — шакал представил трофей:       — Она вся твоя, — кичился он.       — Благодарю, Грегори, — прогремело, и широкая лапища потянулась к жертве.       Горло снова сдавило, обволокло словно тугим шарфом и потянуло вверх. Медвежья харя скучно посмотрела на бывшую помощницу, обвисшую и еле дышащую, и решила её взбодрить: вонзила в спину когти — вмиг ожила, заскрипела зубами, а когти продирались ниже, разрывая кожу; чем ниже, тем глубже впивались. Мучение невыразимо — тело раздирала судорога, казалось, что вот-вот порвёт на части. Из плотно зажмуренных глаз сочились слёзы, кулаки сжимались так, что хрустели костяшки, и наконец Алёна приторно, с причмокиванием, проговорила:       — Теперь пойдём на столик, — и понесла подопечную прочь.       Спина горела, Фиона рыдала, её так трясло, что стучали зубы, но она всё равно дёргала огромную лапу, пытаясь оторвать от себя, будто уже не понимала, что эта лапа может раскрошить череп как сгнивший орешек. Но всё-таки лиса утихла, безжизненно повисла как дичь, почуявшая неотвратимость смерти: бороться бесполезно.       Охотница косолапо развернулась и понесла её в комнату напротив, в медпункт.       «Сейчас Алёнушка позабавится. Спасенья нет! А мертва я, мёртв и Тейлз» — отчаялась Фиона. Но вопреки панике и боли инстинкты тянули к жизни, мозг работал лихорадочно, слепо искал любой шанс выжить, и один нашёл: на дне сумки-кармана всё ещё лежала ключ-карта.       Даже хватило сил поднять руку, чтобы эту карту выудить и не выронить. Оставалось лишь решиться на безумство. Ради Тейлза!       Фиона воткнула карточку в щель картридера и дёрнула вниз — двери защемили лапу Алёны — Фиона выпала на пол. И осталась в коридоре! Удалось! По металлу с той стороны сразу пришёлся удар, глухой выкрик, а лиса на карачках поползла опять на склад: где-то там стояла тележка с хирургическими ножами… а ещё копошился Гриша. Но эти ножи — последний шанс.       Проныра сунулась в кладовую и с порога полезла под полки справа, потому что слева бродил шакал, собирал рассыпавшиеся вещи и раскладывал по местам; её, вроде бы, не заметил, но его ноги, которые Фиона видела, вдруг остановились, повернулись кругом, будто он оглядывался, будто что-то унюхал. Что его привлекло? Запах крови, или то, как изодранная лисица кряхтела? «Боже, только не сюда. Только не иди сюда!» — Фиона едва не шептала это вслух. Но он постоял ещё немного, покумекал и быстрым шагом ушёл. Фиона немедля выпорхнула, поскакала через мусор на полу в другой угол кладовки и, не устояв на ногах, врезалась в тележку, та задребезжала, хотя Фиона её придержала.       — Я этой гадине ухи оторву! Где она? — послышался вопль медведицы из коридора.       Время выбрать нож: самый длинный. Ампутационный. Как никогда кстати. И сразу столько уверенности!       Но замысел ещё нужно воплотить…       Для этого Фиона, снова вытерла собой пыль под полками, прокралась к двери и прислонилась к стене, плотно сжав рукоять. «Они точно зайдут, они должны зайти», — надеялась Фиона, и словно пыталась заглянуть за угол, вслушиваясь в пререкания между шакалом и медведицей.       — Да как ты вообще могла её упустить!       — Она ж лиса, исхитрилась. Лучше найди её.       — Она по-любому тут. Больше ей некуда деваться. — Он направился в кладовку. — Фиона, блядина! Ты хоть понимаешь, что твор-рхр… — в глотке заперхало, лезвие вошло по рукоять, и потекла кровь.       Убийца рванула нож в сторону, что аж брызнуло, и горло разрезало напрочь — труп рухнул.       Фиона быстро легла, почти упала, и покатилась под полки. Этажерка сотряслась, когда медведица переступила убитого, а потом косолапая попёрла валить всё! Стеллажи сложись над лисицей, но она выдралась оттуда как дикая и на всех лапах поскакала поверх завала прямо на вражину, налетела на голову с ножом в зубах и с наскока всадила его куда-то в её морду — та взвыла, стала мотаться, пока бешеная зверюга пальцами лезла в глазницы. Всунула-высунула, и вместо глаз дыры.       Фиона спрыгнула и на четвереньках выскочила в коридор. Надо закрыть Алёну, запереть! Где карточка? Вон, возле медпункта. Пара движений, и дверь на склад закрыта.       Наконец, из груди вырвался протяжный выдох, но вдох прервался: в горле захрипело, потянуло блевать, из желудка поднялась вязкая жидкость, горечь заполонила рот, и закапало с губ. Опершись о колени, Фиона отхаркнула — кровь, конечно.       — Блядство… — чавкнула Фиона, шатаясь и смотря на выплюнутое пятно. — Мне пиздец.       Ещё несколько болезненных вздохов Фиона размышляла, по крайней мере пыталась заставить шевелиться избитые мозги, и вдруг додумалась: рядом же медпункт. Тогда она оттолкнулась от двери и чуть не упала на дверь медпункта, кое-как провела картой по считывателю и завалилась в комнату; всё необходимое должно было лежать в ближайшей от входа тумбочке, так что пришлось лишь подползти, чтобы дотянуться. Надо было всего лишь вколоть обезбол…

***

      «Как его достать?» — когда Фиона ушла, Тейлз задался этим вопросом. — «А только так!»       Лисёнок поднёс руку к осколку, и, когда пальцы прикоснулись к стеклу, ощутил некое непринятие. Он замер и сглотнул: во рту пересохло, а единственная мысль заставляла сжаться нутро. Это глупо! Раньше Тейлз никогда не реагировал на Берилл Анархии так; зазубренные грани, бледно сияя в искусственном свете, будто дразнили, насмехались над его трусостью. Но это всего лишь камень, вещь! Не может он дразнить! Стеклянная крышка оказалась съёмной, и Тейлз отложил её. Но в миллиметре от камня рука снова застыла: кристалл манил теплом, под гладким хрусталём пульсировала мощь, которая тянулась к живому существу, — брать его даже в перчатке неразумно, но никакой ёмкости рядом нет, времени тоже нет… остаётся внять жадным мольбам камня и просто позволить ладони опуститься.       Стоило сжать руку, чтобы мгновенно понять ошибку… надо было думать быстрее!       Дверь позади открылась, вбежала толпа жестянок и заполонила помещение; треск электрошокеров звучал как гроза, но за ними послышался лёгкий стук каблуков, только тогда лис обернулся.       — Майлз, Майлз, — раздался несчастный голос Кассандры, несколько роботов расступились перед ней. На её лице играли замешательство и дружелюбие: — Стоило рассказать раньше. Тем не менее, прошу, лучше положи осколок. Если Грегори узнает, у него припадок будет.       Она ещё и шутит! Значит убила столько народу, чтобы заполнить свою армию, и позволяет себе фамильярничать?       — Грегори меня не волнует, ему далеко до тебя, — огрызнулся Тейлз, хотя сам блуждал взглядом вокруг, ища способ выбраться. — Я узнал как ты «облегчаешь» рабство. — Тейлз уже испугался, что осколок в руке ожил, но тот вонзился в ладонь лишь оттого, что он стиснул кулаки. — Ты убийца!       Несколько секунд было слышно одно потрескивание тока. Рот Кассандры пару раз открылся и закрылся. А Тейлз не мог не ощутить толику удовлетворения, когда кошка не нашла слов. Впрочем, она всё же шагнула вперёд, взмахнув хвостом, и натянула улыбку:       — Майлз, я боялась, что ты так отреагируешь. Но я хотела рассказать, когда ты будешь в правильном настроении.       — В «правильном настроении»? — выпалил Тейлз. — Что это должно значить?       — Салли, Соник, все твои друзья… — начала кошка слегка печальным, но ровным тоном. — …забили тебе голову иллюзиями. Они мешают тебе быть тем, кем ты можешь быть. Кем заслуживаешь быть.       — И что, — прорычал лис, делая шаг к ней, — ты имеешь в виду? — Между тем осколок взывал всё сильнее.       — Они убедили тебя, что все равны, но это не так. — Внезапно она гордо выпятила грудь и повысила тон: — Наш с тобой интеллект стократ лучше их. Мы гении, мы выше них! Не бывает, чтобы ребёнок командовал взрослым, а в сравнении с нами они настоящие дети, понимаешь? — Кассандра протянула руку к щеке Тейлза с ласковой улыбкой. В ней нельзя было разглядеть ни намёка на сомнение или укор вины; она верила в то, что говорила. Теперь ясно, почему она одинока.       — Ты сбрендила. — Лисёнок вздрогнул от её касания.       — Над тобой вправду хорошо поработали, — она нахмурилась и покачала головой. Но затем грустно улыбнулась и вновь приложила руку к его лицу. — Не переживай, я помогу. Тебе просто нужно довериться. Пожалуйста.       — Ни за что! — Тейлз пихнул Кассандру в грудь – она отлетела и упала, а он прыгнул за стойку, с которой брал камень.       Шерсть опять зашевелилась: эманации Кассандры достигли Тейлза, а значит и её рабов, — лязгая стальными подошвами, они окружили беглеца и все вместе нацелились на него.       — Майлз, я тебя прошу. Не сопротивляйся, — возгласила кошка и, сочувствуя, добавила: — Тебе же хуже.       Это конец! Выхода нет! Тейлза уже прижали, но сдаваться… так неправильно. Вдруг обожгло ладонь, и камень выпал на пол и засиял столь ярко, что Тейлз зажмурился и закрылся руками, — вспыхнула оглушающая молния — лисёнка осыпало искрами, а роботы разом загрохотали. Берилл уже «подружился» с Тейлзом и взывал подружиться в ответ, ведь может помочь… Но… Перчатку, которой лис сжимал его, насквозь прожгло, так сколько стоила его помощь? Он извращает личность! Тот же Скордж, и так плохой парень, во власти Берилла становится первобытным зверем. Кем станет Тейлз, если…       А что делать?       Он схватил осколок и позволил его силе влиться в себя, и она полилась по венам как по проводам: сперва в самые кончики пальцев будто встряли иголки, а дальше, выше, это вещество вышло за пределы сосудов, проникая в каждую клеточку организма. Тейлз скулил, делал резкие вдохи, пока его плоть впитывала энергию. Темнел мех, принимая тусклый фиолетовый оттенок; глаза же наполнялись яростью, которую выжимало из подсознания — эта ненависть к Кассандре за гнусный обман, заполоняла разум, она была осязаемой, давила на стенки черепа изнутри! Тейлз жаждал её излить, её нужно было излить, и усмешка расползлась по его лицу, когда пальцы сомкнулись вокруг толстой стойки, ведь металл прогнулся как горячий пластилин, и лис вырвал огромный кусок, с замахом швырнув в кошару!       Ошмёток металлолома сбил пару ходячих болванок и врезался в стену — Кассандру успели оттащить.       Но теперь она не сбежит.

***

      У входя в серверную…       Фиона докарабкалась сюда, а Тейлза всё ещё нет.       Где он? Опаздывает? Его поймали? Фиона чуть не заломила руки, когда хваталась за стену, заглядывая за углы. Нарастающая слабость и хрипота неимоверно досаждали — адреналин не перекрывал восприятие полностью, — хотя это временная трудность: Тейлз придёт, Фиона проведёт его к выходу, а там и он ей поможет; она даже прихватила меднабор, наспех упаковав всё, что может пригодиться, в сумку, которую повесила через плечо, но это потом. Сейчас… что, если Тейлз решил отомстить? Не может быть. Он никакой не предатель!       Вдруг трещащее эхо пронеслось по коридору — Фиона выпрямилась, но тут же вздрогнула, согнувшись: тело заныло от резкого поворота.       — Тейлз? — она сжала зубы от боли, когда заставила себя бежать. — Я иду!       Несомненно это он; если и перенял что-то от Соника, то только умение постоянно влипать в неприятности.

***

      Стук сердца колотился в ушах, клыки обнажались в остервенелой ухмылке, а мозг распухал от кипящей злобы. Разве не прелестно, когда есть на кого излить гнев! Ощущение металла, сминающегося под давлением мизинца в край одурманивало; пальцы тряслись от переполняющей мощи, от гула энергии Хаоса, заполняющей пространство: теперь Тейлз видел эти потоки. Они словно зелёное пламя тянулись широкими прядями, все нити исходили от Кассандры и сходились на Кассандре; светящиеся зелёным щупальца как змеи устремлялись к подчинённым — срубить змее голову, и безумие прекратиться.       Лис с отвращением взглянул на стальных рабов, выстроившихся перед ним: их мучения давно кончены, а чтобы избежать новых, нужно лишить их хозяйки, которую они решительно обступили, защищая, только это не их воля, а её. Желание расправиться с ней распирало как дикий голод: хотелось видеть как жизнь гаснет в её глазах, как истекает из неё с кровью, но была и некая мольба внутри, спокойный, нежный, голос, который просил так не поступать, а молил просто убежать как по плану!       Но зачем? С её смертью погибнет и Техномантия. Конец её убийствам! Конец!       Тут Кассандра дёрнула пальцем — один робот метнулся вперёд и налетел на кулак — стальной шлем разлетелся на запчасти, раскрошился и череп, иссохшиеся мясо и мышцы струями разнесло, хлестнув кровью по стенам.       Не успело тело упасть, а на Тейлза уже рванули все остальные. Скрежет разбивающейся брони и треск разламывающихся костей с рвущейся плотью заполнил уши; вспышка на миг осветила комнату: зелёное пламя потянулось в могилу, и оттуда, через узкий лаз, в комнатушку попёрла армия. В тесных четырёх стенах, ещё и со стендом в центре, уже навалило искалеченных трупов со всмятку вогнутыми лицами, а от крови стало скользко, но киборги ломились буквально по головам друг друга. Тейлз мял их как пустые консервные банки, а они не сбавляли темп, давили числом — визг и лязг металла заглушили лютый рык разбушевавшегося зверя, а он нещадно рвал всех на куски.       — Посмотри как легко ты совладал с этой силой, Майлз! — прокричала Кассандра так громко и радостно. — Ты словно рождён для этого! Подумай, чего мы добьёмся вместе!       Лис с рыком оглянулся: Кассандра жалась у выхода в окружении слуг и улыбалась ему — слепая ярость вмиг обрушилась на неокрепший мозг, интеллект напрочь перекрыло, мысли унесло далеко за пределы хоть какой-нибудь стратегии, суть была одна: убить! Взгляд приковался к обманщице, и Тейлз стал прорываться к ней, идя по трупам, руки некоторых хватали за ноги, а оставшиеся в «живых» игнорировали тактику: валили массой, наваливались прямо на Тейлза. Сперва это его даже не замедлило, отмахивался словно от мошкары, но их наседало всё больше, они вцеплялись в кожу зубами.       — Хватит прятаться за мертвецами! — провопил лис, когда его всё-таки удержали. — Выйди ко мне, трусиха!       Кассандра промолчала. Улыбалась и ждала.       Мышцы так туго натянулись, что едва не рвались от усилий. Масса кусающихся металлических тел на спине и плечах, сбила дыхание, придавила, заставив упасть на колени. Виноваты не столько они, сколько берилл: он «наелся», и его бушующая энергия потекла назад, возвращая прежнее мироощущение, — ушибленные мышцы наливались свинцом, конечности тяжелели, голова теперь не распухала, а наоборот сдавливалась точно до треска во лбу, и ещё боль пронзала всё тело, стоило хоть пальцем пошевелить, но Тейлзу пришлось заставить себя поднять глаза, когда услышал мягкие шаги спереди, и всё, что он мог сделать: бросить вызывающий взгляд.       Кассандра вскинула руку, и Тейлза поставили на ноги.       И опять! Опять она нежно погладила по щеке! Но на сей раз Тейлз ощутил нечто другое: когда пальцы только коснулись кончиков его усов, он проникся остриём её манипуляций, вздрогнул, когда пути энергии Хаоса не обогнули его, а прошли насквозь, они вели в пустые головы мёртвых тел, неся волю Кассандры. И улыбалась она искренне!       — Майлз, милый, я знаю, как это выглядит, но поверь мне. Я докажу как ошибались борцы за свободу, как они тебя ущемляли. — Живот сжался, когда девушка наклонилась ниже. Её глаза сверкнули зелёным бликом, и она не прекращала поглаживать больную щёчку. — Я могу многому тебя научить, если только позволишь. — Голос утих до шепота: — Обещаю, будет приятно. — Тейлз зажмурился, когда щеки коснулось горячее дыхание, и инстинктивно попытался отпрянуть, но Кассандра держала за обе щеки, притягивая к себе: — Позволь, Майлз, прошу…       — Отойди от него, сука!       Глаза Тейлза распахнулись.       — Фиона? — Он едва смог прошептать это имя, голос был тише шепота…       Кассандра отреагировала предсказуемо: в глазах блеснула злоба, и, не жалея лисёнка, она сжала его щёки, а губы скривились от оскала.       — Так это ты! — рявкнула она, оборачиваясь. — Ты всё устроила!       Фиона ощетинилась, зарычала и медленными расчётливыми шагами пошла навстречу кошке, сердито взмахивая хвостом. Выглядела она так, будто её прогнали через бойню. Лицо в хлам разбито: губы кровоточат, нос расквашен, щека опухла, а кулаки тряслись так, что всё тело дрожало, и вялая походка сильнее выдавала истощённость. Но она шла с горящими глазами.       Уголки губ сами поднялись, но Тейлз сразу сморщился: даже улыбнуться больно. Он встретился взглядом с ней, и она… вздрогнула? Её плечи точно напряглись. Что бы она не увидела в нём, это её напугало.       — Ты пришла, — всё же прохрипел Тейлз.       Кассандра переглядывалась между воссоединившимися и хитро щурилась на лисёнка — у него уши упали, и мороз пронёсся по хребту, когда догадался… Фиона ведь пришла, но куда? На убой?       Если Тейлз ничего не сделает, Кассандра махнёт рукой, и Фиона умрёт.       Лисёнок слабенько боролся в стальной хватке, ломая голову и умоляя осколок дать ещё чуть-чуть сил, но тот не отвечал; сверхъестественная энергия утекала и забирала остатки его собственных сил. Ноги отказали. Мертвецы удержали пленника в вертикальном положении. Дар видения зелёных нитей исчезал, воздух тоже словно испарялся, и Тейлз жадно ловил его ртом.       — Отпусти его, — тихо сказала Фиона, косо зыркая по сторонам: её окружали.             «Боже, Фиона! О чём ты думаешь?» — вопили мысли Тейлза.             Осколок — последняя надежда. Но Тейлз потратил его силу на глупую истерику.       — Итак, — Кассандра любезно склонила голову. — Зачем мне это делать?       Измерение, откуда родом Берилл Анархии, почти во всём противоположно нашему, значит его энергия должна аннигилировать энергию Хаоса. Должна! Надо только «накормить» его ещё: осколок же ненасытен, сколько не дай, зияет пустотой, жаждет раздуться чернью, но сама мысль о том, чтобы добровольно отдать ему частицу себя, сжимает поджилки; это сумасшедшая идея, смертельная идея, но Фиона…       — Не видишь? Он не хочет!             …держалась стойко.       Тогда, в пещере, её наполняли отчаяние и недоверие, а в момент, когда она поняла, что Скордж её предал, посмотрела на Тейлза затравленным зверьком. Это было целую жизнь назад… Теперь же лис видел в её глазах уверенную самоотверженность. Сама ли она решилась на смерть, или что-то внутри велело ей, не важно. Нельзя дать ей умереть!       — И всё же, — запела Кассандра тошнотворно сладким голосом, — он пришёл ко мне, не так ли, подруга? — мегера снова наклонилась к лисёнку, и снова коснулась щеки. — Вместо того, чтобы бежать с тобой, вернулся ко мне.       На мгновенье Фиона замерла. Тейлз увидел, точно увидел, что в её глазах мелькнули те боль и трепет, которые овладели ей в пещере. И не только там. Она всю жизнь терпела предательства; так много тех, кто её бросил. Тейлз не мог быть одним из таких!       Он сглотнул и закрыл глаза, сосредоточился в надежде воедино собрать крупицы ненависти, тоненькая как пламя свечи на ветру струйка силы скопилась в груди и поползла по венам, заставляя зябко дрожать. Паника вонзилась в сердце, страх заставил подавленное тело зашевелиться — Тейлз схватил руку на своей щеке — Кассандра отшатнулась, будто обожглась, но лис крепко сжал её ладонь, — энергия берилла попала в неё, и Тейлз вновь ощутил пульсацию нитей, а также то, как нарушился поток, — хватка стальных рук ослабла. Второй рукой он схватил кошку за запястье. Белки его глаз раскалились добела, вкус желчи возник где-то за языком: тело боролось с ним, пока он приказывал держаться сильнее. Искажённая чернь телка в Кассандру, оставляя выжженный след на сосудах и очищая от всего гнева, от всей самоуверенности. Остался голый разум, который кричал прекратить.       Но он должен был. Для Фионы.       Кассандра завопила, зашипела, дёргая руку, но техномантия уже рухнула, как и её рабы загрохотали металлическим звоном.       Тейлз выдохся. Веки опустились, когда он вдруг заметил, что пол быстро приближается, встречая блаженными объятиями бессознательности.

***

      Кровавое месиво вместо стен и пола, тревожный выкрик тупой кошки, гремящие болванки — всё размылось, потеряло смысл, когда Фиона увидела, как обмякшее тело Тейлза падает.       — Тейлз!       Она рванулась, но на пути стояла владычица мёртвой армии — локтем в челюсть — и кошечка на полу. В сравнении с Гришей она пустышка: даже в таком состоянии Фиона её вырубила. Второй раз! Хотя удар отнял немало сил. Пришлось стиснуть зубы, постоять, подышать. Бока ныли, спина горела, а усталость давила всё сильнее.       Наконец Тейлз. Лежит неподвижно. Мёртв? Парализован?       Фиона бросилась к нему, упала на колени, перевернула его и припала ухом: сердце сдуру колотилось, сама грудь слабо вздымалась — живой. Фиона просто выдохнула и обняла его, не обращая внимания на залипший кровью мех. Можно было бы полежать, но очевидно, что нельзя. Тейлз-то в порядке, восстановиться. Скордж в первый раз сам чуть не рухнул в обморок, а лисёныш прям разошёлся! В общем, за него можно не волноваться — сперва лучше побеспокоиться о кое-ком другом… Фиона вяло встала на ноги, дождалась пока тело перестанет шататься и взглянула на виновницу «торжества»: та не шевелилась, но любое начатое дело испорчено — надо заканчивать.       Тейлз устроил тут настоящую мясорубку – Фиона уже представляла как он себя возненавидит – но дело… надо заканчивать.       Среди ошмётков мяса, костей и кучи металлолома Фиона нашла широкий и тонкий лист стали, поострее с одной грани, и выдрала из покорёженных остатков. Побрела, переступая через трупы. Доковыляла, бросив вниз презренный взгляд: Кассандра лежала мирно, в окружении бывших рабов; милая на вид женщина, но гнильё внутри. Фиона прислонила острый край к её шее. Такую душегубку только казнить. И даже не от ненависти, а от усталости Фиона облокотилась на лист — тот стукнулся о пол, точно никакой шеи и не было, и отделившаяся голова перекатилась на бок.