Иглы

Мысленно Эдвард убил этого парня - массажиста Стида - всеми способами, которые вспомнил. Мало того, что ублюдок мягко касался белокожего тела в тех местах, куда Эд-то не сразу добрался, мало того, что мягко сгибал его конечности и ласково разомнул мышцы, так ещё и моложе Эда лет на десять, выше на полголовы и волосы у него ровные и безупречно смоляные. Когда дело дошло до спины (которую и Эдвард, вообще-то, сам регулярно массажирует!), смазливый поганец выдавил из капитана стоны блаженства и довольное урчание, и Тич заскрипел зубами. - Он хах ахрабатсы. - Такой гибкий, - соглашается Люциус, смотря во все глаза и разве что слюной не капая. - В постели он такой же? Я бы порисовал вас двоих. Чёрная борода смотрит на нахала долгим тяжёлым взглядом, но писарь продолжает непринуждённо черкать в своём блокноте. - Тебе так нравится плавать? - ...Следующий заплыв мы с тобой разделим, забыл? И вообще, иди своего цепного пёсика проверь, а то он уже двадцать минут не орёт; даже тревожно как-то. Эдвард выкидывал Люциуса за борт ещё раз семь, в последний раз - честно случайно, и у пиздюка появилось неоспоримое преимущество перед всеми членами экипажа, включая капитанов, и он был единственным из всей команды, помимо Стида, который смел хорохориться перед Тичем и даже говорить что-то в тоне "иди-и-сделай". Конечно, блондин не одобрял приступов сучности писаря, и пытался проговаривать ему об этом, но малец не переставал хамить, случайно и честно случайно падать за борт, а Эд всё же перестал угрожать ему убийством и увечьями и стал таскать тому чистые журналы с захваченных кораблей. Израэль обнаружился вполне себе живым, пусть и щедро отбитым. Почему-то голым, в одной набедренной повязке, и раскрасневшимся от растираний Хэндс не выглядит настолько беззащитно, как на борту, когда сдался всеобщему настроению и сменил глухие чёрные костюмы на простые рубашки и штаны. - Живой? Иззи укоряюще косится на капитана, прихлёбывая какую-то травянистую муть из крохотной чашечки. - Эта сучка вторую притащила, истязали в четыре руки. Сейчас будут обкалывать, - старпом говорит ровно, как если бы сообщал о том, что перед ними испанская эскадрилья из гигантских трёхбортовых фрегатов, вооружённая до зубов и готовая открыть пальбу в любую минуту. - Что там с твоей сдобой? - Да ничего так. Кайфует. Я думал, это мы с тобой мазохисты. Ну, кнуты эти, кокосовые войны, отрезанные пальцы. - Наверное, опять причуды "паричков", - пожимает плечами Из. - Может, их там так еженедельно обрабатывают. Или у этого тупо нет мышц. И костей. Готов поспорить - свали на него валун, он из-под него вытечет, как гигантский слизень. - Есть у него мышцы, и нормальные. - Избавь от подробностей, - ворчит Хэндс. Тич закурил. Не свою трубку и не табак, а тонкую и с какой-то приятной травкой, от которой ненадолго становилось очень-очень спокойно. Ну вот, блядь, не может этот придурок успокоиться и жить спокойно, у него кодекс сволочизма, наверное, под самой кожей, по мясу набит, ему усложнять всё надо. Хуже, чем Сприггс. Вот вроде именно он специально вынюхал, кто скрывается под личиной "Капитана Эдвардса, охотника за Чёрной бородой", и именно он, сучёнок, саботировал ход "Мести" так, чтоб Боннет смог их нагнать. И он точно ожидал, что его босс снова растечётся сахарной лужицей и кинется в объятия своего недо-пирата. Однако, когда Тич распускал свою команду, принимая недобитых обратно на их родной бриг, и сплавляя своих кровожадных новобранцев на весьма хуеватую каравеллу, Иззи отправился ко вторым, в качестве капитана. Ещё разразился убийственно-блевотной тирадой в адрес Боннета и его людей напоследок. Когда они выловили его через шесть дней, в шлюпе, без воды, еды и вёсел, Хэндс вёл себя повежливей. К этому времени его хитрожопую схему счастливого воссоединения капитанов Айван успел всем "по секрету" растрепать, поэтому Стид встречал Иззи очень тепло, и был невероятно обходителен со старпомом аж до третьей их поножовщины, и стали они сраться ежедневно, со вкусом и фантазией, всех веселя и иногда пугая. Но уходить Хэндс больше не собирался и не грозился. Вынул палку из жопы и покорился всей безумной пиратско-непиратско дичи, творившейся на борту "Мести". "Не самая всратая пенсия," - просто пояснил он как-то раз после вечерних сказок. В комнату явились две женщины, одна из которых вызвала у Эдварда нечто вроде мурашек от ужаса - волосы встали торчком на загривке. Она ему вежливо покивала, тихо ставя расписную коробку - с иглами - на столик рядом с кушеткой, пока вторая укладывала посеревшего Иззи на спину. "Да ёбанный ты крот!" - вдруг рявкнул из другой комнаты Боннет, и Хэндс в отвёт отчётливо фыркнул. - Помни, что убивать и убегать - нельзя, - наставительно говорит Тич первому помощнику, поднимаясь. - Ты - молодец, ты - мужик, ты - справишься. - Ага, а потом поработаем над моей "Прелюдией". Вали уже. Основное средоточие иголок пришлись его любимому, конечно же, на спину, особенно в самой середине, меж лопаток, но Эдварду всё равно казалось, что игл куда меньше, чем навтыкали в него накануне, да ещё этот красивенький урод слишком уж якшался с его блондином. Люциус, в принципе, уже не выглядел настолько воодушевлённым взаимодействием азиата и его капитана, да и Хэппин посапывал, очевидно задремав. Стид только морщился в ответ на каждую втыкаемую иглу, а иногда ещё и хихикал. Массажист - Кхен Ым - мычал какую-то песню, изредка произнося отдельные фразы - Хэппин переводил реплики как "холосая хоза", "несное село", "гоший вит". Сприггс лениво заметил, что за Боннетом надо будет поглядывать, а то ещё украдут на продажу. ...Честно говоря, в той истории Эдварду было больше жалко крота, чем Стида, хотя его любимый приложился знатно и мог бы вообще помереть, если бы упал на что-то твёрдое, а не в розовые кусты со свежевзрытой и мягкой после полива землёй. Бедное животное в Боннета метнул священник - хотел задержать до прихода пиратов Митчелла ("Это ещё что за хер?"), которому Боннет случайно (нет) плюнул в лицо в кабаке и случайно (да) убил его штурмана (столкнул в стог сена лицом на вилы). От этого рассказа Эдвард ржал до заболевшего живота, из-за чего Стид выгнал его из каюты почти на всю ночь (под утро заявился в музыкальную, где Эд беззаботно храпел на тюках, растолкал, и утянул со-капитана обратно в капитанскую постель, ворча, почему тот не пришёл сам извиняться за свою вопиющую реакцию). Олуванде потом добавил, что они бегали от разъярённых пиратов по острову вкруговую несколько дней, пока не наткнулись на митчеллов же корабль, который благополучно захватили и сбежали, а Швед рассказал, как Стид всё же раскроил себе череп - в первый раз, когда при побеге рухнул в заросшее корнями и растительностью ущелье, второй - когда на него напал штурман Митчелла, разбив о блондинистую голову две толстенные бутыли и деревянную доску для гроба, третий - поцеловавшись лбом с реей в резком повороте. Ещё он как-то падал в скалы от мощного крена, но ударился ли башкой или нет - осталось неизвестным, ибо в основном Боннет сильно раскроил свой левый бок. На его любимом это, кажется, не особо отразилось, не считая его периодических споров с мёртвыми братьями Бэндмингтонами и лёгкого нервного тика при виде крестов. - Ты им, блять, специально доплатил? - щурится Тич, когда Стида нарядили в шёлковый костюм с подкладками и шерстяной халат, да ещё дали выпить холодной воды с лимоном и вкусной настойкой и закусить маленьким и нежным, пахнущим чем-то сладким шариком. - Ты о чём? Слегка зеленоватый Иззи закатил глаза. Его настолько вымотали и замотали, что он даже не пытался вывернуться из-под руки Люциуса. - Сафтра отдых. Баньи, - бурчит Хэппин. - Не ром, не тяшолый пися. - Лёгкая "пися" будет, - уверяет его Эд, уволакивая разморённого со-капитана нахер прочь из борделечайной.