Бог придуманного мира

Ледяную тишину платформы пронзил гудок поезда. Пассажиры, притворявшиеся ранее ледяными статуями, зашевелились и начали подниматься с насиженных мест. Всё взоры были обращены в снежный туман, окрашенный вечерней тьмой, в ту сторону, откуда уже доносился стук колес. Вскоре в тумане показались два пятна жёлтого света и стук колес стал громче. Старый поезд с ворчанием вынырнул из белизны и медленно затормозил у платформы. Двери на его брюхе открылись и наружу начали выходить, скованные усталостью, люди с чемоданами. Многие из них ёжились от холода, поднимали воротники пальто и закутывались в шарфы. Станция была конечной, а потому люди всё выходили и выходили, пока поезд не опустел. Мишель подняла свои сумки и спокойно направилась к выходу с платформы. На ходу она оглянулась. Чарли сиротливо стоял около доски с расписаниями поездов. Чемодан по-прежнему стоял у его ноги, а взгляд был направлен в пустоту. За пазухой пальто он прижимал к себе что-то, ставшее небольшим бугорком. Мишель медленно вернулась к Чарли, дугой обходя идущих на встречу. Подойдя близко, она аккуратно взяла его под локоть и повела прочь от поезда. Вскоре они вышли в центр городка, на улицу с большими красивыми домами и рекой в каменных берегах. По дороге Чарли всё же высвободился из хватки Мишель и пошел на расстоянии нескольких шагов от неё, втянув голову в плечи. Оба по-прежнему молчали. Над головами с криком пролетели стрижи, рассекая серое небо тонкими острыми крыльями. Их стайка уселась на одной из черепичных крыш, похожей на башенку какого-нибудь сказочного замка. Вскоре Мишель с Чарли дошли до трамвайных путей и остановились перед опущенными шлагбаумом. Между рельс ещё виднелась жухлая трава, упорно борющаяся за жизнь, хоть и порядком помятая. Раздался звон колокольчика и мимо прополз трамвай, похожий на большую серую гусеницу. Лёгкий ветерок отбросил черные пряди со лба Чарли. Он подействовал как струи холодной воды, потому что Чарли вдруг встрепенулся, словно выйдя из оцепенения. Раздались тихие и очень странные звуки. Задушенное хихиканье. Мишель повернулась в сторону Чарли и застала его с опущенным в асфальт взглядом и подрагивающими плечами. Она не просила объяснений. Просто стояла и терпеливо ждала, пока Чарли отсмеется. Смех оборвался так же резко, как и начался. Чарли вскинул голову и жадно втянул воздух. Глаза его сверкали опасным лихорадочным блеском, а синяки под ними выглядели ещё темнее чем обычно. - Я понял - выдал он и снова хохотул, беззвучно, будто вымученно. - Понял. Ты перевоспитать меня стараешься. Вот, зачем весь этот цирк. Пытаешься внушить мне чувство вины. Подумать только, по моей вине сгорел целый мир, это ж с ума можно сойти. - Мне казалось, ты поверил. - Поверил- фыркнул Чарли. - Как тут не поверить, когда ты так расстаралась? Птаха - он хлопнул себя по внутреннему карману - достаточно весомые доказательство. - Тогда в чем дело? - спокойно уточнила Мишель. - Нет, ну ты правда не понимаешь, или только прикидываешься? А ведь ты казалась мне умной. Чарли явно передразнил интонацию Мишель, да так похоже, что стало не по себе. Он снова усмехнулся, наслаждаясь произведенным эффектом. - Очень, конечно, удобно прийти и предъявить мне за убийство кучи людей. Разумеется, я не имею право, прятать голову в песок, это ведь такое тяжкое преступление. Разумеется, я должен понести справедливое наказание, о котором даже спросить страшно. Да вот только я понятия не имел о том, что они умрут. И ты прекрасно это знала, но, по досадному стечению обстоятельств, совсем забыла предупредить меня. - У меня не было времени. Я, если ты помнишь, была занята спасением твоих жертв. Чарли уже раскрыл рот, чтобы ответить, но поймал взгляд старушки, стоящей всего в нескольких метрах, по ту сторону путей, как и подобает старушкам, в берете и с авоськой в руках. Очень и очень подозрительный взгляд, не предвещающий ничего хорошего. Не растерявшись, Чарли оскалился в любезной улыбке. - Мы репетируем театральную постановку. Хорошего вам вечера. Дождавшись, пока старушка отвернется, сердито пробормотав что-то про современное искусство, он понизил голос и снова обратился к Мишель. - А все годы до этого, видимо, была слишком погружена в свои важные секретные дела, чтобы всё мне объяснить. Конечно, какой пустяк. Всего то на всего, племянник - писака с расшатанными нервами, который в жизни не возьмётся за спички, что тут может произойти? Шлагбаумом поднялся, и они перешли на другую сторону, старательно не встречаясь взглядом со старушкой. - Как ты уже знаешь, у меня не совсем обычная работа. И я подписала договор о неразглашении. - Видимо, для потенциального убийцы исключения сделать нельзя. - Уже не потенциального. И, думаю, теперь ты имеешь право, знать всё как есть. Чарли сделал большие глаза и голос его сорвался в истерические нотки. - Да ты что?! Слушай, а не слишком ли быстро? Может, лучше подождать, пока ещё кто-нибудь не откинет копыта? Мишель пропустила едкое замечание мимо ушей. - Задача моя заключается в том, чтобы, путешествуя по мирам вымышленных вселенных, устранять... Неполадки, мешающие ходу истории. Такие, как сюжетные дыры или события, не соответствующие авторскому замыслу. К примеру, плывет герой на корабле. В сложном, переполненном сюжете бурлят страсти, в головах моряков королевские приказы, любовь, предательства, опасности, они уже почти достигают цели. И вдруг корабль тонет из-за глупой пробоины в дне, о которой все забыли. - И тут в сюжет влезаешь ты, прямо посреди текста, как чёрт из табакерки. С ведром смолы в руках. А автор падает со стула. – Кивнул Чарли. Но Мишель оставалась совершенно серьезной и даже не улыбнулась на явную попытку, влить в абсурд ситуации хоть немного иронии. - Нет, если хорошо справлюсь со своей работай. А я в ней толк знаю. Достаточно лишь прозрачно намекнуть кому-нибудь из моряков или их знакомых о том, что не плохо бы ещё раз проверить всё щели, пока они стоят в порту. В этом то и сложность - меня не должны заметить главные герои. Не то в реальном мире могут что-нибудь заподозрить. - И за эти проделки ты, небось, получаешь горы денег, так что и работать не приходится. - Отчего же? Всего лишь немного удачи в моей настоящей, не магической жизни. Чарли посмотрел на Мишель с недоверием, но также в этом взгляде явно читалось уважение. Все-таки, выдумать такое не каждый сможет. - А система настолько идеальна, что ошибок быть просто не может, так? И ты ни разу не попалась? Ты меня извини, но уж в это я ни за что не поверю. Всё это похоже на какой-нибудь бредовый бульварный роман с претензией на фантастику. -У Него все под контролем. - Ты говоришь, будто так я пойму чуть больше. – фыркнул он. - У Дракона, Чарли. Чарли застыл. По телу пробежала невольная дрожь, а в сознании его снова всплыли огромные жёлтые глаза, в которых отражался огонь. И пепел. В ушах словно бы вновь прозвучал громкий властный голос, не на голос больше похожий, а на внушение. Голос из простого сна. Всего лишь сна, который стоило непременно забыть. - Так это все Он... - Да. А что, ты уже успел Его встретить? - Можно и так сказать. – Чарли растерянно потер глаза под очками, проведя пальцами по лбу, от чего стало немного легче. Но видение никуда не исчезло. Из-под темноты опущенных век на него все так же глядели. Беззастенчиво. Не моргая. Мишель посмотрела на Чарли очень долгим, задумчивым взглядом. И впервые за вечер на ее лице промелькнуло подобие улыбки. - Ну вот, теперь уже ты заговорил загадками. Еще успеешь привыкнуть. -Не язви, а? - вяло огрызнулся Чарли. - Я и так на грани срыва. Если уже не чокнулся. - Сумасшедшие люди чаще всего не знают об этом. - возразила Мишель. - Ну так я и не знаю, я уже "того", или ещё нет. Вообще, ничего уже не знаю. Он посмотрел в небо и задумчиво протянул: -Дракон... Дракон это серьезно. Это вам не хухры - мухры. Знаешь, мне недавно приснился Дракон. Велел просыпаться. Если Дракон что сказал, надо выполнять. Прав тот, у кого зубы острее - так ведь у вас всё работает? - Не совсем. Ты прав - дракон - весьма представительный образ. Но физическая сила никогда не стояла на первом месте. Даже в мире сказок. - Как скажешь - махнул рукой Чарли, явно не слушая. Они шли всё дальше и дальше по темнеющим улицам, так что руки уже успели устать от тяжёлой поклажи. Чарли отодвинул тревогу о сумасшествии последних дней на задворки сознания и просто рассматривал город. Он любил его, хоть давно не навещал, с головой погруженный в рабочие будни. Если забыть на минуту о том, зачем Мишель вырвала его сюда, можно было вновь почувствовать себя ребёнком на каникулах в гостях у родственницы. Всё таким же тревожным, но счастливым ребёнком, которому так легко было представить себя в сказке среди старинных домов, похожих на замки. Над головой носились чайки - вестники с моря, чьи волны можно было услышать сейчас, в вечерней тишине, если прислушаться очень внимательно. Этот город не был похож на тот, в которым выходили по пути Чарли и Мишель, хоть и был таким же старым. Те же домики с черепицей на пасмурных улицах, но здесь они дышали северным морем и самим Севером. За ночь последствия первого снегопада успели исчезнуть и только кое-где тротуары хрустели под ботинками тонкими снежными островками. Хотя, возможно, виноват был город, а за ним зима уже присвоила себе поля, холмы, пустоши... Из мрака вынырнула церковь, знакомая Чарли с детства со всеми своими башнями и красивыми витражами. Витражи светились разными цветами и слышны был приглушенные голоса хора, поющего вечерние молитвы своему богу. Гневливому и гордому человеческому богу. Вдруг Чарли понял, что от сюда до дома Мишель осталось рукой подать. Это было странное осознание. Будто его вновь сунули головой в до боли холодную мутную воду, после краткого глотка свежего воздуха. Самым жутким было то, что он действительно, без иронии и выпендрежа, верил Мишель. Верил словно всё тот же ребёнок, с которым мудрый взрослый играет в сказку о драконах и волшебных мирах, чтобы сделать жизнь чуть интереснее. Нормальный человек не поверил бы. Нормальный человек послал бы сумасшедшую к черту на рога и укатил бы домой, работать и строить свою жизнь, а более добрый обеспокоился бы о душевном состоянии тети. Но Чарли не был нормален, хоть и потратил много лет на то, чтобы стать таким. Он поверил Мишель и уже где-то внутри примерил на себя роль избранного героя, которому суждено спасти мир от зла. Вот только в этой истории он сам был злом. И принять это было куда сложнее. Чарли и не заметил, как перед ними вырос дом Мишель. Высокий и красивый, с букинистическим магазином на первом этаже, с витражами, вделанными в окна и плющом, овивающим всю стену. У дома, как и полагалось, была треугольная черепичная крыша и флигель на ней. Чарли знал и любил каждый метр в нём, каждый треснувший кирпич, каждую скрипучую половицу. Дом тёти был для него крепостью, какой так и не смог стать родительский. Но сейчас рассматривать его и предаваться воспоминаниям было невозможно. Дом тонул во тьме и высился над Чарли чёрной скалой и в сердце парня снова проснулась та самая дикая кусачая тревога. Он не успел понять, почему. - Ну вот, мы пришли. - сказала Мишель за спиной Чарли, а он не решился обернуться к ней и взглянуть в глаза, проезжающие теперь его спину. - И всё же, это бред. Голос Чарли предательски дрожал. - Никто в здравом уме в это не поверит. Ты больна. Или я болен, нахожусь в каком-то бредовом сне. - Почему же? - Спокойствием Мишель можно было потопить Титаник. - Ты всего лишь в сказке. Ты ведь всю жизнь мечтал в неё попасть, не так ли? Так, когда ты успел стать таким скептиком? Куда дел того мечтательного мальчика? - Я повзрослел, как и любой нормальный человек. - Чарли до боли сжал зубы и кулаки, смотря прямо перед собой, на дверное кольцо в виде головы дракона. Раньше его тут не было. - Да, это подкрашивает даже лучших - согласилась Мишель. - Но тебе стоит преодолеть это в себе, ведь пути назад уже нет. И Чарли вдруг понял, что не так. В доме, в городе, в Мишель, в нем самом. Это понимание ударило по нему, отдавшись глухим эхом в ушах и заставив колени подкоситься. Он в клетке. В ловушке. Всё это время он был в ловушке, как только сел на тот треклятый поезд. Он больше не ребёнок и никто не станет делать ему поблажек. Он убийца. А Мишель - больше не добрая тётя - сказочница, заменившая ему родителей. Она его судья и судья беспощадный к преступникам как он, пусть и невольным. И нет, о нет, её не подменили. Она всегда была той, кем предстала сейчас перед ним, просто он этого не видел. - Стучи - в этом простом и холодном, как булыжник, летящий в обвиненного, приказе, звучал другой голос. Голос обладателя больших глаз цвета жидкого пламени. Бога, которому Мишель служит и которому, теперь он точно знал это, она принесет его в жертву. И Чарли действительно некуда было бежать. Впереди была дверь его клетки за которой ожидают те, перед кем он в ответе за своё преступление, позади - тюремщик. Даже если бы он сейчас набрался смелости и сбежал, уехал бы домой, сменил телефон, адрес, имя, жизнь, даже если бы Мишель не стала бы его искать, теперь вина навсегда останется на нём, висеть цепями на шее. Да, любой сказал бы, что у Мишель больше нет над ним власти, а тем более- у её глупых выдумок. Но Чарли чувствовал, что это не так. Так он стоял и прокручивал в голове всю свою жизнь, словно испорченный фильм, гипнотизируя дверное кольцо и глупо сжимая в руках ручку чемодана. Мишель же стояла позади него высокой тенью, внимательно, равнодушно, словно хищник, наблюдая за Чарли и выжидая его решения. Наконец, Чарли поднял одеревеневшую руку и стукнул кольцом о дверь.