Want me

Тсуна сидел в своем кабинете, сложив руки на столе и тупо уставившись на отчет перед собой. Позади него лежала еще одна стопка бумаг, которая тоже требовала как можно скорее уделить ей внимание, но голова Тсуны была занята другим. Прошло уже 5 дней с тех пор, как началось соревнование, и как он едва не лишился девственности с Гокудерой, а он до сих пор не видел ни одного из своих Хранителей или Дино. Естественно это лишь усугубило паранойю Тсуны – теперь он боялся даже собственной тени. - Реборн, почему никто из них еще не начал…ну… - Охотиться за тобой? – закончил Реборн, потягивая чай. – Тсуна, что прежде всего делали большинство твоих Хранителей, когда им приходилось сражаться? - Тренировались? - Именно. Многим из них очень интересно, как ты себя поведешь, и хотя кое-кто уже узнал как, их планы на тебя могли поменяться. Поэтому, вместо того, чтобы бросаться в самую гущу событий, каждый из них поджидает удобный момент. Не стоит волноваться, что-то произойдет…совсем скоро. Тсуне совсем не понравилась злорадная улыбка, появившаяся на лице его репетитора. Реборн всегда точно знал, когда произойдет что-то важное. А с тех пор как на карту была поставлена девственность Тсуны, он не хотел никаких сюрпризов. Не сейчас. - Это не честно. Почему я сам не могу выбрать того, кто избавит меня от проклятья? - Хочешь выбрать сам? Вперед. Тсуна покраснел. - Иногда я тебя ненавижу. Реборн лишь улыбнулся. Даже два часа спустя Тсуна по-прежнему пялился на тот же отчет, витая в облаках. Он не хотел сидеть в своем кабинете. Он вообще не хотел быть в особняке. Тем более он уже сбился со счету, сколько раз он дергался от малейшего шума и теней, периодически мелькающих в комнате. Отложив ручку, он на цыпочках двинулся в ванную. - Ты куда собрался? - Я хочу уйти. - Нельзя. - Кто сказал? Почувствовав, как воздух внезапно содрогнулся, Тсуна резко пригнулся и испуганно посмотрел на репетитора. Реборн приподнял бровь, возвращая Леона обратно на свою шляпу. - Тсуна, пойми, ты больше не школьник. Италия не Намимори, здесь нельзя расслабляться. Ты Десятый Вонгола, один из самых влиятельных Боссов в этом мире. Ты серьезно думаешь, что можешь уйти из особняка без Хранителей и выжить? Уже забыл, как все кончилось в другом будущем, когда ты проснулся в гробу? Тсуна раздраженно ворчал, скрестив руки. - Мир полон опасностей, Тсуна, и ты не можешь просто не думать об этом. Уйдя из особняка без Хранителей, да еще и в таком состоянии, ты погубишь всю Вонголу. - Ладно-ладно! Я останусь. Я просто спущусь вниз или пойду потренируюсь, - вздохнул Тсуна, подойдя к шкафу. Реборн ухмыльнулся, сдвинув шляпу на глаза, и ушел. Тсуна долго копался в одежде, вздыхая, и вытащил футболку и удобные джинсы. Натянув одежду, он достал свои перчатки без пальцев из комода и вышел в коридор, все еще высматривая своих друзей. Коридор был абсолютно пустым, и это выглядело довольно-таки зловеще. Тсуна привык, что его всегда окружают люди, он привык здороваться и спрашивать, как у них дела. Он даже почти запомнил, как их всех зовут. Ямамото как-то сказал ему, что в рейтинге он второй самый уважаемый босс, но тогда он не понимал, почему все уважали его. Ему нравилось знакомиться с людьми – в школе у него не было друзей, пока не появился Реборн. Но когда он согласился быть Десятым Вонголой, он понял, как сильно он нуждался в людях, как сильно хотел нравиться им. Поэтому, когда в его жизни появились Гокудера и Ямамото, он пообещал себе ни за что не подвергать их опасности, боясь, что они возненавидят его или вообще бросят. Естественно, это не сработало. Ему давно пора было понять, что неважно, как сильно он хотел всех защитить, его друзья были готовы умереть за него. - Хватит думать о таких жутких вещах, - пробормотал он себе, - с твоей семьей все в порядке, мы в хороших отношениях почти со всей мафией, и ты Босс одной из самых влиятельных семей в мире. Твоя семья любит тебя, хотя и настроена лишить тебя девственности, и ты все еще напуган тем, что твой пятилетний репетитор в курсе, что секс - это вообще редкое явление в твоей жизни. Заметив, что он все еще думает о «жутких» вещах, Тсуна вздохнул и зашел в лифт, натягивая перчатки. Лифт быстро спустился вниз, и, как только двери открылись, Тсуна тут же зажег свое Пламя. Его перчатки ярко засияли, и он рванул вперед, взлетая над тренировочным залом. Тсуна услышал шум позади себя и внимательно осмотрел помещение. Искры вспыхивали то тут, то там – Тсуна краем уха слышал, как металл ударяется об металл. Пытаясь найти источник шума, он наткнулся взглядом на своего Хранителя Облака – руки мертвой хваткой вцепились в тонфа, а кольцо пылало пламенем Вонголы. Тсуна наблюдал, как плавно двигалось его тело, как мерно вздымалась грудь под порванной из-за боевого симулятора рубашкой. Он ощутил так знакомо разливающееся тепло внутри себя и рванул вперед к своей единственной цели. Хибари почувствовал его приближение и вскинул тонфа – холодный сапфир встретился с плавленым янтарем. Тсуна отскочил назад, как только Хибари ринулся к нему, уворачиваясь от покрытого шипами оружия, и приземлился прямо за спиной Хранителя Облака. Улыбнувшись, Тсуна пригнулся, когда тонфа метнулись назад, целясь в него, и снова взлетел, смеясь не переставая. Хранитель Облака напряженно стоял, угрожающе смотря на него. Тсуна чувствовал его жажду убийства, но Хибари уже давно перестал его пугать. Сейчас Тсуна знал, какая бы убийственная аура не окружала Хибари, достаточно было удивить его и все бы разрешилось. Теперь шипованные тонфа целились в его голову, и он поднял руку, чтобы выпустить пламя. Руку Хибари тут же прибило к телу, и он остался абсолютно беззащитным. Тсуна рванул вперед, схватил Хибари за воротник рубашки и притянул к себе, чтобы поцеловать. Сначала Хибари не двигался - казалось, он был совершенно потрясен. Эта убийственная аура постепенно угасала, заменяясь чем-то новым. Что-то звякнуло, и внезапно его рука обхватила талию Тсуны, прижимая ближе. Тсуна отстранился, когда Хибари попытался углубить поцелуй, и приподнял бровь, услышав низкий рык, прорвавшийся из груди его Хранителя. - Хотел удивить меня, Савада? Не думал, что ты на это способен, - прошептал он, сузив глаза. Тсуна уклонился, когда Хибари попытался его поцеловать, заставив его едва не зарычать от негодования. – Сделаешь так еще раз - и я забью тебя до смерти. Тсуна не понимал, что с ним, ведь он никогда не дразнил Хибари, сильнейшего и опаснейшего в семье Вонгола. Игриво улыбаясь, он прошептал: - Ну, давай, попробуй. Глаза Хибари расширились от удивления, и он коварно улыбнулся. У Тсуны было лишь несколько секунд, чтобы пожалеть, что он напал на Хибари, - Хранитель Облака потянулся и впился в его губы, с силой их раздвигая и склоняя голову, чтобы углубить поцелуй. Тсуна застонал, когда их языки соприкоснулись, с радостью подчиняясь Хибари. Руки, сжимающие его талию, скользнули под футболку, до дрожи проводя ногтями по животу и бедрам. Тсуна услышал звон металла и отстранился, застыв от ужаса, когда Хибари провел тонфа по его футболке, разрывая ткань и оставляя тонкую красную полосу на загорелой коже. Глаза Хибари сверкнули, заметив выступившую кровь, пальцы аккуратно провели по царапине. Тсуна задрожал – вспыхнувшие ощущения вместе с ласкающими пальцами Хибари стали отличным началом. Его дыхание участилось, а руки вплелись в мягкие черные как смоль пряди. - Все такое же травоядное, Савада Тсунаёши, - пробормотал Хибари, грубо впиваясь в губы Тсуны. Тсуна смог отстраниться, прошипев: - Больше не травоядное, Хибари. Я давно перестал им быть. Хранитель Облака внимательно посмотрел ему в глаза, крепко вцепившись пальцами в его волосы. - Значит, всеядное. Губы прижались к шее Тсуны, посасывая и прикусывая кожу. Тсуна застонал, схватившись за рубашку Хибари и пытаясь сдержать рвущиеся наружу звуки. Он закусил нижнюю губу, когда Хибари потянул его за волосы, полностью обнажая шею. Зубы прижали ямочку у ключицы, и Тсуна вскрикнул, чувствуя, как боль превращается в пугающее наслаждение. Он знал, что Хибари был бы страстным любовником, но не знал, что ему это настолько понравится. Все больше и больше дразнящих укусов, украшающих его кожу, - Тсуна почувствовал, что шея начинает затекать, и провел пальцами по груди Хибари, разрывая ткань, которая и так едва держалась. Его ладонь пробежалась по крепким мускулам, ощущая, как Хранитель дрожит под его прикосновениями. Они одновременно посмотрели друг на друга, и Хибари оторвался от его шеи, оставив последний грубый поцелуй на его ключице. Снова вернулись тонфа, разрывая футболку на лоскутья. Алые царапины, хотя и не слишком глубокие, украсили его кожу. Тсуна знал, что они исчезнут этим же вечером, но он не был уверен, сможет ли продержаться так долго. Хибари уставился на капли крови, выступившие на некоторых царапинах, его пальцы выводили замысловатые узоры по ранкам – Тсуна чувствовал боль, но она казалась такой далекой и едва ощутимой. Тсуна заметил, как рука обхватила его под коленом, и он автоматически поднял ногу, жадно отвечая на грубый поцелуй Хибари, крепко сжимающего его бедро. Резкое движение – Тсуна оказался под Хибари, дрожа всем телом от боли и наслаждения под взглядом этих безумных кобальтово-синих глаз. - Ах… - не сдержался Тсуна, обвивая руками шею Хранителя Облака. Пол под ним оказался очень холодным, но он не заметил этого, чувствуя только жар, исходящий от тела Хибари. Хибари слегка усмехнулся, проводя пальцами по царапинам Тсуны, его глаза становились все шире при виде крови. Тсуна не чувствовал боли – неугасимый жар, не похожий на тот, что пылал внутри него, заставлял его тело вздрагивать не переставая. Хибари, казалось, заметил это, забыв о царапинах, и ногтями проводя по его животу и груди. Тсуна выгнулся и слабо застонал сквозь приоткрытые губы, когда пальцы Хибари принялись ласкать его сосок. Услышав его стон, Хибари потеребил чувствительное место и наклонился, прижимая сосок языком. Зубы сомкнулись на набухшей горошине, и Тсуна запустил ладони в черные волосы, удерживая своего Хранителя. Эта боль была восхитительна, настолько же возбуждающая, как и нежность Гокудеры, которую он испытал на себе не так давно. Все воспоминания о его предыдущем опыте с Гокудерой тут же стерлись, как только Хибари сжал зубы, вырывая из груди Тсуны крик наслаждения. Он услышал, как Хибари хмыкнул, зарываясь рукой под него и обхватывая ладонью его ягодицу. Он приподнял бедра и резко, почти болезненно, потерся об него, заставляя Тсуну зажмуриться от удовольствия, слегка царапая обнаженную спину Хранителя Облака. Хибари изогнулся от его прикосновений – плавленый сапфир столкнулся с тающим от наслаждения ирисом, и их губы вновь соприкоснулись. Они не произносили ни слова, лишь почти животные движения связывали их. Тсуна видел желание, бушующее под кожей Хибари, он страстно желал ощутить его, каким бы оно ни было, готовый почти на все ради того, чтобы просто почувствовать эту ненормальную, необъяснимую жажду еще раз. Он прижимался к его горячей груди каждый раз, когда они двигались вместе, тело Тсуны было полностью во власти Хранителя, склонившегося над ним. Их бедра вновь столкнулись, с каждым разом все сладостно-мучительнее, Тсуна больше не мог выносить этих прикосновений, он хотел почувствовать. Его пальцы пробежались по бокам Хибари, глубоко царапая каждый раз, как соприкасались их бедра. Хибари зарычал и снова укусил его плечо, на сей раз прокусив кожу до крови, и посасывая укушенное место, вынуждая Тсуну низко застонать и, наконец, положить свои руки именно туда, где он давно хотел. Хибари замер, внимательно всматриваясь в глаза Тсуны, когда тот добрался пальцами до кромки его брюк. Их тела перестали двигаться, и Тсуна чуть спустился, накрывая ладонью выпуклость на брюках Хибари, наблюдая как он прикрыл глаза, и тихий вздох сорвался с его губ. Его руки дрожали, голова не соображала – он ничего не хотел так сильно, как доставить Хибари еще больше наслаждения. Щелчок расстегнувшейся пуговицы вырвал Хибари из оцепенения, и внезапно он прижал руки Тсуны над его головой, крепко удерживая. Тсуна знал, что он мог вырваться, ведь он все еще был в перчатках, и ему ничего не стоило легко одолеть своего Хранителя Облака. Но ему было интересно, что Хибари собирается делать, как он отреагирует на странное поведение Тсуны. Естественно, он ничего не мог с собой поделать, ведь со своими друзьями он вел себя так страстно, насколько они этого хотели. И, кажется, Хибари не ожидал этого. - Ты не перестаешь меня удивлять, Савада Тсунаёши, - сказал Хибари, - но запомни: я всегда получаю то, что хочу. - Не сомневаюсь, - случайно ляпнул Тсуна. Хибари прикусил его ухо, и Тсуна прикрыл глаза, все еще пытаясь ясно мыслить. – Но я не виноват, что веду себя так. Ты сам так хочешь. - Я знаю. Еще один яростный укус в шею – Тсуна выгнулся, пытаясь одновременно отстраниться и прижаться ближе. Пошлый стон сорвался с его губ, когда Хранитель Облака, все еще удерживая его запястья одной рукой, жестко царапнул ногтями нежную кожу внизу его живота. Тсуна прикусил нижнюю губу, сдерживая крик, - слезы скопились в уголках его глаз. Ему было так хорошо, но, в то же время, его телу не была знакома боль, особенно разбавленная наслаждением. - С-стой, - выдавил он. Хибари то ли не услышал, то ли не обратил внимание. Тсуна попытался снова, напрягая руки, - подожди, Хибари, - на этот раз Хранитель Облака посмотрел на него, в его взгляде опасно вспыхнул коктейль из желания и ярости. Тсуна сглотнул, - Я… Я не думаю, что мы… - Я всегда получаю то, что хочу, Савада Тсунаёши, - прошипел Хибари, пальцами зарываясь в его джинсы. Тсуна вскрикнул, когда холодные пальцы крепко сомкнулись на его члене, рывком дернув рукой в наказание за его неуверенность. Повернув голову в бок, Тсуна едва не прокусил нижнюю губу, пытаясь одновременно сдержать себя и собраться с силами. Ему не должно быть так хорошо. Ему нужно было прямо сказать, чего он хочет. Тело тут же отреагировало на эту мысль, и неожиданно он сумел вырваться, сжав ладонь в кулак и врезав Хибари по лицу. Голова Хранителя Облака метнулась в сторону, и он отпустил Тсуну, вызывая у него крик боли и удовольствия. Пламя тут же вспыхнуло на его лбу, стоило Хибари ринуться к нему, едва не задев голову тонфа. Тсуна пригнулся, убедившись, что он все еще в джинсах, и вскинул ногу, сбивая Хибари. Его Хранитель Облака мгновенно поднялся и кинулся на Тсуну, падая вместе с ним на пол. Тсуна крепко приложился спиной об пол, сгибаясь от боли, мигом отозвавшейся в позвоночнике. Застонав, он смог подняться и увернуться от вновь рванувшего к нему Хибари. - Ты не принимаешь отказов, я уже понял, - пробормотал Тсуна, едва увернувшись от острых шипов на тонфа. Глаза Хибари сверкнули, и он неожиданно вжал Тсуну в стену, удерживая его руки за спиной, и прислонив тонфа к шее. Острая боль пронзила плечо – Тсуна понял, что это зубы Хибари сцепились на его коже. Неясная мысль пришла к нему в голову: а что было бы, если бы он тогда не оттолкнул Хибари? - Хибари, - отрезал Тсуна. Он чувствовал, как Хибари прижался грудью к его спине. Сделав глубокий вдох, он сумел сказать еще строже: - Отстань от меня. Хибари сомкнул зубы на его ключице, прокусив кожу до крови, оставляя багровый, пульсирующий синяк. Вскрикнув, Тсуна попытался вырваться, его тело реагировало уже автоматически – Пламя запульсировало и погасло. Хибари усмехнулся, еще крепче сжимая запястья Тсуны. - Что-то не так, Босс? Тсуна сжал зубы, пытаясь не обращать внимания на болезненное наслаждение, бегущее по его венам. Толкнувшись назад, он смог немного отстраниться, но был снова зажат Хибари, вынудившим его откинуть голову своим тонфа. Один из шипов больно оцарапал кожу на щеке, и он задрожал, стоило Хранителю Облака провести языком по порезу. Тсуна пытался дернуть руками, но чем больше он доводил Хибари, тем сильнее он сжимал его руки. Тсуна сжал и разжал пальцы, но ему так и не удалось освободить запястья. Хибари повернул его голову и поцеловал – Тсуна чувствовал соленый привкус крови на его языке. Тонфа холодным металлом скользнули с подбородка по горячей коже груди. Его тело дернулось, когда оружие прижалось к его паху, и непроизвольный стон вырвался из груди. - Скажи мне, Савада Тсунаёши, ты действительно хочешь, чтобы я остановился? – прошипел Хибари, вжимая тонфа в бедро Тсуна, вырывая у него болезненный стон. Тсуна тяжело дышал – он не мог контролировать себя рядом с Хибари, кажется, он вообще ничего не мог контролировать. Хибари выпустил тонфа, полностью вжав Тсуну в стену, вжимаясь бедрами в его зад. Когда Тсуна повернул голову, пытаясь посмотреть на Хранителя Облака, он заметил легкий румянец на его щеках. Но его холодные глаза недобро блестели, и он знал, что если не остановит эту опасную игру сейчас, то одному из них будет больно. И он не сомневался, что это будет он сам. - Х-хибари, остановись, пожа… - затараторил Тсуна. У него было лишь несколько секунд, чтобы найти выход из этой ситуации, но пальцы уже вцепились в его волосы, откидывая его голову назад, грубо вовлекая в поцелуй. Хибари вжался в него бедрами, вынуждая застонать от боли. Их языки соприкоснулись, и Тсуна закричал, когда Хибари едва не прокусил его губу. Привкус железа наполнил его рот, и он услышал, как Хибари застонал, отпуская его волосы и скользя вниз по животу. Их губы испачкались в крови, когда Хибари отстранился, отпуская руки Тсуны, при этом глаза его все еще сияли злобой. Тсуна не успел подумать о побеге - Хибари стянул его брюки до бедер, обхватывая пальцами член, и Тсуна вскинул руки, чтобы не толкнуться в его ладонь. Хибари грубо поцеловал его шею, вжимаясь в уже обнаженные ягодицы бедрами. - Ах! – Тсуна закрыл глаза, едва не прикусив язык. Он не мог сосредоточиться, пугающее наслаждение охватило его тело – Хибари двигал бедрами в такт движениям руки на члене, грубо вжимаясь жесткой джинсовой тканью в его зад. Огрубевшие от тонфа пальцы прижали головку, острым ногтем нажимая на щель, заставляя Тсуну толкаться в его ладонь, дрожа всем телом. Какой же приятной была эта боль. Тсуна случайно прикусил губу именно на месте укуса Хибари, зашипев от боли, но его тело затряслось от острого наслаждения. Хибари снова повернул к себе его голову, больно кусая губы. Тсуна забыл, как дышать, - Хибари терся об него почти яростно. Тсуна заметил, как другая рука Хранителя отпускает его бедро и легко скользит по ягодице. Его глаза расширились от ужаса, когда он почувствовал, как эти пальцы надавили на вход, - Тсуна разорвал поцелуй, тщетно пытаясь остановить Хибари. - Нет, Хибари, подож… - крикнул Тсуна, инстинктивно сжимаясь, когда сухой палец глубоко толкнулся в него, массируя. Его лицо грубо прижали к прохладной стене, и он зажмурился от боли. Его Хранитель Облака наклонился к нему, еще глубже толкая палец, заставляя Тсуну захныкать, в надежде удержать себя на ногах. Его бросало то в жар, то в холод – Хибари все еще водил пальцами по его члену, почти ласково по сравнению с тем, что он делал с его задом. Тсуна почувствовал, как второй палец прижимается к входу и замирает, прежде чем ворваться внутрь. Еще один крик разрывает его грудь и слезы выступают на глазах. Он не может вдохнуть. Хибари жарко выдохнул ему в ухо, спрашивая дразнящим шепотом: - Тебе больно? Тсуна молчал, пытаясь отдышаться и собраться с силами, чтобы оттолкнуть Хибари. Он оттолкнулся руками в ту же секунду, как пальцы Хранителя Облака задели какое-то чувствительное место внутри него, электрическим током взрывая наслаждение по всему телу. Он выгнулся, насаживаясь на тонкие пальцы и жалобно всхлипывая. Боль, пробивающая его тело, исчезла, и теперь он подмахивал бедрами, вскрикивая каждый раз, как Хибари задевал своими пальцами эту потрясающую точку. Руки Хибари внезапно отпустили его член, и Тсуна растерялся, на секунду замерев. Он чувствовал, что Хибари улыбается, прикусывая кожу на шее, его пальцы схватили одну дрожащую руку за запястье, прижимая ее к животу Тсуны. - Ты знаешь, что делать, - прошептал он, и Тсуна почувствовал, как его собственная рука обхватывает член. Он хрипло застонал, когда его ладонь вместе с ладонью Хибари стала скользить по его члену, и он резче задвигал бедрами. Его рука тряслась, он пытался держать под контролем свое тело, держать под контролем всё, но сладостное ощущение его руки вместе с рукой Хибари было почти достаточно, чтобы кончить. Хранитель Облака снова нажал пальцами на то особенное место, и Тсуна задрожал – оргазм был чертовски близко. Хибари шумно дышал у его уха, Тсуне казалось, что его тело было поделено надвое. Пальцы глубоко в нем и руки, скользящие по члену - это было почти слишком, Тсуна не мог сдержать бесконечный поток стонов, рвущихся из его груди. Почти не соображая, Тсуна повернул голову и нашел губы Хибари, почти грубо раздвигая их языком. Он застонал, когда они разорвали поцелуй, и облизнулся, собирая кровь, оставшуюся на губах. Хибари прижался губами к его уху, обводя языком кромку, и прошептал: - Если ты так сильно этого хочешь, умоляй меня. Покажи мне, какое ты травоядное. Тсуна едва не кончил от этих слов, сопровождаемых грубыми ласками, которым он так легко поддавался. Он почувствовал, как пламя внутри него готово было взорваться. Хранитель Облака вцепился зубами в его плечо, укусив одновременно с сильным нажатием пальцев на его простату, заставив Тсуну задрожать. Тсуна хрипло застонал имя Хибари – это стало единственным предупреждением, которое Хибари услышал. Ноги Тсуны подкосились, губы застыли в беззвучном крике, и он выгнулся в спине, крепко зажмурившись. Он чувствовал пальцы, толкающиеся в эту точку внутри него, лишающие его всех сил, и едва заметил, как они исчезли. Он дрожал не переставая, оргазм мутной пеленой заслонил его разум. Он старался противиться этому, зная, что если он сдастся, если он хоть как-то не возьмет себя в руки, то точно лишится девственности с Хибари. Убедив себя окончательно, он заставил себя спуститься с этих одуряющих небес на землю, почувствовав, как что-то гораздо большее, чем пальцы, прижимается к его измученному входу. Его охватил страх, словно разрядом пробивая тело. Он выпустил Пламя, извернувшись как раз в тот момент, как Хибари отскочил назад, ловко застегивая молнию на брюках. Тсуна схватился за джинсы, почти яростно рванув их наверх, его тело все еще дрожало после этого довольно жестокого происшествия. Вытерев ладонью губы и подбородок, и заметив алые разводы на своих пальцах, он уставился на Хибари, сжав руки в кулаки. - Когда я в самом начале просил тебя остановиться, это значило, что я не хочу продолжать! – его голос дрожал. Хибари насмешливо повел бровью и облизнулся. - Все такое же травоядное, - Хибари поднес свои бледные жилистые пальцы к губам, коварно улыбаясь. Не отрывая холодных глаз от Тсуны, он положил палец в рот, быстро слизывая его сперму. То же случилось и со вторым, и Хибари слегка улыбнулся, заметив, как Тсуна сглотнул. Очистив ладонь, Хибари развернулся на каблуках и молча ушел из тренировочного зала. Тсуна облегченно вздохнул, неохотно наблюдая, как Хранитель уходит, и почувствовал, как его измученное тело реагирует на небольшое «представление», которое ему устроил Хибари. Но как только ощущения вернулись к нему, их, казалось, тут же смыло усталостью, и Тсуна прислонился к стене, прикрыв глаза. Сквозь комнату он услышал его монотонный голос: - Не забудь, Савада Тсунаёши, я всегда получаю то, что хочу. Тсуна поднял глаза, когда блеск металла уже скрылся за дверями лифта. Он вздохнул, сползая по стене, вздрагивая от острой боли в заду. Порезы и синяки, изуродовавшие его кожу, чертовски болели, и он содрогнулся, задев глубокую царапину на своей шее. От этого точно останется шрам. Вздыхая, Тсуна сумел подняться на ноги, случайно натыкаясь на лохмотья, оставшиеся от его футболки. Он уставился на куски ткани и неожиданно разозлился – когда Хибари успел разорвать его одежду на части? Глубоко вздохнув, он подошел к лифту и терпеливо дождался, пока тот спустится. Когда он зашел внутрь, то тут же почувствовал запах железа и одеколона Хибари, который ни с чем нельзя было спутать. Тсуна нахмурился, прижимаясь к прохладной стенке лифта, все еще вздрагивая. - Я никогда не буду умолять, Хибари. x--x--x Тсуна вновь сидел за столом, на этот раз сжимая в руках ручку. Другая рука время от времени касалась его шеи, рассеяно почесывая ранки, оставленные Хибари. Реборн все также сидел на своем стуле, поглаживая чашку с чаем. Когда Тсуна потянулся к шее девятый раз за день, Реборн внимательно посмотрел на него. - Если ты так беспокоишься о том, как Хибари с тобой обошелся, может, тебе стоило бы поговорить с ним. Тсуна поднял глаза. - Ты мог хотя бы стучаться, прежде чем лезть в мою голову, - вздохнув, Тсуна отложил ручку. – Дело не в этом. Конечно, я был потрясен тем, как Хибари со мной поступил, но я отчасти ожидал подобного. Просто… Да, Хибари всегда был вольной птицей, и я знал о его невероятной жажде крови, но я думал, что, может, он хоть раз не станет делать мне больно. Это ведь секс, он не должен быть настолько грубым. А еще я наткнулся на Гокудеру, когда вышел из тренировочной. И он явно не обрадовался моему…виду. Я сказал ему, что практиковался с боевым симулятором, это меня и спасло. Я не хотел, чтобы Гокудера узнал, что Хибари сделал мне больно. - Почему? Подперев щеку рукой, Тсуна погрузился в размышления. - Шесть дней назад я едва не лишился девственности с Гокудерой. Вчера я был весь в царапинах и синяках после того, как Хибари так грубо обошелся со мной. Если бы Гокудера узнал, что это Хибари оставил все эти раны, да еще это было связано с сексом, я вряд ли смог бы его удержать. Он ищет любой повод, чтобы подраться с Хибари, с тех самых пор, как мы переехали в Италию. Реборн промолчал, продолжая потягивать чай. Тсуна почувствовал облегчение, ведь говорить с Реборном было почти то же самое, что говорить со стеной. - Да еще и эта ситуация с Дино… Мы толком не разговаривали с тех пор, как мы столкнулись в той комнате. Естественно я даже не думал о том, чтобы лишиться с ним девственности, я вообще сомневаюсь, что смог бы через это пройти. А Мукуро? Он постоянно пытается привлечь мое внимание после того, как я выпустил его из тюрьмы, но как только ему выпадает такой шанс, он даже не смотрит на меня. - Ты кое-кого забыл. Он снова вздохнул. - Ага. Но я даже не знаю, что думать о Ямамото. Естественно он всегда привлекал меня, и если бы он не был членом моей семьи, и, к смеху сказать, я бы не представлял его полуголым… - Тсуна тут же замолк, уставившись на ручку и покатив ее по столу. Реборн снова отхлебнул чай. - И что ты будешь делать? - Прятаться? - Думай, глупый Тсуна. Как можно выкрутиться из этой ситуации? Тсуна уткнулся подбородком в стол, следя за тем, как скользит по поверхности его ручка. - Но если я все-таки решусь, то придется еще двадцать три дня страдать от боли в заднице и спине, - Реборн приподнял бровь и Тсуна хмыкнул, - ой, не смотри на меня так. Я умею читать и знаю, как все происходит. И я знаю, что все они будут сверху. Он вновь крутанул ручку, неосознанно почесывая шею. Реборн поставил чашку на стол и наклонил шляпу, загадочно взглянув на Тсуну. - Тогда почему бы тебе не попробовать по-другому? - Как? Реборн вздохнул, задумчиво поглаживая Леона. Хамелеон сверкнул своими большими желтыми глазами, будто отвечая Тсуне. Но Тсуна этого не понял. - Почему бы тебе не попробовать их всех, прежде чем ты выберешь того, кто избавит тебя от проклятья? Эта идея щелкнула в мозгу Тсуны, и молодой Босс уставился в одну точку, но через мгновение улыбка расцвела на его губах. - Так это же замечательная идея. - Естественно. Все идеи, которые не приходят в твою голову, замечательные, - Реборн склонил свою шляпу на глаза и ухмыльнулся. – Конечно, не могу сказать, что такая идея придется по душе твоим Хранителям. Кто захочет останавливаться, когда все уже началось? Тсуна замер. - Все три раза они останавливались. - Гокудера и Дино не в счет. От Хибари тебе пришлось отбиваться. В следующий раз тебе может и не повезти, - Реборн спрыгнул со стула, окинув Тсуну загадочным взглядом, - так что не позволяй им задурить тебе голову, глупый Тсуна. Если у них это получится, ты больше не сможешь быть Десятым Вонголой. Не забывай. Реборн вышел из комнаты и Тсуна дунул на свою ручку, надувшись. - Да уж, спасибо Реборн. Ну и как ты предлагаешь защитить себя от того, чем я и сам бы не прочь заняться?