История, которую он никогда не расскажет

      Леви не любил людные места. Стоило ему появиться в любом городе с разведкорпусом или даже одному, как все начинали восхвалять его и давать напутствия, мол, так держать, Леви, ты герой человечества! Он не отрицал этого, но и слушать это на каждом шагу надоедало. Они доверяли ему, что уже говорило о многом. Доверие — ценный ресурс в наше время. Порой его очень не хватает. Доверие является одним из качеств, что Аккерман так высоко ценил в людях. Пробраться в подземный город ему не составило и труда, но сделать это хотелось тише, чем получилось в конечном итоге. Даже если бы он оделся в гражданку, его бы узнали. Человечество знает своих героев в лицо. Завидев его на горизонте, люди расступались и с нескрываемым восхищением наблюдали за ним, словно за опасным хищником в клетке: с одной стороны, роскошное грациозное создание, а с другой — непредсказуемый убийца. Чего можно ждать от него? «Бесит», — думал он. Как только Леви подошёл ко входу в подземный город, народ начал глядеть на него с опаской. Даже стражники не задавали лишних вопросов. Наверняка они думают, что, раз Леви туда отправился, значит, там что-то действительно важное для спасения человечества. Чёртовы безвольные марионетки, пляшущие под дудку старших по званию. Да. Там действительно есть нечто ценное. Но не для человечества, а для самого Леви. Как только он ступил на лестницу, запах цветущих растений и уличной еды сменил затхлый запах земли, а гулу городской улицы пришло на замену эхо подземных ходов. Напоследок капитан глянул на небесную синеву, страшась больше не увидеть её. Звук шагов малость успокаивал, но каждый новый давался ему всё тяжелее. Он смотрел под ноги, погружённый в свои раздумья. Было жутко сюда возвращаться. Леви знал, к чему в конечном итоге приведёт его визит, но всё так же непоколебимо продолжал свой путь. Чем ниже он спускался, тем меньше кислорода становилось. Казалось, он вот-вот задохнётся. Наконец стал виден конец лестницы. «Добро пожаловать домой», — мысленно сказал себе он. Но это возвращение не вызывало у него ни грамма положительных эмоций. Ведь он не был нужен никому здесь. Его никто не ждал, ему некуда было идти, некого навестить. Никто не бросится ему на шею от радости при встрече, никто весело не прокричит его имя, увидев в городе. С того момента, как он покинул это место, здесь ничего не изменилось: всё те же косоватые домики, всё то же бедное население, всё те же проулки. Прогресс не был заметен. Что же, весьма ожидаемо. На первый взгляд, люди подземного города не отличались от людей с поверхности. Они всё так же глазели на Леви, на его форму, заставляя того чувствовать себя музейным экспонатом. Но было у них одно различие. То, как они смотрели на него. Жители поверхности смотрели на него с теплотой, надеждой и гордостью, а тут — с опаской и злобой. Казалось бы, отчего? Он ведь даже не был вооружён. На нём не было ни УПМ, ни мечей. Что он вообще тут забыл? Леви руководствовался правилом: вы не трогаете меня — я не трогаю вас. Он просто шёл по знакомым до боли переулкам. Многое ему пришлось пережить здесь. Он помнил, как воровал на этих улицах, а потом с лёгкостью запутывал своих жертв в лабиринтах этих проулков. Он знал их наизусть. Он размеренно шагал по городу, пока за ним брели его воспоминания. Их отголоски обречены на вечное скитание тут. Эти стены впитали их, от них остался только невербальный пепел, что мог ощутить лишь сам капитан. Сначала два раза направо, затем налево, а после — ещё раз направо. Он на месте. Место, с которого началось самое большое сожаление его жизни. Мужчина глянул себе под ноги. Небольшое рельефное углубление с практически высохшей грязью в нём. Он усмехнулся, но было что-то болезненное под этой усмешкой. Спустя годы здесь не изменилось ровно ничего. Всё было как тогда. Леви поднял свой взор с земли и замер. Он словно бы вновь оказался под тяжёлым гнётом голубых, подобно морю, глаз. Словно вновь оказался на коленях со скованными за спиной руками и испачканным в грязи лицом. На самом деле именно тогда офицер словил себя на мысли о том, что готов отдать всё, что у него есть, лишь бы вернуться в тот день. В день, когда они встретились.

***

— Ты лучше оглянись, — молвил мужчина не сводя своих небесно-голубых проницательных глаз с Леви. Тот последовал его указанию. Чёрт. Изабель и Фарлан пойманы. Вернув презрительный взгляд на солдата, он медленно расслабил руку, и нож, что он держал, упал на землю. — А ты быстро соображаешь, — насмешливо добавил разведчик и отступил назад. В этот же момент его приспешники схватили Аккермана со спины, чему тот противиться не стал. Он сейчас не в том положении: его друзья попались, так что каждая ошибка может стать роковой. Не время геройствовать. Офицеры поволокли их за угол, уже скованных и беспомощных. В то время, пока их троицу сопровождало несколько солдат, один шёл впереди них. Он уверенно и твёрдо шагал вперёд. Было в этой походке что-то раздражающее. Этим солдатом являлся тот самый мужчина, что и загнал Леви в угол. Взгляд бандита невольно блуждал по спине солдата, изучая его величавый стан. Широкие плечи и военная выправка говорили о том, что служит тот не первый год. Лишь белокурые волосы выбивались из образа сурового офицера. Аккерман словил себя на мысли, что они добавляли ему какой-то невинности, но стоило ему вновь вспомнить тяжесть леденящего душу взгляда тех глаз, как он отбросил идиотские мысли на этот счёт. Его боевые навыки впечатляли. Нет, на самом деле все разведчики, с которыми они пересеклись сегодня, обладали весьма недурными способностями, но конкретно этот мужчина не давал Леви мыслить шире. Он сфокусировался именно на нём, сам не понимая, почему так зацепился за него. Солдат остановился и, не поворачиваясь к виновникам сего «торжества», сухо протараторил: — Я задам вам пару вопросов. В этот момент другие солдаты синхронно повалили троицу на холодную сырую землю, заставляя сесть. Они вновь беспрекословно подчинились. Разведчик наконец соизволил повернуться к ним лицом, а Леви же, в свою очередь, уткнул взор в пол, демонстрируя свою незаинтересованность. — Откуда вы их взяли? — продолжил тот, указывая на УПМ. В ответ прозвучала лишь звонкая тишина. Она продлилась примерно с минуту, пока это не начало нервировать солдата. — Вы прекрасно управлялись с УПМ. Кто вас этому обучил? — снова спросил он, но бандиты всё ещё не торопились со своим ответом. Всё это время Аккерман внутренне негодовал. Этот бессмысленный монолог казался ему весьма утомительным. Ему хотелось крикнуть: «Мы просто теряем время, урод!», но схлопотать по морде он не хотел. Поэтому и приходилось терпеть этот пустой трёп. Пока бандит был погружен в свои размышления, солдат, подобно бесшумной рыси, подкрался к нему, и как только Леви опомнился, он услышал этот пробирающий до костей голос гораздо ближе, чем он был изначально. — Полагаю, ты их главарь. Ты прошёл военную подготовку? — он произносил все слова медленно, хладно и чётко, словно он был бесчувственной машиной для допроса с отточенными донельзя заготовленными фразами. Он будто бы специально пытался вселить панику. Но, увы, в этом плане его собеседник был слишком стрессоустойчив. До этого момента Леви всё так же глядел на землю, игнорируя солдата, но всё-таки сейчас он решил взглянуть в глаза другому. Всё произошло слишком быстро. Холодный взгляд голубых глаз. Его кто-то крепко и бесцеремонно схватил за волосы. Леви окунули лицом в грязевую лужу. Подонки. Он осторожно кладёт голову набок, всё ещё в лужу, но сейчас его волновало не это. Он просто жаждал дотянуться до воздуха. Получилось. Он сделал вдох и, злостно пыхтя, продолжал молчать. Эти ублюдки не достойны и слова из его уст. Грязь слегка ограничивала зрение, но даже сквозь неё Аккерман сумел уловить пристальный взгляд пытливых глаз разведчика. Они не выражали ничего. Словно бы за ними скрывалась лишь пустота. Было в этом что-то пугающее. Он будто бы загнан в угол серийным маньяком без возможности хоть как-то дать сдачи. Он сам не заметил как, но у них образовался зрительный контакт. Они, казалось бы, пытались испепелить друг друга. Эту немую сцену прервал взбешённый крик Изабель: — Сволочь! Леви всё так же хрипел, глядя на солдата снизу вверх. Он был готов поспорить, что тот сейчас ощущает зверское чувство собственного превосходства. Вот ведь падаль этакая. — Спрошу ещё раз: кто обучил вас пользоваться УПМ? — ещё более грубо промолвил тот. Резко в разговор встревает Фарлан: — Да никто нас не учил! Мы самоучки! — он умоляюще поглядел на солдата, что тыкал Леви носом в грязь. Их командир же не придал этому никакого значения, перевёл свои глаза с Леви на Фарлана и, всё так же холодно глядя, переспросил: — Самоучки, да? Не верю. Ещё немного, и от львиного терпения Леви не останется ничего. Разведчики ходят по крайне тонкой грани. Он из последних сил подавляет желание словесно уничтожить этих мразей. Их от этого спасает лишь почти иссякшее самообладание Аккермана, ведь он осознаёт своё положение. Фарлан же молниеносно продолжил, срываясь на крик: — Да мы чему угодно готовы научиться, лишь бы вырваться из этой грязной помойной ямы! Контраргумент что надо. Разведчик небрежно окинул взглядом Фарлана, который не мог смолкнуть: — Те, кто с рождения живёт под солнцем, никогда нас не поймут! Изабель решила присоединиться к этому идиотскому диалогу: — Хорош уже братишку лицом в грязь макать! Никуда он не денется! Командир хмыкнул и вернул взгляд к изначальному собеседнику. Он заметил, как Аккерман медленно закипал. Солдат лишь кивнул, и того наконец подняли из грязи. Офицер, не боясь испачкаться, присел на корточки напротив пленника в той же самой луже. Какое-то время они изучали друг друга взглядом. Они словно соприкоснулись. Разведчик начал: — Меня зовут Эрвин Смит, а тебя как? Тот бормочет, сглатывая подступившую желчь: — Леви. — Леви, может заключим сделку? Он откачнулся назад, окидывая Эрвина недоверчивым взглядом: — Какую же? —Ваши проступки будут забыты, если вы поможете мне. Вступайте в Разведкорпус. Леви насторожился еще больше. Он с недоверием посмотрел на солдата. Похоже на какую-то дешёвую ловушку для конченых придурков. — А если нет? — надменно интересуется тот, как бы намекая на свой ответ. Смит усмехнулся. — Я передам вас Военной Полиции и, учитывая ваши заслуги, — он поднялся, — вас, ребята, явно будет ожидать не самый тёплый приём. Так что, выбирай с умом. Обрисовав всю полноту и красочность развернувшейся картины, он самодовольно изогнул свои губы в полуулыбке. «Шантажист хренов!», — выругался про себя Аккерман. Он тонул в своих убеждениях. Взвешивал все «за» и «против». С одной стороны, они наконец-то выберутся из этой гниющей дыры и найдут себе достойное место в жизни, а с другой — слишком уж подозрительный этот Эрвин. Можно ли ему доверять вообще? Вероятнее всего, если они останутся здесь, сдохнут от недостатка солнечного света или, того хуже, но вероятнее — от рук других головорезов. Лучше попробовать и пожалеть, чем не попробовать и не узнать, верно? Скрепя сердце, Леви дал свой ответ: — Ладно, — он тряхнул головой, избавляясь от остатков грязи. — Мы вступим в ваш чёртов Разведкорпус. Они ещё долго смотрели в глаза друг другу, словно бы каждый не бросал попытку уничтожить другого.