История, которую он никогда не расскажет

      Аккерман отключился от мира, предаваясь воспоминаниям. Он просто стоял, прислонившись спиной к стене, и смотрел в одну точку. Изредка мимо проходили люди. Они глядели на него, как на умалишённого, посмеиваясь, хотя даже не знали, что происходит у него на душе. И никто этого не знал, кроме самого Леви. Хотя временами он и сам не понимал, что чувствует и чувствует ли вообще хоть что-то. Жизнь никогда не была добра по отношению к нему, и, казалось бы, она оторвалась здесь по полной. Он никогда не был тем самым ребёнком с горящими глазами. С самых первых дней пребывания в этой жестокой реальности он ощутил на себе всю тяжесть бытия. Нет, он не жаловался на это, даже напротив — поначалу был благодарен, что живёт. Но не сейчас. Не после всего пережитого. Резко пелена спала с глаз офицера. Рядом уже не было никого. Лишь пустынный переулок, посреди которого расстилалась лужа и блуждали фантомные, еле уловимые образы его воспоминаний. Он горько усмехнулся, сглатывая ком, подступивший к горлу. Пришло осознание, что тогда повёл себя как наивный и неопытный юнец, коим он и являлся. Тот Леви и представить себе не мог, что произойдёт дальше; сколько смертей ему придётся пережить; сколько раз ему самому придётся умереть внутри; сколько раз он пробьёт дно и, переломав все рёбра, осколки которых порвут его изнутри, вопьются в сердце и изранят душу, со свистом будет лететь вниз. Туда, где нет кислорода. Мужчина прикусил щёку, усмиряя себя и избавляя от нежелательных мыслей, но было уже поздно, его, подобно удару под дых, настигло уже другое воспоминание.

***

Штаб Разведкорпуса оказался не таким отвратным местом, как этого ожидал Леви. Он представлял собой просторное, но душное помещение: пол из идеально выложенных деревянных досок, ни одна из которых не была полусгнившей или непрезентабельной, как это, к примеру, было в казармах; стены, окрашенные в цвет слоновой кости, на которых располагалось несчитанное количество портретов каких-то офицеров; большие окна с широкими подоконниками, на которых так любили сидеть новобранцы, беседуя об очередной экспедиции, страхе пред титанами и мечтах об их истреблении. Так почему же оно было душным? Да потому что оно было наполнено насмешливыми и надменными солдатами, родившимися за стенами, а не под ними, насмехавшимися над Леви за его спиной. Конечно, гордые и самолюбивые сослуживцы, которые всячески открыто издевались над ним, тоже присутствовали, но в большинстве случаев остальные просто остерегались его. Так что ему только и оставалось сидеть на одиноком стуле, рядом с окном, в углу раздольного зала. «Чёртов подонок Эрвин! Зачем он втянул нас в это дерьмо?!», — мысленно спрашивал Леви, скрестив руки на груди, словно бы тот слышал его. Хотя порой ему действительно казалось, что этот придурок был в силах залезть к нему в голову. Самое забавное, что он продолжал употреблять «нас». Этих самых «нас» больше не существовало. Теперь есть только Леви, с чем он до сих пор не мог смириться. Его друзья мертвы. Да и сам он морально умер вместе с ними ещё тогда. Временами в его голове мелькают отголоски их фраз. Звонкий смех Изабель и вечный недоверчивый бубнёж Фарлана. Хотя, как оказалось, он был не таким уж и вечным. Сколько бы дней ни прошло, он никогда не перестанет винить себя в их гибели. Это тяжкое бремя посмертно будет висеть на его плечах. А разведкорпус и Эрвин ежедневно разбирали его и без того истёрзанное сердце по кусочкам, заставляя всецело отдаться службе. Как там говорится..? Ах, да. «Посвяти своё сердце». От меланхоличных мыслей его отвлёк пронзительный радостный женский крик. — Ле-е-еви! Тот вздрогнул, вскочил со стула и повернулся к источнику звука. Девушка с непослушными каштановыми волосами и бликующими от солнечного света окулярами жизнерадостно мчалась к нему с другого конца зала. И когда она подобралась на достаточно близкое расстояние, тот, тщетно уворачиваясь от её объятий, выпалил: — Тихо ты, шумоголовая! У меня со слухом всё хорошо. Физический контакт был неизбежен, и уже в следующее мгновение она крепко обхватила его за плечи, на что тот цокнул, отстраняясь. Она же, в свою очередь, шутливо подметила, неторопливо отлипая от мужчины: — Ты как всегда в своём репертуаре! — когда девушка наконец отцепилась от Леви, она присела на подоконник рядом со стулом, на котором только что восседал он. — Тебе самому не надоедает быть таким злюкой? — В отличие от некоторых, Ханджи, я хотя бы похож на адекватного и уравновешенного взрослого человека, — он недовольно зыркнул на неё, присаживаясь и закидывая ногу на ногу. — И тебе доброе утро, а теперь, шальная пуля, лети, куда летела. «Надеюсь, что прилетит она в висок к Эрвину», — непроизвольно подумал он. Ханджи, уже не стесняясь, развалилась на подоконнике, подложив руки под затылок и прикрыв глаза, промолвила: — Вообще-то я тебя и искала. Я успела перекинуться парой слов с Эрвином перед общим сбором, и он попросил меня проинформировать тебя о том, что хочет увидеть твою персону. Леви фыркнул: — Ещё чего. Зоэ продолжила: — Это что-то касающееся твоей командной работы. Ему за тебя знатно прилетело от Шадиса. Она так непринужденно говорит о том, что у Леви крупные неприятности? Точно с головой не дружит. — Прямо сейчас? — сухо поинтересовался тот, словно бы и в правду собирался следовать указаниям этого ублюдка. — Желательно. В десять у него совещание. — Ну, хотеть невредно. Он ведь не думает, что я, как верная шавка, спотыкаясь, побегу к нему? Ханджи резко изменилась в лице и начала подниматься. Встав на ноги, она уставилась на собеседника. Этот взгляд пробирал до костей. Неужели она может быть серьёзной, когда захочет? — Леви, ты же понимаешь, что у него не бесконечный запас терпения? Ему за твои выходки приходится несладко. Не думаешь, что пора заканчивать этот тест на прочность? Ты ведь всё ещё здесь лишь по прихоти Эрвина. Сказала она это без злости, но с такой жёсткостью и бескомпромиссностью, что из её уст это звучит, как нечто нереальное. Это точно та самая Ханджи? Она продолжала: — Хоть раз прояви немного благодарности, что он так держится за твою шкуру. После этих слов она поспешила покинуть Аккермана. Звонкий стук армейских сапог эхом разносился по залу, пока не смешался с посторонними звуками и девушка не скрылась за поворотом. Неужели её и вправду так волнует это? Во всяком случае, Эрвин заслужил такое отношение к себе. Наконец штатский гул заглушил поток его бесконечных мыслей об этом ублюдке, и он смог спокойно отдохнуть от него, пусть даже и немного.

***

Избегать Эрвина весь день было не такой уж и невыполнимой задачей, ведь чаще всего он мотался то тут, то там или находился у себя в кабинете, заваленный макулатурой разных ипостасей, что все вокруг и сам он называли "важными документами". На самом деле, увиливать от встречи с лейтенантом — не в стиле Аккермана, он, скорее бы, пришёл, а выслушав все нравоучительные лекции того, недовольно закатил глаза и молча покинул кабинет. Но, увы, сегодня настроения для подобных поступков вовсе отсутствовало. Зато имелось желание для другого — потрепать нервы подонку Эрвину. «А что? Лишним не будет. А то больно он зазнался, раз указывает мне, что делать», — размышлял солдат, слоняясь по коридору. Почему по коридору? На это тоже были причины. Утренние тренировки — пустая трата времени, как считал сам Леви. Возможно, они и помогали новобранцам или другим более бездарным солдатам оттачивать свои боевые способности, но ему самому они не давали ровно ничего, ведь после встречи с настоящими титанами их чучела казались ему баловством. Да и сейчас — время совещания, а это значит что ближайшие два часа коридор с офицерскими кабинетами будет пуст, а значит это являлось отличным местом для прогула. Так он и проводил это время: ходил вдоль коридора и поглядывал либо на часы, либо в окно, погруженный в свои мысли. Как вдруг чьи-то шаги прервали его раздумья. Первым чувством, что ощутил Леви в тот момент была досада. «Совещание закончилось так быстро? Как я мог просчитаться?» Шаги степенно подобрались к повороту и когда Леви уже был готов увидеть эту раздражающую широкоплечую фигуру, от которой он по иронии судьбы бегал весь день, из-за поворота показалась Ханджи с очередной стопкой "нужных" бумаг. Та же, в свою очередь, не сразу заметила мужчину в коридоре. — Ты уже почтальоном устроилась к этому.. Он не успел договорить, как девушка вскрикнула и уронила всё, что было у нее в руках на пол. Солдат завидел в её глазах искорки гнева. — Чёрт, Леви! Что ты тут забыл вообще?! У тебя ведь тренировка! — Сразу вспылила та, после чего саркастично выдала, — Вот спасибо! Она принялась собирать документы, пока Аккерман стоял слегка поодаль с лицом, не выражающим ни грамма сожалений. — Сама виновата. Тебе что, эти окуляры для красоты нужны, а, Четырехглазая? — глазами он уловил то, как уголки губ Зоэ на миг дёрнулись вверх, — Эти тренировки для дегенератов, к которым я не отношусь. Пусть этим занимаются те, кому это действительно необходимо. В отличие от них, я в первые пять минут экспедиций не помираю. Эти слова звучали довольно обидно, но та уже не воспринимала всерьез колкие замечания Леви. — А почему бы тебе не пойти и не помочь им с этим? Хотя, ты настолько джентльмен, что даже девушке документы собрать не помог. — Сама же ответила на свой вопрос она. К этому моменту, девушка подняла все бумаги и быстро направилась в сторону Аккермана. — Совещание ведь ещё не закончилось и его кабинет наверняка заперт на семь замков, куда ты так торопишься? — поинтересовался он, когда та уже стояла возле него. — А я разве говорила, что эти бумаги для Эрвина? — она ехидно улыбнулась. — А ты разве отрицала это? — возмущенно отвесил тот. —Ах, Леви, ладно, я поняла, у вас уже невербальная связь установилась. — Было ясно, что она шутила, но другой уже взбесился и хотел возразить. Не успел. Ханджи продолжила, — В отличие от некоторых, у нас с Эрвином доверительные отношения. Он попросил меня забрать все документы ему на подпись и отнести в кабинет. — Её свободная рука потянулась в карман, из которого она достала связку ключей и дразняще потрясла ими перед лицом мужчины. — Вот так! Выглядело, словно бы она гордилась своей дружбой с офицером да и, похоже, что она это не скрывала. Ох уж эта Ханджи.. — В таком случае, Госпожа Почтальон, не смею отвлекать. Разносите почту! — Он сделал ироничный приглашающий жест рукой в сторону кабинета Эрвина. Она хохотнула: — Я бы тебя ударила, но, как видишь, у меня руки заняты. — Из уст Ханджи эта фраза звучала достаточно двусмысленно. После этого та продолжила свой путь, всё также держа документы в одной руке, а ключи — в другой, так и не вернув их к себе в карман, он проводил ее взглядом, пока она не скрылась за следующим поворотом. Несмотря на подобные стычки, она была единственным человеком в корпусе, с кем у Леви были какие-никакие, а хорошие отношения. Пускай, порой Зоэ была занозой в заднице, но уже с самых первых дней их знакомства она уделяла Аккерману особое внимание: восхищалась его умениями, просила показать тот или иной приём в действии, а во время ужина постоянно подсаживалась к мужчине. Ему казалось несколько назойливым стремление Ханджи познакомиться поближе, поэтому он редко рассказывал что-то о себе, но ту это не расстраивало и не останавливало. Больно уж она была упрямая, незнающая отказа. Но вместе с этим, развернувшаяся ситуация очень забавляла другого. Леви провёл в своих размышлениях ещё какое-то время, после чего облокотился на подоконник и глянул в окно: новобранцы начали расходиться, значит скоро и совещание будут сворачивать. Он решил покинуть коридор прямо сейчас и пойти на поиски другого укромного места для проведения там своего досуга. Неспешно потянувшись, он отправился в путь. Не успел тот сделать нескольких шагов, как вдруг что-то зашуршало у него под ногами. Он кинул свой взгляд туда, откуда предположительно доносился звук, коим был ещё один лист бумаги. «Вот же растяпа!», — мысленно чертыхнулся он, присаживаясь, дабы поднять это недоразумение. Взяв эту несчастную бумажку в руки, он непроизвольно поглядел в ту сторону, куда совсем недавно уходила Ханджи, недовольно фыркнув. Леви перевёл свой взгляд на лист бумаги и пробежался глазами по тексту, не особо вникая в подробности. Его взгляд на несколько секунд задержался на одной строчке, где было написано имя получателя. «Эрвин Смит». Что-то внутри вдруг заныло от отвращения. «Не смей этого делать..», — мысленно сказал он сам себе. Какая-то часть его пыталась переубедить самого себя. Он долго колебался, не зная, как быть. Он сделал глубокий вдох. — Что б тебя.. — Шептал он, разворачиваясь и всё-таки решив, что надо отдать хозяину недостающий листок. Леви направился в кабинет офицера, в надежде, что эта недотёпа Ханджи ещё не ушла оттуда.

***

Как ни странно, но кабинет был открыт, стоило Леви толкнуть дверь, та, с душераздирающим скрипом, отварилась. К тому моменту, Ханджи уже и след простыл. Кабинет был прибран и пуст. Раньше он не задерживался тут и, более того, он не обращал внимания на чистоту в нём: все книги на полках организованно расставлены по алфавиту, стопки бумаг на столе рассортированы, письменные принадлежности также лежали идеально. Пыли тоже нигде не было, что удивительно. Неужели Эрвин настолько маниакальный любитель порядка как в поступках, так и в быту? Аккерман долго метался, не зная, куда деть этот несчастный лист, но, в итоге, положил его прямо посередине рабочего стола. — Пусть сам разбирается! — Вслух выругался он. Ещё раз окинув помещение оценивающим взором, Леви понял, что самое время убираться отсюда. Стоило ему развернуться и сделать несколько шагов к двери, как та распахнулась, повергнув того в ступор. «Как же вовремя!», — пронеслось у него в голове прежде, чем он успел почувствовать на себе холод, смотрящих в самое нутро, голубых глаз.