История, которую он никогда не расскажет

      Тяжёлым, но уверенным шагом он переступил порог. Быстрый, недоумевающий взгляд. Лёгкая ухмылка. — Не думал, что ты так любезно последуешь моей просьбе, — Эрвин склонил голову набок, внимательно изучая его лицо. Хотя, нет. Он не изучал лицо, а пытался уловить хоть одну эмоцию, что мог выказать солдат. Но всё тщетно, он был так же непоколебим и твёрд, как раньше. Выражение лица Леви не дало офицеру никакой информации. «О да, я тоже», — съязвил про себя Аккерман. В голосе Смита он явно почувствовал усмешку. Было неясно: его забавляла то ли ситуация, то ли он сам. — Доброе утро, Леви. Не расскажешь, как ты попал в мой кабинет, в то время когда я был на совещании? Что это за саркастичный тон? Он думает, что Леви шарился в его кабинете? Бред. Несмотря на то, что этот подонок начал разговор с колкости, Леви не терял самообладание и по-прежнему безэмоционально ответил: — Утра. Всего-навсего в следующий раз найди кого-то более ответственного для получения документов, чем Ханджи. А то я потом нахожу бумажки на твоё имя, — он кивнул в сторону рабочего стола. — Будет неприятно, если что-то важное попадёт не в те руки, — мужчина сделал явный акцент на последнем предложении. Ответ не заставил себя долго ждать: — Верно. Хочешь сказать, что кабинет просто был открыт? — офицер не оставлял попытку уличить его хоть в чём-то. Или это очередная игра больного ублюдка? В любом случае он ходит по слишком тонкой грани. Ещё чуть-чуть и Леви взорвётся. Кое-как сдерживаясь, Аккерман коротко выдал: — Да. И это уже не мои проблемы. А теперь позволь мне убраться отсюда. Эрвин всё это время стоял в дверном проёме, преграждая путь. Это очень напрягало Леви и заставило его почувствовать себя удобной мишенью. Эрвин как будто чувствовал его эмоции и нарочно подливал масла в огонь. Солдат приблизился к выходу и рукой попытался сдвинуть старшего по званию с пути. Резкое движение. Эрвин крепко ухватился за предплечье Леви, глядя ему в глаза, словно пытаясь вытянуть из него душу. Кажется, от той грани терпения не осталось и следа. — Не прикасайся ко мне, — сквозь зубы прошипел мужчина. Рука сжалась сильнее. — Я хотел поговорить о твоей командной работе и неподчинении. В тот момент Аккерман понял, что влип. Эти разговоры не вызывали у него ничего, кроме отвращения. Пусть Эрвин и надеялся, что когда-нибудь он сможет струны души новоиспечённого разведчика. Он всё же сумел выдернуть руку из крепкой хватки лейтенанта. — Излагай, — презрительно зыркнув на него, бросил Леви, ощупывая схваченную руку другой. Сильно ухватился, зараза... Он отошёл в сторону, давая Эрвину пройти вглубь кабинета и присесть на своё рабочее место, сам же солдат расположился напротив, закинув ногу на ногу, а руку — на спинку стула. Он вёл себя как всегда — демонстрировал свою незаинтересованность, сидя с лицом, выражающим откровенное безразличие, и глядя куда угодно, но не на собеседника. А тот же наоборот. Перед тем как начать «игру в одни ворота», Эрвин, не скрывая того, изучал мужчину, словно бы они встретились и познакомились лишь сегодня. Он скользил взглядом по лицу подчинённого, разглядывая каждый миллиметр. Он не обошёл вниманием красноту глаз и синяки под ними. — Ты спишь вообще? — поинтересовался он, словно невзначай. Как будто он возомнил Леви своим другом. Хотя, возможно, так он и думал, но Леви так абсолютно не считал. Он сжал спинку стула от дискомфорта, плюнув: — Я тебе что, музейный экспонат? Говори уж, нахрена ты меня задерживаешь? — уже абсолютно не сдерживался он. А чего хотел этот кретин, тратя его время? Эрвин, услышав это, поспешно прочистил горло и начал: — В недавней экспедиции ты проявил себя хорошим и многофункциональным бойцом, но, Леви, — он сделал паузу, выискивая признаки эмоций на лице подчинённого, но их по-прежнему не было, — не забывай, что ты не просто боец. Ты солдат разведкорпуса. Тебе необходимо научиться работать в команде, следуя плану или приказам старшего по званию. — Никто из солдат не пострадал, — Леви впервые за весь курс аудиенций с лейтенантом Я-Хочу-Поговорить решил бросить какой-то контраргумент. На миг брови Эрвина подскочили вверх от удивления. — При моём просчёте корпус потеряет лишь одного бойца. Этим бойцом буду я. — Ты нужен корпусу, — последовал острый и короткий ответ. Словно бы Смит и не хотел рассматривать вероятность такого исхода событий. Снова это. Снова он слышит это чёртово предложение. В который раз? В сотый? Тысячный? Самое забавное, что только Эрвин был убежден в том, что Леви способен принести пользу легиону разведки. Остальные же считали, что это глупости и ему абсолютно не место на службе. Доверить судьбу человечества какому-то головорезу из подземного города? Звучит и вправду как-то сомнительно. Солдат недовольно выпалил: — Да плевал я на ваш чёртов корпус самоубийц, на титанов и на судьбу человечества! — Леви… — перебил его Эрвин, но тот не умолк. — И зачем я ввязался в это? В эту грёбаную разведку?! — он резко встал со стула. На миг в глазах потемнело, а к горлу подступил рвотный рефлекс. «Звонкий смех Изабель и вечный недоверчивый бубнёж Фарлана». Его начало трясти, но он продолжал всем своим видом показывать, что всё в норме, пусть выходило и паршиво, но эту попытку он не оставлял. Не оставлял из принципа «не позволяй никому видеть твою слабость». Аккерман уткнул взгляд в пол и холодным шёпотом добавил: — Если бы не ты, Эрвин, со своим чёртовым шантажом, они бы были ещё живы. Он развернулся и, не глядя на собеседника, быстрым шагом направился прочь отсюда. Подальше от этой белобрысой мрази.

***

      Солнце нещадно слепило глаза, а бодрые разговоры солдат вокруг раздражали сильнее обычного. Леви был в замешательстве. Почему экспедицию назначили именно в самый жаркий день за последние две недели? В жару что лошади, что сами солдаты уставали гораздо быстрее. Кажется, ему никогда не понять «гениальных» решений корпуса. Конечно, это удручало, но на самом деле мужчина был рад, что он наконец-то сможет выбраться из этих давящих и тяготящих душу стен. Наконец он сможет вздохнуть полной грудью, отдохнуть от городской суеты и прочувствовать свободу каждой клеткой своего тела. И всякий раз, когда они возвращались назад, его охватывало чувство безысходности. Он не мог надышаться тем воздухом и был готов остаться там навсегда. Но есть и обратная сторона медали. А конкретно — существовало две проблемы. Первая — ресурсы, а точнее — баллоны с газом для УПМ. За стенами нехватка газа является основной проблемой, ибо без него солдат разведкорпуса становится чем-то вроде гарнизонной крысы. А вторая проблема — титаны. Хотя для Аккермана и они не представляли опасности, ведь если первый пункт не мучит его, значит, и титаны становятся для него пустым звуком. Всё остальное у него уже есть: полезные умения, инстинкт самосохранения, знание правил выживания и, самое главное, голова на плечах. Что-то он отвлёкся. Его нынешнее положение в строю значительно отличалось от позиций в прошлых вылазках, а именно — он был в авангарде. Да-да, именно под боком у чёртова ублюдка Эрвина. Как так вышло? Всё очень просто.

***

      За два дня до экспедиции положение солдат в строю так и не было распределено, и Леви даже знал почему, как и некоторые из разведчиков, что бросали на него косые взгляды чаще, чем обычно. Это нервировало. Сегодня утром они с лейтенантом уже успели испортить друг другу настроение, причём прилюдно. После завтрака, когда Аккерман собирался поскорее сбежать с общего обозрения, этот хмырь подошёл к нему посреди коридора, помешав уйти. На сей раз он первым начал диалог, в надежде, что это не займёт много времени: — Утра. Что-то срочное? Беглым и уставшим взглядом он пробежался по Смиту, который, как и всегда, выглядел бодрым и безупречным: идеально выглаженная форма, аккуратно уложенные волосы и доброжелательное выражение лица, словно он рад его видеть. Эрвин неспешно молвил: — Доброе утро. Да, я счёл нужным оповестить тебя чуть раньше, чем остальных, — говорил всё это он в лучших традициях своего лёгкого слога, всё так же доброжелательно. — На сегодняшнем ночном совещании мне всё же удалось уговорить Шадиса приставить тебя к нам — середине авангарда. Леви будто прошибло молнией и лишь брови его поползли вверх. Выдержав паузу, он нашёл в себе силы на ответ: — Ты... — всевозможные слова и предложения на мгновение вылетели из его головы. — Скажи мне, нахрена? Эрвин, я не твоя сторожевая собачонка! Ты издеваешься? В последние дни они стали чаще разговаривать, следовательно, Леви стал более раздражительным и грубым, чем обычно. Он уже устал отмалчиваться, ему хотелось кричать. Сейчас Аккерман был как нельзя серьёзен, Эрвин, в свою очередь, тоже: — Нет, — спокойный тембр его голоса не дрогнул, несмотря на реакцию Леви. — Я лишь хотел, чтобы ты всегда был в поле моего зрения. Порой ты принимаешь такие необдуманные решения, подвергая опасности себя и окружающих. Солдат вскипел. — Хочешь контролировать меня? — возмутился он, прожигая Эрвина взглядом. Тот же сглотнул, не желая произносить ответ на поставленный вопрос. Но, похоже, придётся. — Да, именно. Иначе ты натворишь глупостей. Офицер попытался сделать непринуждённое лицо, и у него почти получилось, но взбешённый взгляд Леви напрягал его. — Я с превеликим удовольствием натворю их и у тебя под боком! Зачем тебе это? Хочешь сделать из меня покорного слугу, что будет беспрекословно тебе повиноваться? Знаешь, Эрвин, иногда я вспоминаю свою изначальную цель вступления в корпус, и эта цель — твоё уби... — Довольно, — в спокойном голосе Смита появились нотки агрессии. — У меня нет времени выслушивать твои претензии. Твоё положение в экспедиции — авангард. Это не обсуждается. Закончив свою речь, он молча развернулся и ровным строевым шагом направился прочь. Леви же, проводив его свирепым взором, поглядел по сторонам. Увиденное ему абсолютно не понравилось. Все солдаты, что были вокруг, с легко читаемым на их лицах недоумением наблюдали за развернувшейся сценой. Слишком уж сильно он сосредоточил своё внимание на лейтенанте. «Да чтобы тебя чёрт побрал!», — именно с этой мыслью Аккерман удалился из злосчастного коридора.

***

      Ну, и теперь, на протяжении всей экспедиции, Леви должен находиться по правое плечо от подонка Смита. Ещё и рядом с Шадисом – положение хуже некуда. По обе стороны построения образовались столпотворения народа, в принципе, ничего сверхъестественного. Люди постоянно как провожали их, так и встречали. Но это не от большой любви, даже напротив – они были недовольны, что их налоги уходят на эти бессмысленные катания на лошадках за стену и обратно. Временами толпа бушевала: люди могли крикнуть что-то обидное или даже швырнуть разного рода овощи и фрукты, камни, подобранные на дороге, или что-то похлеще. Леви, конечно, не обращал внимания на подобные выходки, но были солдаты, которых очень задевали подобные действия. Поэтому остальным только и оставалось держать рвущихся в атаку товарищей. Аккерман вновь сидел верхом на лошади, разбираясь в мыслях, что кружились и летали кувырком у него в голове, поэтому он не сильно-то следил за Эрвином, который находился рядом. Тот, в свою очередь, уже несколько раз пытался начать диалог, на что ему прилетал холодный односложный ответ Аккермана. Казалось, что он уже дал понять чёртову Смиту, что всё тщетно, но он попытался вновь: – Смотрю, у тебя энтузиазм ключом бьёт, – саркастично подметил лейтенант. – Не выспался? Ах, ну да, точно. Он же не в курсе, что у Леви большие проблемы со сном, хотя, кажется, он что-то подозревает. – Выспался. «Больной ублюдок, как же ты надоел!», – шипел про себя он. И он бы сказал это вслух, если бы не Шадис в нескольких метрах от него. В этот раз что-то внутри Аккермана задребезжало, и он понимал, что с такими высказываниями стоит быть осторожнее в присутствии командора. Как минимум, пока что. Наконец солдаты гарнизона заметались возле ворот, готовясь их открыть. Кит дал соответствующую команду корпусу. — Наконец-то… — пробормотал Леви, уже забыв, что рядом с ним находится Эрвин, глаза которого загорелись при этих словах. Ворота отворились, и в лицо ударил поток свежего воздуха. Шадис объявил о начале экспедиции. И они отправились в дорогу. Тёмный туннель, в конце которого яркий свет. Словно тропа в рай. Они выехали за пределы стен. Первые мгновения глаза не могли свыкнуться с ярким солнцем, но постепенно всё встало на круги своя. Чувство скорости. Ветер, что ласкал лицо. Именно это хотелось ощущать ежедневно, но, увы, вылазки разведкорпуса не такие частые. Какое-то время все соблюдали строй, то бишь колонну, но после очередной команды сигнальным пистолетом разошлись по местам. Леви всё также находился рядом с Эрвином, что не могло не раздражать. Они не разговаривали, лишь топот копыт нарушал тишину. «Что же.. Это будет нудно», — пронеслось в голове Леви.

***

      Прошло уже достаточно времени, но на горизонте так и не показался ни один титан. Странно, но так даже лучше. Боковым зрением Леви украдкой наблюдал за Эрвином: тот был сосредоточен как никогда. Неужели он в каждой экспедиции такой? В то время, когда другие солдаты шутят, смеются, рассказывают различные байки и тому подобное, чёртов Смит с опаской глядел по сторонам, изучая окрестности на наличие титанов или их возможных укрытий; да и лицо его выглядело как при решении сложной математической задачки или того хуже. Леви не раз и не два заострял на лике лейтенанта своё внимание и также не раз и не два был пойман на этом. Это смущало. Как только они выехали за стены, Эрвин оставил все попытки завязать диалог. Лишь изредка он перекидывался фразами с главнокомандующим. Несмотря на всю напряжённость ситуации, Леви успевал созерцать окружающие его красоты. Он вспоминал свою первую вылазку. То, как он был пленён увиденным. Пока люди в стенах жили размеренной жизнью, ничем не интересуясь, кроме бытовых проблем, корпус не стоял на месте, отправляясь в новые экспедиции, исполняя новые миссии, выдвигая новые гипотезы. Если ему что-то и нравилось на службе, так это новшества. Из раздумий его выдернул выстрел сигнального пистолета, адресатами которого были первые ряды авангарда строя левого фланга. И это предупреждение означало лишь одно: на горизонте показался девиант. Леви преисполнился боевым рвением, когда лейтенант прервал своё молчание: — Спокойно. Они справятся, — кажется, это было сказано именно ему. Леви был слишком встревожен происходящим. Он потерял счёт времени. Быть может прошла минута, быть может десять, но тут же последовало ещё несколько красных вспышек слева, а за ними – испуганный докладчик. — Главнокомандующий Шадис, Лейтенант Смит! — паренёк отдал честь. Ишь ты, какой услужливый. — Первые ряды левого фланга авангарда полностью разбиты! Семиметровый. Девиант. Ещё чуть-чуть и… Показался новый сигнал, только уже из середины тех же рядов. Увидев это, юноша запаниковал: — Он примется за отряды в центре… Докладчик обеспокоенно глядел то на командующего, то на лейтенанта, ожидая каких-либо действий с их стороны, но они сами были в замешательстве. Вот же трусы. Наконец солдат взглянул на Леви глазами, молящими о помощи. «Надоело», — подумал он, твёрдо приняв решение. — Я его уберу, — сказал он уверенно, как никогда. В глазах испуганного парнишки вспыхнул огонёк надежды, но гад Эрвин поспешно потушил его своими словами: — Исключено. Никто не покидает своих позиций. — И что ты предлагаешь? Просто ждать и наблюдать за этим, надеясь на чудо? Совсем спятил? — рыкнул Леви, уже не стесняясь Шадиса. — Если струсил и не остановишь эту семиметровую тварь, то это сделаю я, — Аккерман обратился к разведчику. — Вперёд. В диалог встрял Шадис, рефлекторно норовя схватить Леви за рукав, забыв, что они на скаку: — Эрвин прав. Все остаются на своих местах. Сохраняйте спокойствие! Центральные отряды справятся. Курс не меняем. Чёртовы слабаки. Они способны хоть на что-нибудь? Леви продолжил гнуть свою линию и ещё более оскорбительным тоном добавил: — Не верю своим ушам! Бравые солдаты разведкорпуса попросту закрывают глаза на происходящее? — он с нескрываемым гневом таращился на главнокомандующего. После случившегося тот казался ему ещё более мерзким и лицемерным человеком. Шадис холодно отрезал: — Да, именно, — он сделал паузу и продолжил, не глядя на солдата. — Они так же, как и ты, Леви, проходили военную подготовку. Они справятся. Тем более… — Ещё немного, и он примется за нас! — молниеносно завопил Аккерман, не давая командующему и шанса закончить свою фразу. На лице Кита читалось откровенное раздражение. Проигнорировав вспышку Леви, он прокашлялся и всё-таки закончил начатое предложение: — …там отряд Майка. «Майк... Майк?.. Майк! Это же тот солдат, что носом в грязь меня макал», — вдруг осенило мужчину. — «Что-то давно его не видно. Он, вроде как, один из элитных солдат легиона разведки. Впечатляющий боец», — на этом его раздумья оборвались, а точнее, голос Эрвина вырвал его из них, ведь что-то начало происходить в реальности, от которой тот отключился. — Леви! Титан на одиннадцать часов! Мысленно ахнув, тот встрепенулся, моментально переведя взгляд в указанную сторону. И вправду, резко показалась эта мерзкая тварь, но она находилась на достаточном расстоянии от их группы. Аккерман не мог следовать излюбленному правилу «Вижу цель – беру её», ведь Шадис вновь начал бы браниться. А когда его стало волновать это? Вероятно тогда, когда тот попытался схватить солдата, следовательно, он был готов к физическому воздействию, а закончилось бы это крайне неблагоприятным образом. Посему оставалось только засунуть свой язык в задницу и ждать удобного момента. Окрестности наполнились звонким хрустом костей солдат и не менее звонкими их голосами. Они кричали и молили о помощи. Как бы мужчина ни пытался скрыть эмоции и как бы безразлично он ни выглядел, у него внутри бушевал целый ураган чувств. Беспомощные возгласы людей заставляли его нутро наполняться душераздирающей болью, что усиливалась при каждом новом ударе сердца. Хруст их костей вызвал дрожь, которая начала мелко пробивать Леви, а сам звук эхом раздавался где-то в чертогах разума, дробя барабанные перепонки и затуманивая взор. Перед глазами возник образ из прошлого.

***

— Бра... — начала девушка, подлетев на УПМ, — ...тик! — она успела закончить начатое слово буквально за мгновение до того, как оказалась в пасти титана.

***

      Почему же сейчас у того самого головореза из подземного города столь специфическая реакция на подобные сцены жестокости, пусть он и тщательно её скрывал? Разве не он резал глотки всем, кому ни попадя, ради незначительной суммы? Разве не он воровал и у без того обобранных, нищих людей? Да. Но дело в другом. Кажется, теперь, после гибели друзей Аккерман понял, что каждая жизнь имеет значение. У каждого есть близкие люди, к которым те привязаны и наоборот. И потерю кого-то дорогого не сравнить ни с какой болью. А после того, как он поближе познакомился с начальством данной организации в последние несколько дней, ему стало жаль даже самых безнадёжных вояк, что готовы были «отдать свои сердца» и жизни тем, кто равнял их с пушечным мясом. Безусловно. Есть и плохие люди, что заслуживают смерти, это он ни в коем случае не оспаривает. Но такие люди в большинстве своем находились в подземном городе, а те, кто сейчас вопит и погибает в зубах титана, слишком непорочны для такой ужасной смерти. Они просто хотели избавить человечество от титанов. У каждого из них были мечты и цели. Каждый хотел прожить эту жизнь достойно и оставить после себя хоть какой-то след. Но единственное, что они оставили — это гримасу ужаса и страха на лицах свидетелей их гибели и глубокую рану на сердце родных и близких для них людей. Кажется, он начинает меняться.. Еле-еле скинув с глаз мешающую пелену, Леви перевёл взгляд на взъерошенного и испуганного Эрвина, который смотрел на него в ответ. «Какого чёр... Ай, ладно!» — подумал он, прежде чем сказать. — Если эту машину для убийств никто не вырежет – это сделаю я! — серьезность его намерений была крайне ясна по интонации, но... Кто-то начал бой с титаном и, нет, это были не какие-то неопытные первогодки, поэтому-то Леви и спросил: — Это кто? — Майк и его отряд, — не задумываясь, выдал Смит, улыбнувшись. — Неплох, да? — гордо начал он и с какой-то горечью в голосе продолжил. — Не думал я, что уже с семиметровыми возникнут проблемы, что придётся вмешиваться спецотряду... Сама сцена смотрелась роскошно. Быстрые и ловкие, подобные рысьим движения отряда умело отвлекали титана, буквально водя его по кругу. Они словно были кукловодами, чьей воле тварь беспрекословно подчинялась: в какую сторону дёрнется ниточка — в ту сторону и направится великан. Казалось, они владели УПМ в совершенстве, их полёт завораживал, как танец. Да. Танец погибели для титанов, что вьётся и кружится. В какой-то момент Леви показалось, что их бой длится вечность, пока блеск клинков не заставил его опомниться. Кто-то перерубил мрази загривок. Нет. Аккерман и сам понимал, что владеет УПМ на том же уровне, но, как бы тщеславно это ни звучало, он думал, что он один такой в корпусе. (Ублюдок Смит и Майк не в счёт). Но, оказывается, в разведкорпусе есть целый отряд с подобными способностями. То, как смотрелась работа столь опытной группы, было воистину потрясающим. На секунду показалось, что у них и вправду были неосязаемые и незримые, но величавые и мощные крылья за спиной. Точь-в-точь как на гербе разведкорпуса. Крылья свободы. Хоть мужчина и был способен самостоятельно выполнять свои, да и не свои тоже, задачи, после увиденного он словно прозрел всю суть командной работы. В глазах его запылал огонёк, что не мог не заметить Эрвин. — Впечатлён? — игриво спросил тот. — Не то слово, — впервые солдат ответил Смиту без агрессии в голосе. Тот, хоть и удивился, виду не подал, а затем продолжил: — Они давно работают вместе. Знают друг друга лучше, чем самих себя, и догадываются, чего можно ожидать от других, — объяснял он. — Подобный алгоритм действий держится на крепком доверии и уверенности друг в друге. Ну, а также соблюдении общей субординации. И если бы ты, Леви, овладел подобными навыками, ты бы стал определённо лучшим солдатом в корпусе. Командир улыбнулся и с надеждой взглянул на подчинённого. Может, сейчас до него дошло. — Что же... — медленно начал тот, — обещать я ничего не буду, но! Попробовать – попробую.. Он закатил глаза, как только поймал взгляд собеседника, выражавший гордость.

***

      Вернувшись к реальности, он не хотел осознавать, что всё это было лишь прогулкой по его старым полувыцветшим воспоминаниям. Эти воспоминания грели душу Леви, заставляя вспоминать больше и больше деталей. Всё это время он стоял в пустынном переулке подземного города. И вправду. Именно тогда случился переломный момент его карьеры в корпусе. После этой вылазки он на самом деле стал меняться, на что обращали внимание все вокруг. Он попытался приобщиться к командной работе, и, следует отметить, выходило неплохо. Стал подчинятся приказам, и в большинстве случаев — без споров. Перестал грубить всем на каждом шагу, пусть и не всегда мог удержаться, дабы не отпустить язвительный комментарий. Но всё-таки он старался. Даже с течением времени Леви до конца и не понял, что тогда его впечатлило больше: командная работа отряда Майка или же красноречивая тирада Эрвина. Кстати, о нём. Та вылазка стала отправной точкой в их отношениях, когда всё на бешеных парах свернуло не совсем туда, куда ожидалось. Без возможности дать заднюю или притормозить. Поняв, как же он задержался, капитан решил, что пора возвращаться в штаб, где, скорее всего, его уже хватились. Он направился к выходу тем же путём, коим попал сюда, прокручивая в голове всевозможные оправдания своему поступку, но, подобравшись к лестнице, оставил эту попытку, понадеявшись на её ненадобность. Каково же было его облегчение, когда он вновь вдохнул свежий воздух, но тем не менее он уже немного тосковал по тому запаху. По запаху затхлой земли и сырости. По запаху их первой встречи. Солнце уже садилось за горизонт, когда он пересёк ворота территории штаба. Офицер решил зайти через запасные. Всё-таки не хотелось встретить кучку новобранцев, у коих точно возникнут вопросы. А вот чёрный вход, ключи от которого есть лишь у офицеров, внушал чуть больше доверия. Войдя, он подметил любопытную фигуру с тоскливо опущенной головой, что уселась на нижней ступени порога здания. Он хмыкнул. Подойдя ближе, мужчина отвесил: — Не думал, что у главнокомандующего есть время просиживать штаны здесь. И вообще, Ханджи, что ты здесь делаешь? — из уст Аккермана это звучало недовольнее обычного, хотя, возможно, ему так только показалось. Девушка выглядела безотрадно: локтями она упёрлась в колени, а ладонями закрыла лицо. Но она не плакала, нет. Просто словно бы вспомнила привычку из детства. — И тебе привет, Леви, — буквально проныла девушка в ответ, даже не убрав ладошки с лица. — Чего?.. — недоумённо добавил он, присаживаясь рядом. — Всё так плохо? — В кабинете душно. У меня голова разболелась, поэтому решила выйти, а тут мой уважаемый друг, который ещё с утра куда-то пропал, — она убрала руки с лица и подняла голову, а после взглянула на него. — Я знаю, где ты был. Гарнизон поведал. Какого чёрта, Леви? Он безразлично перевёл взор с собеседницы на землю: — Не умеют эти крысы держать язык за зубами, — сказал он и нехотя вернул глаза к ней. — Я просто потерял счёт времени. Он так и не озвучил причину своего визита в подземный город, что только больше насторожило её. — Даже ничего мне не расскажешь? Зоэ испытывающе глядела на него. Она не знала, что и думать. Вариантов не было вообще. Дабы хоть как-то показать, что их разговор абсолютно безопасен, добавила: — Я беспокоюсь за тебя, — Ханджи хотела было ограничиться лишь одной фразой, но нашла в себе силы продолжить и притом с огромным энтузиазмом. — Я вижу, что с тобой что-то происходит. Сейчас у нас будет куча разбирательств касательно последней экспедиции, а я не знаю, что делать с тобой. Я надеялась, что мы будем держаться друг за друга, а не наоборот, — в её голосе явно слышалась горечь. — Я надеялась, что ты будешь рядом, но всё совсем не так. Ты отдалился, — на какое-то время она смолкла и чуть-чуть успокоилась. — Знаешь. Жизнь не сбавит обороты, Леви. Как бы тебе плохо ни было, с какими бы усилиями тебе ни давался каждый новый вдох, она не прекратит своё движение. Время нещадно. Мы просто должны смириться и жить дальше, пойми… Она закончила свой монолог, а Леви как будто и не планировал отвечать ей. Повисла гробовая тишина. У обоих на душе было что-то своё. Каждый копался в себе, приводил мысли в порядок. Леви и предположить не мог, что их дружба с Зоэ может так сильно надломиться. Впрочем, как и они сами. Хотя они были не просто надломлены, а совершенно сломаны. Словно бы их сердца раздробили на мельчайшие детали и швырнули в гору мусора. Так вот что подразумевается под «Посвяти своё сердце» на самом деле... Не так ли? И все эти события стали результатом смерти одного лишь человека, который, по всей видимости, являлся связующим звеном в этой хрупкой системе. — Я как никто другой знаю это, Ханджи, — неспешно начал капитан. — Более того – я ощутил это на своей собственной шкуре. Но.. — он осёкся, собираясь с мыслями и подавляя эмоции, что могли вырваться из-под его контроля в любой момент. — К чёрту... Повторю то, что говорил вчера: я не сожалею ни о чём. Он встал, желая поскорее отмазаться от этого разговора, хотя и зная, что рано или поздно ему придётся распахнуть свою душу перед подругой. Но не сегодня. Не сейчас. Кажется, он ещё не совсем готов говорить об этом. — Леви..? — недоумённо произнесла она. — Не сегодня, Четырёхглазая, — он поднялся по ступеням, обернулся и посмотрел на неё. Глаза его выражали такую пустоту, какую, кажется, не видел никто из ныне живущих. — Я не хочу. — Но ведь мы так и не пог… — Не сегодня, — твёрдо вторил он, — Я буду у себя, если понадоблюсь. Он ровно пошагал прочь, закапывая свои эмоции и истинные чувства куда-то в глубины собственной души.