Твой сладкий капкан

Османская империя, лето, 1448 год…       Лале проснулась оттого, что Шахи-хатун пыталась разбудить её, трогая за плечо и приговаривая: — Вставай, вставай. — Что случилось, Шахи-хатун? — обратилась к ней юная госпожа, потирая сонные глаза. Наставница подошла к окну и распахнула шторы. Тёплые солнечные лучи окутали всю комнату. Лале зажмурилась и недовольно цокнула языком. — Не пристало такой знатной девушке, как ты, спать до обеда, — заявила Шахи-хатун, выбирая платье для воспитанницы. Лале обратила внимание на её взволнованное поведение. Поначалу племянница султана хотела повторить свой вопрос, проигнорированный наставницей. Сразу после этой мысли, Шахи-хатун вдруг покинула покои. Совпадение? «Как это понимать? Она мысли читает?»— Лале возмущённо свела брови на переносице и поджала губы. Она перевела взгляд на лежавшее с краю кровати платье.

***

      Лёгкое бирюзовое платье пришлось по вкусу юной госпоже, его длинные полупрозрачные рукава красиво развевались на ветру, сама ткань была лёгкой и приятной на ощупь. Через прекрасный дворцовый сад, Лале пришла к заброшенному домику Хюмы. Убедившись, что вокруг ни души, прокралась внутрь. Из-под старой кровати Лале достала холст, завёрнутый в неприметную тряпку. Племянница султана вышла в сад, аккуратно снимая ткань с незавершённой картины. Окинув взглядом дворик у дома, выбрала подходящее место в тени деревьев. Лале расположила мольберт, смешала краски в палитре, и закончив приготовления к рисованию, приступила к работе. С картины на неё смотрели 2 улыбающихся лица: старшие сыновья султана Мурада — Ахмед и Аладдин. Рисуя их, она испытывала ужасное гнетущее чувство, будто кто-то следит за ней, не спуская своего цепкого взгляда. Юная госпожа ощущала нехватку воздуха, то ли от боязни нарисовать что-то не так, то ли от жаркой летней погоды. В момент рисования, Лале вспомнила о последней встрече с Хасаном. Ей казалось, довольно странным то, что она может не только видеть, но и общаться по сути с покойником, так ещё и его старших братьев увидела. В глубине души Лале хотела, чтобы он был жив. Хотела увидеть его счастливую улыбку, услышать его мягкий приятный голос. Но осознание того, что это невозможно, больно кольнуло внутри. Если Хасан — это плод её воображения, то откуда взялись Ахмед и Аладдин? Лале не могла помнить, как они выглядели, ведь была совсем малышкой на момент их смерти. Племянница султана боялась кому-либо рассказать о произошедшем, кроме Александры. Только вот она ничем не смогла помочь, лишь предупредила, что нужно быть осторожнее. А, что касается остальных, они точно посчитают Лале сумасшедшей, а если поверят, то поведут изгонять бесов или будут сторониться, считая, что та связана с нечистыми силами и чёрной магией. Что из этого хуже даже думать не хочется.       Как настоящий художник, увлечённый своей работой, юная госпожа была так погружена в свои размышления, что не заметила приближающиеся шаги. — Лале-хатун, — официально обратился шехзаде, привлекая внимание на себя. Та испуганно округлила глаза, торопливо накрыла холст тканью. Мехмед уже был всего в нескольких шагах от неё. Он ненароком застал Лале врасплох. От волнения кисточка выскочила из рук, но шехзаде ловко поймал её. — Благодарю, — кротко уведя взгляд, ответила Лале. Она протянула руку, дожидаясь, когда ей вернут кисточку. Но вместо этого почувствовала, как приспособление для рисования щекочет нежную щёку. Кисточка скользнула ниже, и вот уже оказалась на шее. Затем, коснулась ключицы, потом снова шеи. По телу пробежали мурашки, Лале резко повернулась. Её смелый и непокорный взгляд бросал вызов взгляду напротив, лукавому, с искринками разгорающегося пламени страсти. Сын султана воспользовался моментом и запустил руку в пышную копну волос девушки. Лале непроизвольно сделала шаг вперёд. Столкнувшись носом к носу. Их губы были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — Н-не надо, — пролепетала племянница султана, не отрывая настороженного взгляда от тёмно-карих глаз. Всей душой, Лале ощутила, будто попала в один из капканов, которые Мехмед расставил так умело. Это дурманящее чувство, на грани безумства, захватило её полностью, приказывая разуму сдаться, отдаваясь на волю чувствам. — Что не надо? — вполголоса произнёс Мехмед. На своих губах Лале почувствовала его обжигающее дыхание. Она прикрыла глаза, мысленно готовясь к поцелую. Но Мехмед сдержал себя. Несомненно, ему бы хотелось жадно впиться в её податливые, мягкие губы. Оттягивать, кусать, нагло втиснуться своим языком в её рот. Однако, хорошего понемногу. Мехмед отогнал нахлынувшее наваждение. Он усмехнулся и обошел кузину, остановившись за спиной. С наслаждением вдохнул пьянящий аромат персиков и свежести. — Лале-хатун, ответьте мне на один вопрос, — его глубокий приятный голос раздался прямо около уха. Лале вздрогнула от неожиданности, Мехмед положил свои ладони на её плечи. — Какой? — напряглась племянница султана. Она не боялась Мехмеда, понимая, что он не захочет марать репутацию во второй раз. Но дурацкое чувство тревоги засело где-то в сердце, соединившись с сомнением и неконтролируемым волнением. Голова стала тяжёлой. Мысли путались. Сердце забилось часто-часто.       Мехмед едва осязаемо коснулся горячими губами не менее раскалённой кожи на шее Лале. — Ах, — выдохнула та, не сдержав тихий стон. Её щёки покраснели, теперь Мехмед будет уверен, что почти завоевал её. Его руки спустились с девичьих плеч и властно обвили тонкую талию возлюбленной. Внизу живота Лале ощутила приятное тянущее чувство. Мехмед, словно интуитивно почувствовал это и положил руку ей на живот. — Ох, — и снова Лале, почувствовала себя мишенью опытного охотника. Она не хотела терять себя, но боялась, что продолжая эти опасные и до жути интригующие отношения, растворится в нём без остатка. — Лале, мой нежный тюльпан, надеюсь, Вы не откажите в моей ма-а-аленькой просьбе, — не дожидаясь ответа, Мехмед продолжил, — Поможете мне восстановить картину? — Картину? — Дело в том, что её мне подарил один важный человек. А пришла она чуть испорченная. Краски слегка размылись, — Мехмед отошёл от Лале, повернувшись к ней спиной, он посмотрел вдаль, — Я знаю, что ты любишь рисовать и делаешь это потрясающе. Возможно, ты бы могла восстановить эту картину. Вернуть ей прежний вид, — шехзаде тут же обернулся и приподнял руки вверх, — Не настаиваю, ты, конечно, в праве отказаться. — Я согласна, — выпалила Лале, — Не обещаю, что смогу восстановить Вашу картину, но я попытаюсь. — Увидимся завтра. Я буду ждать Вас в своих покоях. Днём, чтобы у Вас не было ненужных опасений, — Мехмед ушёл, одарив на прощание своей самой очаровательной улыбкой. Лале смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась среди деревьев. Вернувшись к портрету, юная художница поняла, что нигде нет нужной кисточки. Неужели Мехмед унёс её с собой? Племянница султана засмеялась. Наверное, это была его своеобразная перестраховка, чтобы Лале по-любому навестила его завтра, придя за кисточкой. И всё же, ей казалось, что Мехмед явно что-то не договаривает.