Твой сладкий капкан

Османская империя, лето, 1448 год. пов: Мехмед       Я стою посреди сада. Вокруг ни души. Причудливо изогнутые ветви деревьев вдали, будто тянутся ко мне. Серое небо плотно заволокло тучами. Унылый пейзаж. Я опускаю взгляд. Только сейчас замечаю, что стою в окружении цветов. Повсюду прекрасные белые цветы с розовыми линиями по краям лепестков. Безумное желание сорвать хоть один пышный бутон, полностью овладело мной. Я упал на колени и стал отчаянно рвать цветы, собирая их в роскошный букет. Шипы втыкались мне в кожу, кровь стекала по рукам. Бордовые капли приземлялись на землю, но я совсем не чувствовал боль. Мысленно представляя, как дарю этот прекрасный букет Лале, как смущённо она отводит взгляд, как розовеют её нежные щёчки… Вдруг на своём плече, я ощутил чьё-то тяжёлое прикосновение. Немедленно оборачиваюсь и встаю. Напротив вижу своего покойного брата. Он уже являлся ко мне во снах. Но меня насторожило другое. Его лицо. Оно было бледно-серое, совсем не выражало каких-либо эмоций. Глаза застилала белая пелена. — Хасан? Брат не реагировал. Я решил поскорее отойти от него, почуяв неладное. Сделав шаг назад, упёрся в кого-то спиной. Сердце пропустило удар, резко обернувшись, я увидел Аладдина, одного из старших шехзаде. Его лицо было усталым и измученным, как и прежде в видениях. — В чём дело? — недоумевая спросил я. — А-ХА-ХА-ХА — сбоку послышался безумный смех. Боковым зрением, я заметил ещё одного покойного шехзаде — Ахмеда. — Что вам от меня надо? — Жизнь! Ты убил нас! Убил! Ты убийца! Убийца! Крики и голоса покойных шехзаде смешались воедино, превращаясь в оглушительный гул. Они кружили вокруг меня словно коршуны, готовые напасть и разорвать на куски в любую минуту. Кружили так быстро, что я уже и не мог отличить, кто есть кто. Не глядя по сторонам, встаю с колен и бросаюсь прочь. Неужели мне удалось вырваться? Сзади я слышу голос: низкий, твёрдый, точно не принадлежавший ни одному из моих братьев. — Беги, беги! А вот ей некуда бежать! Почему-то я был полностью уверен, что он имел ввиду Лале. Я резко остановился, поднимая пыль в воздух. Обернувшись, понял, что никого рядом нет. Никто не гонится за мной. Но всё же, я ощущал на себе чей-то невидимый взгляд, тяжёлый, давящий, насмехающийся. Я сел на землю и посмотрел на испачканные в собственной крови руки. Стоило мне сжать кулаки, как ссадины защипали, напоминая о красивых цветах. Глаза в панике забегали по сторонам. Цветов не было так же, как и поля. Всё исчезло, как дурацкий мираж.       Утро. Открываю глаза, чувствую как капелька пота стекает по моему лбу и падает на подушку. В голове — туман. Чтобы окончательно прийти в себя мне понадобилось некоторое время. Я услышал скрип двери. Судя по тихому шарканью, в покои вошла наставница. — Доброе утро, Дайе, — не глядя, поприветствовал её. — Доброе, шехзаде. Как спалось? Этот казалось бы невинный вопрос, чуть ли не выводит меня из себя. Она издевается? Хотя, откуда ей знать, что мне снилось. Не будь параноиком, мысленно говорю себе. — Завтрак уже готов и стынет на столе, — сообщила наставница, тепло улыбнувшись. — Угу. — Шехзаде, Вас что-то беспокоит? — поинтересовалась Дайе-хатун. Неужели это так заметно. Я взглянул на неё. Она продолжала сверлить меня своим проницательным взглядом. — Ничего такого, Дайе. Это личное, — отмахнулся я, продолжая задумчиво глядеть в одну точку. — Ну же, улыбнитесь, сегодня состоится праздник. Будет неприлично, если сын самого повелителя будет в угрюмом настроении, — пыталась приободрить меня наставница. — Я знаю. Только толку от этого? — горькая усмешка скользнула по моему лицу. — Ну как же, — покачала головой Дайе-хатун, — Повелитель готовит торжество, весь дворец придёт… — И Лале? — вырвалось у меня, перебивая речь наставницы. И тут до меня дошло, что я зачем-то спросил это вслух. Мне стало немного неловко, ведь очень не хотелось показаться несдержанным или зависящим от кого-либо. Даже если этот кто-то Лале, моя любовь. — Почему же нет? — ласково улыбнулась Дайе-хатун. Она положила свою тёплую руку мне на голову, погладила, будто ребёнка. — Тогда, позволь, я приведу себя в порядок, — произнёс я, властно подняв руку, тем самым приказывая остановиться. Наставница поклонилась и покинула покои. Не теряя не минуты, я встал с кровати и отправился к шкафу. Мысль о том, что я увижу Лале приятно осела в голове, согревая сердце.

***

      Время близилось к 6 вечера. В зале дворца собирались люди, готовясь к началу празднества. Весь день на улице была переменчивая погода. То яркое солнце, то облака, бросающие на раскалённую землю тень. Когда Лале шла к месту проведения торжества, её окликнул Аслан. Увидев своего друга, племянница султана обрадовалась и подбежала к нему. Её смутило, что в улыбке Аслана чувствовалась фальшь. Да, его губы улыбались, но глаза оставались грустными. — Что-то случилось? — скромно спросила Лале, теребя ткань платья. — Почему ты не пришла попрощаться с Владом? Ты очень расстроила его. Он так надеялся увидеть тебя, последний раз в жизни. Даже подарок приготовил, — Аслан достал из-за пазухи цепь с бирюзовым камнем. Украшение красиво переливалось на солнце, сверкая самыми разными оттенками голубого. Лале испуганно взглянула в зелёные глаза приятеля и начала мотать головой из стороны в сторону — Не может быть! — схватилась за сердце юная госпожа, — Когда он уехал? — Вчера. Ты не знала? — Аслан вскинул брови. — От меня скрыли это. Кажется, моя наставница снова взялась за старое, — проговорила Лале, её лицо стало мрачнее тучи. Она снова чувствовала себя обманутой, глупой, использованной. Внутри Лале была готова разорваться от переполняющих эмоций, но снаружи натянула маску спокойствия. Не время проявлять слабину. Мехмед должен ответить за свой обман. Аслан и Лале попрощались, и племянница султана продолжила путь во дворец.       Когда торжество подходило к концу, в зале оставалось не так много гостей. Султан Мурад и вовсе покинул праздник почти сразу после начала, ссылаясь на усталость. Начался небольшой дождь. Неожиданно для всех присутствующих, Лале выбежала на улицу. Она остановилась и повернула руки ладонями вверх. Капли воды падали ей на лицо, стекали по щекам и подбородку. Лале не придумала ничего лучше, чем начать импровизировать. Она сообщила, что приготовила для достопочтенных гостей потрясающий танец. Наступает тишина, все взгляды прикованы к нарушительнице покоя Музыка полилась по залу, создавая расслабляющую атмосферу. Лале начала показывать танец. Дождь усилился, и шёлковая одежда обтянула её стройное тело, подчеркнув изящные изгибы. Скрытость и откровенность одновременно, дающая немалый простор фантазии. Когда Лале делала резкие движения, такие как прыжки или повороты, с её волос разлетались брызги. Шахи-хатун схватилась за голову, беспокоясь за здоровье воспитанницы. Лале остановилась, завершая танец. Послышались бурные аплодисменты. Обернувшись, врезалась в кого-то. Лале почувствовала аромат шоколада и цитрусов. Не поднимая головы, она поняла, кто перед ней находится.       Лале отвернулась и собиралась уйти, но что-то не давало ей это сделать. Она заметила, что её ожерелье расстегнулось и зацепилось за пуговицу на красной рубашке Мехмеда. Шехзаде наклонился к её лицу на опасно близкое расстояние, будто дразня. Он отцепил застёжку ожерелья от пуговицы, и встал за спину Лале, возвращая украшение на законное место. Юная госпожа почувствовала его тёплые пальцы на шее, ей было щекотно от этих мимолётных прикосновений. По телу пробежала приятная волна мурашек. На лице появилась непроизвольная улыбка. — Спасибо, — девушка хотела идти, но что-то снова зацепилось. На этот раз застёжка от браслета. Мехмед снисходительно усмехнулся. — Сама судьба не хочет, чтобы Вы уходили от меня далеко, Лале-хатун, — самодовольно произнёс шехзаде, демонстрируя рукав за который зацепилась застёжка браслета. — Вижу, Вам лучше. Излечились за один день? Или это судьба сделала так, чтобы я не смогла проститься со своим другом, которого больше никогда не увижу?       Лале сменила милость на гнев. Резким движением она вырвала свой браслет и быстро зашагала прочь, с гордо поднятой головой. Мехмед опешил от такого поведения обычно робкой и застенчивой хатун. Эта непокорность в её характере, так нравилась ему и будоражила сознание. С горящими азартом глазами, шехзаде последовал за ней.