Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История четвертая.

Сон сбылся один-в-один. — Что за чёрт? — недоуменно спросил Трегубов, заглушая мотор, который посреди ночи звучал просто оглушительно. Они только-только подъехали к озеру, но уже отсюда было видно, что в доме кто-то есть: в окнах горел свет, а неподалеку от входа стояла машина. — Нас опередили, — прошептала Маша. Горло свело и отказывалось выдавать человеческие звуки, больше было похоже на карканье. Она до последнего надеялась на то, что в этот раз это просто сон, ведь могло же такое быть? Могло, наверное! То, что кто-то приехал сюда первым, Юрий и так видел. Что же, это его мать? Конечно, больше некому. Не найдя ничего в их доме, она отправилась сюда. Почему Юра был в этом уверен? Да потому что он точно помнил, что бабушка говорила о том, что мать с отцом провели здесь медовый месяц. Следовательно, Алиса Нежинская так же, как и он сам, могла предположить, что найдет здесь документы своего мужа. К тому же Юлины усилия ни к чему не привели, поэтому все очевидные места можно было смело исключить. Нет, она это, она. Интересно, их машину заметили? Тут всё, как на ладони, да и слышимость в ночном лесу очень хорошая. Чёрт возьми! Тут по берегу чуть больше километра. Оставалось надеяться, что он смог остановиться вовремя, и они остались незамеченными! Трегубов повернулся к Маше и немедленно утонул в захлестнувшей салон автомобиля синеве. Её глаза сделались еще больше, если это вообще было возможно, и в них было столько отчаяния, что Трегубов тут же понял, что одного его она не пустит, это уж как пить дать. Придется придумывать что-то хитрое. Точно такие же глаза у неё были перед тем, как он запихал её вместе с Муськой в подпол во Вдовьем Яре. Слова придется подыскать самые убедительные! Но снова Мария Штольман сделала вовсе не то, что он от неё ожидал. — Иди, — просипела она и почему-то сжала карман пальто так, что побелели костяшки пальцев. — Я тебе только помешаю. Юра поднял брови и кивнул. Удивляться сил у него не было. Мария щедро плеснула во взгляд надрыва, сжала кулачки, а потом рванулась с места, притянула его голову к себе и поцеловала, лишая воздуха, не давая пошевелиться, вкладывая что-то безумное в это слияние губ. — Это на удачу! — пояснила Маша хрипло, почти мгновенно отстраняясь и на всякий случай придерживая Юру за плечо, чтобы он не вздумал возвращать её дар. — Иди! Трегубов кивнул, соображая как-то смазанно, нащупал рукой ручку двери и вывалился наружу. Холодный воздух вернул ему ясность мысли, он помотал головой, как огромный сенбернар, повернулся к кромке леса и через секунду исчез. Маша, которая сидела, вытянувшись в струнку и не дыша, досчитала до десяти, а потом сама стала выбираться из Форда, дергая ручку, которая, разумеется, по закону Мёрфи, заела и отказывалась выпускать девушку наружу. Наконец автомобильные злоключения были преодолены, и Маша тоже оказалась на опушке. Было довольно зябко, но она этого не почувствовала. Стальная, почти болезненная спираль закручивалась внутри, впиваясь острым краем в солнечное сплетение и говоря, что последние минуты на исходе. Девушка закусила губу и рванула с места, но не в том направлении, в котором ушел майор, а в противоположном — сон говорил, что так будет быстрее. Пока она бежала, задыхаясь и оскальзываясь на влажной хвое, в голове у неё билась только одна мысль: «Успеть и сделать всё правильно!» Она повторялась и повторялась, речитативом отражаясь от костяных сводов черепа и не позволяя ей остановиться и сбиться с шага. Не будь этой мысли, Маша давно бы упала на колени и попыталась бы протолкнуть хоть немного воздуха в горевшие огнем легкие и облегчая боль в боку. Всё же она не спринтер, хоть и хорошо развита физически. Но пока внутри безостановочно крутилась эта фраза, Маша продолжала бежать. Наконец деревья кончились. Впереди показался домик, в котором светилось теперь только одно окно. Мария, обхватив ствол березы, пыталась выровнять дыхание. Всё правильно. Так и было во сне. Вот и настал час «икс». Теперь нужно идти внутрь.