под звуки ритм-н-блюз

      — по-моему, ты слишком волнуешься, — люцифер очаровательно растягивает губы в улыбке, стараясь скрыть то, насколько же сейчас аластор милый в его глазах, — я уверен, что ты ей понравишься, ал. чарли очень дружелюбная. иногда даже слишком, мне кажется. но это она в папу.       самаэль незаметно подмигивает мужчине и ухмыляется. прямо сейчас хочется обнять его, прижаться к груди и шептать «всё будет хорошо», поглаживая спину. хочется взять на себя часть этого волнения и разделить, но с проявлением чувств на публике у люцифера и, тем более, у аластора, всегда было плохо. особенно к мужчине.       последние пару лет бары для подобных знакомств в орлеане не являются чем-то диким, но отличающиеся от общепринятого связи всё ещё не поддерживаются большинством, поэтому на прогулках приходится сдерживаться, что дается самаэлю слишком тяжело. потому что пальцы так и норовят переплестись с чужими, а губы, ещё мгновение, и коснутся чужой щеки.       но короткие, нежные взгляды во время этих самых прогулок, «случайные» касания и улыбки с особым трепетом отдаются где-то в сердце, разливаясь тёплым, вязким и незнакомым ранее чувством.       «меня любят»       сейчас они стояли на оживлённой аллее, недалеко от назначенного места встречи, в ожидании бывшей жены самаэля, которая должна была привезти их дочь и, вроде как, сменную одежду, и игрушки, чтобы маленькая шарлотта смогла комфортнее провести время у папы.       он любит дочь. это видно по огоньку в глазах, когда самаэль рассказывает, как она нарисовала для него рисунок в детском саду, видно по улыбке, которая трогает его губы каждый раз, когда он видит в магазине какие-то детские игрушки или вещи. у люцифера дома для неё отдельная комната с кроватью как у принцессы и кучей книжек, которые он заботливо читает ей перед сном. он не знает, можно ли назвать его хорошим отцом, но старается изо всех сил.       — это случайно не они? — аластор вскидывает брови, взглядом указывая куда-то за спину самаэля, заставляя того обернуться.       его бывшая жена… эффектная. да, эффектная. это, наверное, наиболее подходящее слово, которое аластор сейчас может подобрать, наблюдая за женщиной, плавной походкой ведущей за руку маленькую девчушку. она, возможно, на самую малость выше люцифера, в элегантном черном платье-футляре, которое сейчас, если честно, можно видеть на каждой пятой девушке в городе.       но большое внимание приковывали волосы. длинные и светлые, завитые в крупные волны. они выбивались из общей массы коротких залаченных причёсок, что сейчас были в моде у городских дам.       — папа!       люцифер улыбается широко и, стараясь не срываться на бег, быстрым шагом направляется вперёд, разводя руки, чтобы поймать несущуюся на встречу девочку.       он сразу же поднимает маленькое чудо на руки, кружа вокруг себя и подкидывая пару раз в воздух. с каждым разом делать это становится всё тяжелее, думает самаэль. девочка звонко смеётся, обнимая отца за шею, и он прижимает её к себе, растягивая уголки губ в улыбке.       — ну что, принцесса, — он опускает девочку на землю, потрепав по золотистым кудрям, — скучала по папе?       — да! — ребёнок радостно прыгает на месте, обнимая его за ногу, — я очень скучала.       люцифер оглядывается и смотрит на аластора, всё это время наблюдавшего за своим возлюбленным с едва заметной улыбкой. он рядом. вот прямо сейчас, стоит неподалёку и неловко мнётся, волнительно сжимая в руках пакет. это так на него не похоже, но, боже, он действительно искренне волнуется, что трёхлетняя шарлотта не оценит нового папиного друга.       эта мысль греет и еле ощутимо касается самого сердца.       — милая, смотри, — самаэль присаживается на корточки, указывая в сторону аластора, — это наш новый друг, беги к нему, а папа с мамой поговорят, хорошо?       — хорошо, — она немного затихает и внимательно смотрит на аластора, — а папа скоро?       люцифер сжимает маленькую руку дочери и кивает.       — конечно, — он коротко целует её в лоб. — беги к дяде.       она неуверенными шагами направляется в сторону незнакомца, пальчиками перебирая подол своего платья.       люцифер показывает аластору два больших пальца вверх и незаметно выстраивает из пальцев контур сердечка, прежде чем развернуться и пойти к бывшей жене, чтобы забрать вещи ребёнка и обсудить, сколько дней на этот раз он сможет побыть с ней. этот разговор каждый раз выводил из себя, потому что лилит, которая могла оставить шарлотту у своей матери на неделю, почему-то очень старательно пыталась сократить её общение с отцом. он вздыхает, понимая, что этого опять не избежать.       — а вы кто? — девочка стоит прямо напротив аластора, смешно задрав подбородок, чтобы разглядеть его лицо. вся в отца. — меня зовут шарлотта.       аластор смотрит на малышку, которая протягивает ему руку, и не может понять, как же так возможно, чтобы ребёнок был словно копия своего родителя. очаровательно. он следует примеру возлюбленного и, чтобы быть на примерно одном уровне с девочкой, присаживается к земле, опираясь одним коленом, словно рыцарь, склонившийся перед какой-нибудь принцессой во всех этих детских книжках.       он протягивает ей руку, но из-за большой разницы в их размерах, пожать у неё получатся лишь два пальца.       — а меня зовут аластор, — он старается звучать как можно дружелюбнее, но никогда до этого не общался с детьми, поэтому, скорее всего, со стороны выглядит нелепо, — приятно познакомиться.       — мне тоже, — она наклоняет голову немного в бок, изучающе проходясь по ярко-красному костюму нового собеседника, — вы новый друг папы? а он говорил про вас.       — правда? — мужчина искренне удивляется, что не скрывается от девочки, которая по-детски смеётся на такую внезапную реакцию, — а что рассказывал?       если у аластора спросят, а почему он так волнуется, то ответа никто не услышит. потому что его не знает и он сам.       шарлотта — самый дорогой человек в жизни его спутника, это часть его семьи, и аластор, возможно, боится, что попросту… не впишется? такой противный, липкий страх, мерзкими щупальцами облепивший всю грудную клетку изнутри. вдруг всё, что так трепетно строится между ними двумя столько времени, просто порушится в один из дней, как хрупкий карточный домик? от навязчивых мыслей в голове постоянно шум, словно радиопомехи, что не прекращаются ни на минуту. хочется тишины. хочется любящей полной семьи.       — а я не раскрываю секретов папы, — она хитро улыбается, — он рассказал только мне.       мужчина открывает рот в немом удивлении и хочет что-то сказать, но впервые за последнее время не находит слов. он внезапно роняет короткое «а», вспомнив про пакет, и тянется за ним. девочка одними только глазами следит за всеми движениями, стараясь не выдать своего любопытства.       — твой папа сказал, ты любишь игрушки, — аластор достаёт из пакета плюшевого мишку тедди с подвижными конечностями. дети ведь любят его… вроде как?       девочка радостно взвизгивает, хлопая в ладоши и подпрыгивая на месте. она осторожно, даже боязливо, берёт в руки мишку, который чуть ли не в половину её маленького роста, и обнимает, тесно прижимаясь щекой.       — спасибо, дядя аластор! — ребёнок действительно очаровательный, думает он, наблюдая за безграничным счастьем, — ну ладно, я немного скажу, что сказал папа.       она оглядывается по сторонам, проверяя, не идёт ли отец, и подходит на пару шагов ближе к аластору, нашёптывая прямо на ухо, словно это был самый страшный секрет из всех возможных.       — папуля говорил, что вы красивее всех на свете, — она даже хмурится на мгновение, явно не согласная с этим. понятно. — он даже сказал, что вы красивее, чем самая красивая принцесса у меня в книге. сказал, что вы — утренняя звезда.       — ох, он… — аластор вспыхивает и отворачивает голову, чтобы спрятать смущённую улыбку. боже, люцифер, что ты такое творишь? — такие глупости говорит этот твой папуля.       — мне тоже так кажется, — она серьёзно кивает, и в этот момент слышится бархатистый голос за спиной. самаэль идёт на перевес с какой-то огромной сумкой, которая, скорее всего, набита детскими вещами.       — ну, что обсуждаем? — он опускает сумку на землю и со спины хватает дочурку за талию, прокружив вокруг себя, — о, аластор, ты уже подарил мишку.       мужчина кивает, встаёт и отряхивает одежду.       наблюдать за люцифером всегда приятно. он такой весь немного неловкий постоянно, боится сделать что-то не так и от этого такой милый и очаровательный.       наблюдать за люцифером с дочкой приятно вдвойне, потому что он похож на самого счастливого человека во вселенной, светится постоянно, словно такое маленькое ручное солнышко.       — подружились? — он переводит взгляд с девочки на мужчину, — ну что, чарли, как тебе дядя аластор?       — нравится, — она прижимает медвежонка и протягивает руку отцу. — а мы пойдём гулять?       мужчины переглядываются, понимая друг друга без слов. ох, как же аластор ценит такие моменты в их отношениях.       — давай завтра, милая, — он гладит её руку, — мы с дядей аластором очень устали после работы, зато завтра выходной, и мы сходим, куда я тебе обещал.       девочка поджимает губы. видно, что она чуть расстроилась, но старается не подавать виду. она смотрит на отца и кивает, сжимая в руках медвежонка.       — а сегодня дядя аластор приготовит тебе очень вкусный ужин и мы почитаем тебе сказку на ночь, — мужчина заботливо треплет её по волосам.       — мы? — аластор не ожидал услышать из чужих уст о своём участии в сегодняшнем их совместном семейном вечере. что-то внутри затрепетало.       — мы.

***

      — вроде уснула, — люцифер улыбается, заботливо накрывая девочку одеялом, — спи, принцесса.       он невесомо целует её в лоб, стараясь не потревожить детский сон. вечер выдался непривычно шумным, дом люцифера вновь наполнился детским смехом, и на этот раз добавились возмущения аластора в духе «так, оба, прекратите играть с едой!». в какой-то момент пронеслась мысль, что так было будто бы всегда? словно это не первая их совместная встреча с чарли.       они выходят из комнаты, аккуратно прикрывают дверь, и аластору кажется, что он впервые видит самаэля таким.       — я очень устал, — он глубоко вздыхает, прижимаясь спиной к двери в детскую, и смотрит куда-то в пустоту, — ал, как думаешь, я хороший отец?       его сердце быстро настигает болезненный укол. аластор смотрит на своё милое чудо, в домашней, мягкой пижаме, с растрёпанными золотистыми локонами и грустными, полными усталости глазами.       он похож на ангела. неотступная мысль, которая преследует с момента их первой встречи.       элегантный, воздушный, изящный, немного даже излишне добрый и терпимый к людям, любимый всеми и до самозабвения красивый.       мысль, что даже такой, как он, может быть неуверен в себе, потрясала.       — иди ко мне, — аластор тянет его за руку, заставляя сделать пару шагов, и притягивает к себе, замыкая в объятия, — ты лучший отец, милый.       и целует. мягко, ласково, без единого намёка на страсть. лишь любовь и забота, что впервые за долгие годы с таким огромным напором стремятся наружу.       люцифер млеет, чувствуя неконтролируемое подрагивание собственных ресниц, руки словно лишены какой-либо силы, но он всё равно старается крепко держаться за чужие плечи, лишь бы не упасть прямо в эту секунду.       поцелуй с ним бархатный, чувственный и тает на губах, словно рафинированный сахар.       — я, — шепот самаэля смешивается с его тихим сбивчивым дыханием, — я тебя люблю.       произносить эту не требующую подтверждения истину всегда почему-то особенно волнительно. слышать её волнительно вдвойне.       — и я, — мужчина нежно оглаживает кончиками пальцев очертания чужого лица и осторожно гладит большим пальцем щеку, — я люблю тебя, mon ange.