Safety

— Добрый вечер, — Лидия приподнимает уголки накрашенных губ в своей излюбленной манере, сверкая глазами.       Тео так и замирает в дверях со спящим ребёнком на руках; он ощутил её присутвие, как только припарковался у гаража, но эти жалкие две минуты, за которые он дошёл до дома, никак не помогли ему подготовиться к очередной встрече с банши — горький осадок после первого разговора днём ещё остался. Химера едва заметно хмурится, машинально прижимая Лиама к себе; Мартин слишком хорошо себя контролирует, даже будучи человеком, отчего уловить её эмоции не получается, да и по мимике не понять — банши улыбается дежурно, но в то же время мягко. — Я знаю, что ты спишь в машине, и с финансами наверняка у тебя не очень, — усмехается она, закидывая ногу на ногу. — Я решила, что было бы неплохо купить вам продуктов, что, собственно, я и сделала, — Лидия коротким движением руки обводит всю кухню: — Мы не знаем, сколько Лиам пробудет в таком состоянии, так что закупилась я на всю неделю, — она говорит так, будто это не вызвало ни малейшего затруднения, и показывает пальцем на бумажный пакет в углу помещения: — А ещё вещи для Лиама. Их я взяла у миссис МакКол. — Спасибо, — Тео понимает, что она волнуется за Лиама, но какого чёрта она ведёт себя так приветливо с ним? Рейкен не знает, потому что в то, что она сказала днём, он не особо верит. — Мне придётся уехать как и остальным,— Мартин не отводит взгляд от его глаз, не злится, не выражает никаких посторонних, лишних эмоций — она будто ведёт переговоры. — Так что пока я здесь, мне бы хотелось ещё кое-что с тобой обсудить. Ты не против?       Рейкен хочет сказать «нет», но он умеет держать под контролем свой импульсивный страх, хоть это и становится делать сложнее последние месяцы. — Я уложу его, и поговорим, ладно? — Тео даже не может понять, что его так сильно напрягает сейчас, он не понимает, почему так боится. — Ты... присмотри за ним, мне нужно принести ему подушку, — Рейкен не хочет оставлять Лиама одного, он обещал ему этого не делать.       Химера получает в ответ лёгкий кивок и проходит в гостиную, укладывая мальчишку на диван, где ещё остался плед, который сам Лиам и принёс.       Лидия терпеливо ждёт, пока Тео поднимется на второй этаж, вернётся уже с подушкой, снимет с ребёнка ботинки, укроет его. Она молча наблюдает, будто изучает Рейкена, который боится сделать лишнее движение, затылком чувствуя её взгляд. — Скажи, Тео, ты же хочешь, чтобы тебе доверяли, — у Мартин голос ровный, спокойный, она даже не спрашивает — она знает, чего хочет Тео. — Допустим, — химера отвечает коротко, лживо небрежно, прекрасно понимая, что Лидию это не обманет. — Почему ты хочешь, чтобы тебе доверяли остальные, когда сам отказываешься это делать?       У неё тоже зелёные глаза — Рейкен знал, но думает об этом впервые. И её зелёный не такой как у него, он чистый, ясный, когда у химеры почти серая помутневшая радужка. — До того, как мы сюда приехали днём, — продолжает она, позволяя Тео не отвечать на свой вопрос вслух, — мы голосовали за то, как лучше поступить. Думаю, ты и так догадался, — лёгкая усмешка на её губах появляется всего на мгновение. — Они всё ещё боятся тебя, потому что у нас уже был опыт сотрудничества с теми, кто ведёт себя... неоднозначно и непредсказуемо, — Лидия подбирает настолько нейтральные слова, что Рейкен на секунду теряется.       Назвать то, что он сделал, неоднозначным просто смешно. — Но также они знают, что ты тоже их боишься, — Мартин слегка наклоняет голову набок, коротко вздыхая. — Они знают, как надавить на тебя, ведь Рубин всё ещё у нас, а собрать его воедино не слишком большая проблема. Химеры слабее оборотней, и против Скотта тебе не выстоять, поэтому они и уверены в том, что ты не навредишь Лиаму. — Почему ты говоришь «они»? — перебивает её Тео. — Разве ты не голосовала с ними? — Они сделали это из необходимости, — объясняет Лидия, — я же, как и говорила утром, делаю это, потому что хочу дать тебе второй шанс. — Зачем? — Рейкен держится отстранённо, холодно, но всё равно чувствует себя так, будто с него содрали кожу. — Ты уже спрашивал, — говорит банши, — и я уже ответила. Моё мнение не изменилось.       Её телефон загорается, оповещая о входящем звонке, и Мартин коротким движением сбрасывает вызов, возвращая внимание к химере. — Пока ты сам не доверяешь себе, своим чувствам и желаниям, никто не сможет довериться тебе, — Лидия больше не улыбается. — С чего ты взяла, что я себе не доверяю? — Тео раздражённо морщится, но тут же заставляет себя расслабиться, пряча обратно все свои эмоции. — Ты продолжаешь играть в плохого парня, а потом лезешь сидеть с пятилетним ребёнком, оправдывая это своим долгом перед ним, — откровенно усмехается Мартин. — Ты сам понимаешь, насколько противоречивые вещи ты делаешь? Ты хочешь помочь, но зачем-то ищешь какую-то другую причину, нежели своё желание это сделать. Почему ты считаешь, что не можешь просто помогать?       «Потому что мой удел — грязная работа и мне доступно это объяснили».       Тео поджимает губы, не находя ответа, а врать Лидии нет смысла — она видит его насквозь, и это пугает как никогда. — В любом случае, — банши встаёт со стула, стукнув каблучком по паркету,— вот мой номер, — она кладёт бумажку в центр стола. — Если что-то будет нужно и захочешь поговорить, то... — она вновь улыбается, — позвони. — Эй, — Рейкен отмирает, когда Мартин уже собирается уйти, но ему не удаётся выдавить из себя ни одного слова. — Подумай над тем, что я сказала тебе, Тео, — повторяет она, и дверь за её спиной тихо захлопывается.       Рейкен не помнит, как засыпает в кресле напротив Лиама, он просто проваливается в сон, надеясь спрятаться от навязчивых мыслей и правды, концентрируясь лишь на размерном сердцебиении мальчишки.

***

      Просыпается Тео лишь утром, почувствовав удушающий запах страха и понимая, что вернулся к реальности, он тянется в кресле разминая спину, и хмурится: Тара не приходила к нему сегодня. Тара не приходила и вчера, но Рейкен был слишком занят Лиамом, чтобы обратить на это внимание.       Он выспался.       Тео ещё с минуту смотрит на свою ладонь, выпуская и пряча когти, чтобы почувствовать едва ощутимую боль от обращения, напомнить себе, что он жив. С дивана соскальзывает плед, привлекая внимание химеры; Рейкен поднимает взгляд к спящему мальчишке, который ворочается, прячась за подушкой, и прижимает колени к груди, сворачиваясь на диване. Тео поднимает с пола одеяло, приседает к Лиаму, укрывает его, осторожно, чтобы не разбудить, проводя пальцами по растрёпанным волосам мальчишки — его лоб слегка влажный, горячий.       Тот страх, которым окутана вся комната, принадлежит вовсе не Рейкену. — Всё хорошо, волчонок, — шепчет Тео, гладит его по голове, но обнять не смеет. — Всё хорошо.       «Я рядом».       Лиам болезненно хмурится, рвано выдыхает и поддаётся чужим прикосновениям, жмётся ближе. — Тео, — его голос дрожит, мальчишка сонно жмурится, кусая губы, чтобы не заплакать, и сам тянется к химере.       Рейкен обнимает его, прижимает к себе, усаживая на свои колени, чувствует, насколько Лиам маленький и хрупкий. — Это был плохой сон, — говорит Тео, а его собственные кошмары стоят поперёк горла, никто и никогда не успокаивал его, никого не было рядом, и сейчас он нуждается в этом не меньше Лиама. — Я рядом, волчонок. Я здесь, всё в порядке.       Мальчишка дрожит в его руках, тяжело дышит, его тонкие пальцы впиваются в плечи химеры, Лиам цепляется за него отчаянно — точно так же, как и сам Рейкен. Тео позволяет себе прикоснуться к макушке мальчишки губами, продолжает нашёптывать, что всё будет в порядке. — Я буду здесь, — обещает он, — я буду рядом.       Не сразу, но чужое сердцебиение успокаивается — Лиам вновь засыпает прямо на его руках, хватка мальчишки слабеет, но Тео не отпускает, удобнее укладывая его на коленях и прижимая к своей груди. Рейкен прикрывает глаза, но сам не спит — слушает, как ровно бьётся маленькое сердце Лиама, заставляет своё биться с ним в унисон, и тяжесть в груди химеры, осевшая на лёгких пеплом, на короткое мгновение отпускает, позволяя сделать глубокий и свободный вдох.

***

— Проснулся, маленький? — мягко спрашивает Тео, когда мальчишка на его руках ёрзает.       Лиам сонно, неспеша зевает, жмурится, задирая голову к Рейкену, и лениво жуёт губу, слегка хмурясь. — Завтрак? — предлагает химера.       Мальчишка лишь коротко кивает в ответ. Тео знает, почему он такой сейчас — кошмары изматывают, оставляют после себя тревогу, разъедают изнутри. — Давай умоемся, и я что-нибудь приготовлю, ладно? — Рейкен не торопит его, осторожно поднимается на ноги, не спуская Лиама с рук.       Пока мальчишка чистит зубы, уставившись на своё отражение, Тео вдруг вспоминает, что было бы неплохо найти сменный комплект одежды, потому что Лиам ходит в одном и том же уже второй день. Рейкен окидывает и своё отражение быстрым взглядом — лёгкая небритость, мятая футболка и тёмные круги под глазами кажутся слишком привычными. — Давай примем душ? — Тео оглядывается на мальчишку, вспомнив, что Лидия принесла какую-то одежду.       Лиам угукает и послушно ждёт, пока Рейкен сходит за полотенцем. Мальчишка смешно морщится, когда Тео наносит шампунь на его волосы, разглядывает мыльные пузыри, надувает новые, сложив ладошки, и выглядит уже веселее, чем утром. Химеру это успокаивает.       Устроившись на кровати, Тео стрижёт ему ногти, расчёсывает его ещё влажные волосы, хорошенько просушив их полотенцем. Лиам молча сидит, разглядывает химеру, пока тот занят его волосами, и вдруг протягивает руку к его лицу, осторожно касаясь пальцами щеки. — Подрастёшь, у тебя тоже будет, — хмыкает Тео. — Борода? — спрашивает мальчишка. — Ага, — Рейкен коротко гладит его по голове, укутывает в полотенце прежде, чем взять на руки, и спускается на первый этаж за вещами.       Лиам почти сияет от счастья, когда Тео разбирает пакет, показывая содержимое. — Хочешь это? — уточняет химера, когда мальчишка выхватывает из кучки одежды что-то рыжее, большое и бесформенное. — Хочу! — кивает тот, перекатываясь с пятки на носок.       Лиам выбрал себе, кажется, пижаму — в любом случае Тео не знает, как это правильно назвать, но это мягкий и довольно тёплый костюм с капюшоном, на котором есть... ушки? — Это тигрёнок, — заключает Рейкен, только сейчас обращая внимание на полосы на спине и хвост.       Мальчишка весело прыгает, оглядываясь на хвост и натянув капюшон на голову, шлёпает босиком по полу, носясь из стороны в сторону. — Потише, волчонок-тигрёнок, — усмехается Тео. — Не забудь надеть носки, а я пока что-нибудь приготовлю. — А можно мне взять ещё одну книжку? — мальчишка тяжело дышит, напрыгавшись, улыбается, и его щёки цветут мягким румянцем, оттеняя по-прежнему слишком ясные и большие голубые глаза. — Только сначала носки, ладно? — просит Рейкен, приглаживая его растрёпанные волосы и поднимаясь на ноги, когда Лиам задорно кивает.

***

— Они разные, — вздыхает Тео, заметив носки мальчишки: фиолетовый полосатый надет на левую ногу, а красно-синий с эмблемой какого-то супергероя, которого Рейкен точно видел на обложке комикса у Данбара в комнате, — на правую. — Фто? — не проглотив пюре, спрашивает Лиам, на секунду отрываясь от тарелки. — Ничего, — улыбается Тео. — И не забывай жевать.       Мальчишка съедает всё быстро, сразу переключая своё внимание на найденную книжку, а точнее — раскраску. Он гордо демонстрирует свою находку химере, спрашивая про цветные карандаши, и Тео надеется, что взрослый Данбар не обидится на него, если они возьмут их у него в комнате. — А у тебя есть хвост? — с горящим взглядом интересуется Лиам, раскрашивая узорчатую лягушку в сиреневый. — Есть, — кивает Рейкен.       Ему достался крокодил, которого Лиам посоветовал сделать красным, потому что крокодилы — это почти драконы, осталось только крылья дорисовать — пламя изо рта мальчишка уже пририсовал. — Правда? — Лиам снова смотрит на химеру с этим непонятным для Тео детским восторгом. — А покажешь? — Это не очень-то интересно, — пытается отвертеться Рейкен, прекрасно зная, что это самая ужасная и неправдоподобная отмазка. — Ну пожалуйста, — мальчишка прикусывает нижнюю губу, поднимая на Тео умоляющий взгляд голубых глаз.       Рейкен глубоко вздыхает, не собираясь говорить Лиаму не смотреть на него так, потому что тогда мальчишка точно поймёт, что Тео просто не способен ему отказать.       Тео мог бы запросто показать своего волка кому угодно, но не Лиаму. Раньше Тео очень гордился этой способностью — единицы из урождённых оборотнями могут принимать облик животного, что уж говорить об укушенных или экспериментах. Когда Рейкен волк, от него будто не остаётся ничего кроме монстра — сейчас Тео хотя бы выглядит как обычный человек, но выглядеть и быть им — это ведь не одно и тоже. — Прости, — вдруг говорит Лиам, заметив, что Тео задумался. — Если не хочешь — не надо, я не хотел, чтобы ты... — Что ты, маленький, всё в порядке, — у Тео внутри всё сжимается от того, насколько Лиам боится — отца, людей, Тео, быть оставленным, отвергнутым. — Я покажу, обещаю, — он пересаживает мальчишку к себе на колени, осторожно заглядывая в голубые глаза. — Смотри, — он притягивает ладонь Лиама к своей груди, кладёт туда, где под рёбрами размерно бьётся сердце Тары. — Слышишь? — Твоё сердце, — тихо отзывается мальчишка. — Оно начнёт биться быстрее, если я совру, — продолжает Тео, и Лиам едва заметно хмурится, концентрируясь на чужом сердцебиении. — Я с тобой, потому что хочу этого, — говорит Тео, и даёт мальчишке услышать, что он не врёт. — Оно бьётся так же медленно... — робко улыбается Лиам. — Ты... Тебе правда нравится сидеть со мной? — Мне ещё никогда так не нравилось проводить с кем-то время, — Тео не соврал ему ни разу. — ...ты другой, — Лиам шепчет одними губами, едва ощутимо сжимает ткань футболки на груди химеры и вновь, будто ему дали пощёчину, отводит взгляд. — Почему ты со мной? — помедлив, спрашивает Лиам.       Дети не должны спрашивать такое — Лиам не должен нуждаться в постоянном подтверждении того, что его любят, он должен чувствовать это, как и все обычные дети. — В смысле? — усмехнувшись в надежде разрядить обстановку, осторожно начинает Тео. — Потому что ты нравишься мне, а если я оставлю тебя, то ты будешь грустить совсем один. — Нет, — поджимает губы мальчишка. — Чем я заслужил это? — Любят просто так, — Тео аккуратно убирает чёлку с глаз Лиама, мягко улыбаясь: — К сожалению, не все способны на это, но тебе не нужно заслуживать чью-то любовь. — То есть... ты любишь меня просто так? — неверяще спрашивает Лиам. — А почему я должен не любить тебя? — Тео всё-таки наступает на этот тонкий лёд, рискуя провалиться в холодное озеро чужой боли, которую Лиам старательно прячет. — Папа... — поглубже вздохнув, шепчет мальчишка, убирает руку с груди Тео, будто внезапно обжёгся, — папа говорит, что я обуза и меня нельзя любить. Мама редко бывает дома, и я не знаю, любит ли она меня, но папа говорит, что она тоже меня не любит, поэтому и старается не проводить время дома, — Лиам заламывает пальцы, глядя на ладони остекленевшим взглядом. — А из друзей у меня только ты... — Волчонок, посмотри на меня, — просит Тео, осторожно сжимая его руки в своих. — Любят просто так, — повторяет он. — Просто... твой папа не умел любить. У тебя обязательно будут те, кто сможет правильно показать свою любовь, — «у тебя будет стая, будет альфа, будет семья, друзья, те, кто будут готовы доверить тебе даже жизнь». — Обещаю. — У меня уже есть ты, — улыбается Лиам — меж передних зубов у него едва заметная щербинка. — Да, — Тео заставляет себя улыбнуться в ответ. — А у меня ты.

***

      Когда у Лиама первый раз поднимается температура, Тео не может найти себе места. — Как ты себя чувствуешь, волчонок? — Рейкен касается его горячего лба губами, и мальчишка в его руках покачивается, слабо улыбаясь: — Я в порядке, — ложь. — У тебя температура, — настаивает Тео. — Съездим к тёте Мелиссе и дяде Дитону? — он осторожно прижимает его к своей груди, накидывая на плечи Лиама свою куртку, потому что искать его нет времени. — Я правда в порядке, — едва различимо проговаривает мальчишка. — Я не хочу в больницу. Пожалуйста, — умоляюще. — Мы не поедем в больницу, — обещает Тео, усаживая его на переднее кресло, и торопливо застёгивает ремень безопасности. — Заедем к тёте Мелиссе домой, ладно? — Ладно, — бесцветно соглашается Лиам, уложив щёку на ремень и укутавшись в чужую куртку. — Потерпи, скоро всё будет хорошо.       Тео вызванивает друида, старается вести аккуратно, а взгляд то и дело возвращается к Лиаму, который устало и бесцельно смотрит в окно, сонно моргая. — Давай-ка, — просит Тео, подхватывая мальчишку на руки; Лиам безвольно виснет на нём, дышит глубоко, жадно, будто ему не хватает воздуха, и у Рейкена от этого в груди болит.       Тео знает, Лиаму плохо из-за той отравы, что вернула его и телом, и разумом в пятилетний возраст, но сделать с этим он ничего не может — лишь быть рядом, пока мальчишку лихорадит в приступе. — С Дереком ничего подобного не было! — Рейкен бросает растерянный взгляд на друида, шумно втягивает воздух, потому что чужой боли внезапно слишком много для него. — Да, не было... — бормочет себе под нос Дитон, сидя в кресле напротив дивана, где у Тео на коленях в клубочек сжался Лиам. — Воспоминания, — химера морщится от жгучей боли, но руку от мальчишки не убирает. — Дерек всё вспомнил и так вернул себе прежний облик, — напоминает он друиду. — Но над Лиамом не проводили обряд... — замечает Алан. — Я знаю, — шипит Тео, перебивая его. — Я читал про нагвалей, я изучал дело Кейт, «путешествие» Дерека в Мексику — я знаю, как, чёрт возьми, работает ритуал омоложения, и такого быть не должно! — он плотно сжимает зубы, судорожно выдыхает, продолжая спокойнее: — Что было в том шприце? — Кровь нагваля, вернее, Кейт. Видимо, она позволила Джерарду использовать её, — отвечает Алан, задумчиво разглядывая Лиама: — И в анализах Лиама я не нашёл ничего, что бы указывало на то, что её кровь теперь в нём: кровь Лиама полностью человеческая. — И как тогда вернуть ему прежний облик? — Тео чувствует, как мальчишка на его руках расслабляется: жар проходит почти мгновенно, будто ничего и не было.       Дитон лишь виновато качает головой: всё, что мог, он уже сделал. — Жаропонижающее сработало, — на выдохе говорит Тео, стирает капельки пота с чужого лба. — Спасибо, — неожиданно для самого себя добавляет он, бросая короткий взгляд на друида.       Алан собирается было что-то ответить, но его прерывает зазвонивший телефон. — Да? — Дитон принимает звонок; Тео успевает заметить «Мейсон Хьюитт» на экране телефона. — У Лиама поднималась температура? — без приветствий и лишних любезностей спрашивает Мейсон — значит, они явно что-то нашли. — Да, — кивает Алан. — Супер! — восторженно отзывается Мейсон, и кто-то на него сразу шикает по ту сторону телефона. — В смысле это плохо, но бабка Калаверас сказала, что... — Арайя, — сурово исправляет его, судя по голосу, Крис. — Арайя Калаверас, — соглашается Мейсон, — сказала, что у Лиама может подняться температура и дала нам какую-то дрянь в баночке. Если у Лиама поднялась температура, то бабк... Арайя права и эта дрянь из баночки сработает. — Вы уже в пути? — уточняет друид. — Да, будем завтра вечером.       Дитон поднимает взгляд к Тео, и Рейкен кивает, отвечая на его немой вопрос. — Арайя сказала что-нибудь ещё? — Алан поднимается, выходя из гостиной на улицу, чтобы не разбудить Лиама.       Тео чувствует, как боль, стянувшая все его внутренности, постепенно отступает; он откидывается на спинку дивана и не понимает, почему улыбается: облегчение растекается по телу и Тео просто продолжает поглаживать Лиама по голове, прижав его к себе.

***

      Тео просыпается, когда его плеча кто-то касается; он слабо морщится, с трудом фокусируя взгляд на Мелиссе. Вот чёрт, неужели он уснул? — Вы можете остаться здесь, — непривычно мягко говорит МакКол. — Мне нужно ехать в клинику, у меня ночная смена. — Хорошо, — Тео устало проводит ладонью по лицу, сонно хмурится, но лишних движений не делает: Лиам всё ещё спит на его груди. — Я принесла Вам плед и подушки, — Мелисса закидывает сумку на плечо, отступая на шаг. — Если захотите есть, на кухне полно еды, так что не стесняйтесь. — Спасибо, — Тео кажется, что он ещё спит, потому что МакКол напоследок улыбается и выходит за дверь, тихо щёлкнув замком.       Рейкен запрокидывает голову к потолку, устало разглядывает серую штукатурку и шумно выдыхает, прислушиваясь ко всему вокруг. Он слышит, но этого недостаточно: тревога вернулась и волк внутри беспокойно рычит, потому что рефлексы, выработанные за долгие годы, проведённые с Врачевателями, вторят ему охранять, запрещают расслабляться хоть на мгновение.       Лиам ворочается на его груди, и Тео понимает, что выпустил когти, лишь когда опускает к мальчишке взгляд. Тео жмурится, унимая собственное сердцебиение и возвращая контроль над телом, осторожно наклоняется, перекладывая Лиама на подушку рядом с собой, и поднимается на ноги, чтобы вернуться к мальчишке уже в обличии волка.       Волк Тео — это обнажённые инстинкты, волк Тео — это оружие, созданное Врачевателями, и он не боится, не устаёт, не ошибается — он выполняет приказы, послушно повинуется, ложась рядом с Лиамом.       Волк Тео готов защищать.       Мальчишка сразу прижимается к Тео, запускает пальцы в чёрную шерсть и довольно сопит, закинув на него одну ногу. Волк накрывает его хвостом, прикрывает глаза, но не спит — слушает.