деревенские приключения лань чжаня

Всего за несколько дней в деревне Лань Чжань успел многое усвоить. Во-первых, комаров недооценивают. Эти звери могут закусать так, что всю ночь будешь лежать и молиться богам о прощении за все грехи, лишь бы эта пытка под названием чесотка скорей закончилась. Дядя наутро после первого нашествия кровососущей армии на нежную кожу племянника подарил ему спрей от насекомых и добавил, чтоб Лань Чжань обязательно себя побрызгал, авось и Вэй Ина отгонит, ведь он тот еще жук. Во-вторых, стены в деревенских домах были сделаны из картона и на отвали, слышно было даже то, как курица в соседском сарае рожает яйцо. Вэй Ин каждому давал имя, а потом, когда яичницу за обе щеки уплетал, говорил: «Спасибо за вкусный завтрак, Джульетта». В итоге он съел всех членов семьи Капулетти и Монтекки, а дальше переключился на вселенную Гарри Поттера. Сегодня, например, на завтрак у него была чета Уизли. А Лань Чжань был в ужасе. Снова и всегда. В-третьих, Лань Чжань научился отличать спелые помидоры от неспелых, черешню от вишни и Цзян Чэна от маньяка-убийцы. Дядя после случая с гадалкой не сводил с него глаз, но у него, к сожалению, было плохое зрение и медленная реакция. Поэтому Вэй Ин, лишь завидев, как старший родственник отвернулся булку почесать, схапал Лань Чжаня и снова сиганул в кусты. Лань Чжань даже не вырывался, заранее признавая поражение. Чужая рука вела его за собой в какую-то новую заварушку, а он только и мог, что хлопать ресницами и продолжать надеяться на спрей от насекомых, но Вэй Ину что спрей, что мухобойка — не берут. Куда они шли, Лань Чжань не знал, но очутились в итоге на речке. Отовсюду доносились пение жаб и стрекотание сверчков, а на берегу сидел какой-то дедок с удочкой в руке. — Дядя Жохань, добрейшего вам денечка! — И тебе не хворать, парниша, — махнул рукой тот, поворачиваясь к двум подошедшим юношам лицом. — Что это за дива с тобой? — Это мой друг — Лань Чжань. — Мы не друзья, — тут же вставил тот, возмущенно уставившись на деда. То милашка, то цветочек, теперь дива. В эту деревню адекватность и хорошие манеры давно не завозили, дефицит налицо. — Меня украли. — У кого тебя украли, краля? — стихотворно плел дед, а Лань Чжань, сжав в кармане спрей сквозь ткань штанов, желал лишь одного — прыснуть им деду в рот, прополоскать, так сказать, в профилактических целях. — Хотя погоди… «Лань», говоришь? Неужто у нашего Цижэня дети есть, а я не знал? — Так он племяш, дядя, — улыбнулся Вэй Ин, садясь рядом с Жоханем на голую землю. Озеленение — это, конечно, хорошо, но не белых же шорт. — Приехал на каникулы, тухнет под присмотром нашего соседушки и мира не видит. Лань Чжань притопнул ногой. Нахал! Наглец! Неотесанный грубиян! Лгун и провокатор! Бесстыдник! Ох, давление подниматься начало… И это в пятнадцать-то лет. — Так надо его с моими детьми познакомить! — выдал замечательную идею дед, засунув меж губ травинку. — Глядишь — подружатся. — Ага, и Лань Чжаня мне испортят. Вы, дядя Жохань, конечно, мужик хороший, но ваши дети, я извиняюсь… — Не извиняйся… — махнул рукой Жохань. Лань Чжань, навострив уши, невольно почувствовал себя тем, кого всю жизнь за глаза не то чтобы презирал, но недолюбливал точно. Сплетником. Докатился. — Они оболтусы, недоглядел, виноват. А вы чего пришли на речку-то? Рыба не клюет, как ее ни зови. Я уже часа три сижу и выловил только чей-то использованный презерва… — Да мы тут мимокрокодилы, — перебил его Вэй Ин, обернувшись и схватив Лань Чжаня за руку. — Садись, цветочек. — Нет, — холодно ответили ему. — Земля грязная и мокрая, а еще холодная. Дядя Жохань достал из большой сумки подушку и скинул ее на землю. — Падай, — любезно предложил (приказал) он. Лань Чжань упал, как было велено, и пикнуть не посмел. Только уставился на речную гладь грустными глазами и вздохнул так тяжело, что у Жоханя даже клевать начало. Небось, рыба Лань Чжаня пожалела и решила порадовать. — Расскажу я вам, молодежь, поучительную историю, — выловив из реки пучеглазую малютку-суицидницу, Жохань довольно ухмыльнулся. Вэй Ин скосил взгляд в сторону Лань Чжаня и сунул ему в руки чупа-чупс. — Не ем сладкое. — Так начни, — Вэй Ин ободряюще стукнул его в плечо кулаком и состроил невинные глазки. — Ну же, цветочек, не будь букой. Лань Чжань не был букой, он был жертвой! — Если больше не будешь называть меня цветочком, — поставил он условие, нахмурившись, и потянулся к обертке. Как только чупа-чупс под чужим испытующим взглядом очутился у него во рту, Вэй Ин довольно улыбнулся. — Хорошо, принцесса. Лань Чжань поперхнулся и гневно уставился на источник всех его бед, чтоб он был неладен. Дядя Жохань хохотнул, привлекая к себе внимание, и сказал: — Так вот, история. Юноши оставили перепалку до лучших времен и навострили уши. Один заинтересованно, другой настороженно. — Как-то раз я решил сводить одну женщину на свидание в ресторан. Тогда мы еще были знакомы всего ничего. Вечер шел гладко, мы смеялись, шутили и снова смеялись, потом я заказал дорогое вино. Дама была в восторге, а я тогда забыл кое-что очень важное… Что лечился кое от чего — неважно от чего — и пить мне было не желательно. Организм мой не справился, так сказать, с управлением, и после свидания наутро я проснулся в квартире полностью, так сказать, нагишом. А рядом она… — тут он ненадолго замолк, и Вэй Ин, не вытерпев, спросил: — Женщина? — Не перебивай, оболтус, — Вэй Ин заслуженно получил подзатыльник. — Какая такая женщина? Микроволновка. — Вы проснулись в постели с микроволновкой? — С ней самой. Потом, пытаясь понять, что происходит, я быстро оделся и выбежал из комнаты, а там — она… — Женщина? — снова вставил слово Вэй Ин. — Айщ, да какая женщина? Икона! — А дальше? Дальше что? — Потом иду я, значит, на кухню мимо этой иконы пригожей, а уже там — она… — Женщина? — Да какая, бляха-муха, женщина?! Жена моя там, разве ж она женщина? Ведьма она. Вэй Ин прыснул в кулак, а Лань Чжань неодобрительно облизнул чупа-чупс. Клубничный. — А дальше я по крикам моей ненаглядной понял, что смешав препараты с алкоголем я слетел с катушек. Разорался на весь ресторан, что еда у них плохая, будто в микроволновке разогретая, и потом с этой же микроволновкой от ментов убегал по району. Спрятался в церкви, исповедался, батюшка мне любезно икону подарил, правда в обмен на мою драгоценную ауди, и отправил, уже безгрешного, в добрый путь к жене на поклон. А эта мегера, встретив меня на пороге с дарами, облила супом и ушла спать на диван. В чем мораль, детки? — Никогда не ходить на свидания? — Никогда не пить алкоголь? — наивно предположил Лань Чжань. Дед разочарованно цокнул языком, глядя на двух несообразительных представителей подрастающего поколения. — Никогда не жениться! — грозно размахивая удочкой, ответил Жохань. — Сначала свадьба, потом кредиты, затем сразу первый сын, и тот дефектный… Хотя второй… — он задумчиво пожевал травинку. — Знаешь, надо бы тест ДНК соорудить. Изменяла она мне — как пить дать изменяла. Жопой чую — нет в них моих генов расчудесных! — Не ругайтесь при ребенке! — Я не ребенок, — буркнул Лань Чжань, очаровательно розовея щеками от накатывающей злости. — Но лучше и правда не ругайтесь. — Тем более, если об изменах молвить… — ухмыльнулся Вэй Ин. — Разве ваша история не начиналась со свидания с женщиной, которая, очевидно, не ваша жена? Жохань медленно и несколько угрожающе повернул к Вэй Ину голову и безразлично выдал: — О какой истории идет речь? Ты вообще кто, некрасивый мальчик с идиотским выражением лица? — Все-все, я понял, мы с Лань Чжанем никому не скажем, — схватив вышеупомянутого юношу за руку, хохотнул Вэй Ин и потянул Лань Чжаня в сторону деревьев. — Ловись, рыбка, и все такое… — бросил он Жоханю напоследок. Тот ухмыльнулся и наконец выплюнул изжованную травинку. — Молодежь… — завистливо протянул он. Тем временем Лань Чжань под натиском чужой потной руки спешил в новые приключения и уже начал чувствовать привычный зуд между ягодиц. Это чужое шило к нему перекочевало или опять аллергия? — Ну а сейчас куда? — обреченно вздохнул Лань Чжань. — У бабушки через дорогу от нас клубника поспела, — заговорщицки прошептал Вэй Ин. — Она обычно бдит, но сейчас должна была уже уйти к Мари за приворотным зельем. Нарвем три пакета, два — нам, один — Мари, она на шухере и попросила тридцать процентов. Это еще по-божески — Не Хуайсан берет сорок пять! Не выгодно с ним на дело идти, тьфу. Лань Чжань, ведомый рукой недоделанного воришки прямо по направлению к чужому огороду, к своему же удивлению, был абсолютно спокоен. Недаром говорят, что самая страшная эмоция — это безразличие; когда уже плевать на все, а из желаний только то, чтобы этот день закончился побыстрее. — Давай, Лань Чжань, — Вэй Ин сунул ему в руки полиэтиленовый пакет, — на тебе первые две грядки, на мне остальные. Управимся за двадцать минут. Послушно согнувшись над первой клубничкой, Лань Чжань попросил у нее прощения и сорвал, а потом положил в пакет. То же самое проделал и с остальными, что жались друг к другу в тесном пакете в ожидании своей дальнейшей участи. Вэй Ин со своей территорией управился быстрее и наконец выровнял уставшую спину, смахнув со лба выступившие капли пота тыльной стороной ладони. Лань Чжань, в этот момент зачем-то решивший поднять взгляд на соседа с айкью помидора, невольно задержал дыхание. Улыбчивый Вэй Ин, очевидно довольный собой и своей криминальной составляющей, выглядел, честно признаться, симпатично. Лань Чжаню пришлось сбросить наваждение, когда за забором появилась женщина преклонного возраста с милой шляпкой на макушке и совсем не мило заорала: — Ублюдки! Ворье! Щас я вас на куски порежу, будете огород мне удобрять, ироды! «Удобрять было бы что», — мимоходом пронеслась у Лань Чжаня в голове мысль, почему-то произнесенная язвительным тоном Жоханя. — «Мы ж весь огород — того-этого… Нечего удобрять». Вэй Ин его уже за руку держал и, громко смеясь, все время поторапливал, хотя Лань Чжань и так бежал как мог. Бабуля-шляпница какое-то время их нагоняла, и в какой-то момент Лань Чжань даже подумал, что она в этом забеге выйдет победительницей, ведь бежала старушка резво. Но годы берут свое, к счастью для ворюг и несчастью для бабули и ее клубники. У дома Всевидящей гадалки Мари в третьем поколении Лань Чжань остановился, решив подождать Вэй Ина у калитки, пока тот шел с бабулей торговаться, и присел на корточки, с улыбкой приветствуя вышедшего к нему беременного (?) Джонни Деппа. — Так ты девочка? — удивленно спросил Лань Чжань, поглаживая кошечку за ушком и с удовольствием слушая утробное мурчание. — Бери мужа своего и беги из этого дома, — посоветовал ей Лань Чжань шепотом, — не то будешь мамой Леонардо ДиКаприо и Шакиры. Оно тебе надо? Вэй Ин, стоящий на крыльце, в этот момент по-деловому пожал руку довольной гадалке и направился в сторону своего напарника, затолкав за обе щеки по клубнике и напоминая при этом белку из Спанч Боба. У калитки их уже поджидали дядя в компании огнедышащего Цзян Чэна, который при виде Вэй Ина наставил на него вилы и рявкнул: — Где вас носило?! Огород не полит, забор не починен, осел утек, а ты все это время снова прохлаждался?! Дядя тем временем забрал из рук Лань Чжаня пакет с его честно заработанными тридцатью пятью процентами, достал оттуда спелую клубничку и молча глумился над Вэй Ином, который из этой стычки невредимым явно не уйдет. Цзян Чэн тоже заметил добычу в руках брата и отнял трудно заработанное под обиженный взгляд Вэй Ина. — Это, — он поднял пакет в воздух, — компенсация за моральный ущерб. — Какой такой ущерб? — похлопал невинными глазами Вэй Ин. — Мой и сбежавшего осла, — кивнул сам себе Цзян Чэн, съел клубничку и окончательно подобрел. Чудеса, подумал Лань Чжань. Ему бы тоже не помешало, вот только грязную немытую клубнику он есть не собирался, а дяде, видимо, уже было все равно. Вот до чего доводит жизнь бок о бок с такими соседями. Один — вор-огородник с припиздью, другой — вечно орущий несостоявшийся учитель младшеклашек. С такими талантами Цзян Чэну только в школу идти работать, строить там всех и вся. Разошлись в итоге мирно. Дядя вместе с Лань Чжанем пошли к себе в дом, Вэй Ин — искать осла и новых приключений, а Цзян Чэн — чинить забор. На кухне Лань Чжань под внимательным взглядом молчаливого дяди вымыл всю клубнику и съел одну, тут же чувствуя себя самым криминальным членом семьи за все поколения. Если об этом случае узнает отец и лишит его наследства, Вэй Ину не жить.