Вдребезги

Пройдя на кухню и садясь за стол, Дилюк ищет номер Альбедо в списке контактов.  Прикладывая телефон к уху и нервно постукивая пальцами по стеклянному покрытию стола, он косится на часы. Полпервого ночи. В голову уже начинают закрадываться мысли, что зря он сейчас звонит Альбедо. Может тот отсыпается после смены в больнице? А тут Рагнвиндр посреди ночи с проблемами.  Но Альбедо берет трубку довольно быстро, отвечая как всегда спокойным голосом. В нем Дилюк не находит отголосков сонливости и догадывается, что врач сейчас на ночной смене.  Коротко поздоровавшись, Дилюк рассказывает всю ситуацию, что недавно произошла. Альбедо на другом конце внимательно слушает, молчит несколько секунд, анализируя.  Потом выносит вердикт, отвечая: «он не может отпустить прошлое».  Выслушав советы и рекомендации, Рагнвиндр тихо благодарит врача и кладет трубку. Сидит некоторое время в тишине, сильно потирая переносицу.  «Не может отпустить прошлое» так и гремело в голове раз за разом.  «Не может»… Блять.   Дилюк поднимается, хватая сигареты со стола.  Выходить на балкон, на котором сейчас ночью был лютый мороз, совсем не хотелось. Поэтому подойдя к кухонной плите и включив вытяжку, он наконец затягивается, напряженно выдыхая дым, опираясь поясницей о гарнитур.   Ну что Рагнвиндр делает не так? Где он ошибается, что Кэйа не может, не позволяет себе отпустить, начать жить сегодняшним  моментом?  Дилюк готов все положить к его ногам, лишь бы улыбался также лучезарно, вышибая воздух из легких Рагнвиндра, как раньше. Чтобы он больше не страдал так из-за его — Дилюка ошибок. Кэйа заслуживает всего самого лучшего на этом свете.  И Дилюк постарается дать ему это.  Спустя еще сигарету Дилюк выкидывает дотлевший бычок в пепельницу, выключает вытяжку и возвращается в спальню. Кэйа расслабленно лежит, вытянув  правую руку в сторону. Черты лица расслаблены. В блеклом свете луны сверкает  повязка на правом глазу.  Дилюк стоит так некоторое время, любуясь красивыми и такими родными чертами лица. Кэйа всегда был прекрасен. Спустя года, что они не виделись, Альберих изменился в только лучшую сторону, стал еще краше. Даже несмотря на такое плохое душевное состояние.  Дилюк подходит к кровати, наконец отлипая от косяка двери, и ложится рядом, легко обнимая Кэйю со спины, притягивая ближе. Тот только немного откидывает голову назад, утыкаясь затылком в шею Дилюка и тихо вздыхает.                                        *** Следующую неделю они проводят дома. По словам Кэйи, голова у него практически не болела, да и двойник Дилюка стал немного реже появляться в поле зрения. Только иногда долетали какие-то отголоски воспоминаний. У Дилюка от этого становилось легче на душе.    Удивительно, но они практически все время обнимались. Будь то Кэйа лежал на кровати или сидел на диване,— Дилюк всегда подходил и мягко обнимал, придвигаясь ближе. И Кэйа, так изголодавшийся по тактильному контакту, прижимался к нему все сильнее.  Опять же, Кэйа не раз думал о намерениях Рагнвиндра. Какая-то часть, сокрытая глубоко внутри, противилась такому поведению, пугалась как загнанный зверь, ожидая нового удара.  Но сердце Альбериха говорило иначе. Бросят ли его вновь? Вырвут ли последние остатки души с этим уходом?  Кэйе плевать. Сейчас он решил плыть по течению, наслаждаясь теплом, находившегося рядом Дилюка. Пару раз Кэйе писала Розария. Переписывались каждый раз они подолгу, девушка узнавала о самочувствии Альбериха.  И каждый раз он отвечал немногословным: «Все хорошо)». Розария хоть и не видела Кэйю, но чувствовала по характеру сообщений, что Альберих находился в хорошем настроении. Дилюк старался вытянуть того из ужасного состояния как мог.  И в то время, когда Рагнвиндр еще не приехал, а настроение Кэйи держалось относительно долгое время выше отметки « отвратительно», у него случалось выгорание.  По наблюдениям Розарии, в этот период Кэйа становился особенно нервным: часто зависал, подолгу сверля какой-нибудь предмет взглядом, постоянно извинялся за любые свои действия, которые не устраивали его самого. Винил себя в любой оплошности, даже если в этом была не его вина. Также, ему часто снились кошмары, из-за которых Альберих нередко зарабатывал недосып. Так и произошло.  Проснувшись рано утром, Дилюк потянулся  рукой к месту на кровати перед собой, ожидая по привычке придвинуть Кэйю ближе к себе. Но когда рука не нащупала теплое тело рядом, а коснулось уже остывших простыней, Рагнвиндр открыл глаза, натыкаясь взглядом на смятую постель.   На улице солнце еще не собиралось выходить из-за горизонта, отдав правление  луне. В комнате стоял полумрак. Можно было разглядеть только очертания предметов. Из всего этого Дилюк сделал вывод, что было раннее утро. Даже слишком раннее.  Недовольно вздыхая Рагнвиндр плетется в зал, стараясь подавить зевок. Обшарив  взглядом комнату, он замечает силуэт Кэйи на кухне и направляется туда. Тот сидит за столом, уставившись пустым взглядом в стену напротив, и дымит электронкой.  В последний свой поход в магазин, Дилюк, решив перестраховаться, купил Кэйе помимо обычных сигарет, еще и пару электронных, выбрав наугад вкус черники. Альберих на это приятно удивился, с наслаждением вскрывая упаковку.  Подойдя ближе и заметив, что брови Кэйи сведены к переносице, а руки слегка трясутся, Дилюк тихо спрашивает:  —Ты чего не спишь? Очень рано еще.  Слегка вздрогнув от чужого голоса, который так неожиданно разрезал тишину, Кэйа переводит взгляд на Дилюка, также тихо отвечая:  —Не спится. Рагнвиндр чуть приподнимает брови в удивлении, попутно вспоминая, что вчера Кэйа пил таблетки, от которых он обычно с ног валится и спит как минимум до обеда, отделываясь от побочных эффектов.  Присаживаясь за стул, Дилюк внимательно следит за переменами в лице напротив. Что-то было не так.  Кэйа же сидел, все также практически не замечая Рагнвиндра, часто потирая глаз, скрытый под повязкой, и почти сразу припадая губами к электронной сигарете.  —Если тебе некомфортно с ней сидеть, ты можешь ее снять,— осторожно говорит Дилюк, придвигаясь ближе, кивком головы указывая на повязку. Альберих молчит несколько секунд, и когда Дилюк уже успевает подумать, что тот просто слишком глубоко ушел в себя, что не слышал, Кэйа отвечает: —Мне не нравится как я выгляжу без нее. Не хочу чтобы ты смотрел на это уродство.  От этих слов, Дилюк практически входит в ступор, и только собирается опровергнуть доводы Кэйи, ужаснувшись тем, насколько тот не любит себя, как Альберих встаёт, направляясь в ванную, намекая, что разговор на эту тему окончен. Дилюк грустно провожает взглядом фигуру Кэйи, вздыхая. Вся сонливость от слов Альбериха мигом испаряется. Сидя на кухне, Дилюк не замечает, как Кэйа, облокотившись о кафель в ванной, обреченно выдыхает.  Весь день Кэйа практически не разговаривал, замкнувшись в себе. Дилюку от его вида хотелось лезть на стены от отчаяния, он видел что Кэйа был не в лучшем настроении, был чем-то подавлен.  Даже на улице, когда они выбрались на прогулку, Альберих большинство времени молчал, обводя усталым взглядом дома и деревья. Дилюк изо всех сил старался его как-то растормошить, вывести на разговор, развеселить. Но каждый раз натыкался на остекленевший, холодный взгляд в ответ. И это резало по сердцу острым кинжалом. Ближе к ночи, когда  Кэйа уже окончательно засыпает на диване, вымотанный сегодняшним днем, Дилюк бережно переносит его на кровать, и улегшись рядом, поглаживает синие волосы. Но Рагнвиндр не знал, что весь вечер, Кэйа боролся с сонливостью, боялся что снова начнут сниться кошмары, боялся, что разбудит Дилюка от этого ночью.

***

Снежные хлопья липнут к лицу, оставляя на коже холодные следы. Снежинки кружатся в вальсе, медленно оседая на землю. Кэйа радостно поднимает взгляд на вечернее небо, любуясь. Правый глаз мальчика, скрытый под повязкой, все еще побаливает после операции, поэтому он часто порывался его потереть, но отец каждый раз пресекал эти действия, отводя маленькую ладошку в сторону. Кэйе четыре года. Он сидит на плечах отца, не отводя завороженного взгляда от темного неба, держась ладошками за волосы отца. Такие же иссиня-черные как и у Кэйи. Снежинки оседают на них причудливыми узорами и Кэйа смахивает их с волос, тихо хихикая. Отец останавливается и снимает сына с плеч, ставя того на землю. Кэйа ловко изворачивается и утягивает отца в ближайший сугроб. Они вместе задорно смеются, барахтаясь в пушистом снегу. Внезапно Кэйю кто-то обнимает со спины, радостно крича его имя. Он оборачивается и видит перед собой Дилюка, такого же: в толстенькой курточке, перемотанный шарфом и в зимних сапожках. Позади него стоит Крепус, и приветственно машет им с отцом рукой. Мальчики играют в снегу, то и дело радостно крича. Снежинки кружатся, все так же мягко оседая на землю. Фонари ярко светят в ночной мгле. И вдруг Кэйю настигает чувство чего-то неотвратимого, неизбежного. Неконтролируемый страх заполняет разум, заставляет глаза судорожно бегать по силуэтам рядом. Мальчик в панике замирает, оглядываясь на отца. Тот мягко улыбается. —Папа…,—испуганно зовёт Кэйа, пытаясь подойти ближе. Но ноги отказываются двигаться в нужном направлении. Будто приклеились к земле, не давая сделать и шага. — Не уходи… Отец в ответ лишь улыбается,— Я и не уйду. Я всегда буду здесь,— и он прикладывает руку в ту область груди, где находится сердце. —Мы будем здесь, Кэйа. Мальчик в растерянности смотрит на отца, ничего не понимая. Вдруг, резкий пронзительный крик за спиной Кэйи, заставляет того обернуться. Не увидев никого сзади, мальчик в недоумении поворачивается обратно… И видит могильную плиту своих родителей. Сначала Кэйа стоит в ступоре, не осознавая происходящего. Но потом приходит осознание. Глаза в ужасе распахиваются, а воздух разом вышибает из легких. Кэйа не верит в то, что он видит перед собой. В поиске поддержки он оборачивается и натыкается взглядом на Дилюка и Крепуса, стоящих за ним. У Дилюка на лице влажные дорожки слез, потухшие глаза, в которых не видно блеска, а Крепус смотрит остекленевшим взглядом куда-то в сторону. Кэйа не выдерживает. Падает на колени рядом и безудержно рыдает, срывая голос. Маленький мальчик остался один.

***

Дилюк просыпается посреди ночи от шума рядом. Приподнимаясь на локтях, он замечает мечущегося на постели Кэйю, который сильно сжимает в руках простыни и болезненно постанывает. Брови сведены, а по щекам текут слезы. Альберих то и дело всхлипывает, хватаясь за одеяло еще сильнее. Быстро садясь, Дилюк принимается тормошить Кэйю, тряся за плечо. Тот не реагирует. Тихие всхлипывания перетекают в сдавленный скулеж, и сердце Дилюка летит куда-то в самую бездну, забирая все остальные чувства, кроме тревоги. Рагнвиндр зовёт Кэйю по имени, все также тормоша за плечи. Когда синий глаз распахивается, а сам Альберих подскакивает на кровати, загнанно дыша, Дилюк чуть облегченно выдыхает. Кэйа спросонья не понимает, где он находится, и что рядом сидит Дилюк, тоже не понимает. Перед глазами до сих пор стоит картинка из сна. Сердце бешено колотится у самого горла. Альберих глотает воздух рывками, будто на протяжении нескольких минут его упорно пытались задушить. Глаза бегают из стороны в сторону, осматривая комнату. И вдруг он чувствует объятия Дилюка на себе. Как тот крепко обнимает его, пытаясь успокоить. —Тише, Кэй, тише,— шепчет Рагнвиндр, успокаивающе поглаживая по спине. И Кэйа отчаянно хватается за Дилюка, как за спасательный круг. Цепляется с такой силой, будто он взаправду тонет. Слезы текут, оставляя мокрые разводы на ночной футболке Дилюка. Кэйе нередко снились кошмары. Он почти привык к ним. Но очень редко ему снились настоящие родители. И после буквально каждого такого сна, Кэйа просыпался в слезах. Каждый ему запоминался, выжигался на корке памяти, оставляя горький осадок. И каждый раз было больно. Безумно больно. Через долгих несколько минут, Кэйа успокаивается. Теперь он только слегка подрагивает, медленно расслабляясь. Сил уже ни на что не остаётся. Соленые дорожки жгут щеки, неприятно стягивая кожу. Дилюк укачивает Кэйю в объятиях, все также поглаживая по спине.

***

Утром, Дилюк, узнав подробности кошмара Кэйи, лишь заключает того в очередные объятия. Ему снились родители. В детстве, когда Кэйю только усыновил Крепус, его постоянно мучали кошмары о них. Тогда он прибегал к Дилюку, и садился около его постели, боясь будить среди ночи. По итогу, Альберих всегда засыпал в объятиях Дилюка, который все понимал по одному только взгляду синего глаза. Неудивительно , что сейчас это вызвало у Кэйи такую болезненную реакцию. Сидя уже за кухонным столом, Альберих поправлял волосы, которые растрепались за ночь. Задев рукой повязку, которая начала уже стремительно сползать с глаза, Кэйа тихо ойкнул, и поспешно стал закреплять ее обратно. Дилюк на это лишь поджал нижнюю губу, вспоминая как Кэйа отзывался о своем травмированном когда-то глазе. На улице Кэйа практически не разговаривает, уйдя в себя, лишь изредка дымит электронкой, доставая ту из кармана пальто. Дилюк пытается вывести того на разговор как может, но получает лишь короткие, безжизненные ответы. Они гуляют по парку неспешным шагом, любуясь уже на полностью голые деревья. Погодка прям подстать ситуации: небо заволокли серые тучи, не пропуская и лучика солнечного света. Вдалеке виднеется здание торгового центра. Когда они уже почти пересекли его, Кэйа дергает Дилюка за рукав пальто, тихо спрашивая: —Зайдём?,— и кивает головой в сторону вывески заведения фастфуда. Дилюк размышляет пару секунд и согласно кивая, направляется к входным дверям, легко касаясь руки Кэйи, утягивая за собой. Попав в зал, они сразу вливаются в большую толпу людей. Был выходной, и неудивительно что многие решили посетить это заведение. Дилюк начал медленно пробираться к кассе, желая сделать заказ. Кэйа же остался почти у самого входа, стоя возле витрин. После недавнего времени ему было некомфортно находится в таком большом скоплении людей. Сразу хотелось выбраться отсюда, убежать подальше. Лишь видимость Дилюка недалеко, заставляла Кэйю находится здесь, а не выйти на улицу, и дожидаться возвращения Рагнвиндра на холоде. Людей в помещении становилось все больше, слишком много человек хотели вкусно подкрепиться. Кэйа уже нервно сжимал и разжимал пальцы в карманах, пытаясь не обращать внимание на большую толпу. Вдруг, Кэйю кто-то грубо задел плечом со спины, проходя мимо. Альберих резко дергается, осматриваясь по сторонам. Скосив взгляд в сторону касс, он не замечает Дилюка. Видит каждого, кроме него. И в этот момент Кэйе кажется, что абсолютно все в этом помещении смотрят на него. Пожирают взглядами, придирчиво рассматривая. Шум голосов сливается в единый звон, бьющий по ушам с большой силой. Дыхание учащается. Глаза быстро бегают по незнакомым лицам, пытаясь найти нужное, родное. Теплая рука касается его локтя и Кэйа оборачивается, натыкаясь на взволнованный взгляд Рагнвиндра. Тот стоит с двумя пакетами в руке и смотрит с немым вопросом в глазах. Альберих часто моргает, отгоняя паническое наваждение и кивает в сторону входных дверей. Дилюк молча вытягивает его на свежий воздух. Он ведь не слепой— видел, как Кэйа разнервничался, когда упустил Рагнвиндра из виду. На улице стоят около пятнадцати минут — ждут пока Кэйа придёт в норму после чуть не случившейся панической атаки. Затем они неспешно направляются в сторону дома. Кухня наполняется аппетитным запахом, когда они вытаскивают всю купленную еду из пакетов на стол. Кэйа искренне улыбается, видя что Дилюк взял практически самый стандартный и самый любимый его набор фастфуда. С аппетитом вгрызается в гамбургер, едва ли не мурлыча от удовольствия. То упадническое настроение, что утягивало его на дно последние несколько дней начало понемногу уходить. Рагнвиндр лишь тихо посмеивается, разворачивая свой заказ. В конце, когда уже вся еда практически съедена, а Кэйа напротив сидит и довольно облизывается, Дилюк залипает. Засматривается, откровенно пялясь. Тонет в этих синих глазах, так похожих на ночное небо, усыпанное звездами. Похоже, даже как дышать забывает, любуясь. Кэйа сейчас был такой нежный, разморенный, домашний. Хотелось крепко сжать его в объятиях и зацеловать до смерти. Не понимая что он делает, поддаваясь мимолетному наваждению, Дилюк вытягивает руку, и касается кончиками пальцев краешка чужих губ, стирая маленькие капельки соуса с них. Альберих в ответ замирает, заглядывая в глаза напротив. Они сидят так некоторое время, смотря друг другу в глаза, пока Дилюк, опомнившись, не отодвигается, и не встает из-за стола, чувствуя, как кончики ушей начинают стремительно полыхать, а сердце выписывать кульбиты, грозясь выпрыгнуть из груди. Уже когда Кэйа его не видит, Дилюк делает глубокий вдох, пытаясь привести в порядок бешено бьющееся сердце. Дальше, все идет как обычно. Вечером, Кэйа, под действием препаратов начинает постепенно засыпать, все же доползая до кровати и блаженно выдыхает, когда Рагнвиндр устраивается рядом, обнимая со спины. Проходит несколько дней, прежде чем и Дилюка настигают кошмары.

***

Он идет по темному коридору, не разбирая дороги, и нервно сжимает пальцы рук. Дилюк не знает куда он идет, куда этот коридор приведет, но не останавливается, продолжая движение. Звук шагов отдается эхом в коридоре, отскакивая от стен. Дилюк слышит чей-то голос, после долгих минут оглушающей тишины, и уверенно двигается навстречу. В конце коридора он заходит в комнату, внешне похожую на больничную палату. Само помещение было освещено слабо, нельзя разглядеть что находилось в другой части комнаты. На входе стоит Альбедо, заложив руки за спину. Рагнвиндр подходит к нему, в глазах стоит немой вопрос. «Что происходит?», хочется спросить, но Альбедо опережает, вытягивая перед Дилюком черную глазную повязку. —Мне очень жаль, — говорит врач, и смотрит на Рагнвиндра не читаемым взглядом. Дилюк берет в руки повязку, рассматривая ту. Сотни вопросов кружатся в голове, быстрым вихрем, сменяя один на другой. Он уже приоткрывает рот чтобы задать первый и самый важный вопрос, как резкая вспышка света, осветившая комнату, на мгновение ослепляет его. Глаза от такого света режет, будто в них насыпали песка, и Дилюку требуется пару секунд чтобы различить кого-то лежащего на полу. Спустя время зрачок фокусируется и тут же глаза распахиваются в ужасе, узнавая знакомую фигуру напротив. Перед ним на полу лежит мертвенно бледный Кэйа. Глаза прикрыты, а на месте где лежит рука, растекается большая лужа крови, что медленно вытекает из располосованных запястий. Синие волосы на концах перепачканы в бордовой жидкости, слепляясь вместе. Грудь не вздымается. Дилюк на ватных ногах подходит ближе. Каждый шаг дается тяжело, будто он нес на спине огромный камень. Падая рядом на колени, он трясущимися руками бережно подхватывает уже остывающее тело. Одной рукой проводит по волосам на челке, сдвигая их вбок, пытаясь привести в чувство Альбериха. Но Кэйа уже не очнется. Осознание накрывает вмиг, и из глаз хлынули слезы. Дилюк рыдает, сжимая тело самого дорогого ему человека в руках. Сгибается пополам, до сорванного голоса моля чтобы Кэйа открыл глаза. Но он их не открывает. Рагнвиндр сидит на полу, укачивая Кэйю в объятиях, разбиваясь на мелкие кусочки от отчаяния.

***

Дилюк резко открывает глаза, садясь на постели. Несколько минут он сидит, тяжело дыша, а затем опомнившись, он разворачивается назад, фокусируя взгляд в ночной темноте. И когда видит мирно спящего Кэйю рядом, облегченно выдыхает, прикрывая глаза. Сердце колотится, будто Рагнвиндр только что пробежал марафон. Легкие режет от слишком частых вдохов. Тяжело сглатывая, Дилюк ложится рядом, стараясь обнимать спящего Кэйю не слишком сильно, желая убедиться что он находится в реальности. Спустя полчаса, сон уже никак не шёл, а память то и дело подкидывала картинку из кошмара, каждый раз, когда Дилюк закрывал глаза. Как можно тише Рагнвиндр встает с кровати, направляясь к выходу из спальни. Выйдя на балкон, Дилюк чиркает пару раз зажигалкой и затягивается. Сигарета так и норовит выпасть из дрожащих до сих пор пальцев. Холодный воздух приятно остужает голову, выталкивая из нее все мысли. Луна мягко освещает балкон, играя на слегка вьющихся алых волосах. Дилюк любуется на пустые улицы города, освещенные фонарями. Он выкидывает бычок в пепельницу ровно в тот момент, когда слышит шорохи позади себя. Обернувшись, Дилюк видит в проеме Кэйю, который скрестив руки на груди, опирался на косяк, сонно щуря глаз. Синие волосы немного растрепаны после сна, а теплая кофта чуть съехала в бок, открывая вид на ключицу. — Ты чего вскочил? Ночь глубокая,— спрашивает Дилюк, нервно отводя взгляд в сторону. —Тот же вопрос могу задать тебе, —хмыкает Кэйа, подходя ближе. —Сон не шел, вот и решил выйти,— отмахивается Рагнвиндр, вытягивая из пачки вторую сигарету. Кэйа пару минут молчит, смеряя Дилюка взглядом. Затем выдыхает, облокачиваясь корпусом на балконную перегородку: —Я же чувствую, что ты врешь. Это бесполезно, тебя видно насквозь. Дилюк всегда поражался, как Кэйа хорошо умел чувствовать эмоции других людей. Ему не требовалось словесное подтверждение, чтобы что-то понять в поведении человека. Наверное поэтому Кэйа и Розария были очень хорошими друзьями. Девушка в эмоциональном плане вообще была неприступной стеной, но Кэйа видел ее истинные чувства, эмоции. Понимал без слов. И это была еще одна его превосходная черта, делающая Кэйю еще более замечательным. Выдохнув, Дилюк все же признается. —Кошмар приснился,— тихо отвечает и затягивается. Альберих наблюдает за тлеющей сигаретой в чужих пальцах и поправляет узелки повязки на затылке, слегка наклонив голову. —Надеюсь, я там жив остался?,— решает пошутить Кэйа, но заметив как дергается Рагнвиндр, тут же сникает, понимая что попал в десятку. А Дилюк молчит, в душе признавая, что абсолютно уязвим перед Кэйей. Перед его, до дрожи в коленках, любимым Кэйей.