1. Подарок
17 января 2023 г., 18:59
2 октября 2022 года
353 дня с момента катастрофы
— Счастливо оставаться, неудачники, — весело попрощался Чонин, вжикая молнией костюма химзащиты. — А я не понял, — вытирая пот со лба, пропыхтел Сынмин, — ты что, особенный, что тебе уже уборкой заниматься не надо? — Хён, я вообще-то помыл все холодильники в этом доме, включая кухонный, — недовольно поджав губы, Чонин закинул на плечи рюкзак. — Ты молодец, Нини, — в гостиную вошёл Ёнбок с коробкой яиц в руках. — Можешь идти гулять. Только, пожалуйста, будь аккуратнее: уже вечер, там дождь, видимость ухудшилась… — Ликс, не переживай, — успокаивающие слова прозвучали глухо из-за маски. — Они в такую погоду не вылезают. — Зато у тебя шило в заднице, — буркнул Сынмин, отжимая половую тряпку, но Чонин уже скрылся за дверью. — Ну, как вы тут? — На диван, стоявший посреди гостиной, плюхнулся Хёнджин. Устало раскинув конечности, он положил голову на спинку и блаженно заулыбался. — Хёнджи-ин, — страдальчески протянул Сынмин. — Там ещё не успело высохнуть. — Да у меня же чистые тапки, я сам только что на втором этаже ванную драил. — Да какая разница? На полу останутся разводы! — А на тебе — морщины, если продолжишь так убиваться из-за куска паркета. — Ликс, ты знаешь, где остальные? — Проигнорировав попытку его задеть, спросил Сынмин, только показательно сверкнув на Хёнджина глазами. — Я их последний раз в обед видел. — Крис занят, — начал отвечать Ёнбок. — Хан чистит оружие… — Прям всё? — Хёнджин встрепенулся и глянул в сторону кухни, откуда и доносился голос. — Насколько я понял, да. Даже ножи мои забрал, сказал, что сам всё сделает. — Ого, больной, — сказал Хёнджин, за что получил от Ёнбока укоризненный взгляд. — А Чанбин где? — Раздалось от Сынмина. Ответа не было всего несколько секунд, но контраст с непрекращающимися до этого разговорами растягивал всё до бесконечности. И когда Хёнджин хотел уже произнести хоть что-то, что разрушит ненавистное ему напряжённое молчание, Ёнбок откашлялся и тихо проговорил: — Не знаю. Где-то в гараже, — и замявшись, добавил, — вроде. А потом в его руках загремела кухонная утварь, давая понять, что разговор окончен. Сынмин вернулся к сосредоточенному мытью полов, а Хёнджин вскоре ушёл обратно наверх, так и не найдя в себе сил разрядить обстановку.***
Прогулки в дождь — особенные. Шелест капель по костюму и асфальту успокаивал, свежесть позволяла на некоторое время забыть об уже привычном запахе разложения, а вода умывала улицы от пыли, впитавшей в себя кровь. С наступлением темноты заражённые скрывались в своих убежищах, и до рассвета можно было не волноваться о своей безопасности. Чонин почти не боялся, но в свете его фонаря капли походили на телевизионные помехи, и становилось нетрудно представить вылезающую на него из темноты Самару Морган. Ощущение пистолета на поясе помогало угомонить фантазию, и Чонин сосредотачивался на природе, которая беззастенчиво заполняла собой бетонные проплешины крыш и пусто́ты переулков. За те месяцы, что он живёт здесь с отрядом, район постепенно превратился в оазис, и это казалось Чонину настолько же прекрасным зрелищем, насколько противоречивым. Он любил природу, но всё новые и новые её проявления заставляли вспоминать о том, что было на месте этих деревьев, мхов и травы. Вспоминать о жизни, которая никогда не вернётся. К которой, если честно, уже не хотелось возвращаться. Эта мысль казалась варварской. Как будто ею он обесценивал все смерти, произошедшие здесь и перед его собственными глазами. Погибло огромное количество людей, и это действительно было потерей. Жизнь испарилась из этого города. Больше не будет столпотворений, очередей, пробок, гула одновременной болтовни десятков людей, стука каблуков по тротуарам и пешеходным переходам, слепящего уличного освещения, внезапных сирен и автомобильных гудков. Никаких новостей и развлекательных шоу, музыкальных и детских каналов. И даже не надо переживать, что кто-то не напишет или не позвонит. Да, это было потерей, пока они все не привыкли. К этому быстро привыкаешь, но стоит только окунуться в ностальгию дольше положенного — в носу начинает покалывать от подступающих слёз. Прожив столько лет в мегаполисе среди кучи людей, невольно по ним скучаешь, даже если никогда их не знал лично. Но эта тоска — только доля секунды в его мыслях, и внимание переключается на обволакивающий шум ливня и цель — полтора часа прогулки. Это было условием Криса, позволившего сегодня не тренироваться. Чонин решил не пускаться в пешеходные изыскания на ночь глядя и следовал маршруту, которым пользовался чаще всего — пройти вдоль улицы, на которой стоял их дом, обогнуть торговый ряд (точнее, пустырь, который от него остался), возле больницы повернуть и вернуться через парк. Такой выбор помогал охватить все запросы: проверить, не гнездятся ли где поблизости заражённые, подышать лиственной влагой, перед тем, как всё окончательно опадёт, и вернуться к ужину. Резиновые сапоги тяжело хлопали подошвой по мокрому асфальту и выплёвывали носами зацепившуюся за них дождевую воду, отрываясь от земли. Чонин поддался легкомысленному порыву и, чуть разбежавшись, прыгнул в неглубокую лужу. На его губах расцвела широкая улыбка, а в груди стало как-то легче. Простые радости, вроде этой, спасали неизбежную постапокалиптическую рутину и будили задремавшего от скуки внутреннего ребёнка. Он снова подпрыгнул на месте, в свете фонаря наблюдая за фонтаном брызг, который создал. Беззвучно хихикнув себе под нос, он пошёл дальше, продолжая улыбаться под маской. Впереди показалась больница, и медленно таявшая по пути улыбка совсем исчезла. Чонин сглотнул. Каждый раз, когда он проходил мимо этого, без шуток, зловещего здания, в голове всплывали кадры новостей: давка у дверей одной из больниц, в которой в тот день оказалось слишком много агрессивных заражённых. Прижатые к стеклу лица, навсегда застывшие в гримасе испуга, и фантомный, придуманный им самим, но от этого не менее реальный хруст костей, который Чонин до сих пор не мог выбросить из своей головы. Он попытался это сделать и сейчас, тряхнув головой, и вдруг вздрогнул всем телом, услышав поблизости лязг. Затем послышалось что-то вроде ругательства, и Чонин, ни секунды не сомневаясь, подошёл ближе к забору, окружающему больницу. Луч фонаря простирался довольно далеко вперёд, но — ничего особенного. Рука дёрнулась вправо, когда слух отчётливо уловил шлёпающие звуки, и свет упал на что-то, похожее на мусорный мешок, прислонённый к дереву. Они никогда не оставляли на улице мусорные мешки, и Чонин даже помнит, как проходил здесь в четверг, — ничего такого он не заметил. Предаваться подозрительным размышлениям пришлось перестать, потому что мусорный мешок зашевелился и прокряхтел, что было почти не слышно в разгар ливня. — Хэй? — Чонин подал голос, делая неуверенный шаг к пока неопознанному объекту. Пальцы рефлекторно потянулись к пистолету, когда мешок превратился в стоявшую на двух ногах фигуру. В свете фонаря бликовали кнопки дешёвого дождевика и молния куртки. Из-за нервного напряжения Чонину показалось, что шум вокруг стал намного громче. Он не сводил взгляда с человека перед собой и делал всё новые и новые шаги, пока не взял их все обратно, стоило фигуре сделать шаг ему навстречу. Чонин взволнованно наклонил фонарь, и свет ударил в лицо напротив. — Господи, опусти его, умоляю, — хрипло проговорил незнакомец, и Чонин тут же послушался, мысленно делая пометку «реагирует на свет». — Ты живой? Чёрт, я имею в виду… Чонин растерянно подыскивал слова. Он знал обо всех выживших Сеула, но, видимо, не об этом. — В плане, ты… Я ни разу тебя не видел. Ты здесь живёшь? Он вопросительно кивнул в сторону больницы, хотя не был до конца уверен, что его жест по итогу было видно. — М-м, — утвердительно промычал незнакомец. — Я… Я не знал, что есть кто-то ещё. Чонин застыл. — Ты думал, что, — он сглотнул, понимая, что скажет жуткую вещь, — выжил только ты? Было страшно даже представить такую участь для себя или для тех, кого Чонин знает, но пережить это на самом деле было, как он думал, наверняка травматичным. — Да, — незнакомец подошёл ближе, и Чонин наконец заметил в его руках обломок металлической трубы. Пальцы обхватили рукоятку пистолета. — Ты… тоже один, или… В его голосе слышалась дрожь, будто он собирался заплакать. — Нет, я, — Чонин замялся. Стоило ли говорить этому человеку о доме и о ребятах? Не был ли он мародёром или сошедшим с ума от одиночества отшельником, который мог убить их всех? — Положи, пожалуйста, это на землю. Он дёрнул фонарём в сторону чужого оружия, и то с лязгом упало на асфальт. «Так вот, что это было» Молчание тянулось ещё минуту-две, а затем незнакомец произнёс: — Я правда не знал, что есть кто-то ещё, — внезапное откровение усилило желание увидеть чужое лицо, но дождевая завеса была слишком плотной, а свет фонаря — слишком ярким. Чонин отложил это. — Я с самого начала был здесь. Речь была непривычно медленной и тихой. Видимо, он действительно долго ни с кем не разговаривал. — Ты имеешь в виду больницу? — Да. Они снова молчали. Эта встреча сполна поражала их обоих. — Чонин, — представился он, отпуская наконец пистолет. — Минхо, — отозвался незнакомец. Его руки всё ещё напряжённо висели по бокам. — Ты шёл куда-то? Их беседа странным образом превращалась в какую-то незамысловатую, как будто мир не перевернулся. — Да, — Минхо откашлялся, опуская голову. — Вообще-то, я собирался найти еду на следующие две недели. — У нас есть еда, — выпалил Чонин, не подумав. Хотя, может, он и задумал что-то, но самому себе пока не признавался. — У вас? — голос Минхо стал совсем сиплым. «Хёнам это не понравится» — Да. Ещё шестеро выживших. Мы живём через два квартала отсюда. — Боже. Минхо уткнулся лицом в ладони и упал на колени, сгибаясь в неконтролируемых рыданиях. Осознание обрушилось на него с такой силой, что казалось, будто его позвоночник раскрошили. Он был один так долго и так близко от людей. Его жизнь могла быть совершенно другой. Может, он не был бы так измотан, не хотел бы умереть так сильно, как хотел этого каждый день вот уже почти год. Он наверняка проходил мимо их дома по меньшей мере двадцать раз, и ни в один из них не заметил, что дом жилой. Он мог сохранить в себе больше человеческого, если бы не был таким слепым, таким трусом, если бы… — Хэй, — Чонин опустился перед ним на корточки и положил руку на сутулую спину. — Минхо. — Могу я пойти с тобой? — Почти умоляюще прохрипел Минхо, поднимая голову и пытаясь заглянуть в чужие глаза. — Да, да, пойдём, — резво поднявшись, Чонин наклонился, чтобы помочь Минхо, подхватив того под локти. Они поравнялись, чтобы идти, но, не сделав и пары шагов, Чонин осёкся. — А тебе не надо ничего забирать оттуда? Минхо лишь помотал головой, шмыгнув носом. — Хорошо, — Чонин кивнул и снова взялся за локоть спутника. — Пойдём быстрее.***
Минхо не мог поверить в происходящее. Ему сотни раз снилось его спасение. Военные, прилетевшие на вертолёте, были самым частым сценарием и в то же время самым неправдоподобным. Потому что Минхо нельзя было увидеть с вертолёта. Потому что он прятался в стенах больницы с того самого дня, как оказался заперт здесь по воле ужасного случая. Люди один за другим исчезали на его глазах, становясь заражёнными или их добычей, и видеть кого-то живого теперь было для него ещё более неправдоподобным сценарием, чем военные на вертолёте. Рука на его локте казалась фантомом, голос рядом — слуховой галлюцинацией из-за недоедания и бессонных ночей, плодом его обнадёживающей фантазии; только маршрут был ему знако́м, и это лишь углубляло веру в то, что это — сон, ведь во сне всё самое невероятное происходит там, где ты привык бывать. — Феликс, приём. В руках Чонина лежала большая чёрная рация, которая зашипела, потрескивая, когда некто Феликс ответил: — Что случилось? Приём. — У нас будет гость, ставь чайник. Приём. — Ты опять тащишь кота? Крис уже говорил об этом. Приём. — На этот раз кое-кто крупнее кота. Я нашёл человека. Приём. — Что?! Голос на том конце из низкого и спокойного резко сорвался на высокий вскрик. — Ты имеешь в виду живого человека? Без признаков заражения? Приём. — Да, он определённо живой. Насчёт второго вопроса я не уверен, но он реагирует на свет. Приём. — Ты сумасшедший. Когда вы придёте? Приём. — Минут пять-семь. Приём. — Будь осторожен. Конец связи. Рация вновь зашипела и умолкла. Ёнбок, неестественно сильно сжимающий в одной руке рацию, в другой — кухонную лопатку, ещё пару секунд молча моргал, а затем обернулся на гостиную. С дивана на него с разной степенью удивления смотрели три пары глаз. — Хёнджин, последи, пожалуйста, за курицей, — сглотнув, проговорил Ёнбок, стремительно отходя от плиты и вручая другу лопатку. — Сынмин, — ему он отдал свою рацию. — Я скажу Крису. Вытерев вспотевшие ладони о фартук, Ёнбок направился к лестнице, попутно перебирая в голове практичные формулировки происходящего. Когда он, выбрав самую лояльную, начал раз за разом повторять её в голове, чтобы в нужный момент ничего не перепутать, напротив него появился Хан. — Ликс, что такое? — Чонин нашёл выжившего. Они скоро придут. Надо сказать Крису. Небольшие пальцы путались друг в друге, безуспешно пытаясь выплеснуть таким образом беспокойство, и Хан накрыл их обеими руками, прекращая нервозное мельтешение. — Иди вниз к ребятам, я сам скажу, — Хан поджал губы в полуулыбке и кивнул, когда Ёнбок вопросительно поднял брови. — Всё будет в порядке. Погладив напоследок большими пальцами чужие ладони, Хан, удостоверившись, что Ёнбок спускается, поднялся обратно, идя через ступеньку. Встав перед дверью, он прислушался. Мягкая, надрывная мелодия явно подходила к своей кульминации, и, как только музыка затихла, логично завершившись, Хан трижды постучал. Раздалось глухое «входи», и он открыл дверь. — Чонин нашёл выжившего во время прогулки, — без предисловий произнёс Хан, оставаясь за порогом и сжимая ручку двери. — И, видимо, не из тех, кого мы знаем. Он будет здесь через несколько минут. — Э-э, ладно, — Крис нахмурился в недоумении. — Остальные в курсе? — Да, они все внизу. Встав из-за стола, Крис поднял с него свой пистолет и, проверив наличие в нём патронов, направился к выходу. Из кухни доносился аромат обжаренной курицы и овощей, но никто не притрагивался к еде. Хёнджин нервно покусывал пальцы, обнимая за плечи Ёнбока, сидящего рядом на диване; Чанбин стоял, скрестив руки на груди, и напряжённо смотрел на входную дверь. Сынмин облокотился плечом о стену прихожей, явно намереваясь быть первым, кто убедится в сохранности Чонина. Хан остался сидеть на ступенях, а Крис спустился и подошёл к двери как раз в тот момент, когда зашипела рация в руках Сынмина: — Мы пришли. Крис дёрнул за ручку, пуская в дом звук барабанящего по навесу дождя, и сразу поднял пистолет, направляя его на незнакомца. Затем он дал знак входить Чонину, кивнув вправо, а сам начал диалог: — Имя. — Минхо, — он смотрел прямо в глаза. — Оружие есть? Минхо мотнул головой. — При нём была какая-то труба, но он её оставил там, где мы встретились, — вставил Чонин, попутно снимая костюм. Крис кивнул, не отводя взгляда от гостя. — Что-то ещё при себе есть? — Фонарик, — хрипло отозвался Минхо. — Кошачий корм. И ключи. — Вытаскивай. Минхо послушался и положил всё перед Крисом на пол. Кто-то из присутствующих подобрал вещи и куда-то унёс. — От чего ключи? — От дверей в больнице. Я там живу. Где-то позади ахнул Ёнбок. — Там есть кто-то ещё? — Крис нахмурился, заметив, как сильно дрожит Минхо. — Нет. Только заражённые в нескольких корпусах. — Боже, какой кошмар, — Ёнбок прикрыл рот, ужасаясь представшей перед его воображением картине. — Ты убил всех остальных? Вопрос слетел с губ Криса, заставив всех затаить дыхание, из-за чего тишина вокруг стала практически звенеть. По лицу Минхо одновременно скатились две слезы, но он продолжал смотреть в глаза напротив. — Если… Если я скажу «нет», — голос почти исчезал под гнётом надвигающейся истерики, — ты мне поверишь? Он сжал зубы, чтобы сдержать всхлип, так сильно просящийся наружу. Он не хотел выглядеть слабым, тем, кто навязывается и давит на жалость. Если ему не поверят, он сможет продолжать жить один. Правда, будет трудно избавиться от надежды, которую ему успели дать по пути сюда… — Крис, — раздалось с лестницы, и Минхо впервые за всё время перевёл взгляд. На ступенях, опершись на ноги, сидел парень с армейской стрижкой, в чёрной майке без рукавов. — Он выглядит так, будто сейчас в обморок упадёт. Не думаю, что он сможет нам навредить. Их взгляды на мгновение встретились, прежде чем Минхо часто заморгал и опустил голову, вытирая под носом. Кровь. — Чёрт, — выругался Крис и бесцеремонно затащил Минхо внутрь, схватив за плечо. Минхо, пошатываясь, сделал пару шагов вперёд, не переставая смотреть на тыльную сторону ладони. Кровь растянулась по ней неровным мазком и постепенно высыхала, неприятно стягивая кожу. Капли свежей падали сверху вместе с тихими слезами. Голос позади него начал отдавать приказы: — Хёнджин, неси аптечку. Сынмин — чистую одежду. Феликс — налей ему воды и положи поесть. Хан, Бин — обработайте двери и пистолет Чонина. Я пока отведу Минхо в дезинфекционную. Дезинфекционная оказалась обычной ванной комнатой. Душевая кабина, раковина и унитаз. Возле стен стояли канистры с антисептиком, такие же как в больничных кладовых. Минхо стоял неподвижно, подставив ладонь под ноздрю, и осматривался, но вскоре дверь за ним снова издала характерные звуки, и он медленно повернулся, перешагивая с ноги на ногу. Крис поставил на раковину сумку, извлёк оттуда небольшой ватный тампон, затем смочил его перекисью водорода и поднёс к лицу Минхо. Тот взял тампон и закупорил ноздрю, наконец опуская руку. — Пока ты раздеваешься, я могу отвернуться. Но потом мне нужно будет тебя осмотреть, — произнёс Крис, делая шаг назад. — Окей, — ответил Минхо и, дождавшись, пока Крис исполнит своё обещание, начал снимать одежду. Все вещи он аккуратно сложил на закрытый унитаз, а затем встал, прикрыв пах. — Можешь начать осмотр. Крис повернулся, невольно натыкаясь взглядом на нездоро́во выпирающие рёбра, но быстро исправился, поднимая его к чужим глазам. Он слегка улыбнулся, успокаивая то ли Минхо, то ли самого себя. — Ничего, что я без перчаток? — Нормально, — Минхо снова пришлось откашляться. Немного помедлив, Крис подошёл ближе и принялся за работу. Сначала он поднял подбородок, осматривая шею, затем руки, одну за другой, и Минхо заметил, что прикосновения были сильными, но осторожными. Пальцы обходили места, покрытые сыпью или синяками, бережно разводили волосы и аккуратно нажимали на живот. Проверив всё с головы до ног, Крис вновь встал напротив и попросил открыть рот. Минхо в какой-то момент даже стало приятно, что его новый знакомый никак не реагирует на отвратительные запахи, издаваемые его телом. — Думаю, тебе стоит сначала принять душ, а затем я обработаю тебя антисептиком, — вновь эта милая улыбка, невероятно контрастирующая с тем серьёзным взглядом, который встретил Минхо на пороге в комбинации с пистолетом. — Спасибо. — Я пока принесу полотенце и одежду. Эту, — Крис указал на стопку вещей на унитазе, — придётся сжечь. — Давно пора, — ответил Минхо и вздрогнул, когда по комнате прокатился смех. Затем Крис вышел. Раздался щелчок замка́, звук удаляющихся шагов, и Минхо, опустив руки, зашёл в кабину. Сил хватало только на то, чтобы неподвижно стоять, облокотившись спиной на кафельную стену, но, простояв так несколько секунд, Минхо взял с полки мыло и сполз на пол. Он постарался покрыть пузырями всё, до чего мог дотянуться, в том числе и волосы, а затем слабо потирал себя, смывая, но большую часть работы всё равно выполнял напор воды. Ключ вновь заскрежетал в замке как раз, когда Минхо выключил воду. — Всё в порядке? — первым делом поинтересовался Крис, протягивая полотенце. — Да. Минхо хотел вытереться быстро, но руки с каждой минутой становились слабее, напоминая о том, что он не ел уже сутки, и потому он как будто вечность водил этим полотенцем по телу. — Стой пока там, — с этими словами Крис забрал полотенце и, кинув его в раковину, поднял с пола литровую бутылку с насадкой-пульверизатором. — Антисептик, — пояснил он. Минхо кивнул и не без усилий поднял руки, медленно переступая с ноги на ногу, пока его опрыскивали прохладной жидкостью. Затем он оделся — всё было ему немного велико, кроме носков — и они вышли. Крис поддерживал его под локоть до дивана, и только удостоверившись, что он сидит максимально безопасно, сел на подлокотник по другую сторону. Минхо принял из чьих-то рук стакан воды, жадно осушил его, а затем так же жадно, почти забывая жевать, съел два варёных яйца и тушёные овощи, не обращая внимания на окружившие его любопытные взгляды. Пришла долгожданная сытость, желание разрыдаться утихло и захотелось спать. Но Минхо знал, что у людей, приютивших его, остались вопросы. Поэтому он откинулся на спинку дивана и повернул голову к Крису. — Вы можете спросить всё. Я понимаю, что нарушаю вашу безопасность своим присутствием и не вызываю доверия. Но мне бы хотелось дать вам понять, что я безобиден. Взгляд Криса внимательно изучал лицо гостя. — Расскажи то, что считаешь нужным. Минхо вздохнул и, осекшись, вынул из ноздри тампон. Кровь больше не шла. — Вы ведь были в местной больнице? — Да, — Крис кивнул. — Но только пару раз, чтобы взять лекарства и антисептики. — Наверное, вы были только в главном корпусе, — чуть тише сказал Минхо, будто бы для себя. — И ходили днём? — Да. — В общем, — Минхо снова вздохнул, опять мысленно сожалея о том, что не мог встретить людей раньше, но затем продолжил, — мы никак не могли встретиться, потому что я… Я живу в морге и выхожу в основном по ночам. На лицах его слушателей появились совсем разные реакции, но все молчали, так что Минхо продолжил, глядя на Криса. — В тот день, четырнадцатого октября, я проходил практику в этой больнице. И, вы, наверное, слышали про давку… Чонин резво закивал. — Так вот ад был не только у дверей, но и по всей больнице. Мы принимали заражённых в огромных количествах в течение всего сентября, — Минхо откашлялся и сглотнул в попытке прогнать сухость. — И к октябрю психиатрические лечебницы, которые забирали большинство из них себе, теперь отказывались это делать. Не впускать людей с болями в желудке мы не могли. Не все из них были заражёнными, но по итогу… Ему принесли стакан воды, и он, поблагодарив, отпил, затем возобновляя рассказ: — В конце концов больницы наполнились агрессивными и голодными пациентами, которые однажды просто сговорились и группами стали нападать на персонал. Давка произошла из-за того, что многие пытались сбежать. Я был у одного из выходов, и когда понял, что умереть там риск намного больше, я бросился к соседнему корпусу. Это был пищеблок, и кроме меня там сидела ещё пара-тройка сотрудников. Но через несколько дней выяснилось, что они заражены, и мне снова пришлось бежать. Минхо допил воду и опустил взгляд на стакан, принимаясь крутить его. — Под больницей существует сеть тоннелей, по одному из которых в главный корпус доставляют еду, а из главного корпуса — уже по другому — увозят трупы в морг. В общем, через дверь между ними я попал во второй тоннель, и там никого не оказалось. Я имею в виду, никого живого. Кто-то усмехнулся, но для Минхо теперь наступила самая неприятная часть: — Вскоре я выяснил, что заражённые избегают трупного запаха, поэтому я… Он мельком глянул на Криса и продолжил теребить в руках стакан. — В общем, я вытащил трупы из холодильных камер и положил их вдоль всего тоннеля, а также возле выхода на улицу. Я просто… Я не знаю, как мне пришло это в голову, но я просто сделал это, и, вероятно, это меня и спасло. — Где ты спал? — Поинтересовался Крис, к облегчению Минхо никак не комментируя его поступок. — В комнате с этими камерами. Она самая дальняя от входа. Я не мог полагаться на свой слух во сне, поэтому решил, что так будет безопаснее всего. — Это очень умно, вообще-то, — заметил тот парень, что до этого сидел на лестнице. — Чем ты питался? — спросил Крис, чуть наклоняя голову. — В основном, консервами из пищеблока. Потом пришлось начать выходить на улицу, и в первый раз я чуть не вырубился прямо там из-за свежего воздуха, — Минхо наконец смог поднять взгляд. Он смотрел на всех по очереди, пока рассказывал. — Каждый раз я был на таких нервах, что нёсся к тому, что было, и разбирался уже дома. Его глаза округлились, и он поспешил исправиться: — В смысле, в убежище, в морге… И я ел всё, что долго не портилось. Иногда приходилось голодать, потому что, например, осталось только сладкое, которое я уже терпеть не мог, а выйти снова, ну… Я боялся. Чем больше сидел внутри, тем больше не хотел выходить. — Ты… хочешь туда вернуться? — спросил светловолосый веснушчатый парень. Брови Минхо дёрнулись вверх от внезапности вопроса, и он оглядел всех, по привычке остановившись на Крисе. Тот, по его предположению, был лидером. — Я не знаю… Я могу вернуться, если вы, — его дыхание участилось. — Если я не к месту. Вам, наверное, не за чем меня… — Ты говорил, что проходил практику в больнице? — Перебил Чонин. — Ну, да. — Значит, ты — врач? — Подхватил его мысль Крис. — Да, я хирург. Мне оставалось всего четыре месяца до окончания учёбы. Так что, можно, наверное, сказать, я почти что квалифицированный специалист. С каждой минутой тело всё больше обмякало под воздействием домашнего тепла. Минхо зевнул, едва успевая прикрыть рот, и не заметил, как другие переглянулись между собой, молчаливо совещаясь. — Думаю, ты мог бы остаться, — вынес вердикт Крис, с мягкой улыбкой сцепляя руки в замок на своём колене. — Мы тут, конечно, все знаем, как оказывать первую медицинскую помощь, но это не идёт в сравнение с более-менее опытным врачом. Широко открытые глаза Минхо заслезились, и он вновь стиснул зубы. Но это не спасло от рваного вдоха, когда он всё-таки собрался для того, чтобы сказать тихое: — Спасибо…***
— Он уснул? — Шёпотом спросил Чонин. — Как только его голова коснулась подушки, — ответил Ёнбок, закрывая дверь. — Тебе точно будет нормально спать в гостиной? — Нормально. Главное, чтоб вы не ссали от того, что с вами в комнате спит человек, которого вы знаете дай бог два часа. Хёнджин хихикнул от этого безобидного стёба. — Пойдемте скорее, — сказал он, подталкивая друзей к лестнице. — Скоро полночь, а надо ещё свечки поставить! В 23:59 парни полукругом встали возле двери в комнату Криса и Чанбина, и за несколько секунд до наступления третьего октября Бин постучал. Как только ручка дёрнулась, компания негромко запела «С днём рождения», одаривая своего лидера искренне широкими улыбками. — Ребя-ят, — рассмеявшись, протянул Крис. — Вы это серьёзно? Откуда торт? — Серьёзнее некуда, — отозвался Хан. — А торт Феликс испёк. — Боже, да когда успел, — восхищённо прошептал Крис. — Спасибо, но правда, не нужно было… — Свечи задувай, — скомандовал Ёнбок и с напускной строгостью посмотрел на именинника. — И про желание не забудь! Не без улыбки вздохнув, Крис закрыл глаза, скрестил возле лица указательные и средние пальцы обеих рук и разом задул свечи. — Что загадал? — С нескрываемым энтузиазмом в голосе спросил Чонин, как будто намеревался тут же исполнить желание хёна. — Меньше знаешь — крепче спишь, — Крис щёлкнул друга по носу. — Кстати, отбой никто не отменял. Торт завтра съедим. Он хотел было потрепать Ёнбока по волосам, но вместо этого только пожелал спокойной ночи, а затем скрылся в комнате. Чанбин вошёл следом и, также попрощавшись, закрыл дверь. Вскоре торт оказался в холодильнике, а парни разбрелись по койкам. Хёнджин и Чонин, в комнате с которыми и спал Минхо, недолго разглядывали его, перед тем как лечь. Для них он был настоящим пришельцем, учитывая условия, в которых он выживал всё это время. В голове каждого крутилось размытое первое впечатление о новом соседе, во многом показавшимся беззлобным и абсолютно точно сломленным долгими месяцами безнадёжного одиночества. Дом погрузился в умиротворяющую тихую тьму, располагающую к безмятежным сонным мыслям. И Крис, закрывая глаза, позволил себе наивно задуматься: не был ли Минхо подарком от Вселенной, о котором он так долго просил?
