Кубок огня, льда и желаний

      — Живо. У нас час до отправления, — голос Каркарова пронзил пространство: властный, резкий, несущий в себе силу и привычку повелевать.   Кадеты подчинились мгновенно. Валерия с облегчением прижалась плечом к стене, стараясь справиться с головокружением после трансгрессии. Мир Констанцы накрыл её резким шквалом: солёный бриз, ароматы пряностей, крики портовых торговцев.   «Ты больше не дома. Ты часть строя. Забудь о мягкости, о родовом огне, о комфорте. Здесь начинается марш», — повторяла она, в то время как грубые руки обыскивали её, не озвучивая причину.   Люди Каркарова не теряли времени. Они рвались к сумкам, выдёргивая из них то, что казалось им неподобающим, ненужным или просто желанным. У Валерии изъяли несколько предметов, которых она не помнила. «Арктур, — с лукавой ухмылкой догадалась она. — Ты настоящий змеелис, подстроил всё так, чтобы меня не обошёл досмотр, и я не выделялась среди учеников».   — Построение! Чемпионы — вперёд! Остальные — в строй! — раздалось вторично.       Так называемая дюжина вышла из общей массы. Лучшие и отборные, главные кандидаты в чемпионы Турнира. Остальные встали за ними: каждый, как звено, собрался в длинную цепочку. Плечи ровно, подбородки вверх. Дыхание синхронно.   Каркаров прошёл вдоль шеренги, будто осматривая перед битвой.   — Слаженно. Без суеты. Кто свернёт с пути — познает, что значит боль. Впрочем, как и всегда. Марш.   Делегация двинулась. Посохи в руках чемпионов отбивали шаг, вели ритм. Магия построения соединила их в единый пульс: дыхание, шаг… волю. Жители Констанцы расступались: одни глядели с почтением, другие — с ненавистью, приравнивая ход северной школы к демонстрации власти Режима.   Родившийся из пламени Первой Магической Войны, он держал в подчинении страны Центральной, Северной и Восточной Европы, обещая защиту в обмен. Режим действовал до сих пор, так как Тёмный Лорд всё ещё не был найден. Предполагалось, что он скрывается в лесах Албании.   В то время как Британия и другие магические страны решили запретить тёмную магию в качестве меры безопасности, Режим её допускал, покуда не использовалась против государства. Новая форма правления избрала другие методы соблюдения общественного порядка и обеспечения госбезопасности. Для поиска Тёмного Лорда и его приспешников Режим использовал такие методы (не ограничиваясь ими): обысками, ограничениями передвижения, конфискацией имущества, контролем передвижения, прослушкой, комендантским часом, суровым наказанием оппозиции, допускалась грубая сила и пыточная магия даже по отношению к дворянству.   Констанца дышала шумом, но среди гомона раздался выкрик:   — Долой Режим!   За ним — второй. Третий. Люди собирались в толпу, ища повод сорваться. Заклинание сорвалось с чьей-то палочки, вспышка света промахнулась. Но некоторым достаточно искры: атаки посыпались, словно дождь в грозу. Кто сдерживал, кто отвечал. Валерию захлестнул поток криков и ударов, разъярённых лиц. Казалось, волшебникам стало абсолютно всё равно, с кем сражаться, главное — выпустить пар. Все проходящие главную улицу, в том числе и Валерия, самым непредсказуемым образом оказались вовлечены в бессмысленную драку.       Каркаров бросил, не оборачиваясь:   — Оставляю на вас. Живо. Жду у Клыка Виверны.   Он ушёл, а ученики остались. Толпа запнулась, увидев юнцов вместо Аврората, но это не остановило всех. Подоспела охрана порта, которая помогла усмирить последующий натиск и увела самых безумных оппозиционеров.   Один из стражей бросил на прощание:   — Уходите. Нынче волшебники в мундирах не в почёте, даже студенты. Уж точно не в порту, ставшем пристанищем контрабанды. В следующий раз вас не спасут.   Дурмстрангцы поспешили прочь, к Виверне, где они восстановили ряды. Сердца стучали, горло пекло от заклинаний. Некоторые уже сожалели, что ввязались в поездку.   Успокоившись, они заняли позиции по периметру здания и принялись ждать. Валерия была уверена, что Игорь заглянул в Клык Виверны провернуть незаконную сделку, но это было не её дело, поэтому она просто решила расслабиться и перевести дух, пока того позволяла небольшая передышка среди водоворота событий. Девушка с удовольствием вдохнула солёный морской воздух под сладкий шёпот волн и подставила лицо под обжигающие лучи солнца.   Главная торговая точка волшебной Румынии, Констанца, оказалась очень приятной на глаз. Центральная часть порта была усеяна бело-зелёными мраморными зданиями в стиле ар-нуво, а большинство улочек выстланы светлым гранитом. От нещадного солнца посетителей спасали натянутые белые ткани, россыпь фонтанов и обильная тропическая зелень. Магический город дышал разнообразием древних культур, на его развитии сказались влияния Древнего Рима, Османской Империи, даже России.   «Хотелось бы мне задержаться здесь подольше», — посетила Валерию совершенно неосуществимая мысль, которую она поспешила отогнать.       Хотя… Её внезапное пожелание было довольно обоснованным: ведь обычно волшебники вели довольно аскетичный и затворнический образ жизни, сторожа свои дары и секреты. До этого момента жизнь Черных была почти нескончаемым циклом между лесной глушью (домом) и твердыней в горах (институтом) с редким разнообразием в виде коротких поездок в Заполярье, торговые галереи, к знакомым семьи да в скоротечный отпуск. Здесь же, в порту, девушка видела, сколько ещё ей может предложить волшебный мир, и оттого ей не очень-то хотелось отправляться дальше… в Хогвартс, в очередное изолированное место с иллюзией свободы. Волшебница хотела жить здесь и сейчас, поэтому она с жадностью впитывала в себя всё, что Констанца могла предложить ей.   Куда ни глянь, везде стояли торговые лавки с зачарованными предметами, причудливыми оранжереями и животными разной степени опасности — порой можно было встретить и запрещённые виды. Маги сновали из стороны в сторону, присматривали товар, пылко торговались и шумно заключали сделки. В светлом порту можно легко как найти редкие предметы, так и потерять — Валерия готова поклясться, что заметила несколько промышляющих воровством нюхлеров, а также подозрительные контрабандные шатры, которые то появлялись, то исчезали.   «Волшебный порт в самом лучшем виде», — подивилась она про себя пронырливости и изобретательности некоторых незаконопослушных посетителей.   И где-то в этом великолепии раздался рёв. Она вздрогнула. Страх, которого нельзя показывать. Не дворянину. Не щитовику. Но он жил в ней: ропот перед большими тварями, морскими гадами. У Валерии был секрет, который она стремилась всеми способами сохранить от других: как щитовик она могла отбить большинство известных проклятий, но приходила в ужас от вероятности, что её съест, затопчет, или утащит на глубину какое-нибудь чудовище. В самый. Неимоверный. Ужас.   Слегка поникнув из-за своей слабости, Черных отвлеклась от созерцания порта и проверила внутреннюю волшебную связь, которая покрывала учеников построения. Одна из нитей вела к девушке с волосами цвета каштана: Евгении Михайловой из Кёнигсберга. Миловидная на вид, но опасная внутри Женя, которая в настоящий момент отвлечённо считала ворон, была единственной волшебницей во всей группе, которую Валерия более-менее знала. Женя происходила из влиятельной семьи анимагов и всегда выходила сухой из любой передряги... Вот только было ли это за счёт простой удачи или волшебного мастерства — Черных не знала, но была готова исправить это.       Женя дрогнула, почувствовав натяжение через связь. Она перевела заинтересованный взгляд на отправителя запроса, Валерию, и уверенно кивнула, готовая открыть окклюментический канал.   — Ты как, держишься? — с ходу спросила анимаг, которая наконец-то настроила телепатическую связь и уловила последнюю мысль. Затем, подумав, решила бросить небольшой вызов. — Или подумываешь развернуться и сбежать в родовое гнёздышко?   — Да? А мне кажется, это ты хочешь свернуться в берлоге с лапой во рту, — не моргнув отразила провокацию Валерия.   Словесные перебранки были частым явлением среди дурмстрангцев, когда учителя смотрели в другую сторону. Студенты должны уметь постоять за себя не только силой, но и словом, ведь пошатнуть психические барьеры можно не только окклюменцией.   — Да остынь ты, — Женя мысленно подняла белый флаг, — не хочу ругаться, просто до сих пор на взводе после той потасовки. Слышала, тебя, скорее всего, определят как старшую, поэтому хочу сразу обозначить, что не собираюсь вставлять тебе палки в колёса. Предлагаю держаться вместе в нашем путешествии.   Валерия удивилась, откуда волшебница знала о предстоящем перераспределении рангов, но не почувствовала злого умысла. Начать формировать круг приближённых как можно раньше было логичным решением, поэтому она приняла предложение.   — Договорились... покуда ты действительно не доставишь мне проблем, — отозвалась Валерия, мысленно зафиксировав едва различимую нить доверия, которая протянулась от неё к Жениной душе, настороженной, но не враждебной.   Между ними на мгновение воцарилась тишина — тишина мысленного мира, не похожая на реальную. Здесь не звучали волны, не доносился гомон толпы, не кричали чайки — только приглушённый пульс двух разумов, готовых вступить в союз, пусть и временный.   — Хорошо, — прозвучал ответ, — я не строю из себя союзницу без оглядки. Просто предпочитаю знать, в чьей тени буду стоять, если начнётся буря.   — Тогда наблюдай, — коротко ответила Валерия. — Но учти: кто слишком долго стоит в тени, перестаёт помнить, как идти вперёд.   Женя усмехнулась про себя, связь обратилась в лёгкую пульсацию — едва ощутимую, но постоянную. Так заключались пакты среди дурмстрангцев — готовностью разделить опасность.       Их разговор прервался резким движением воздуха — дверь трактирного зала отворилась, и из тени «Клыка Виверны» выступил Каркаров. В его руке был скомканный пергамент, на лице — выражение, от которого стынет даже горячий чай. Он мельком пробежался глазами по ученикам, затем поднял руку, указывая направление.   — В строй, — пророкотал он. — Дальше — без остановок.   Они подчинились без возражений, делегация собралась и двинулась за своим вождём.   Торговый квартал уступил место частным причалам, затянутым плотной завесой чародейского смога. Магический туман был густ, насыщен чарами сокрытия и разъединения — здесь не было ни глаз, ни ушей, только запах магии, соли и чего-то древнего. Сюда ступали те, чьи дела не предназначались для постороннего взора.   Пограничный маг принял документы Каркарова. На его лице не дрогнул ни один мускул, но жестом он выразил признание.   — Проход разрешён. Пирсы дельта-два и дельта-три к вашим услугам.   Смог медленно разошёлся в стороны, подчинившись его воле. Проход обнажил узкую тропу, уходящую вглубь лабиринта. Игорь пошёл первым. Ученики — за ним.   По обеим сторонам в дыму проступали силуэты: фигуры, переговаривающиеся неразличимым шёпотом, вспышки чар, движения — как тени рыб под мутной водой.   Путь вывел их к зоне погрузки. Несколько рабочих в мантиях, испачканных золой, бросились навстречу Каркарову, и Валерия уловила обрывки их причитаний:   — …вот тварины!.. проклятье, с каждой клеткой хуже…   — …одни только силуэты — и то сердце замирает…   — ...очень сочувствую, если Вам с ними по пути.   Воздух завибрировал, и Валерия почувствовала, как под ногами едва заметно задрожала земля. Смог дёрнулся, словно волна — защита порта сдерживала атаку.   Каркаров небрежно бросил монеты в руки старшего из грузчиков и двинулся дальше. Делегация послушно свернула вслед за ним к пирсу дельта-тринадцать — пустому, тянущемуся вглубь моря.   Директор сверился с карманными часами, щелчок крышки громко отозвался.   — Дюжина, за работу, — отрезал он.   Избранные вышли вперёд. Они подняли посохи, направляя их в воду. Магия пошла волной. Воздух вздрогнул. Сначала — тихо, будто ветер пронёсся по поверхности, затем — всплеск. Круг за кругом расходились завихрения, образовалась воронка. Морская гладь разрывалась, и что-то спрятанное под чарами начинало подниматься с глубин.   Волна за волной, рывок за рывком из недр водоворота рождался силуэт. Водоворот становился всё шире и поднимался всё выше, пока морская пена резко не отхлынула, обдав группу потоком солёного воздуха и брызгами. Поднялось нечто грандиозное.   Фрегат Дурмстранга, корабль-призрак. Древний, окованный заклятиями, обросший водорослями и шрамами старых бурь. Мачты уходили ввысь, паруса дышали магическим светом, корпус из чёрного дерева скрипел, будто произносил имена тех, кто пал на его борту.   И он ждал своих пассажиров.