Глава 11. Приступая к слежке.
28 сентября 2022 г., 20:34
Хогвартс оказался куда грандиознее, чем Валерия могла себе представить. Ни одно описание, ни одна книга не способны были передать его масштаб и великолепие в полной мере.
Бесконечные коридоры, живущие своей жизнью лестницы, исчезающие залы, тайные ходы и переходы, которые порой даже не поддавались логике. Просторная библиотека с тенистыми углами, непредсказуемыми книжными полками и залами, в которых терялось время. А территория? Обширные поля, просторные теплицы, облагороженные грядки и, конечно, хмурый, почти бездонный Запретный лес, что начинался у самого края школьных владений. Кто вообще додумался назвать его «Запретным»? Это было прямым приглашением для самых любопытных.
Хогвартс быстро перестал казаться Валерии местом заключения. Пусть стены и охраняли школу от внешнего мира, но внутри скрывалось нечто куда более важное — простор для мысли, свобода для духа. Стоило только сойти с борта дурмстрангского корабля и раствориться в стенах замка, как что-то внутри неё начинало расцветать. Под сдержанным лицом всё чаще пряталась искорка, и шаг становился чуть легче, когда никто не смотрел.
Она быстро сбросила с себя недоверие и настороженность, заменив их живым интересом. Всё чаще Валерия покидала отряд, сославшись на неотложные дела, чтобы побыть одной, исследовать замок или просто погулять. И столь же безмолвно принимала, когда другие девушки делали то же самое. Пока никто не нарушал Устав прилюдно, она не вмешивалась. В конце концов, даже в строгом порядке Дурмстранга должно было оставаться место доверию.
Да, Хогвартс был полон открытий — не хватило бы и месяцев, чтобы лишь прикоснуться к его тайнам. Но где-то среди увлечения и праздности Валерию не отпускал один вопрос: как продвигаться в задании, с которым их отправил Каркаров?
Ответ нашёлся в самый обычный день — или, по крайней мере, таким он казался. Внутренний двор замка, вечно шумный и оживлённый, стал негласным перекрёстком всех трёх школ. Это случилось само собой — место было удобным, проходным, соединяющим несколько крыльев замка, и потому особенно многолюдным.
Однажды утром ученики Дурмстранга и Шармбатона вошли во двор с противоположных сторон. Они заметили друг друга мгновенно. Шум стих, после чего каждая группа гордо двинулась вперёд, как по сигналу, будто неся невидимое знамя своего института. Они сошлись у самого центра двора, у фонтана в форме виверны. Дурмстрангцы обогнули его с одной стороны, французы — с другой, не отводя взгляда.
Со всех сторон за происходящим наблюдали ученики Хогвартса. Шёпот пронёсся по галереям. Ожидание повисло в воздухе — напряжённое, тревожное и захватывающее. Никто не знал, чем всё закончится.
— Как здесь невыносимо скучно, — с заметной наигранностью протянул один из шармбатонцев, обращаясь к спутнику, испанцу по акценту. — У нас во дворе школы всегда царит настоящая магия, а здесь все сидят, как обыкновенные маглы.
Он эффектно взмахнул мантией — серебристо-голубая ткань вспыхнула на солнце, и откуда-то из складок вылетела стая редких, ярко окрашенных птиц. Они заполнили пространство двора, расплескав вокруг трели и пёстрые перья.
Ровный строй дурмстрангских юношей заметно напрягся. Их взгляд потяжелел, шаги стали чуть жёстче. Сравнение с маглами, да ещё произнесённое столь вызывающе, они восприняли как личное оскорбление. Все как один молча преобразовали палочки в посохи.
— Что за убогое место, — с усмешкой бросил Михайло. — Теперь помимо самоуправной школы нам нужно терпеть и бездарных южан, чья магия буквально разит помётом.
Они ударили посохами о камень, и по двору прошла тяжёлая волна. Каменные плиты дрогнули, статуи вдоль стен ожили, а колонны отозвались гулким резонансом. Птицы с испуганными криками вспорхнули в небо и, в панике кружась, покинули двор, оставив след не только в воздухе, но и на мантиях нескольких волшебников.
Школы могли бы разойтись, не доводя до открытого противостояния, но никто не спешил отступать. Обе стороны сделали ещё один круг вокруг фонтана.
— Дебоширы, — раздалось сбоку. С лавки поднялся когтевранец, староста, которого тряска разбудила. Он отряхнулся, зевнул и, явно раздражённый, повёл палочкой. — Неважно, с севера или юга. Сначала выучитесь, потом фокусы устраивайте.
Несколько старинных фолиантов, парящих вокруг него, раскрылись, страницы заплясали в воздухе, а затем засветились мягким голубым светом. Волна антимагии пробежала по двору, гася заклинания. Статуи вернулись в покой, птицы рассыпались в золотистую пыль, и шум сменился удивлённым гулом. Ученики Хогвартса начали смеяться и хлопать — явно в поддержку своего старосты.
— Что за дерзость! — возмутились шармбатонцы. — Это оскорбление гостей!
— Тогда проявите себя достойнее, — тут же раздался ответ из толпы.
Палочки снова взметнулись. Воздух сгустился от магии, вспышки заклинаний заплясали над фонтаном — юные волшебники вступили в негласный магический поединок, стараясь не причинить вреда, но показать силу.
Трое директоров наблюдали за происходящим со стороны.
— О, директор Дамбльдёр, — с ноткой умиления проворковала мадам Максим, взглянув на учащихся, которые уже вовсю месили друг друга заклинаниями. — Вы только взгляните, как прекрасен дух сот’гудничества между нашими школами. Я бы сказала — начало хорошей д’гужбы.
— Несомненно, — с улыбкой отозвался Дамблдор. — Хотя, быть может, директор Каркаров пожелает вмешаться, прежде чем дурмстрангцы утопят половину Гриффиндора в фонтане? Было бы прискорбно начинать Турнир с появления нового привидения в стенах замка.
— Отчего же? Я как раз думал, что этой школе не хватает славной драки! — Но затем он изменил своё мнение после более настойчивого взгляда Дамблдора, свистнул: — Э, шпана, мигом построиться! Что за неуважение к старшим?
Ребята в красных мантиях тут же застыли. Сначала растерянно, затем стремительно; с грохотом мокрых сапог они выбрались из фонтана и встали в привычную шеренгу.
— Вас это тоже касаица, — на удивление резко каркнула мадам Максим на своих учеников, которые не очень изящно вылезли из воды и принялись поправлять форму, бормоча извинения. — Какой позёр!
— Ну-ну, — миролюбиво вмешался Дамблдор, — хватит строгости. Видите, дети и не думали причинять вред. Просто… увлеклись.
Он хлопнул в ладоши. Фонтан очистился, дорожки высохли, а над двором появилась лёгкая полупрозрачная вуаль — защита от случайной магии.
— Объявляю внутренний двор местом культурного и магического обмена. Здесь студенты смогут оттачивать мастерство, не опасаясь за последствия. Да станет он ареной знаний — и умеренного соперничества!
Юные волшебники облегчённо вздохнули и даже захлопали, на этот раз — уже все вместе.
***
С того дня внутренний двор стал самым оживлённым местом в Хогвартсе. В нём разрешалось колдовать по-настоящему — наложенный защитный барьер рассеивал заклинания при малейшем риске, исключая возможность травм. Атмосфера здесь была и дружелюбной, и соревновательной одновременно. Ученики всех школ намеренно прокладывали маршруты к урокам через двор, чтобы похвастаться новыми умениями: кто-то демонстрировал оригинальные заклятия, кто-то показывал созданные артефакты или магические растения, выращенные в теплицах. В какой-то момент это превратилось в неофициальную выставку талантов — ярмарку умений и амбиций. Валерия не могла упустить такой шанс. Она приходила во двор каждый день, будто бы случайно, но всегда с тем же незаметным журналом. Она наблюдала, записывала, анализировала. Со временем сложилась чёткая картина: Шармбатон блистал ловкостью и грацией, Дурмстранг — несокрушимым единством, Хогвартс — разнообразием и нестандартным мышлением. И всё же… школы-соперники казались ей уязвимыми. Расслабленными. Слишком свободными. «Дурмстранг победит. Это очевидно», — писала она, наблюдая, как очередной гриффиндорец в который раз спутал жесты в простейшем заклинании. Но где-то глубоко, почти на самом дне души, Валерия ловила себя на желании, чтобы всё пошло иначе. Чтобы победа досталась не Дурмстрангу. Чтобы Каркаров понял: сила — это не всегда строгость и страх. Чтобы Турнир стал поводом для перемен — и в школе, и в умах. Чтобы однажды девушки имели равное право сражаться за институт. И тогда… кто-то сможет взять Кубок не из тени, а с трибуны. «Перестань. Сейчас не время, — Валерия успела отринуть неосуществимые мечты, прежде чем её сознание потянулось к заветному Кубку. — Сосредоточься. У тебя задание: изучить сильные и слабые стороны чемпиона Хогвартса. Диггори — приоритет». Внутренний двор оказался идеальной площадкой для наблюдений. Вот только Седрик, как нарочно, ни разу не объявлялся в одиночестве. Даже в этот день он был окружён друзьями. Смеялся, оживлённо делился чем-то. Валерия устроилась на скамье под деревом, притворяясь беззаботной — будто пришла просто полюбоваться листвой. Ветер срывал с ветвей охапки золота, и она сделала вид, что следит за танцем опавших листьев, а не за чемпионом, которого назначила своей целью. Подойди ближе… Ничего не подозревающая беспечная группа барсуков приблизилась к её месту отдыха, и время замедлилось в предельной концентрации девушки. Ближе… Солнце выгодно спряталось за облаками, покрывая тенью весь двор. Валерия сделала вид, что тянется, в то время как незаметно достала из рукава палочку. Почти… Пуффендуйская компашка уже проходит мимо неё. Взметнулся осенний ветер, со скрежетом разгоняя сухие листья по брусчатке. Открывалась возможность воспользоваться прикрытием громкого шелеста, чтобы неслышно прошептать заклинание прослушки. Сейчас! Она аккуратно взвела палочку, почти закончила выводить нужный символ, и в этот момент жёлтый шарф цели дерзко прошёлся по её щеке, щекоча нос. Виновник — сам Седрик — рассмеялся так искренне, что реальность вокруг будто на миг утратила остроту. В следующую секунду Валерию одолел неожиданный чих. Все планы вылетели из головы, а внимание полностью переключилось на фигуру, удаляющуюся через двор. На русые волосы, тронутые ветром. На неугомонный шарф, живущий своей озорной жизнью. На смех — живой, заразительный, каким бывает только у тех, кто по-настоящему свободен. Этот звук, простой и светлый, ещё долго не покидал её мысли. Он был из тех, что невольно заставляют улыбаться в ответ. Валерии стало интересно, что вызвало такую радость. «О чём он говорил? Что рассмешило его друзей?» В том смехе было что-то непривычное. Что-то, чего ей отчаянно не хватало в последнее время. Любопытство сменилось тихим, тёплым интересом. Провожая его фигуру взглядом, Валерия растерянно прикоснулась к дрогнувшим губам в улыбке, и мысленно потянулась за ним. Диггори напомнил ей о тех моментах, когда жизнь казалась проще. О коротком, почти забытом времени, когда она могла дышать полной грудью, позволить себе смеяться просто так, без опаски, что кто-то сочтёт это слабостью. Когда ещё не нужно было быть сильной каждую минуту. Если Дурмстранг ассоциировался с зимой — строгой, суровой, холодной, — то Седрик, безусловно, воплощал собой весну. Он приносил с собой лёгкость, движение, пробуждение. Ему это даже не нужно было делать специально — он просто был таким. К тому моменту, как Валерия наконец отвела руку от носа и попыталась вновь собраться с мыслями, он уже пересёк двор и исчез в арке. Но её взгляд мечтательно задержался ещё на несколько секунд, будто следил за воспоминанием о нём. Она раздражённо стукнула себя по лбу и уже собиралась последовать за уходящей группой, как над ней возникла широкая тень. Осеннее солнце исчезло, уступив место холодному силуэту. — Ну надо же, Черных. Какая неожиданность, — услышала она голос Лазара, в котором сквозило притворное удивление. — Волоход. Чем обязана? — отозвалась Валерия, не отрывая взгляда от места, где недавно исчез её объект наблюдения. — Просто размышляю. Не ожидал увидеть вторую старосту в зоне отдыха до обеда. Любопытно. Значит, в высших кругах действительно принято уделять так много времени досугу? Валерия напряглась. Она перевела внимание на Лазара, отмечая его аккуратную стрижку, строгие черты лица, тщательно скрытую насмешку в уголках губ. Он был обаятелен, это невозможно было отрицать, но вежливость его носила маску. Что-то в его присутствии вызывало настороженность — возможно, холодный взгляд, в котором не было ни капли тепла, или скрытая напряжённость, как у человека, готового в любой момент перейти к действию. И главное — в его словах не было прямого упрёка, но каждое произнесённое им предложение звучало как вызов. — Я здесь по делу. Наблюдаю. Это часть моей работы, — отчеканила она, не желая помыкать. — Нам действительно не о чем говорить. На мгновение между ними повисла тишина. Затем Лазар откинул голову и рассмеялся — резко, отрывисто, будто намеренно громко. Смех прозвучал жёстко, почти как лай. Он был лишён тепла, и Валерия ясно ощутила: этот жест предназначался не для шутки, а чтобы надломить её уверенность. — Наблюдать? За чем именно? За бестолковыми попытками двух школ играть в волшебников? Что ж, действительно, занятие стоящее. Но знаешь, что ещё полезно? Следить за своими подчинёнными. Как тебе такая мысль, Черных? Или напомнить, кто за это отвечает? Она встала и посмотрела ему прямо в глаза. Хватит. — Я отвечаю перед Каркаровым. Мы с тобой — равны. И если ты решил обсуждать дисциплину, стоит сперва разобраться в своей. Твои люди — твои ошибки: Ян, заснувший на лекции, те, кого вернули домой из-за нарушений. А что насчёт состояния вашей каюты — уверен, там всё по Уставу? Лицо Лазара застыло, а в его взгляде промелькнул недобрый свет. В воздухе едва ощутимо запульсировала магия. — Осторожнее, Черных, — тихо предупредил он. — Ты тоже, — ответила она сдержанно. — Мы закончили? Лазар собрался продолжить, но вовремя заметил приближающихся преподавателей. В одно мгновение выражение его лица переменилось — он улыбнулся, словно ничего не произошло, и даже положил ей руку на плечо, как старый приятель. Его пальцы сжались чуть сильнее, чем нужно, и Валерию пробрала дрожь. — Закончили. Но не забывай: я всегда рядом, — сказал он, прежде чем отвернуться и уйти. Только когда он скрылся из виду, Валерия позволила себе сделать глубокий вдох. Валерия не могла понять, что именно изменилось в Лазаре — когда-то вежливый и дружелюбный, теперь он обращался с ней с неожиданной резкостью. Неужели распереживался из-за Турнира? Или из-за ответственности старосты? Прикусив губу, Валерия мысленно сравнила его с Диггори. Тот тоже был префектом, но другим. Его не боялись, ему доверяли. Он не принуждал, он вдохновлял. Где Лазар давил, Седрик поддерживал. Возможно, Валерия действительно завидовала, ведь Диггори было дано то, что ей приходилось выковывать усилием.***
Так Валерия и стала караулить чемпиона Хогвартса изо дня в день. Сначала — из обязанности, потом — по привычке и, наконец, с тонким предвкушением. Ей втайне нравилось, как двор оживал с появлением Седрика: разговоры становились громче, а лица — светлее. Его присутствие приносило ту приятную, почти домашнюю радость, как горячее какао в морозное утро или лучи солнца, пробивающиеся сквозь тучи. Но было в его поведении нечто странное — то, что не укладывалось в представления Валерии о настоящем чемпионе. Седрик ни разу не продемонстрировал своей силы, даже по просьбам друзей. Сначала она решила, что это проявление скромности, но вскоре начала сомневаться: ведь и наедине, без свидетелей, он лишь наблюдал за другими, не вмешиваясь. Подозрения усилились, когда однажды во дворе появился Крам. Болгарин поприветствовал Валерию кивком, затем отошёл в тень арки, достал прозрачный сосуд и начал аккуратно вливать в него магию. Валерия уже открыла тетрадь для наблюдений, когда услышала знакомый голос: — Привет, Крам! Чем занимаешься, если не секрет? — Седрик приблизился к чемпиону с лёгкой улыбкой. Виктор посмотрел на него без особого выражения, но не прогнал. Говорил просто, сухо: — Рекомендация по подготовке к испытанию от директора Каркарова. Я должен сосредоточить волшебство в сосуде и постепенно наполнить его так, чтобы он не лопнул. — Занятно! — отозвался Седрик. — А разве правилами Турнира не запрещены подсказки со стороны? — Запрещены прямые подсказки. Советы — нет. Попробуй. — Виктор протянул сосуд. — Н-нет, Крам, в другой раз. До встречи. Он поспешно развернулся и ушёл, даже не взглянув назад. Валерия вопросительно переглянулась с Виктором, но тот лишь пожал плечами. Позже, когда Седрик снова пересекал двор, по направлению к нему полетело шальное заклинание. Валерия едва не вскочила — Диггори явно прозевал опасность. Он скомкано полез в карман за палочкой, будто в первый раз. «Не успеет!» — заволновалась она. Волшебник сжался в ожидании удара, однако ничего не произошло: заклинание рассеялось в воздухе, не долетев до цели. — Эй, Сед, ты чего напрягся? — раздался смех слизеринца. — Дамблдор установил щиты, но ты всё равно смотри по сторонам — только представь последствия, попади я в тебя настоящим атакующим вне двора! Седрик выпрямился с бледным лицом, переводя взгляд с мантии на палочку. — Я сегодня явно не в форме. Увидимся позже, Нотт! — поспешно проговорил он и, натянув капюшон, исчез за аркой. Валерия не могла поверить глазам. Она быстро просканировала двор: кроме неё и Нотта никто не заметил инцидент. Слизеринец, с которым тот разговаривал, лишь хмыкнул и сделал замечание соседу: «Пуффендуй. Вечно барсуков считает», — и на этом всё. Но это произошло. Диггори не просто не заметил атаку — нет. Он держал палочку вне достижения, будто давно не пользовался ей, а потом невпопад произнёс элементарное заклинание отражения, которое… не сработало! Валерия оказалась не в силах поверить увиденному. Взгляд — полный растерянности. Движения — запоздалые. Заклинание — не послушалось. А ещё отказ демонстрировать волшбу и побег с места неудачи. Не просто заминка, а настоящая тревожная картина. «Да как такое возможно?» Закрыв тетрадь, Валерия сунула её в сумку и поспешила к кораблю. Мысль стучала в голове, всё громче и яснее. Она давила на виски и казалась просто невозможной, потому что это — вердикт. Но ошибки быть не могло. «Седрик Диггори не контролирует свою магию».
