Кубок огня, льда и желаний

      Колесо учёбы закрутилось своим чередом. Первая половина осени прошла для девушек между занятиями, библиотекой и уютными закоулками замка, куда редко заглядывали чужие глаза.       Полина всё чаще наведывалась в карету Шармбатона на чаепития с угощениями, где сблизилась с младшей сестрой чемпионки — Габриэль.«Кто бы мог подумать, что у Полины столько терпения на разговоры ни о чём…» — с лёгкой ехидцой подумала Валерия.       Алиса оказалась единственной, кому удавалось разгадывать загадки, открывающие гостиную Когтеврана — за это её приняли в клуб дебатов с истинной радостью.       Женя проводила почти всё свободное время в оранжереях декана Пуффендуя. Меган, признав талант анимага к Травологии, даже подарила ей несколько растений. Каркаров чудом разрешил оставить их в каюте корабля, и то потому, что не мог отличить комнатную венерину мухоловку (которая успешно охотилась за следящими пауками) от более опасного плотоядного подвида, полагая, что это часть задания сбора ресурсов из Запретного леса.       «Скоро вся каюта покроется мхом», — пошутила Валерия про себя, но с теплом. Женя хотя бы не терялась.       Сёстры Находкины, не переставая восхищаться шалостями близнецов Уизли, втаскивали в каюту всё, что казалось хоть немного волшебным, и с полной серьёзностью представляли каждую вещицу как древний артефакт Хогвартса.       Так, их общая каюта постепенно обросла безделушками, превратившись из строгого барака в нечто гораздо более тёплое и домашнее. Тайные собрания теперь проходили в астрономической башне, где не было ни учеников, ни портретов. Если не считать бурных вспышек Каркарова и редкие наказания, начало года Валерия сочла… приемлемым.       «Хотя нет, — поправила себя перфекционистка, — есть кое-что, что могло бы быть лучше».       Во-первых, Седрик Диггори. Он был не просто заданием — она не могла отвести от него глаз. Чемпион Хогвартса — открытый, тёплый, обаятельный, тревожно-притягательный, словно светлый очаг в холодном зале. «Зачем ты такой?» — иногда спрашивала она себя, с раздражением и… чем-то другим, опасно похожим на волнение.       Седрик и Валерия едва были знакомы. Их пути не пересекались напрямую, у них не было общих занятий, поводов для беседы, за которыми могла бы последовать непринуждённая встреча. И, несмотря на усилия сохранить отстранённость во имя задания Дурмстранга, порой Валерия ловила себя на том, что взгляд сам собой скользит за Седриком в толпе, что тишина, наступающая после его ухода, оставляет после себя странную, щемящую тоску. Ей ничего не оставалось, кроме как смотреть на него издалека — и стыдливо любоваться тем, к чему не имела ни малейшего права приблизиться.       Не помогал внутреннему конфликту и образовавшийся рой поклонниц, визжащих, как банши, от одного его взгляда. Иногда Валерия всерьёз задумывалась, не наложить ли на себя «Оглохни» — ради спасения слуха и здравомыслия, — но Алиса каждый раз мягко останавливала её, шепча: «Тише, ты же раскроешься».       Как назло, чрезмерное женское внимание словно подпитывало Седрика, и он становился более привлекательным, что в свою очередь притягивало больше девушек и образовывало замкнутый круг. Валерия кусала губы от отчаяния: слежка за Седриком постоянно срывалась. А ещё она совершенно не могла понять, почему он тратит так много времени на светские беседы, вместо того чтобы готовиться к Турниру. Черных донесла эту информацию Каркарову, — и тот остался доволен. Чемпион Хогвартса, не готовый к состязанию? Что может быть лучше?       В поисках покоя Валерия сбежала в свой тайный угол башни. Туда, где не было вопросов, обязанностей и никого, кто смотрел бы на неё, как на диковину. Там можно было просто… быть.       Она спряталась в тени дивана, хотя солнце и так полностью покинуло просторы неприветливого осеннего шотландского неба.       Чердак-гостиная самой высокой башни Хогвартса радовал уютом в восточном стиле. Это было небольшое, но комфортное пространство, в котором студенты согревались после холодных ночных наблюдений за звёздами. Обычно чердак открывал свои двери только во время уроков Астрономии, но сёстры Находкины нашли способ обхитрить его с помощью Конфундуса, поэтому теперь девушки могли пользоваться укромным уголком в любое время.       Комната утопала в обилии подушек и текстиля, а диковинная мебель притягивала взгляд сложными и разнообразными геометрическими орнаментами. Антиквариаты из жёлтого металла перекликались с медными предметами декора на фоне ярко-фиолетовых расписных стен. Каждая вторая стена восьмиугольной комнаты была обставлена высокими резными книжными полками со свитками и фолиантами, посвящёнными магии звёзд. В центре стоял низкий стол, а над ним порхала объёмная невесомая карта небесных светил.       Где-то раздавался размеренный стук маятника часов. На одном из низких медных столиков тлела вязанка белого шалфея, вытягивая густую струйку успокаивающего травянистого дыма.       А Валерии очень хотелось покоя. Её полностью закрутило в водоворот школьных событий и новых чувств, повлёкших за собой ответственность и неудобства, к которым она оказалась не совсем готова. Она попеременно массировала то переносицу, то виски, её разум был неспокоен — он снова и снова возвращал её к тревожному сну.       Всё началось приятно: она бежала с кем-то, рука в руке. Лабиринт, сад… игра. «И всё же даже во сне у меня не было лица этому человеку. Только ощущение — будто рядом тот, кому я могу довериться». Но пейзаж менялся, словно сквозь стекло. Зелень увядала. Прогулка вывела их на заброшенное кладбище. Деревья — мёртвые, кривые. Ветви — как руки, которые тянутся для предостережения.       И вдруг — лёд. Стена выросла из земли, высоко, стремительно, будто сама земля отвергала их близость. Он оказался по ту сторону. Она — здесь.Валерия билась в ледяную преграду, пальцы немели от магии, что больше не слушалась. «Нет. Я сильная. Я должна пробиться…» Но не смогла. Он кричал — беззвучно. Он звал её, бил ладонями в лёд, царапал. Бесполезно. И лишь зелёная вспышка положила всему конец. Крик, падение, затем холод — и лёд начал поглощать её саму. «Нет!» — её голос разорвал темноту, но не достиг цели.       «Так вот как чувствует себя тот, кто не успел». — Валерия вздрогнула, когда этот сон снова ожил в её памяти. Она даже не была уверена, что хочет его забыть. Он оставил после себя странное ощущение… как будто в нём было нечто важное. И знакомое. «Но я не прорицатель. Мне не даны видения. Это просто усталость… и страх. Всё, не больше».       Хотя кто знает?       Она медленно выдохнула, положив голову на мягкую подушку. Звёздная карта над столом продолжала вращаться в ритме ночи, и где-то там, среди звёзд, прятался ответ — на вопросы, которые она ещё даже не сформулировала.       «Я не знаю, что ждёт впереди. Но точно знаю одно: я устала бояться».       И вдруг — тихие шаги. Две пары. Лёгкие, как у кошки, и резкие, как у топтыжки. «Алиса и Женя», — догадалась Валерия, не открывая глаз.       Женя перебралась через диван и нависла над Валерией, широко улыбаясь.       — Смотрю, кто-то отлынивает от обязанностей. Как не подобает старосте Дурмстранга! — раздалось весёлое щебетание над головой.       Валерия едва слышно простонала, потирая пальцами уставшие веки.       — Женя… мне не показалось? Я ведь отменила наше совещание. Как ты меня нашла?       Та, улыбаясь с видом триумфатора, слегка постучала себе по носу.       — Не недооценивай нюх анимага. Я учуяла тебя ещё с лестницы. Не зря же директор называет меня своей ищейкой.       — Ну конечно, — буркнула Валерия. — Похоже, в следующий раз придётся выбирать благовония с более едким запахом.       — Попробуй, — усмехнулась Женя и оглянулась через плечо на Алису, которая в это время переставляла кресло к высокому зеркалу.       Алиса с важностью похлопала по мягкой подушке, приглашая Валерию занять место.       Понимая, что её тихое уединение безнадёжно сорвано, девушка с лёгким стоном поднялась с пола, отряхнула подол мантии и подошла к креслу с видом обречённой героини, собирающейся на битву. Но даже тогда она не позволила себе сломаться перед обаянием подруг.       — Чем обязана вашему внезапному визиту, за который, к слову, вы обе заслужили круг бега вокруг озера?       Алиса лишь расплылась в ещё более широкой, торжествующей улыбке.       — Мы решили помочь тебе, конечно же! — она выдержала эффектную паузу. Валерия, всё ещё не до конца проснувшаяся, уставилась на неё в ожидании объяснений. — Видишь ли, ты пытаешься быть везде и всюду — между Каркаровым и Снейпом, между Диггори и Блэками, между долгом и здравым смыслом. А между тем, любая ошибка грозит тебе или отработкой, или выговором. Мы подумали, что настала пора облегчить тебе жизнь.       Валерия молча взглянула на подруг, оценила их заговорщицкие лица, затем тяжело выдохнула и махнула рукой, уступая.       — Делайте, что хотите.       — Вот и прекрасно. Мы не собирались тревожить тебя, но утром произошло нечто странное. — Алиса извлекла из кармана утончённый перламутровый гребень с древним узором и продемонстрировала его через зеркало. — Я нашла его в своей сумке. Совсем забыла о нём…       — Значит, вы пришли… причёсывать меня? Я выгляжу настолько уставшей? — Валерия скрестила руки, поглядывая на подруг с лёгким подозрением.       — Терпение, — настояла Алиса, внимательно рассматривая Валерию с разных сторон, словно прикидывая что-то в уме. — Всё объясню.       Женя с готовностью подхватила:       — Я же с утра нашла рваный шарф одной пуффендуйки. Она выбросила его после неудачной попытки приручить соплохвоста. Представь, некоторые до сих пор не могут отличить хвост от головы у гибридов мантикоры и огненного краба! — Она хихикнула, вспомнив картину. — Не знаю, почему, но я забрала его с собой. И вот, встретилась с Алисой, мы обменялись находками, и нас осенило.       Женя выдержала паузу, явно наслаждаясь интригой.       — Так в чём ваш план? Надеюсь, не зелье? — прищурилась Валерия. — От него у меня изжога, а если приготовлено неправильно — и вовсе можно отравиться.       Женя молча кивнула в сторону зеркала. Алиса, с выражением художницы за работой, распустила тугой хвост Валерии и провела гребнем по её волосам. Волосы начали менять цвет — от холодного тёмно-серого пепла к мягкому светло-русому — и с каждым взмахом всё больше напоминали черты её матери. Валерия с изумлением вглядывалась в отражение.       — Конечно, не зелье, — с достоинством ответила Алиса. — Оно ненадёжно, требует подготовки и оставляет побочные эффекты. А вот гламур фамильного гребня — куда тоньше и изящнее. И, что особенно приятно, не пахнет болотом.       Она снова провела гребнем — и волосы Валерии укоротились, стали гладкими и аккуратными. Женя тем временем извлекла палочку и парой плавных пасов преобразила школьную форму: алый цвет поблек, туника приняла уютную вязаную фактуру, а брюки превратились в тёмную юбку. Сапоги уступили место лёгким, чуть неуловимо нарядным ботинкам. Последним штрихом стал яркий чёрно-жёлтый шарф, обвивший шею Валерии, и очки с круглыми стёклами, скрывающие её черты.       — Voilà, — объявила Женя с гордостью. — Теперь ты — ничем не приметная студентка Пуффендуя. Очки, между прочим, — амулет. Отводит лишние взгляды, делает тебя почти невидимой. Полное преображение!       Алиса, довольная, отступила на шаг, оценивая образ. Валерия перевела взгляд с одной на другую, затем в зеркало… и вдруг усмехнулась.       — Имей в виду, — предупредила Алиса, — чары держатся до первого «Финито»… или до полуночи. Потом — ты снова ты.       Валерия медленно приспустила шарф, улыбнулась, и на её лице появилось то редкое выражение, в котором сквозило и облегчение, и удовольствие от шалости.       — Прощай, Каркаров. Прощай, Лазар. Прощай, Слизерин…       — А вот от меня не сбежишь, — напомнила Женя, — я всё равно учую тебя, кем бы ты ни притворялась. И да, тебе придётся отучиться от привычки маршировать. Я ни разу не видела, чтобы пуффендуйцы шагали в ногу.       Они задержались в башне до самого вечера, бурно обсуждая, как можно использовать новое обличье. Девичья фантазия ликовала, словно птица, выпущенная из клетки. Когда пришло время уходить, Алиса замерла у выхода.       — А вы не думали… — осторожно начала она, — откуда в нас стали просыпаться такие мысли? Про уловки. Про свободу. Откуда они взялись?       Наступила пауза.       — Может, магия алой мантии ослабевает вдали от Дурмстранга? — предположила Женя.       — А может, эти мысли всегда были в нас, — озвучила свои потаённые надежды Валерия, — просто раньше мы не смели их слушать. А теперь Хогвартс как будто разрешает. И мы… меняемся.       — Хотелось бы верить, что это не иллюзия, — согласилась Алиса с печальной надеждой.       На миг воцарилась тишина. И в этой тишине — понимание: они не одиноки в своём внутреннем переломе.       С башенных часов донёсся хрустальный звон, возвещая закат. Валерия вздохнула — пора было идти. Впереди её ждала первая встреча журналистов Хогвартса. Но сейчас, после всего, ей казалось, будто день только начинался.