Кубок огня, льда и желаний

      Седрик резко распахнул глаза, пронзая темноту пустым взглядом. Несколько мгновений он бездумно вглядывался в мрак, прежде чем повернуть голову к часам на прикроватной тумбе. Пять утра. Снова.       Он даже не попытался укрыться обратно под тёплым одеялом — знал: сон к нему больше не вернётся.       «Чем раньше начну день, тем больше успею», — подумал он с тусклой решимостью.       Вздохнув, юноша сел на край кровати и провёл рукой по лицу, чувствуя под пальцами шершавость лёгкой щетины.       Префект неторопливо поднялся и направился к письменному столу, зажигая огни одним ленивым движением палочки. Он широко зевнул, на миг ссутулившись, и рассеянно почесал шею, прежде чем остановить взгляд на аккуратно разложенном расписании.       Сегодня предстоял долгий день. Пятница. 31-е октября. Хэллоуин. 8:00 — Проводить первокурсников на завтрак; 9:00 — Продвинутые Чары; 10:00 — Продвинутая Трансфигурация; 11:00 — Продвинутое ЗОТИ; 12:00 — Обед Отчитаться Помоне о делах факультета; 13:00–16:00 — Библиотека Помощь факультету с любыми делами (учёба, спорт, дополнительные задания); 16:00 — Попробовать разгадать задачу первого этапа Турнира Помощь с подготовкой к Хэллоуину; 17:00 — Тренировка по квиддичу Подменить профессора МакГонагалл на отработке по Трансфигурации; 19:00 — Ужин; 20:00 — Проводить первокурсников в гостиную, немного развлечь спиногрызов перед сном; 21:00 — Хэллоуин Помочь профессору Флитвику с проверкой домашней работы младшекурсников; 22:00 — Ночной патруль коридоров.       Он ещё раз перечитал расписание и добавил строку: 00:00 и до упаду — библиотека, домашняя работа, попробовать разгадать задачу первого этапа Турнира, отработка сложных заклинаний.       Довольный новым распорядком, Седрик отстучал ладонями короткий бодрый ритм по деревянной поверхности стола, будто пробуждая себя окончательно.       «Главное — успеть помочь всем. Вопрос лишь в том, сколько чашек кофе потребуется, чтобы продержаться до конца суетливой пятницы Самайна?» — мелькнула мысль.       Не откладывая, он схватил оставленную с вечера кружку. Холодный кофе успел за ночь приобрести терпкий, странный привкус, но Седрик, не морщась, сделал несколько глотков. Сейчас ему сгодится любой.       Покончив с этим утренним ритуалом, он разложил перед собой свитки и принялся за проверку домашних заданий, приученный доводить каждую строчку до состояния, достойного оценки «Выше Ожидаемого». Лишь когда убедился, что ни одна деталь не ускользнула от внимания, он перешёл к следующему этапу своего утра.       Хотелось выполнить разминку, скручивания, планку, бёрпи, отжимания и приседания в конце концов. Обычно он справлялся, пусть и ценой стиснутых зубов и жжения в мышцах. Но сегодня, обессиленный недосыпом, юноша рухнул на пол, не дойдя до половины программы.       — Завтра наверняка, — с упрямой уверенностью пробормотал он себе.       Он тряхнул головой, отгоняя остатки сомнений, и отправился под душ. Прохладные струи скользнули по едва разгорячённой коже, возвращая ясность мыслям.       Последние недели его состояние напоминало квиддичный матч — то взлёт с золотым снитчем в руках, то падение под ударом бладжера. Одни дни он парил в небесах, в другие — едва находил в себе силы подняться с земли.       «Довольно. Сегодня только о хорошем». Седрик выключил воду, обернулся в полотенце и подошёл к зеркалу.       Он избегал смотреть на своё отражение после Совершеннолетия: лицо менялось быстрее, чем он успевал привыкнуть. Сегодня скулы казались острее, подбородок массивнее, а под глазами залегли лёгкие тени.       Только глаза — всё те же, полные света и решимости, напоминали ему о долговязом мальчишке, которым он был совсем недавно.       Седрик натянуто улыбнулся, приветствуя нового себя, затем взялся за бритву, избавляясь от следов участившейся щетины. Одеколон обжёг кожу, возвращая румянец. Волнистые волосы он пригладил рукой, уложив их набок.       Бодро, насколько позволяли силы, он выскользнул из ванной, достал из шкафа свежую форму. Рубашка треснула на плечах с обычным для него хрустом ткани, и Седрик, скрипнув зубами, переоделся в запасную, заботливо оставленную мамой на размер больше. Он аккуратно завязал чёрно-жёлтый галстук, прикрепил значок старосты и, выпрямив спину, ощутил, как в нём снова пробуждается знакомое чувство долга.       В гостиной Пуффендуя его сразу окружили ученики всех курсов, наперебой задающие вопросы и делящиеся новостями. Седрик смеялся, шутил, мягко направляя младших, словно солнце в центре маленькой вселенной.       — Доброе утро! Проснись и пой! Нет, Остин, не кусай Коллина, он невкусный — я проверял. Эй, Амелия, Маккошка просила напомнить, что ждёт тебя сегодня на отработке. Ханна, жилетка снова наизнанку. Нет-нет, тебе идёт, правда, но ты же помнишь подколки Слизерина в прошлый раз… Джастин, подумай дважды, нет, трижды, прежде, чем поставить слона на Е7.       Седрик переходил от одной группы студентов к другой, смеясь и находя себе место в любой компании. Наконец наступило время завтрака.       — Вперёд, навстречу новому дню! Студенты младших курсов — за мной! И Коллин, хватит пинать Остина — он не резиновый, я проверял!       Когда настало время завтрака, Седрик повёл младших к Большому залу, по пути рассказывая им о традициях Самайна — со страшилками, от которых ученики то хихикали, то ёжились.       За столом он заботливо помог набрать завтраки младшим, прежде чем сел сам — с простым тостом и свежим кофе.       К нему подсела Меган Боунс, лучезарная и неутомимая.       — Уже устал, Диггори? — усмехнулась она, наблюдая за его сонным видом.       — Не говори, Боунс. Эти малыши выжимают из меня все соки.       Она пожала плечами и заботливо подложила ему яичницу и сосиски.       — Фанатки? Или работа старосты?       Седрик отмахнулся, проглатывая завтрак, и перевёл разговор на неё, но втайне тёплая забота Меган согрела его.       Разговор продолжался легко. Меган, как всегда, нахвалила своих новых подруг из Дурмстранга, особенно выделив Джейн и Вэлери — одну за мягкость, другую за ответственность. Седрик сдержанно улыбался, вспоминая их — особенно ту, что однажды без лишних церемоний уронила его на землю.       Он хотел бы расспросить ещё о Валерии, но внимание отвлекла сова с письмом. Пока он бегло читал строку за строкой, Меган встала, тронув его за плечо:       — До встречи вечером, староста. Не забудь, сегодня украшаем зал к Самайну.       — Буду там, — рассеянно отозвался он.       Письмо отца наполнило его душу светлой грустью. Простые вести из дома, полные любви и гордости, всегда заставляли его задуматься: можно ли передать в ответ всё, что творится у него на душе? Нет. Лишь короткие строчки, улыбка — и снова вперёд.       «Я рад, что у вас всё отлично! У меня тоже всё хорошо. Готовлюсь к Турниру, жду вас на первом испытании. Мне пора — много дел. Обнимаю, Седрик».       Седрик быстро допил кофе, аккуратно закрыл термос и поспешил к занятиям. Чары прошли легко, Трансфигурация — привычно. Но на Защите от Тёмных Искусств он впервые почувствовал: магия снова ускользала.       — Диггори, — раздался тяжёлый голос Грюма в конце занятия. — Задержись.       Седрик, всё ещё отдыхиваясь после практики, замедлил шаг и подошёл к профессору. Неловкость, едва ощутимая раньше, теперь заполнила его с головы до пят.       Грюм грузно поковылял к столу и налил в стакан воду.       — Садись. — Стакан со звоном встал перед ним. — Пей.       — Но…       Глаз на шарнире зловеще дёрнулся, вывернувшись под невозможным углом, а костыль с глухим стуком обрушился на каменный пол.       — Пить, я сказал! Разговор предстоит серьёзный.       Послушание сильнее здравого смысла. Седрик осушил стакан в два глотка, чувствуя, как странный холодок растекается по его желудку. Взгляд Грюма прожигал его насквозь…       — Хотел поговорить, — протянул Грюм, отхлебнув из своей фляги — от неё веяло каким-то резким, неприятным запахом. — О Турнире. О тебе.       Седрик выпрямился, внезапно ощутив прилив внимания.       — Мне нужно зайти к профессору Стебль…       — Подождёт. Ты нужен мне сейчас, — рявкнул Грюм, не давая возможности возразить. — Перейдём к сути: ты не победишь.       Слова были брошены в лицо, как пощёчина. Седрик замер.       — Простите? — переспросил он, чувствуя, как вспыхнули уши.       — Глухой, что ли? Повторяю: не видать тебе победы, — голос аврора стал грубее. Он опустился на стул напротив, не сводя с юноши глаз, как с преступника на допросе, которого нужно сломать. — Ты нестабилен. Сорвёшься. Покалечишься. — Он кивнул в сторону. — Думаешь, Каркаровский подопечный станет ждать твоих ошибок? Да его готовит тот, кто когда-то служил Волдеморту.       Седрик отвёл взгляд, кровь забурлила от унижения, но сказать было нечего.       — Поттер, — Грюм усмехнулся, — может, и зелёный, зато крепкий. Справится как-нибудь. — Он навалился вперёд, его голос стал ещё ниже, почти ядовитый шёпот. — Дамблдор шепчется с ним. Крауч, Бэгмен — все вокруг. А ты? Кто ты без их поддержки? — Он наклонился ближе. — Лишний. Ты останешься в грязи в лучшем случае. В худшем — сыграешь в ящик.       И с этими словами он поднялся, хромая и тяжело опираясь на костыль, покинул класс. Седрик остался сидеть, словно все силы вытянул дементор. Пустота эхом отозвалась в его груди. Он поднялся и направился к выходу. Ноги подкашивались. Мир вокруг будто заволокло серой дымкой. Он хватался за стены, едва не сползая по ним. Белый шум заполнил уши, голова трещала от тяжести чужих слов.       «Слабый… ты нестабилен… это не твой бой…»       Он споткнулся, судорожно ослабляя узел галстука, пытаясь вдохнуть полной грудью. Воздух казался раскалённым, обжигающим, лёгкие не желали слушаться.       «Сдайся», — прошептал внутренний голос. Голос, звучащий так, будто он всегда жил в нём, знал все его страхи, все слабости.       Было бы так легко подчиниться, отступить, забыть обо всём. Стать тем, кого не запомнят. Но даже сейчас, в этом тумане отчаяния, где каждая мысль была отравлена, где надежда казалась шуткой, Седрик где-то глубоко внутри цеплялся за последние обломки воли.       «Провал… мертвец…» — снова и снова нашёптывал яд в его голове.       Диггори потерялся во времени и пространстве, он не представлял, сколько времени брёл по коридорам, где начало или конец пути. Силы оставляли его. Словно сквозь туман, он почувствовал, как тело предательски пошатнулось — и прежде, чем голова встретилась с камнем, чья-то рука ухватила его за воротник.       Он попытался обернуться, но увидел только расплывчатый силуэт — чёрную фигуру, лишённую лица.       Его поволокли прочь, сквозь пустые коридоры, вглубь замка. Ощутив сырость плитки под ногами, Седрик догадался — мужской туалет. Там кто-то силой втиснул ему в рот нечто горькое, твёрдое.       Он пытался сопротивляться, но чужие руки были сильнее. Очередной приступ рвоты скрутил его над унитазом.       Остатками сознания Диггори почувствовал, как его поднимают под локоть, ведут снова через бесконечные пустые залы — туда, где пахло спиртом и сушёными травами. Его усадили на кушетку в больничном крыле, задёрнули шторы, скрывая от посторонних глаз.       Сквозь хлопки штор и шорохи зелий он услышал голоса мадам Помфри и Снейпа. Но слова терялись в звонком, вязком воздухе, словно сон был ближе, чем явь.       — Диггори отравили, — ровно сообщил профессор Снейп, его голос звучал в тишине больничного крыла, будто тяжёлые капли падали в омут. — Завистливые трусы подсыпали ему что-то за завтраком. Хогвартс катится в пропасть, если сопляки не могут сразиться честно, лицом к лицу… — Он коротко фыркнул. — Да, я прочистил ему желудок безоаром… Нет, не думаю, что ему требуется что-то ещё… Хотя, будьте добры, дайте ему медицинское снотворное. Пусть выведет остатки яда из организма. — Последовала короткая пауза. — Я предупрежу остальных преподавателей: Диггори освобождён от обязанностей до завтра. На этом всё, мадам Помфри. — Его голос понизился в почти ленивую насмешку: — Ожидайте пополнения в крыле к ночи. Вечер Самайна не пройдёт без происшествий.       Шорох занавесок. Чьи-то заботливые руки приподняли его голову. Седрик без сопротивления проглотил тёплую молочную жидкость… и провалился в тёмную бездну сна. Очнулся он, когда за окнами уже опустились ранние сумерки. Тело казалось тяжёлым, но разум был ясен. Волна неловкости подступила к горлу. «Чёрт! Угораздило же отравиться и вырубиться в такой день», — с горечью подумал он. Седрик обязательно извинится перед преподавателями за причинённые неудобства. Парень сразу начал искать взглядом свою сумку.       К нему незамедлительно поспешила мадам Помфри:       — О, Диггори, вы уже очнулись! — обрадованно воскликнула она.       — Да… — неловко отозвался он, поднимаясь. — Если Вы не возражаете, мадам, я бы хотел уйти…       — Конечно, конечно, — быстро согласилась она, заботливо поправляя плед на соседней койке. — Только избегайте суеты и шумных мест, юноша. После снотворного лучше поберечь силы.       — Обязательно, — заверил он её. — Я лишь уточню, нужна ли моя помощь для подготовки к Самайну… Благодарю вас, мадам. Прекрасного вечера!       Седрик поспешил прочь, направляясь в вестибюль, где, как ему было известно, собирались волонтёры и преподаватели. Но, выйдя в коридор, он понял, что уже опоздал: подготовка к празднику завершилась.       Повсюду царила сказочная атмосфера: миниатюрные светящиеся тыквы неспешно скользили под сводами, между каменных арок реяли шоколадные летучие мыши, а отовсюду доносились детские песенки в исполнении хора призраков. В воздухе витал аромат печёных яблок и пряной тыквы, заклинания нежно ласкали стены замка мягким светом.       К нему с радостным криком подскочил Джордан Ли.       — Эй, Седрик! — ухмыльнулся он, хлопая того по плечу. — Мы уж думали, что потеряли тебя! Слушай, старшие курсы собираются в Гриффиндоре — устроим маленькую вечеринку. В этом году Самайн почти отменили из-за Турнира, но сегодня, говорят, даже француженки заглянут! — он игриво подмигнул. — Айда с нами? Костюм тебе и не нужен — выглядишь как настоящий вампир!       Лёгкий холодок скользнул по спине Седрика от сравнения с мертвецом.       — Благодарю, Джордан, — ответил он, сдержанно улыбнувшись. — Но сегодня я пас. Обязанности префекта, сам понимаешь.       Они быстро попрощались, и Седрик, чувствуя непреодолимую тягу к тишине, свернул к выходу из замка. Стоило ему пересечь порог, как его окутал густой туман — влажный, свежий, словно сам Альбион вздохнул над землёй. Холодная вуаль осенней ночи обняла его, принося с собой хрупкое ощущение свободы. Он замер, позволив прохладе омыть разум, и вгляделся в тёмное пространство перед собой. Сквозь серебристую дымку, как мираж, проступил загадочный источник света, тихо мерцающий вдали.       Поддавшись внезапному порыву, Седрик неспешно двинулся вперёд, к нему — туда, где в тумане рассыпались едва различимые огоньки, туда, где таился фрегат Дурмстранга.       Призрачный корабль то медленно поднимался, то опускался на пологих волнах озера, шипя светло-зелёным паром из пушек и покачиваясь из стороны в сторону. Желтоватые иллюминаторы, которые напоминали глаза, в один момент устремились в его сторону, и сердце Седрика пропустило удар. Корабль не напугал — нет, скорее поразил Диггори. Юноша присмотрелся к потустороннему судну, которое, казалось, ожило в ночь Хэллоуина. Оно словно светилось волшебством изнутри, и Седрик не удивился бы, подхвати туман его призрачные паруса, унеся в полёт к полной луне.       Он вытянул из внутреннего кармана пачку сигарет и, поколебавшись, всё же щёлкнул зажигалкой. Первый вдох дался с трудом — горячий дым обжёг горло, вызвав мучительный приступ кашля, разорвавший тишину туманного вечера. Старшие товарищи не раз убеждали его, что нет ощущения слаще: ни запаха сырого леса после дождя, ни порыва ветра в лицо на метле — ничто, мол, не сравнится с терпкой горечью никотина в лёгких, когда созерцаешь что-то великое… или когда весь мир ополчился против тебя. Да и просто в перерывах между уроками, говорили они, сигарета — друг и утешитель.       Но Седрик чувствовал лишь отвращение. Докурил, решив, что эта сигарета будет последней. Он глубоко вдохнул чистый, влажный воздух ночи, позволяя холоду вытеснить едкий привкус. В тот момент ему стало удивительно безразлично, что курение считалось среди студентов своеобразным знаком взросления и принадлежности к миру настоящих волшебников.       «Если мне всё равно на такие глупости… почему я позволяю им — Грюму, Директору, Министерству, газетам — диктовать мне правила?» — размышлял Седрик, рассматривая зажатый фильтр между пальцами.       Он снова поднял взгляд на корабль, величественно покачивающийся у дальнего берега, и впервые за долгое время почувствовал, как к нему возвращается странное, давно забытое чувство внутренней уверенности. Чувство, что решение рядом.       Мысль, крепнущая в его сознании с каждым ударом сердца, наполняла его движением. Седрик резко развернулся на каблуках, его шаг стал твёрдым, улыбка расправила губы. Он направился обратно в Хогвартс — туда, где его ждали испытания. Теперь он знал, что делать.