Кубок огня, льда и желаний

      — Это и был твой план?! — сорвался Седрик, едва за Валерией захлопнулась дверь префектского кабинета. Его серо-зелёные глаза сверкали грозой, а кулаки сжались до побеления костяшек. — Поманить сильнейшего бойца твоей школы, как быка на красную мантию?! Нарочно довести до ярости, чтобы он попытался всерьёз покалечить тебя?       Он всплеснул руками, и от напряжения заклинательная волна взметнула вверх кипу бумаг, разбросав их по комнате. Да, буря разразилась нешуточная. Валерия видела уже множество граней Седрика: весёлого и задумчивого, лёгкого и вдумчивого. Но такого — яростного, обнажённого в гневе — ещё никогда. Ей не было страшно, наоборот, по-девичьи любопытно. И больше всего её прельщало, что он желал заступиться за неё.       — У меня не было другого пути, — произнесла она спокойно, собирая листы с пола и аккуратно возвращая порядок. — После того как Снейп принизил мои успехи, а Лазар публично поставил под сомнение мою силу, я должна была вернуть себе уважение. Аристократия Дурмстранга не верит в удачу — только в силу, выносливость и хитрость. Простая победа ничего бы не изменила. Но если показать, как противник сжигает себя собственными амбициями, когда ты его заманиваешь, загоняешь в ловушку и обнажаешь слабости, — это уже другое.       Она выровняла стопку папок и мягко, но решительно опёрлась ладонями на стол.       — После такого боя никто не посмеет усомниться в моём праве быть старостой. Ни Лазар, ни кто-либо ещё.       — Так значит, всё это было… спектаклем силы? — сдавленно выдохнул он, резко развернувшись. Очередной магический всплеск разнёс стоящую рядом вазу в осколки. Он уставился на них, ошеломлённый собственной вспыльчивостью, а Валерия даже не моргнула.       — Репаро, — произнесла она, восстанавливая фарфор. — Возьми себя в руки, Седрик. Я не просто победила — я восстановила порядок. А теперь отбрось эмоции и проанализируй, разложи всё по полочкам. Что именно заставило Волохода проиграть?       Он открыл было рот, чтобы возразить, но почувствовал, как лёгкое напряжение контракта едва ощутимо напомнило о себе. Силы воли хватило только на то, чтобы тяжело опуститься на стул. Несколько секунд он сидел, запрокинув голову, пальцами массируя виски, словно надеясь унять нарастающий гул в голове.       — Этот долбаный придурок… — наконец заговорил Седрик. — Он выбросил всю силу в первых заклятиях, а в финале расслабился и сам попался на крючок. Была в этом своя ирония, учитывая, что грозу создал именно он. А ты… — он посмотрел на неё тяжёлым взглядом из-под век. — Ты измотала его. Извела. Обернула против него его собственную злость. — Седрик медленно провёл рукой по лицу, а затем задержал взгляд на Валерии. — И ты была чертовски красива, когда отразила последний удар. Проклятие, ты всегда такая…       Он не договорил. Слова застряли в горле, а вместо них в воздухе повисло нечто большее — невысказанное, плотное, как магический заряд в тучах перед бурей.       Он действительно часто любовался Валерией, даже в бою. Восхищался силой её ледяного духа… Как иначе? Её командное присутствие всегда завладевало вниманием всех и каждого. Собранный вид, острый ум, серые, вечно внимательные глаза. Ни одна деталь не ускользала от её внимания. Никогда.       Особенно он. В их моменты наедине Седрик переставал чувствовать себя слабым. Нет, в отражении её пристального взгляда он видел себя значимым, сильным… нужным. Не для автографов или фотографий для фанатеющих болельщиков, нет. По-настоящему нужным. Валерия всегда была настоящей, всегда рядом, с ним и для него. И даже если изначально они оказались связаны контрактом, Диггори всегда чувствовал искренность в намерениях помочь ему.       Ледяная волшебница была подобна глотку свежего приятного воздуха на вершине горы — чистого и наполненного радостью, заземляющего, но в то же время кружащего голову, уносящего прочь все мрачные, тревожные мысли.       Валерия почувствовала, как краснеют кончики ушей. Всё её внимание — к предательски распахнутому вороту рубашки, к расслабленной линии шеи, к перекату кадыка, когда он говорил. И в его взгляде не было ни шутки, ни кокетства. Только неподдельное восхищение.       Валерия могла справиться с его злостью… но с интимным напряжением? Она отвела глаза, сделала вид, что не услышала последнего признания.       — Всё верно, — произнесла она, вернув голосу нейтральную силу. — Я щитовик. Не атакую в лоб, не растрачиваю магию зря. Я отзеркаливаю, перенаправляю, оборачиваю намерения противника против него самого. Моя сила — в защите и тактике. — Валерия провела пальцами по хвосту, чтобы занять руки, скрывая дрожь в голосе. — В дуэли я использовала лишь простейшие техники — щиты, рассеивание, отвлекающие манипуляции. Вспомни, на что я тратила магию? Только на левитацию камней и пару зеркальных заклинаний. Всё остальное — реакция и холодный расчёт. Думаешь, мне бы зачли такую тактику на первом задании Турнира?       Седрик молчал. Но в этом молчании больше не было гнева. В нём таилась сосредоточенность, восхищение и что-то ещё. Что-то, что нельзя выразить словами.       — Однозначно, — признал Седрик.       — А значит, и ты справишься. Помни, холодная голова — твоё главное оружие в предстоящем поединке.       Он согласился и утвердительно кивнул. Затем почувствовал неловкость, которая последовала за вспыльчивым поведением.       — Прости за весь этот бардак… Просто, когда я увидел, как он схватил тебя… Не мог ни о чём думать, кроме как переломать ему руки. — Он поднял ладонь и медленно поднёс к её лицу, желая прикоснуться к щеке, но в последний момент опустил её и отвернулся. Снова повисло молчание.       — В Дурмстранге многое решается силой, — мягко напомнила Валерия, позволив голосу прозвучать не обвиняюще, но с налётом печальной неизбежности. — Потому так важно уметь постоять за себя.       Седрик нахмурился, стиснув челюсть. Он не принимал подобную жестокость как должное — в этом проявлялась вся его непоколебимая, пуффендуйская честность. Видя, как быстро в нём нарастает протест, Валерия поспешила сменить направление разговора, чтобы избежать очередной вспышки.       — Вернёмся к Турниру, — предложила она, доставая карту медицинского мониторинга. — Судя по последним данным, твоя сила возросла. Магический потенциал вырос почти на треть, устойчивость улучшилась, и на тренировках ты показываешь прекрасные результаты. Мы на правильном пути. Кризис — позади.       Седрик, откинув с глаз тень тревоги, прочистил горло и сосредоточил взгляд на пергаменте.       — Признаю, чувствую себя куда лучше, чем месяц назад. Наконец привыкаю к… себе. Тело теперь не кажется чужим, магия отзывается, палочка слушается. — Он чуть небрежно потрепал свои волосы, самодовольно усмехнувшись. — До сих пор спотыкаюсь на ЗОТИ, но сосредоточился на Чарах и Трансфигурации, как ты велела. Спасибо тебе… Не представляю, как бы выбрался из всего этого без тебя.       Она отвернулась, будто на мгновение ища в стене опору от наплыва эмоций. Почему ей так важно его одобрение? Почему его голос вызывает в груди гулкое, смущённое биение?       — Обращайся, — тихо ответила она.       В очередной раз повисла тишина. Они смотрели друг на друга: он — словно разгадывая тайну её души, она — не в силах отвести взгляда от облика своего подопечного. Ведь вот он, результат её труда, её заботы и веры. Завтра — день первого испытания, и хотя на арену предстоит выходить ему, дрожь в пальцах чувствовала она.       За прошедшее время Седрик заметно изменился. И не только внешне, но духом. Обретённая им уверенность стала лучшим украшением, сиявшим ярче любой школьной награды. Она отметила это взглядом, пробежав по нему с головы до пят: держался он уже не как школьник, а как молодой воин.       Если бы всё сложилось иначе… Если бы не контракт…       Мысль оборвалась, как струна. В груди разлилось внезапное тепло, в горле — ком. В ушах — глухой гул пульса. Почему же тогда ей так хотелось, чтобы он в ту секунду коснулся её лица? Быть может, его прикосновение растопило бы тревожное заклятие, что томило её с того дня, как они стали ближе?       Их глаза встретились. В этот раз не было слов. Он слегка закусил губу, будто и сам не знал, осмелится ли…       И в этот самый миг дверь дрогнула от шума, в коридоре загудела толпа, что разом сорвала заклинание притяжения. Мгновение исчезло. Седрик отпрянул первым, поднялся, подошёл к окну. Валерия будто очнулась, её дыхание стало сбивчивым.       — О, Министерство уже здесь, — проговорил он, разглядывая оживлённый внутренний двор. — Сейчас установят арену в лесу… А вечером нас заставят выгуливать манеры за ужином. Уверен, Дамблдор опять попытается опоить иностранных чиновников сидром. — Он тяжело выдохнул, наблюдая за хаотичной суетой. — Жду не дождусь завтрашнего дня. Родные, друзья, болельщики…       — Я тоже кое-кого жду, — скрытно сказала Валерия. Она вытянулась, чтобы заглянуть в окно, но не добавила ничего. Её брат, Арктур, не подходил под определение гостей, которых хотелось бы показывать. Да и зачем поднимать лишние вопросы? — Ладно… — Она взяла сумку и поправила плащ. — Оставляю тебя на остаток дня. Отдохни, перечитай материалы по Турниру, поешь что-нибудь сытное. Укрепляющее зелье — не забудь. А завтра встретимся перед состязанием, я наложу на тебя руны. Договорились?       Седрик развернулся, расправил плечи и с лукавой улыбкой отдал ей шутливый салют:       — Слушаюсь, мэм. И… спасибо тебе. За всё.       Её пальцы дрогнули, но Валерия лишь чуть-чуть склонила голову в ответ, пряча тепло в глубине взгляда. И молчаливое согласие — идти до конца, вместе. Валерия убедилась, что Седрик обеспечен всем необходимым, и только после этого покинула комнату.       Седрик остался один. Он опустил взгляд на стол, затем — в своё отражение в стекле окна. Да, временами ему казалось, что Валерия чересчур рьяно исполняет роль наставницы, словно её долг важнее самой жизни. Но стоило ему представить её одобрительную улыбку, как внутренне всё выравнивалось. Он ловил себя на мысли, что с нетерпением ждёт нового задания, новой странной просьбы, ещё одного странного обряда или списков, где обязательно будет что-то вроде: «выпей зелье и избегай нервных разговоров до полудня».       Он с готовностью шёл у неё на поводу — не из вежливости и не ради игры. Он просто любил это чувство: быть нужным. И ощущал всё большую привязанность.       Мысли скользнули в запретное. Что, если однажды он осмелится показать, что её прикосновение значит для него больше, чем поддержка по контракту? Что, если рискнёт — и окажется отвержен? Или, хуже, она просто рассмеётся и поставит всё на место, напомнив, кто она и кто он? Пока он не знал ответа, но и шагнуть навстречу ещё не решался.       «Сначала Турнир, — твёрдо напомнил он себе. — Сначала испытание».       Он уселся за стол и с головой ушёл в изучение архивов прошлых Турниров. Страницы шуршали под рукой, выписывались схемы и описания, ошибки и победы прежних чемпионов. Часы подсказывали, что пора идти на Продвинутые Чары. Выйдя в галерею, он чуть не попал в западню: группа однокурсниц уже окружила его, заливая комплиментами и щебетом. Они перебивали друг друга, перескакивали с темы на тему и, конечно, успели упомянуть очередную статью Скитер. Он вежливо, но твёрдо дал понять, что не поклонник пера этой дамы.       Он уже подбирал предлог, чтобы исчезнуть, как вдруг ремешок сумки треснул — и книги с бумагами рассыпались по полу. Последней выпала чернильница, которая драматично разбилась о напольный камень, забрызгивая тетради уродливыми кляксами.       — Чёрт, а ведь сумка совсем новая! — покачал он головой, но при этом порадовался неожиданной возможности избавиться от надоедливой компании. — Идите без меня! Я вас догоню! — соврал он и поспешил спасти ценные записи и учебники.       Девушки же побоялись испачкаться чернилами и, попрощавшись, удалились по своим делам. Тут рядом оказался Поттер, он опустился подле и быстро-быстро затараторил:       — В-первом-туре-будут-драконы!       — Что? — Седрик чуть не выронил вторую чернильницу.       — Драконы, — повторил Гарри. — По одному на каждого. Задание — пробраться мимо.       Седрик нахмурился. Поттер? Помогает? Почему?       — Почему ты мне это говоришь?       — Потому что Делакур и Крам уже знают, — коротко бросил Гарри. — Это будет честно.       «Если Виктор в курсе о драконах, то что насчёт Вэлери? Почему она не поделилась со мной? Не знала? Или скрыла?» Поток мыслей прервал профессор Грюм, который подозвал Поттера. Он только шепнул напоследок:       — Удачи.       «Драконы-драконы-драконы» — запаниковал внутренний голос, о котором Седрик успел позабыть. Он кое-как дошёл до кабинета Чар, занял самое неприметное место и, не обращая внимание на лекцию, принялся искать хоть один учебник, который поможет ему. На глаза попался том «Фантастических Тварей» знаменитого выпускника его факультета.       «То что нужно!» — обрадовался Седрик и погрузился в заметки Ньюта Саламандера.       Дракон (др.-греч. δράκων «змея») — древнейшее волшебное существо класса ⅩⅩⅩⅩⅩ… Обожает всё золотое… Превосходный охранник, не рекомендуется в качестве питомца… Практически любая порода обладает непробиваемой чешуёй и огненным дыханием… Длина пламени — от 5 до 15 метров… Это чрезвычайно любопытные существа, которые любят играть, пока кто-то не покусится на их сокровище… Ни в коем случае не дёргайте драконов за хвост… При встрече с драконом не паникуйте, а постарайтесь развлечь его, например, покажите фокус или сыграйте на музыкальном инструменте… Обязательно обратитесь в отдел контроля за магическими существами… В экстренной (слово подчёркнуто трижды) ситуации попробуйте временно лишить ящера зрения… Не пытайтесь справиться с разъярённым драконом в одиночку!       Седрик зажал переносицу двумя ладонями. Ему предстоит обхитрить существо, которое может убить его тысяча и одним способом! Затем Диггори слегка похлопал по щекам, отгоняя плохие мысли. Так, дракон… Ньют перечислил несколько действенных способов по усмирению ящеров, так что варианты есть.       Чемпион выдохнул, собрался, и неуверенность сменилась решимостью. Это не тупик. Это вызов. И у него есть знания, есть воля, и есть она.       Он обмакнул перо в остаток уцелевших чернил и взялся составлять план. Он не знал, какая разновидность дракона выпадет ему завтра. Но теперь он точно не станет жертвой. Он будет тем, кто пройдёт через пламя — и выйдет из него достойным.