Кубок огня, льда и желаний

      Седрик замкнулся в себе, прислонившись плечом к деревянной стойке палатки участников. По другую сторону полога гудела толпа, раздавались выкрики, раз за разом повторявшие его имя. Он не реагировал. Ткань в его руке слегка дрогнула, когда он отодвинул её, чтобы взглянуть на арену. В другой ладони покоилась миниатюрная копия — серебристая шведская тупорылая дракониха, точный образ той, что уже ждала его на плацу, оберегающая свою кладку. Испытание было простым в формулировке и смертельно опасным в сути: похитить яйцо из логова древнего чудовища и тем самым заполучить ключ к следующему этапу Турнира.       Он чувствовал, как в груди нарастает напряжение, но страх не овладевал им. Волнение было лишь эхом в сознании — не помехой, но предвестием того, что настал час проявить всё, к чему он готовился.       За полчаса до начала состязания его перехватила Валерия, скрытая образом Пуффендуя. Не проронив ни слова, она отвела его в укромную чащу, под сень деревьев, чтобы нанести защитные руны. Он молча следил за каждым её движением — как она аккуратно открывает свои мешочки, погружает пальцы в темнеющий сок ягод Запретного леса и уверенно выводит знаки вдоль его обнажённых рук. Чернила ложились на кожу тяжело.       — Мне предстоит обхитрить дракона, — произнёс он ровно, проверяя её.       Взгляд Валерии на мгновение потускнел тревогой, но она быстро справилась с собой.       — Ты справишься, — шепотом заверила она не то себя, не то его. Не поднимая глаз, начала наносить знак против огня.       «Значит, узнала лишь недавно, — удостоверился он, — и беспокоится. Не предала».       Его затянуло в ритм её движений. Прикосновения казались почти древними, как будто она возвращала к жизни забытые обеты и печати. Он чувствовал себя воином из северных легенд, на которого возлагает чары его хранительница перед решающим боем.       Когда последняя руна была выведена, Валерия отошла на шаг и велела не двигаться, пока чернила не впитаются. В её голосе была строгость, но Седрик знал: за этим стояло не только мастерство, но и беспокойство. Он читал её так же ясно, как свои учебники.       Она колебалась, прежде чем приступить к ритуалу на удачу. Валерия приблизилась почти вплотную. Её шёпот на скандинавском звучал как заклинание, отголосок чего-то старого, холодного и несгибаемого. Затем её ладони коснулись его лица. Тёплые, решительные. Она провела пальцами по его лбу, бровям, векам — ниже, по щекам и губам, подбородку — и, наконец, легла обеими ладонями на его грудь. Ритуал погрузил Седрика в приятный транс, он представлял себя воином из далёких холодных стран предков Валерии, которого она, его хранительница, провожала в бой. Интересно, осознавала ли она, что делала с ним подобными прикосновениями? Или знала, но осознанно не замечала?       — Ты готов, — выдохнула она, едва слышно, и отступила. Но он не дал ей уйти.       Седрик взял её руки, вновь положил их себе на грудь — и Валерия не сопротивлялась. Более того, ответила крепким, почти болезненным сжатием пальцев. Он почувствовал дрожь. И понял: она тревожится сильнее, чем готова признать. Сильнее, чем он сам.       — Я справлюсь, — сказал он тихо, — иначе и быть не может.       Может, и Валерия этого боялась. Она не ответила, лишь прикусила губу, пытаясь скрыть волнение. Они стояли молча, в тишине, где звуки арены звучали уже как из другого мира. В замкнутой тени леса оставались только они — и то, что не поддавалось словам.       Когда чернила окончательно высохли, Седрик мягко отпустил её пальцы, опустил рукава и сжал плечи Валерии. Затем, не отводя взгляда, склонился и коснулся её лба поцелуем — не для прощания, но в знак благодарности. Потом повернулся и шагнул обратно к палатке.       Седрик занял неприметное место, и ни попытки везде снующей журналистки Скитер спровоцировать чемпионов на скандал, ни секретные переговоры Бэгмена с Поттером не пошатнули его внутреннее равновесие. Всё лишнее исчезло. Впереди был лишь один путь — через пламя.       — Мистер Диггори, — подошёл к нему Дамблдор после жеребьёвки, которая определила его выйти первым на состязании, — от всего сердца желаю вам удачи! Можете приступать по сигналу пушки.       — И схватился за шляпу, когда непутёвый завхоз Филч выстрелил снарядом раньше времени.       — Тогда я пошёл, — спокойно проконстатировал Седрик, выходя из палатки с «Протего» наизготовку.       Неожиданно дракон не ринулся в атаку. Клыкастая самка затаилась, охраняя гнездо, и Седрик, затаив дыхание, уловил мгновение для оценки. Время пошло.       Драконица щёлкала зубами и скалилась на трибуны, игнорируя волшебника, осмелившегося войти на её территорию. Задние лапы были прочно скованны цепью — она позволяла движение, но ограничивала расстояние. Хотя тупорылые шведки и были тучнее прочих сородичей, с меньшими крыльями и менее ловким телом, ни один из этих факторов не гарантировал безопасности. Тем не менее, Диггори имел дело с самкой и собирался ограбить её гнездо, поэтому должен быть начеку и крайне осторожным.       Не отводя взгляда от драконицы, Седрик опустился к груде камней. Взмах палочки — один, другой. Земля дрогнула и ожила. Из неё родилась собака — голем с золотой шерстью, наделённый звонким лаем и ловкостью.       «Не подведи меня, Саламандер», — подумал он, приводя замысел в движение.       Чтобы отвлечь драконицу, ему нужно было пробудить в нём жадность и любопытство — черты, присущие этим существам. Подняв палку, бросил её вдаль:       — Апорт! — крикнул Седрик. Голем пустился вперёд, золотой хвост метался из стороны в сторону, словно знамя.       Драконица дёрнула головой. Её глаза сузились. Взгляд прикован — к золоту. Чешуйчатая исполинша взревела и рванула за собакой, цепь натянулась с лязгом, но позволила ей шаг за шагом удалиться от гнезда.       — Апорт! — вновь крикнул Седрик, бросив палку в дальний угол арены.       Создание понеслось за ней, увлекая драконицу прочь. Самка не устояла: она жадно метнулась вслед за трофеем для своей сокровищницы.       Седрик улучил момент и сорвался с места, к гнезду. В руках жгло золотое яйцо — и вместе с ним в его груди вспыхнула ликующая эйфория: всё сработало.       Он поднял голову. Возгласы — гул. Родители — улыбаются. Пуффендуй — ликует. Дурмстранг — холоден. И вот — Валерия. Не одна. Рука чужого на её плече. Мужчина в очках наблюдал за ареной с ленивой ухмылкой, словно видел не сражение, а предсказанный исход. Седрик замер. Он метался взглядом между Валерией и незнакомцем. И тут… она что-то закричала.       Солнце прорезало небо, ослепляя. Вслед за ним раздался чудовищный рёв.       Шведка поняла, что её обманули. Сам Седрик был в ярко-жёлтой форме и держал золотое яйцо, сверкающее в лучах солнца. Было очевидно, кто станет следующей желанной добычей драконицы.       Ведомый инстинктом самосохранения, Седрик пригнулся, но было слишком поздно. Ярко-голубое пламя устремилось в его сторону, опалив пол-лица. Закричав от боли, он рефлекторно вызвал дюжину големов-двойников, что вспыхнули в разные стороны. Драконица взревела вновь, не в силах различить, кто из них истинный.       Защитные руны вспенились и зашипели на запястьях, поглощая в себя большую часть ожогов и подгоняя чемпиона найти укрытие. Сжав зубы, он метнулся к укрытию, возводя «Протего» дрожащей рукой. Пальцы его тряслись, тело не слушалось, но он добрался до палатки и рухнул в руки колдомедиков.       Сознание угасало. Последнее, что он видел, был образ ухмыляющегося мужчины с его Валерией в руках.